Мне не больно

Люц превзошёл сам себя. Я был одет в чёрные зауженные брюки, изумрудную рубашку и элегантную мантию, что крепилась двумя фибулами в виде змеек к воротнику рубашки. Узкий чёрный галстук с серебряной булавкой в виде змейки. Волосы Люц заплёл мне в сложную косу и на голову впёр венец в виде свернувшейся змеи. Я от венца открещивался как мог, считая, что он сделает из меня девчонку, пока Люц не схватил меня за член поверх брюк и не велел прекратить истерику. — Я хожу с трудом, а ты мне тут про девочку чушь несёшь и всё никак не надорвёшься. Посмотри на себя! — он толкнул меня к зеркалу, разжимая хватку. Я выдохнул с облегчением, а потом, увидев себя, выдохнул с удивлением. Я был… красив. Только однажды я рассматривал себя так подробно. Когда пришёл в себя после ритуала снятия ограничителей магии и внешности. С тех пор я сильно изменился. Сейчас вместо истощённого, испуганного и уставшего подростка на меня смотрел молодой мужчина: статный, стройный, ухоженный, загорелый. На лице сияли драгоценными камнями глаза. Чёрные длинные ресницы подчёркивали их цвет и миндалевидную форму. Я откровенно залип, рассматривая себя. Люциус встал сзади, обнял меня за живот, голову положил на плечо. — Теперь ты понимаешь, почему я схожу с ума от ревности и любви? Ты — великолепен! Произведение искусства. Божество. Я увидел, как у меня краснеют скулы, и признал это крайне сексуальным. — Если ты так будешь смущаться, это не порадует твоих недоброжелателей, а сломает. Они просто падут к твоим ногам. Поэтому будь собой, но в рамках того, чему я тебя учил. И помни — я рядом. Я, твой опекун, твой сумасшедший крёстный, Белла, брат. — Люц, а ты к Белле тоже меня ревнуешь? — Как ни странно — нет. Я же вижу, что всё, что ты делал с ней — это милосердие, а не похоть или привязанность. Уже второй человек говорит мне о милосердии в отношении моей рабыни. Хоть я и пинал её прилюдно. — Люциус, я столько раз её пинал. О каком милосердии идёт речь? — Я тоже тебя бью тростью и швыряюсь Жалящими. Но я делаю это не потому, что желаю тебе зла. — Когда-нибудь я сломаю твою тросточку, — мечтательно закатил я глаза. — Возможно, об тебя. — У тебя сейчас изо рта слюна потечёт от возбуждения. Так что подбирай слюни и пошли. Нам пора. Люц поцеловал меня за ухом, потёрся носом о волосы и разжал объятия. До зала мы дошли в молчании. Люц шёл чуть сзади и справа. Двери Большой столовой перед нами открылись и торжественный голос произнёс: — Гарольд Джеймс Поттер, лорд Поттер! Люциус Абрахас Малфой, лорд Малфой! Гомон в зале стих, а потом возобновился с большей силой. У меня зарябило в глазах. Зал был полон высокородных леди и джентльменов. И всё внимание было обращено на меня. Я ощутил на своём локте прикосновение руки. Люц слегка подтолкнул меня вперёд, и я увидел отца, который ожидал меня. Рядом стояли Северус, Сириус, Долохов, Белла, Джо и Вик. Я вдруг понял, что это всего лишь очередное испытание, и собрался, одновременно расслабляясь. Действительно, чего это я. Это даже не драконы. Да бляха, это даже не тёмные холодные воды Чёрного озера. Вздёрнул подбородок, расправил плечи и легко улыбнулся смотрящему на меня отцу. Тот улыбнулся в ответ. Мерлин, как я его люблю! Я подошёл к своим, элегантно раскланялся, поцеловал тонкие пальчики Беллы и, поймав официанта, взял бокал с шампанским с подноса. Поднатужился немного и превратил шампанское в лимонад. Пить мне сегодня точно не стоит. Очень хотелось обнять Джо, но я ограничился лишь тем, что мы затеяли разговор. Джо коротко сказав, что у них с Виком всё хорошо и даже лучше, бросил горячий взгляд на своего благоверного. Поймав взгляд, Виктор зарумянился. Это было очень мило. На его суровом лице с квадратным подбородком и густыми чёрными бровями этот девичий румянец смотрелся впечатляюще. — Знаешь, Гарри, всё самое лучшее в моей жизни появилось с тобой. Ты мой первый и единственный друг, брат и, вообще, всё, — вдруг горячо произнёс Джо. Я с изумлением посмотрел на брата. Он любил меня, я в этом не сомневался никогда. Но мы никогда не обсуждали наших чувств. Только однажды, перед святочным балом, он сказал, что любит. — Джо, всё в порядке? — Мы подумываем с Виктором о ребёнке. — Оу. — Будешь крёстным? — Конечно! Вы нашли носящую? — Хотим договориться с Грейнджер и Чанг. У Чжоу родители крайне традиционные и они потребуют внуков сразу после окончания Хогвартса. Мы этот учебный год хотим пригласить девчонок пожить с нами, если нам будет комфортно, то подпишем контракт на вынашивание и зачнём двух малышей. Один уйдёт в нашу семью, один останется с Гермионой и Чжоу. Если всё хорошо выйдет, то потом заключим контракт ещё на пару детей. Я хочу, чтобы ребёнок был не только от меня, но и от Вика. — Это потрясающе! — Да. Тем более, что родители Гермионы не очень хорошо приняли её ориентацию, и она после школы поставлена перед выбором. Либо она живёт с ними, разорвав отношения с Чжоу, либо она живёт с Чжоу. Родители же Чжоу недовольны не тем, что Гермиона не того пола, а тем, что она магглорожденная. По сути, жить им негде, капитала нет ни у той, ни у другой. Так что, если у нас всё сложится, жить дамы будут с нами. Я хочу, чтобы ребёнок, который уйдёт в род Чанг-Грейнджер, имел возможность общаться с отцами, то есть с нами. Я смотрел на своего брата во все глаза и понимал, что он уже взрослый. Его адаптация в мир магии произошла удивительно мягко. Брат легко принял и саму магию, и специфику этого мира. Он сразу встретил своего единственного. Такой цельный, потрясающий человек. Я вспомнил, как он решил вопрос с дядей о моей неприкосновенности. Тихо, быстро и неотвратимо. И меня действительно больше не трогали. Джо — это просто чудо какое-то. Спасибо всем богам, ныне живущим и уже забытым, за то, что этот человек появился в моей жизни! Плюнув на все приличия, я крепко обнял своего брата, вливая в него магию, окутывая коконом любви. — Я тоже люблю тебя, братишка! Я тоже, — пробасил Джо, смущённый силой моих чувств. Я расцепил объятия и с удовольствием посмотрел в лицо брата. Он цвёл, как маков цвет. Джо вообще легко краснел, как истинный блондин. Подошедшего к нам Виктора я тоже крепко обнял. — Вик, я бесконечно рад за вас. И неимоверно благодарен тебе за то, что ты делаешь моего брата счастливым. — Это тебе спасибо, демиург, — тихо сказал Виктор и улыбнулся. Он знал тайну появления Джо в мире магии. Я посоветовал Джо не скрывать от любимого правды. — Да, я такой! — широко улыбнулся я и чуть не получил подзатыльник от Люциуса. — Минутка братской любви давно истекла, — холодно произнёс он, строго смотря на меня и Джо. Я даже ощутил ментальный удар тростью по голени и расправил плечи. — Вы не забыли, по какому поводу здесь, лорд Поттер? — Не забыл, лорд Малфой. Благодарю! — я вежливо поклонился всем и пошёл к отцу. — У Джо что-то произошло? — спросил отец, раздавая поклоны и улыбки. А потом перевёл взгляд на меня. Я рассказал. Отец тепло улыбнулся. — Я рад, что твой брат воспринял необходимость продления рода Мракс так серьёзно. — Почему ему уже пора иметь детей, а мне нет? — Ты хочешь? — Нет. Просто интересна твоя логика. — Во-первых, у Джо уже есть партнёр. Причем в магически закреплённом браке. Во-вторых, вы с ним разные. Он уже готов быть отцом. Ты — ещё нет. Или я не прав? — Ты практически всегда прав, Том. — Практически? — поднял отец смоляную бровь. — Я так и знал, что ты отреагируешь именно на это слово. — Мерлин, я что, становлюсь предсказуем? — Для меня — да. Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.