Мне не больно

Я вызвал эльфа и попросил принести Бодрящего. С постели мы сползали как два старика. Ойкая, покряхтывая и стеная. Губы искусаны, на плечах и шее у Люца расцвели засосы, на шее — укус, этот сукан ещё и прихрамывал, демонстрируя, как «пострадал» от моего темперамента. Вот это меня сорвало. Если так и дальше пойдёт, то я выгорю от ярких эмоций или страхаюсь до инфаркта. — Не страхаешься, — хихикнула Тьма. Хорошо, что я не впечатлительный. Я бы давно поехал кукушкой, слыша её холодный голос за спиной. Я передёрнул плечами. Люц обернулся на пороге ванной, посмотрел на меня, а потом сказал: — Пошли, вымою тебе волосы. И ещё Бодрящего в воду ванны нальём. А то у меня ощущение, что по мне каток проехал. — Ну, извини. — Это эмоции, Гарри. Добро пожаловать в мир чувствующих людей. — Как ты вообще выжил со своим темпераментом и с кодексом своей семьи? — С трудом. Отец был по-настоящему холоден. Я же — весенний лёд. Выгляжу прочным, но в любой момент, как оказалось, меня может взломать и унести бурным потоком половодье чувств. Если бы отец был жив, я бы поблагодарил его за науку. И сказал бы ему, что он был прав. Любовь — страшное чувство. Но и прекрасное. Тот, кто его не испытал — просто не жил. Я сидел в ванне и млел от осторожных пальцев Люциуса в своих волосах. — Знаешь, я сейчас испытываю крайне странное чувство. — Я промычал, обозначая, что внимательно слушаю, хоть и ослаб. Люциус же продолжил: — Я чувствую себя безрассудно свободным. Как если бы я всю жизнь носил невыносимо неудобный корсет, а потом снял его и вдохнул полной грудью. Я никогда не давал выход чувствам и всегда боялся этого. Но сейчас из негативных ощущений лишь сожаление, что я не отпустил себя с поводка раньше. Я вздрогнул от синхронности наших чувств. Я тоже был в рамках ограничений. Не могу сказать, что чувствовал лёгкость от того, что они пали, но я понимал, что мне необходимо время на адаптацию. — Когда мне говорят, что аристократы изнежены рафинированными условиями жизни — мне смешно. Я вижу, чего стоит изящество, ровное настроение и прямая спина. Это как с балетом. Тоненькая воздушность оплачивается изуродованными суставами, упорными тренировками и жуткими растёртыми ранами на ногах. — Да, ты абсолютно прав. — Тебе не жаль было муштровать сына, как муштровали тебя? — Драко родился в той семье, в которой родился. Тем более, у него крайне горячий темперамент. Поэтому я вынужден был проделывать с ним всё то же, что и со мной проделывал отец. Ты не первый раз спрашиваешь меня про сына. Он тебе интересен? — В каком смысле? — В том самом. Который сводит меня с ума. Ревностью и страхом, что ты заинтересуешься моим мальчиком. — Люц? — У Драко уже был первый бал. Он отказал всем, даже Блейзу Забини. — Ты же сам говорил, что это традиция. Да и потом, нахрена Драко брак в восемнадцать лет? — Он плакал, Гарри. Когда узнал, что тебя и твоего опекуна не будет на его балу. — Да я до вчерашнего дня не знал, что этот бал вообще что-то значит. А ты мог меня, вообще-то, предупредить, как наставник. Про поведение в обществе ты мне все мозги выклевал, а тут молчал как партизан! Я бы пошёл, раз ему так важно было. — Я специально не прислал приглашение. И лорда Реддл-Мракса предупредил почему. — Но почему? Я же не имею на Драко никаких видов. — Представляемый может и сам сделать предложение. Это бал совершеннолетия. С этого момента он взрослый человек. — И? — Драко бы сделал предложение тебе. Я неприлично выпучил глаза на Люциуса, развернувшись и глядя на него через плечо. — Ты удивительно слеп в отношении тех чувств, что проявляют к тебе люди. Неужели ты не понял, что Драко влюблён в тебя? — Но он же почти год встречается с Блейзом. Драко намекал мне давно, что я ему интересен, но я объяснил, что я не самый лучший вариант, и он замутил с Забини. Я ничего не понимаю! — Мой сын пытался вызывать в тебе ревность. Блейз лишь инструмент в достижении цели. И тут передо мной начали калейдоскопом мелькать картинки. Блейз даёт Драко пощёчину; взгляды Драко; то, как он дышал, когда я учил его левитировать; слова Луны в тамбуре и реакция Драко на них; неприязнь Блейза ко мне. Все эти незначительные моменты, из которых складывалась вполне определённая картина. — Дошло? — рука Люциуса прошлась по моим напряжённым плечам в мягкой ласке. — Люци, — заскулил я, — если Драко узнает, что мы… Ох, Мерлин! — Я поэтому ничего и не предпринимал с Турнира, когда осознал свои чувства к тебе. Если бы не Драко, я давно бы поговорил с твоим опекуном. Да, развод с Нарциссой был для меня возможен лишь после окончания контракта, но это не мешало мне обозначить суть своих притязаний. Чёртова магия! Ведь именно её сила влечёт ко мне магов, как мотыльков к огоньку. Они жгут крылья, но всё равно летят на этот смертельный свет. — Ещё и поэтому я хотел воспользоваться своим желанием. — Я тебе и без желания могу обещать, что ничего с Драко у меня не будет. Он мой друг. Да и вообще, как ты можешь понимать, сверстники меня не очень интересуют. — А потом я вспомнил ещё один момент, который давно хотел обсудить с Люциусом. — Люц, скажи, почему ты так неделикатен со Снейпом? Ты ведь сам оставил его ради меня. И мало того, что он вынужден постоянно лицезреть моё лицо, так ещё и ты демонстрируешь, что между нами отношения выходят за рамки «наставник-ученик». Ты специально делаешь ему больно? Откуда такая жестокость? — Я не буду это обсуждать с тобой. Скажу лишь одно: наши отношения за некоторое время до разрыва оказались на грани. Он… влюбился в другого. — О, прости, я не знал. — Нет, это ты прости. Я действительно веду себя недостойно в отношении Северуса, когда подчёркиваю нашу связь. Больше этого не будет. — Спасибо, — я откинулся на грудь Люциуса, немного поёрзал и прикрыл глаза. — Ты так печёшься о душевном состоянии Снейпа? — в мои волосы вошла рука, потирая кожу головы подушечками пальцев. Это было волшебно. — Он очень помог мне, когда я пришёл в мир Магии. Я совсем ничего не понимал, был выбит из колеи и ошарашен. Я этого не хотел. Ни магии, ни внимания, ни суеты вокруг себя. Знал бы ты как! — Почему? — Моя интуиция кричала мне, что меня тащат туда не просто так. Я должен был стать марионеткой в руках Дамблдора. Старик собирался сделать из меня оружие для борьбы с Тёмным Лордом. — Знаешь, ты очень удивил меня тогда. Я ещё не видел тебя, но твой договор с Лордом характеризовал тебя как умного и вдумчивого человека, что трудно ожидать от подростка. Драко после возрождения Лорда, что так ловко провернул Снейп, был очень обеспокоен твоей судьбой. Я тогда его и заподозрил в чувствах к тебе. И планировал изучить эту проблему. А тут так удачно складывается, что ты заключаешь перемирие, а потом ещё и я становлюсь твоим наставником. Надо ли мне повторять то, каким шоком было для меня, что ты и есть тот, в кого я так вляпался там, на вокзале, с первого взгляда? — Драко не сказал тебе, с кем именно он вышел из вагона? — Нет. Как ты себе это представляешь? Я должен был спросить у сына, кто этот молодой человек, от которого у меня, лорда и аристократа, сердце частит и эрекция размером с башню Астрономии? — А, так вот что мне упирается в поясницу, — я поёрзал, потираясь о горячее желание Люциуса. Тот зашипел и отстранился. — Ты не человек, а чёртов инкуб. У меня так в четырнадцать лет не стояло. Давай заканчивать наши посиделки; бал через два часа, а мне надо ещё выбрать тебе костюм. Я ловко провернулся в мокрых объятиях, улыбнулся в лицо Люциуса и нырнул под воду.