Мне не больно

Привычно кивнув приветствующим меня эльфам, мы прошли к столу. Там уже сидел отец, уткнувшийся в газету, и Северус, наливающий чай в тонкостенную чашку. Солнечный утренний свет пронизывал кухню, и чашка из настоящего костяного фарфора светилась на просвет. — Доброе утро! — радостно сказал я, и был удостоен хмурого взгляда отца и вопросительного Северуса. Я криво ухмыльнулся Снейпу, и тот молча выставил передо мной два пузырька — Антипохмельное и Сорбент. — Спасибо! — Ты с чего это такой отвратительно-жизнерадостный? — поинтересовался отец, отпивая кофе из маленькой чашечки. Как он пьёт этот дёготь, я понять так и не смог. — Мне сегодня презентовали личного эльфа. — Тебе своих мало? — Этот был «заточен» конкретно на меня. — Люциус? — угрожающе спросил отец. Люц дёрнулся, но я положив ему руку на колено, успокоил его и принялся объяснять всё сам. — Это странно, — сказал Северус задумчиво. — Я не слышал о такой теории. — Прости, что напоминаю, но никто из вас не рос в рамках и традициях древнего рода, хотя у всех вас рода не менее древние, чем мой, — сказал Малфой. — О, да! Чёртов Дамблдор расстарался в отношении всех нас! — в сердцах воскликнул отец и смял газету. — Одно мелкое бесславное говно, но столько людей замазал! Я с сочувствием смотрел на эту эмоциональную вспышку. Отец редко ругался. Но в данной ситуации это было неудивительно. Я знал о роли Дамблдора в личной истории отца. Он не рассказывал никогда подробно о своём детстве и юности, но всё, даже сказанное мельком, я впитывал как губка, собирал и анализировал. Про жизнь Северуса я был не в курсе, кроме того момента, что его мать изгнали из рода за связь с магглом. Но этого было достаточно, чтобы понять, что он тоже не воспитывался в традициях древнего рода. Я хмыкнул. Тут сидит четвёрка сильнейших магов, трое из них — полукровки. Если бы нас обучили основам магии и магического социума, мы были бы ещё сильнее. Естественно, Дамблдор сделал всё, чтобы это отложить, оттянуть, отсрочить. Но теперь старикашки нет, и никто не помешает лично мне впитать в себя устои и основы мира, в котором я решил жить. За столом после моего рассказа и горячего высказывания отца повисла тишина. Каждый обдумывал своё. Передо мной оказалась тарелка с омлетом с грибами, откуда она взялась — я не заметил. Я взял вилку и начал автоматически есть. — Всем привет! — радостно протянул крёстный и, обняв меня со спины, поцеловал в макушку. Я как раз набил рот омлетом, так что просто приветственно промычал ему. — Кушай, щеночек, тебе надо. — Сириус, меня сейчас стошнит! — сказал отец. — Особенно вот это твоё «кушай». Какой он тебе щеночек? — Маленький и приятно пахнущий. Или ты хочешь, Тёмный, чтобы он прямо в восемнадцать превратился в злющего кобеля? — парировал Сириус, плюхнулся на стул и блаженно принюхался. В кухне витали волшебные ароматы чая, кофе и выпечки. — Не прямо в восемнадцать, но можно уже обойтись без уменьшительно-ласкательных, — буркнул отец. Ревновал. — Посмотри на меня, Том. Кого ты видишь? — Восторженного идиота! — Помимо этого? Не хочешь говорить, я это сам скажу. Я человек, который потерял почти всю семью. И я был бы очень рад хоть изредка услышать в свою сторону прозвище или милое словечко, — вдруг совершенно серьёзно сказал Сириус. — Поэтому своему крестнику я буду их говорить и в двадцать, и в тридцать, и даже в сорок лет, если доживу. Тишина вновь опустилась на нашу компанию. Долохов положил Сириусу широкую ладонь на плечо и сжал. Её разбило явление Джо. Брат походил на инфернала. Два дня праздников — это вам не чемпионат по уличной борьбе, не каждый выдержит. — А где Вик? — спросил я брата. — Пал смертью храбрых. Я не смог разбудить его. Дайте чего-нибудь, а? Антипохмельного или хоть водки плесните. Если вы, — ткнул он в Долохова и Блэка, — ещё раз будете на баре, я завязываю пить! — простонал брат и ляпнулся на стул рядом с отцом. Тот хмыкнул и поводил над головой Джо рукой. Лицо брата вначале выразило изумление, а потом расслабилось. — Кайф! Спасибо, Том! — благодарно произнёс брат и энергично начал накладывать себе еды на тарелку. — Эй, а мне ты так чего не делаешь? — обиделся я. — Чтобы помнил, что ты каждую вечеринку пьёшь до потери сознания, — сказал отец, не отрываясь от газеты. — Я бы ему и Антипохмельное запретил, — подкинул говна на вентилятор Люциус, и я пнул его ногой. Он ударил меня тростью в ответ. — Я вас всех сейчас поставлю в угол! — весомо уронил отец. — Джо, Северус, к вам это не относится. — Эй, шеф! А меня за что? Я вообще ни слова не сказал, — изобиделся Долохов. — Тебя — для профилактики. Ты слишком подозрительно молчишь, — сверкнул Реддл на Долохова глазами, и тот поёжился. Брат счастливо набивал пузо едой. Снейп меланхолично пил чай. Я понял, что нам не хватает Беллы в её кружавчиках. — Так, Гарри, ты поел? — Да, Том. — Иди поднимать гостей, корми и выпроваживай их из дома. Тебя не было две недели, потом праздники, у меня накопилось несколько моментов, требующих уточнения, по твоему предприятию. И у Джо тоже, — брат подавился, а потом кивнул. — И у меня! — возбудился Долохов. Опять он со своей баней. Как он меня достал! Бля, дела ещё даже не начались, а я уже устал от них. Синдром отдыхающего. Когда вернулся из отпуска и снова хочешь назад, потому что дела рвут тебя, как пираньи телёнка. — Хорошо! Приятного аппетита, — сказал я, вскочил и начал быстро отступать к спасительным дверям. В Большой столовой народ уже начал шевелиться. Я раздёрнул шторы, вызвав всеобщий печальный стон, и рекрутировал эльфов на разнос воды и Антипохмельного. Спасибо Снейпу, он загодя сварил несколько больших котлов. Народ потащился в душевые, а потом на завтрак. Я сидел между близнецами и слушал их трескотню. Они и три их старших брата собрались уходить в род Прюэтт. Мерлин, сколько их там вообще? Почему три? Было же два. А, точно, я про Перси забыл. Интересно, почему двое младших отказываются от рода? Рон хоть и изображает из себя полного болвана, но он не дурак. Характер противный, не мужик — истеричка, но это не влияет на интеллект. Джиневру тоже нельзя назвать неумной девушкой. Я подкинул информацию о том, что пара Паркинсон-Делакур, скорее всего, в скором времени будет искать отца для своих детей, и род Прюэтт вполне может заинтересовать высокородных дам. Близнецы замолчали, переглянулись, а потом уставились на Панси, потягивающуюся как кошка. Панс, почувствовав взгляд, обернулась и подмигнула лукаво. После завтрака я начал поднимать народ и пинками продвигать в гостиную к камину. Грейнджер и Чанг ушли первыми к брату в гости. Чувствую, союз не за горами. Дафна и Тео уходили, не глядя друг на друга. М-да. Надеюсь, они всё же помирятся. Распростившись с немногочисленными дамами, поймал от Луны очередную странность. — Гарри, ты теперь такой открытый, как рана. Но это не страшно для феникса. Ты всегда можешь переродиться. Ну и как это понимать? Плевать! Всё равно она замечательная. Потом пришла очередь крепких мужских объятий, некоторые из которых стремились сползти мне на задницу, но я отстоял свою честь, даже никого не побив. Выпроводив всех и откровенно прокрастинируя, я начал искать причину не идти к отцу. Тем более, что Джо сбежал к себе домой. Раз сбежал — значит не такой уж и завал в работе. Помыкавшись по поместью, я понял, что мне надо отключить мозги. Пойду на тренировку.