Мне не больно

Злое утро добрым не бывает. Мне жарко, и я хочу пить. Приподнимаю голову с плеча Люциуса. Он крепко спит, даже во сне идеальный и прекрасный, как персонаж с картины Микеланджело. С другой стороны ко мне прижалась Белла. В её волосах запуталось слабенькое зимнее солнце. Я выбираюсь из двойных объятий и иду в ванную комнату. Долго сижу под душем на полу, ловя губами прохладные струи. После душа надеваю джинсы, футболку с пылающим фениксом, кроссовки и иду искать Северуса. Северус нашёлся в лаборатории. Молча выставил мне пузырёк Антипохмельного, провёл рукой по взлохмаченным и распущенным после душа волосам и вернулся к бурлящему котлу. — Сев, ты — потрясающий, — после дозы Антипохмельного я люблю весь мир. А заключается он сейчас в одном человеке. — Я тебя люблю. Что варишь? — Новое Антипохмельное. Через пару часов произойдёт восстание зомби, что сейчас лежат в Большой столовой. — О, да! — Через десять минут будет готово, и пойдём завтракать. — Как Пушистик? — Сложно точно сказать. Он не очень-то общительный, хотя и очень контактный. — Всё-таки он? — Я просто решил так считать. И да, он всё же понимает некоторые слова. — Покажи! Сев уменьшил огонь под котлом, и мы пошли к террариуму. Жижа заволновалась, пошла волнами. Внутри бьющимся сердцем пульсировало ядро. Он напомнил мне зиготу, которая ещё не начала делиться. — Пушистик, вода. Жижа вдруг расслабилась, становясь похожей на кисель и заполняя собой пространство. В глубине медленно дрейфовало ядро. — Вау! А можно, вообще, сделать анализ этой субстанции? — Можно, но… мне жаль отщипывать у него кусок. Вдруг ему будет больно. Я с изумлением посмотрел на профа. — А как обратно его вернуть? — Пушистик, желе! Жижа собралась упругой каплей. — Хороший! И радостно поросла пушком. — Он тебя любит, Сев. Северус скосил на меня глаза, потом закатил их и потянул за локоть. — Пошли. Когда эльфы на кухне привычно рухнули на колени, я почти не испугался, начинаю к этому привыкать. Но решил дожать-таки Северуса, пока мы одни. — Сев, может ты меня просветишь, почему они так себя ведут? — Они само порождение магии рода. По сути, материализовавшиеся сгустки энергии. Ты же поглощаешь энергию. И можешь их развоплотить, лишь одним усилием. Они боятся тебя и почитают, как высшее существо. Ты для них сродни создателю. У меня отвисла челюсть. Я не хотел быть таким. И уж тем более я не хотел пугать собой эльфов. Пока я тупил, на столе появился обильный английский завтрак. — Сев, — сказал я как-то беспомощно. — Ты собираешься их развоплощать? — Что? Нет! — Ну вот и успокойся. Мы ничего не можем сделать с твоей… особенностью, тебе надо просто учиться лучше её контролировать. Ты пробовал управлять ей осознанно? — Да. В кабинете Амбридж был не выброс, а наоборот. Как это назвать? — Поглощение. — Да. — Как ты этим управлял? — С помощью твоей техники медитации. Я ощутил своё ядро и потянул на себя энергию. Ну и когда ты заставлял меня гасить котлы на грани взрыва. Но там другое было. Там я понимал, что если не справлюсь, то рванёт. — Твой тип управления энергией импульсивный. Наибольшим импульсом является страх или угроза. Адреналиновый проводник. Я уже говорил когда-то. — Я помню. — Тебе надо немного изменить этот шаблон. Он неплох и защитит тебя в сложной ситуации, как защищает любого волшебника выброс, так тебя — поглощение. Но когда ты будешь управлять им осознанно, у тебя откроется много перспектив. — Северус… — я помялся. Это было больно, но требовало уточнения, потому что давно мучило меня. — Почему я не смог защитить себя от дяди? Снейп поднял на меня нечитаемый взгляд. Он так смотрел на меня в первый год в Хогвартсе, когда мы изображали конфликт. — Думаю, это целый психокомплекс. Твоё чувство вины заставило воспринимать действия дяди как наказание. И ты принял это наказание, потому что тебе вбили в голову, что ты плохой, неправильный и его заслужил. Так же сработали блоки на магию, отрицание своей сути. Ведь блок у тебя был как снаружи (психологический от родственников, магический от Дамблдора), так и изнутри (когда ты сам себе поставил на магию табу). Чудо, что ты не стал обскуром. — Я бы не стал. Я не верил в магию. Я верил лишь в то, что я испорченный, плохой, неправильный. У меня ведь не было магических выбросов или странных случаев в осознанном возрасте. Очевидно, я заблокировал их ещё в раннем детстве, воспоминаний о котором у меня не сохранилось. Я помню себя с пяти лет, но не раньше. Когда мне пришло письмо из Хогвартса, я подумал, что это тупой розыгрыш. И поверил лишь потому, что Дурсли вели себя так, будто это правда. — Я не знаю, как Дамблдор сумел это провернуть, но первое письмо должно было прийти к тебе в одиннадцать. Именно тогда начинается знакомство маггловоспитанных и магглорождённых с миром магии. Есть начальная школа в Эссексе. — Да, Гермиона как-то упоминала её. — Аристократы обычно до пятнадцати лет обучаются на дому. Как Драко, да и почти все с твоего факультета. А вот для тех, кто родился и вырос среди магглов, есть Херришир. Я искал тебя и там. Ты был в списках зачисления в 1991, но так и не появился. — Этот старый козёл сделал всё, чтобы я попал в мир магии совершенно неподготовленным. Скажи, Северус, у магов есть такие вещи как Рай и Ад? — Есть то, во что ты веришь, вне зависимости от мира, в котором ты живёшь. Дамблдор считал, что смерть лишь новое приключение. — Пусть ему Смерть устроит путешествие в Ад. — Непременно, — шепнула мне Тьма, и я вздрогнул от неожиданности. Ёбтвоюмать! Так можно и поседеть раньше времени. — Ешь, Гарри, — сказал Сев, не заметив моего припадочного дёрганья и пододвигая ко мне тарелку с яичницей, беконом и жаренными помидорами. — Когда пойдём будить зомби? — Часа через два, зелье как раз настоится. — Привет, — сзади подошёл Люц и сел рядом. Я ощутил, как его рука скользнула по моему бедру, сжав колено. Лорд Малфой не позволял себе проявления чувств на людях, но Северус всегда был исключением. Я не понимал такой жестокости по отношению к бывшему любовнику. Мне было это неприятно. Он будто демонстрировал свои права на меня. А нет никаких прав. Да и Северус не претендует. Надо поговорить с Люцем. Сиятельный лорд заказал чай и газету. Нападения лича продолжались, но они носили несколько опереточный характер. Ну скажите, кому, на милость, может понадобиться старая ткацкая фабрика в Ист-Энде, которую он сжёг в ноль, подвесив сверху метку? А потом я вспомнил, что сам советовал отцу обратить внимание на этот район для поиска места под общественную библиотеку. Хм. Гениально! Задумавшись, я вспомнил, что нападал лич в основном на нейтралов. Которые раньше поддерживали Министерство. Барти Крауч и Квиринус Квирелл не зря едят свой хлеб. Всё же, я туп для анализа и долгосрочных планов. Надо почитать что-то на эту тему. Какие-нибудь маггловские «Стратегия и тактика», а не Хокинга или Складовскую. Никому эта физика и химия нахрен не сдались. Важно, как успешно ты умеешь манипулировать людьми и просчитывать наперёд их действия. Тупой романтик или учёный не выживет ни в том, ни в другом мире. Хоть меня тянуло к художественной литературе и маггловским предметам типа физики и химии, но этим можно будет заняться потом. Сев пнул меня ногой под столом, и я принялся доедать всё, что было на тарелке. Какого чёрта он мне столько навалил? Позже к нам присоединился отец, засев за кофе и газетой. После завтрака, лорд Малфой почти целый час вбивал в мою башку специфику мира аристократии и правила поведения на балах, пока меня не спас Снейп, рекрутировав на поднятие зомби. Котёл с Антипохмельным эльфы уже переместили в Большую столовую и разливали черпачками по бокалам, разнося страждущим. Также им подносили воду. Народ потянулся в туалет и душ, чтобы потом вернуться к завтраку, организованному в виде фуршета. По сложившейся традиции ели сидя или лёжа на полу. Детишкам тоже, иногда, надо нарушать правила, пока предохранители не погорели. Я ходил среди пострадавших с отвратительно бодрым видом, перебрасываясь ничего не значащими фразами и ненавязчиво выясняя, всё ли хорошо. Обиженных не было. Через час народ начал расползаться по домам камином. Я обнимал, пожимал руки, целовал тонкие пальчики и просто кивал головой. Когда все разошлись, я понял, что заебался, поэтому пошёл к себе и завалился спать. От Беллы в моей постели остался лишь золотистый газовый шарфик и лёгкий запах духов. Я проснулся в полной темноте и понял, что не один. Тяжёлое сильное тело, мощные плечи, твёрдая грудь и запах. Кофе, коньяка, вишнёвого табака. Подушечки пальцев скользили по коже, вызывая покалывание в местах прикосновения. — Ты опять мне снишься. Почему? — А что, если я скучаю? — Скорее, тогда я. Это же мой сон, а не твой. — Ты иногда слишком много болтаешь.