Мне не больно

Всю следующую неделю я крутился, как белка в колесе. Мне иногда не хватало сил даже зайти к Джо с Виком, чтобы просто поболтать, и виделся я с ними только за приёмом пищи в Большом зале и на тренировках. Тренировки по квиддичу, уроки, эссе и домашние задания отнимали всё моё свободное время. Да ещё и тренинги в «Фениксе». Первое занятие я провёл, тестируя всех в спарринге со мной. Приличный уровень показали только Джо, Вик и Драко. Ну и Невилл бы, не привыкни он играть недотёпу. Хотя пора было снимать маску. Дамблдора нет, пророчество мы скоро обнулим. Надо будет поговорить с ним после занятия. В принципе, обучение в «Фениксе» как раз хорошая ширма для того, чтобы обосновать причину его растущего потенциала. Остальных я валял нещадно, получая даже некоторое удовольствие. Неплохо сражалась Гермиона за счёт активной оперативной памяти и Джиневра Уизли, у которой база заклинаний была так себе, но вот потенциал — очень приличный. После этого я решил уточнить, что, собственно, детишки хотят от меня, каких знаний? В рамках действующего законодательства, естественно. Все были ориентированы на защитную магию в свете текущей обстановки. Отлично, как раз то, что нужно. В итоге мы решили: одно занятие — одно заклинание. На следующем уроке мы повторяем пройденное и учим новое. На том и порешили. После этого я показал всем универсальный щит, и вначале все его вызывали, а потом я показал мастер-класс, как им пользоваться, заставив себя бомбардировать Ступефаями и крутясь как юла. Щит не сфера. Защищает лишь с одной стороны. Но даже им можно вполне успешно манипулировать, имея определённые навыки. Герми запальчиво сказала, что это невозможно. И я, расставив всех полукругом, показал, что возможно всё. Да, это было недолго, да, я очень устал и выложился, но фанатичный огонь, зажёгшийся в глазах моих учеников, подтвердил плодотворность моих вложений. Были, правда, и побочные эффекты у моих экзерсисов. Пьюси стало плохо. Он тяжело дышал, весь вспотел и покраснел. Я дал задание отрабатывать щит, а сам отволок его в уголок, где Адриан просто сграбастал меня, прижимаясь всем телом, вжался носом в висок, жарко выдохнул на ухо и содрогнулся. Этот придурок так возбудился на мою магию, что кончил у меня в руках. Ну вот что с ним делать? Я сгрузил его в кресло, бросил Очищающее, вызвал эльфа и велел подать Адриану чай с ромашкой. Чем могу, друг. Чем могу. Не считая этого небольшого инцидента, первое занятие можно считать успешным. Люди слушались меня и готовы были идти за мной. В этом был смысл. В общем, в «Фениксе» оказались все, кто меня заинтересовал и немного балласта. Но это неизбежно. Жаль, Сед и близнецы уже выпустились. Их мне, откровенно, не хватает. Вечером, за бокалом вина, я рассказал отцу о первом занятии. Даже показал (опустив момент с Пьюси). Отец тоже отметил потенциал Джиневры. — Ты говорил с Грейнджер насчёт библиотеки? — Пока нет. На какой стадии этот проект? — Люциус уже ищет место. — В Ист-энде много заброшенных старых заводов. — Я знаю, там был приют, где я вырос. Я вздрогнул. Слишком часто я с горечью и содроганием вспоминаю своё детство. Только вот у отца оно ещё горше. Он успокаивающе погладил меня по шраму, щекоча подушечками пальцев чувствительную кожу. — Это было давно, Гарри. По сути, в моей прошлой жизни. Сейчас я, благодаря тебе, проживаю новую. Я замер как суслик. Отец никогда не говорил со мной ни о прошлом, ни про ритуал. Так же, как и моё прошлое мы не обсуждали. Да и зачем? Он всё, что ему было нужно, увидел в моих воспоминаниях. Мне сейчас показалось это несправедливым. Он всё про меня знает, я — практически ничего. — Ты расскажешь мне о себе? — Что конкретно тебя интересует? — Всё, что ты посчитаешь нужным рассказать. — Гарри, ты же понимаешь, как создаются крестражи? — Да. — И тебя не смущает, что я убивал ради этого людей? — Нет, пока ты не убиваешь меня, себя или моих близких. Я эгоистичен и не стесняюсь этого. Отец вздёрнул бровь. — Мне интересно, кто входит в этот список? — Тебе поимённо? — Да. — Джо. И не закатывай глаза. Я не считаю необходимым от тебя скрывать свою любовь к брату и не вижу в этом ничего предосудительного. Сири. Северус. Белла. Люциус. Невилл. Драко. Седрик. Вик. Близнецы Уизли. Луна Лавгуд. Долохов. Грейнджер. Пьюси. Кребб и Гойл. Панси Паркинсон. Монтегю. Флинт. Милли Булстроуд. Чжоу. Флёр. — У меня такое впечатление, что ты зачитываешь общественную телефонную книгу. — Я не виноват, что твой список меньше моего. — У меня нет никакого списка. Только два слова: ты и я. — Па, ты не рад, что мне есть кого любить и оберегать? — Ты не назвал меня. — Я думал, что это само собой разумеющееся. — Когда люди вместе, их объединяет не только быт и секс, но и то, что они говорят о своих чувствах. — Тебе надо выжигать такие вещи на табличках и продавать их на благотворительных базарах. Успех будет обеспечен! — Мне иногда хочется тебя убить. Но при этом я никогда тебя не оставлю. — Ты понимаешь, что мы разговариваем, как семейная пара, живущая в счастливом браке уже несколько лет, а не как отец с сыном? — Мне плевать на статусы. — А на что не плевать? — На возможность запускать пальцы в твои волосы. Слушать твои рассуждения о порабощении мира. Видеть тебя в бою. Понимать, что все те, кто пытается сломать тебя, ломаются сами. Убивать за тебя. Когда наш разговор свернул не туда? Или это опять детализированный сон? Я поднял глаза на отца и облизнул губы. И увидел, как в его глазах вспыхивает жажда. Сон. Всё-таки сон. Что-то они зачастили последнее время. Горячая рука прошлась по моему подрагивающему животу и забралась под ремень, удерживающий килт на моих бёдрах. Накрыла рукой пах. Член под этой рукой стремительно начал твердеть. Я застонал и выгнулся в пояснице, одновременно желая, чтобы это прекратилось и продолжалось. Ловкие пальцы потирали мой член через тонкую ткань боксёров, а Том смотрел на меня тёмными от расширившихся зрачков глазами, буквально пожирая взглядом моё лицо. — Твоё место в моей постели. На моих коленях. У моих ног. — Этот низкий, слегка хриплый голос вызвал у меня снова стон. Мне было всё равно, что он говорит. В ушах я слышал лишь быстрый стук сердца и шум крови. Неуловимое движение — и вот я лежу на диване, мои ноги широко разведены, килт закинут на живот, а от трусов осталась лишь широкая резинка с названием бренда на бёдрах. Остальное изорвано в клочки. Одной рукой Том вжимает меня в районе солнечного сплетения, второй направляет свой налитый кровью член в меня. Внутри уже влажно: невербальные беспалочковые заклинания в его исполнении, как всегда, безупречны. Член упирается мне в сфинктер. Вторая рука вцепляется в плечо. — Смотри на меня. Я поднимаю глаза, и в этот момент в меня входит толстый член. А-а-ах! Первая боль от проникновения мгновенно сменяется удовольствием. Член давит на простату так правильно, так невыносимо хорошо, что я поскуливаю и начинаю крутить бёдрами. — Сучка! — радостно выдыхает Том и начинает мощно двигать бёдрами. Надолго меня не хватает. Я выгибаюсь, непроизвольно меняя угол на лучший и, крича, кончаю. Сперма вырывается из меня так сильно, что попадает на лицо, на губы, на открытый в крике рот. Том смотрит на меня дикими глазами, рычит, и я чувствую, как меня заливает изнутри тёплым семенем, и я лечу в темноту изнуряющего повторного оргазма. Ох ты ж, бля! Вот это сон. Они снова начали прогрессировать. Боюсь, без медитаций мне так и просыпаться мокрым и взбудораженным. Я встаю, потирая лицо руками, тащусь в душ. А потом, выпив воды, сажусь в медитацию.