Мне не больно

Несколько дней я честно медитирую, сидя на выдуманном мной берегу океана и рассматривая свою пылающую звезду. А я ведь огонь, прав был Драко тогда, в нашу первую встречу. Летом попробую прокачать эту силу. Сейчас нет ни времени, ни желания. Сны прекращаются, и я вновь попадаю в своё беличье колесо обязанностей. На носу матч. По жребию нам выпадает Хаффлпафф. Без Седрика шансы у факультета стремятся к нулю, но я всё равно гоняю команду до кровавых соплей. Они устают так, что даже Пьюси не пристаёт ко мне в душевой. Только смотрит. Пусть смотрит, мне не жалко. Ему, наверно, тоже не просто. Вместо того, чтобы строить отношения, он, подверженный своей чувствительности к магии, ходит хвостом за ублюдком, что лишь избивает его, кидая раз в год поцелуй-подачку под алкоголем. Я опустил глаза, отлепляясь от его жаркого взгляда. Мне его жаль. Но быть с кем-то из жалости — значит врать ему и унижать. Адриану придётся самому справляться с этим. Он, в общем, молодец. Я на каждом занятии «Феникса» показываю мастер-класс с выбранным заклинанием, и он больше не мучается со спонтанной эрекцией. Мне просто жаль, что именно я испортил его годы в школе. Я ведь и сам мог оказаться на его месте и неизвестно, как бы выходил из ситуации, не теряя человеческого достоинства. Всё же моя бесчувственность в романтическом плане имеет свои плюсы для меня самого. Влюбился бы я в Драко, к примеру. И ходил бы за ним страдающим хвостиком все четыре года. — Гарри! — я поднимаю глаза и понимаю, что все уже разошлись, а я всё стою под горячими струями. Адриан стоит передо мной с полотенцем. — Адриан, прости меня. — За что? — Я не хотел портить твою жизнь. Я не виноват, что я такой. — Мне просто не повезло. Но я не жалею. Зато я знаю, какова настоящая сила на вкус. — И какова? — Как сочное зелёное яблоко. Терпкое, сладкое и с кислинкой. Именно такие на вкус твои губы. Я опускаю голову. Что-то мне нехорошо. Надо бежать. Надо срочно что-то делать. Я сжимаю браслет-змейку на правой руке и, почувствовав рывок портала, испытываю облегчение, оказавшись на берегу океана голый и мокрый. Я сажусь на песок и ловлю лицом солёные брызги. Они тёплые. Почему я выбрал холодного Люциуса, а не Адриана? Из-за внешности? Чушь. Адриан тоже красив. Высокий шатен с карими глазами. И пахнет от него хорошо: кожей, бренди и немного лесом. Из-за силы магии? Тоже чушь. Мне на неё наплевать. Для меня не проблемой стали бы и отношения со сквибом или маглом. Из-за того, что он вызывает у меня какой-то отклик? Не жалость, а сожаление о неслучившихся отношениях? Бинго! Я боюсь отношений, бесчувственное я чмо. Каким бы дефектным в отношении чувств я не был, но я никогда не врал самому себе. И боюсь, мой удел — это череда фаворитов, привлечённых моей магией. Да, в общем, кто я без неё? Всё тот же убогий мальчик-сирота в очках. Единственный полюбивший меня человек в том облике — это Джо. Но он мой брат. Да я и сам подсознательно выбирал себе в партнёры того, кому отношения не нужны. Люциус не похож на человека, который может потерять от любви голову. Здоровый прагматизм и умение отпускать себя — вот его портрет. А потом я подумал, что мне открыты оба мира. И никто не запретит мне уйти из мира магии и попробовать жизнь обычного человека. Маглы нечувствительны к моей магии и заинтересовать кого-либо смогу я сам. Только вот, мне страшно. А вдруг больше не найдётся такого человека, и Джо единственный такой извращенец в мире? Значит, я буду один. Мне не привыкать. И даже уже не больно. Просидев неподвижно несколько часов и немного подмёрзнув, я иду в бунгало, заворачиваюсь в одеяло и засыпаю. Крепко и глубоко. Проснулся я от рыка василиска. Патронус отца! Ох ты ж, бля, отца-то я не предупредил! И Джо, и Люца. Никого, в общем. Я отправляю всем троим сообщения, а потом иду к океану. Я хочу посмотреть, как он пожирает солнце, и мир проваливается во тьму. Несколько дней на острове вправили мне мозги. Ну а что, у меня не было ничего, кроме самого себя. Вода из ручья, еда с деревьев, из одежды только самомнение и загар. Ну и злобно забитый хер на тренировки. На квиддичной меня подстраховали Джо и Пьюси. А у «Фениксов» её провели Джо и Вик. С острова я переместился в Реддл-холл, к изнывающей без меня Белле. Зарядил и её, и медальон, даже остался на ночь. Смотря на спящую Беллу, такую беззащитную во сне, я думал, озвучить ли ей своё решение насчёт контрацептива или ещё подождать. Надо поговорить с отцом: что там его братья-любовники, которые Лестрейндж, сильно скучают по ней? Я бы её отпустил, за год изменения впечатляющие. Да, род Слизерин требует от меня наследника, но куда я тороплюсь? Сейчас я могу уйти спокойно. А от ребёнка я не уйду. Ребёнок — это поводок, привязывающий меня, как к магическому миру, так и к миру вообще. На самом деле, я не раз рассматривал свой экстренный уход из жизни, как по чужой, так и по собственной воле. Почему нет? Смерть — это всего лишь выбор. — Ты уверен? — шепнула мне Тьма. А перед глазами понеслись картинки. Белла, которую я уволакиваю с собой за грань в силу нашей связи. Растерянный и потерянный Джо. Отец, потерявший свой единственный крестраж и единственного, кому доверяет безоговорочно. Серый лёд в глазах Люциуса, застывший там навсегда. Северус, оставшийся наедине с оранжевой жижей, единственным условно-живым существом, которое его любит. Сириус, пьющий горькую из горла, пытающийся перебить горечь поднимающуюся из глубины души. И глаза моей матери, которую я совсем не помню, но отдавшую за меня жизнь. Бр-р-р. Нет, пока рано. Надо всех пристроить, и тогда можно валить. — Если ты такая умная, то скажи, почему мне иногда так плохо? Почему я не радуюсь своей силе? Почему внутри у меня пустота? Почему я так бесчувственен? — Нельзя отковать клинок, не помещая его в холод, жар и не стуча по нему молотком. — Я не хочу быть оружием. — А я не хочу быть Тьмой. Но мы уже такие, мой бесчувственный чувствительный мальчик. Хочешь, я подарю тебе новую жизнь? — После той грустной карусели из переживаний моих близких, на которой ты прокатила меня с ветерком? Нет. Я пока побарахтаюсь. Тьма хихикнула, и я утонул в бархате её ночи.