Мне не больно

Я ворвался на танцпол и закрутил в танце попавшуюся под руку Грейнджер. Она радостно завизжала. Виктор попытался отнять её у меня, но Гермиона сказала, что пока не беременная и хочет отрываться. — Так ты, возможно, станешь мне названной сестрой, м? — Буду рада, Гарри! — А ты не думала войти в чей-нибудь род, детка? — Гарри, да кому я нахрен нужна? — самокритично хмыкнула Гермиона. Она просто не была тощим голодным мальчишкой. Как показала жизнь, даже такие кому-нибудь, да нужны. «Мне, — подумал я, глядя в карие глаза. — И роду Поттер, у которого нет никого, кроме меня. Да и я так себе, седьмая вода на киселе. Тем более учитывая, что родители Гермионы не приняли её ориентацию, а значит и её саму. Фактически — отказались. Ну и проверку крови мы ей сделаем перед принятием. Мало ли что?» Я не знаю, с чего вдруг меня стали беспокоить такие вещи как род, кто с кем составит пару, и какие дети у них будут. Но Северус предупредил меня, что после падения последнего ограничителя у меня могут быть изменения в характере и приоритетах. Не самые страшные, в общем. Страшнее было бы, воспылай я любовью, к примеру, к Рональду Уизли. Б-р-р! Рон, кстати, больше Гермиону не доставал и окучивал Лаванду Браун, вполне успешно и к обоюдному удовольствию. Сдав изрядно потрёпанную, но счастливую Гермиону Чжоу, Джо и Виктору, которые мне сейчас напоминали наседок, я пошёл к бару. Надо бахнуть! У бара священнодействовали два служителя культа богу Бахусу — Сириус и Долохов. — Спаиваете детишек? — А ты, детка, уже считаешь себя взрослым? — Ну, брачные предложения мне делать можно, значит и пить я могу теперь без зазрения совести. — Будто ты до этого на эти зазрения внимание обращал, — хохотнул Сири и налил мне самбуки, ловко поджигая её щелчком пальцев. Притушив коктейль, я жахнул горячего алкоголя, вдыхая ароматные пары, и слегка пошатнулся. Седрик, стоявший сзади, придержал меня. — Гарри, так понимаю, что сегодня я стою на охране твоей чести и достоинства? — О, спасибо, Сед! Джо с Виком опекают девчонок, так что твоё предложение очень актуально. А дальше события понеслись вспышками. Я бросаю в потолок горстями звёзды. Потом расставим по созвездиями и напустим туманы галактик. Вспышка. Невилл говорит мне, что хоть он и знает, что получит отказ, его предложение и после будет в силе. Я целую его взасос. Это поддержка, благодарность, чёрт знает, что ещё. Но он меня понимает. Вспышка. Панси и Флёр приглашают Гермиону и Чжоу на свадьбу подругами невест. Девки визжат от радости. Я обливаю их шампанским, стянутым из бара. Вспышка. Я прячусь от злых девчонок под барной стойкой. Сириус, походя, гладит меня по голове, хмыкая и бормоча: «Совсем как Джейми в лучшие времена». Вспышка. Я шлёпаюсь на подушку, на которой Северус курит кальян. И предлагаю ему отправить оранжевую жижу в Хогвартс, когда он окончательно разовьёт синий лабиринт. Для зачисления на Гриффиндор этого будет достаточно. Северус хохочет, открывая беззащитное горло. Вспышка. Нотт заталкивает меня в альков, бормоча, что плевать хотел на эту помолвку. Я смотрю на него во все глаза. А потом даю ему хлёсткую пощёчину. Вспышка. Мы с Дафной и Асторией лежим на подушках на полу и формируем из звёзд, хаотично рассыпанных на потолке, созвездие Гончих Псов. Я показываю на звезду Сириус и говорю, что мой крёстный светит значительно ярче. Вспышка. Пьюси поёт балладу о вересковом мёде. Дамы плачут. У меня щемит в груди. Хочется раскинуть руки и взлететь. Вспышка. На мне рогатый шлем, в руках секира. Я ору на норвежском, чтобы поганые галлы сдавались. «Поганые галлы», которых изображают Флинт, Монтегю, Крэбб и Гойл, ржут и роняют оружие, которое мы трансфигурировали из подушек. Сзади меня дохнут от смеха Седрик, Милли и близнецы Уизли, которые тоже должны изображать викингов. Я в сердцах бросаю секиру и матерюсь, они меня совсем не боятся. Вспышка. В темноте только прикосновения рук. Жадных, настойчивых, собственнических. Подушечки пальцев потирают соски. А потом их касается кончик языка. Я стону, запрокидывая голову и ударяясь затылком о стену. Вспышка. Я валяюсь на подушках и булькаю кальяном. Рядом Джо, он перебирает волосы Виктора. Я передаю брату мундштук. Один сосок чешется, я оттягиваю ворот футболки и вижу там укус. What the fuck?! Вспышка. Люциус тянет меня по коридору за ухо. Я бегу за ним мелкими шажками. Вспышка. Я лежу на постели, свесив голову, и в горло аккуратно толкается член. Меня трясёт от возбуждения и недостатка кислорода. «Я сейчас кончу», — думаю я и лечу в темноту.

***

Мне щекотно. По груди скользят кончики волос. — Люци-и-и. Отстань! Дай лучше пить. — Иногда я хочу тебя убить, Поттер. Но мне страшно представить себе, если ты вдруг меня оставишь. Я открываю один глаз и смотрю на нависшего надо мной Малфоя. Серьёзен как никогда. Серые глаза, скрывающие в своей глубине синеву. Серые колкие льды фьорда. Запретно быть таким совершенным. Неправильно. Противоестественно. Я вдруг понимаю, что вряд ли оставлю его, такого холодного и горячего одновременно, и это открытие взрывается в моей голове похлеще петарды. Я закрываю глаз и замираю от странного, непонятного чувства. Возникает ощущение, что меня щекочет снова. Только не снаружи, а изнутри. От паники отвлекает ткнувшийся в губы край бокала. Узкая ладонь приподнимает голову за затылок, помогая мне напиться. Мне становится хорошо и почти не страшно. Следом приходят губы. Мягкие, бережные, пахнущие талой водой. Я приоткрываю рот и утоляю другую свою жажду. Жажду быть нужным, важным, любимым. А потом я отдаюсь так, как не отдавался никогда и никому. Открыто, искренне и до донышка. Кончив, мы лежим и не двигаемся. Мне странно, страшно и очень хорошо. Люц приподнимает голову с моей груди, целует меня в уголок губ и говорит: «Спасибо». — За что? — За надежду, Гарри, за надежду. А потом уходит в ванную, а я накрываюсь одеялом с головой и мне опять страшно. — Чего ты боишься, глупый? — ласково спрашивает меня Тьма. — Ответственности. Разочарования. Предательства. Боли. — Они, возможно, будут. Но, возможно, и нет. Зато ты чувствуешь, что живёшь. — Чувствую. — Пей жизнь взахлёб, сильный мальчик. Каждый глоток может быть последним, — шепчет мне Тьма, и я засыпаю.