Мне не больно

За ужином собрались Сири с Тони, Люциус, Северус и Белла. После ужина меня атаковал Долохов, обещая, что баня мне понравится, и с жаром расписывая, чего ещё он в домене наворотил. Я решил, что проще отдаться, чем объяснить, почему я не хочу в парную (да боюсь я долоховского энтузиазма, откровенно говоря). Но, на самом деле, сходить надо было. Там ведь, помимо бани, были отстроены несколько небольших коттеджей. Отец что-то втолковывал серьёзному Люциусу. Подготовка к выборам — это вам не клуб. Хотя, надо признать, благодаря клубу у отца сформировалась такая коллекция воспоминаний, что он мог уже сейчас посадить почти половину высшего руководства Министерства. Есть и от моей деятельности толк и вклад в общее дело. Не то, чтобы от меня это требовалось. Но я хотел быть полезным отцу. Белла шепталась с Сириусом и Северусом в углу. Белла проводила все положенные ритуалы, для них нужны были крайне специфические зелья. После, когда они освободились, я попросил Сириуса о доступе в библиотеку. Тот посмотрел на меня как на дурака. — Кричер тебе достанет всё, даже алтарь Блэков притащит, если ты попросишь, щеночек. Так что не стесняйся его использовать. Кричера. Не алтарь. Он там этого твоего сумасшедшего нового домовика так мордует, даже Белле его жалко стало. Всё ради того, чтобы «Господину» понравилось. Я не знаю, что ты сделал со старым засранцем, но он даже мою матушку ТАК не уважал. Белла прислушивалась к нашему разговору, блестя глазами. Ей тоже было интересно. — Да ничего я не делал, в том-то и дело. Я его до того, как ты мне не сообщил имя, знать не знал. — Это домовики. Они существа крайне странные. Жаль Рега нет, он их феномен изучал в своё время. Мы помолчали. Регулуса я не застал, а вот Северус и Белла хорошо его знали. Потом все начали расходиться. Белла, Долохов и Сириус ушли на Гриммо. Люциус с загадочным видом растворился в тенях поместья. Небось, в спальню ко мне потащился. Тем более его прямая конкурентка, Белла, выпала из обоймы. Северус ушёл в лабораторию. Отец напомнил мне, чтобы я не затягивал с отказами, и пожелав спокойной ночи, удалился. Я же посидел немного, допивая вино, а потом вызвал Кричера. — Добрый вечер, господин! — поклонился мне домовик. — Здравствуй, Кричер. Я бы хотел попросить тебя сделать мне списки с книг библиотеки, содержащие информацию о крестражах. — Господин может посетить библиотеку лично, род пустит его. — Почему? — Благодарность. За беспутного Сириуса и за Беллатрикс. Я задумался. Это хорошо. Библиотека Блэков уникальна. Не такая обширная, как Малфоев, но зато есть такие книги, что Малфоям и не снились. Буду иметь ввиду. Но не сейчас, не сейчас. — Я это учту. Но пока мне нужны именно списки. — Завтра я передам их благородному господину. — Спасибо, Кричер. Эльф тихо пропал. Недавно я узнал, что хлопок — это покашливание, своего рода обозначение присутствия. Я прикинул на завтра дела. Надо написать эти чёртовы отказы, никого не забыв. Потом сходить к Джо и Виктору. Они давно меня приглашали. Тем более у них в гостях девчонки. Поговорю с Гермионой насчёт рода и проверки крови. Да и оплачу. Вряд ли у неё сейчас есть свободные деньги. Ну а потом отдамся Долохову. Пусть парит. Не убьёт же он меня. Ох, надо ещё с Пьюси состыковаться. Он хотел выступить, и клуб для этого будет неплох. Как бы всё это не забыть? В детстве казалось, что быть взрослым — это здорово. Хочешь — мороженое ешь, хочешь — едешь, куда угодно. На поверку же оказалось, что в лучшем случае мороженое тебе есть некогда, а ещё хуже — не хочется. С поездками та же фигня. На каждую свободу взрослой жизни приходится несколько ограничений. Потянувшись до хруста, я пошёл к себе. Люц плескался в ванной. Так он скоро у меня тут корни пустит. Впрочем, я не против. Да и он собирался во Францию на пару недель. Впрок, конечно, не натрахаешься, но отказываться от секса сейчас нет смысла. Скинув одежду, я зашёл в ванну. Малфой обернулся и улыбнулся мне так, что у меня сразу случилась эрекция. Люциус с удовольствием наблюдал мою реакцию на себя. Поганец! Я втиснулся сзади него в ванную, откинул волосы с шеи и поцеловал выступающий позвонок. Провёл ладонями по длинным мышцам спины, подхватил под ягодицы и, приподняв, начал пристраивать на себя. Люц откинул мне голову на плечо и тихо, сладострастно постанывал, вызывая у меня некое помутнение в голове. Насадив лорда основательно, до самого донышка, я замер, боясь тут же кончить, как только член оказался в тесной, жаркой, пульсирующей глубине. Люциус отмер и начал покачиваться на мне, постепенно набирая темп. Я придерживал его за ягодицы, помогая. Он же, вцепившись в бортики ванной, кажется, вообще ушёл в нирвану. Вода и пена плескались, ритмично раскачиваясь в чаше, Люциус наращивал амплитуду, а я перечислял список ингредиентов для Доксицида, чтобы не сойти с дистанции раньше времени. Люц развернул голову и, уткнувшись мне в висок, застонал как-то жалобно и начал кончать, зажимая в себе, посасывая, пульсируя. Я отпустил себя и в несколько резких толчков догнал его, выплёскиваясь внутри тугого, влажного прохода. Некоторое время мы сидели замерев, соединённые. Я обнимал Люца за грудь и чувствовал, как постепенно успокаивается его сердце. — У меня нет сил встать, — пожаловался он. Будто у меня есть. — Люци, я тебя не дотащу даже с чарами. Я… у меня иссяк запал. — Что у тебя запало? — с подозрением спросил он. — Иссяк, — хохотнул я, пошевелился, выскальзывая из гостеприимного тепла и целуя белоснежное плечо. — Вставай, эльф хренов, скоро вода начнёт остывать, и мы замёрзнем. Общими усилиями, оскальзываясь и стеная, мы выползли из ванной. У меня каникулы, вообще-то, но последнее время я чувствую себя, как будто вынужден разгружать вагоны. Что же будет, когда я закончу Хогвартс. Беспросветная череда задач и целей? Люциус бросил осушающее на меня и себя, и я хмыкнул тихонько. Гладкие волосы лорда запушились у висков и завились крупными локонами. Я залюбовался. — Что? — спросил он, отреагировав на мой внимательный взгляд. — Ты пушистый. И сейчас похож на принцессу. — Прекрати! — разнервничался сиятельный лорд и попытался собрать волосы в косу. Я подошёл и сжал его руки. — Садись, я заплету. Люц сел на край кровати, я призвал Акцио расчёску и начал медленно водить по прядям. Вначале волосы слегка потрескивали, чары осушения для них не очень хороши, но потом это сошло на нет, и под руками потекли шелковистые пряди. — Почему у тебя не острые уши, Люц? — М-м-м? — кажется мой лорд уже спал, просто сидя. — У тебя по любому в родне должны быть истинные эльфы. — По легенде, это были сиды. Но я не очень в неё верю. А вот в поколения селекции — верю. Малфои всегда крайне скрупулёзно подходили к выбору партнёров. — Боюсь, на мне твоя программа дала сбой. — Да. Никто из предков не одобрял отношений, построенных на чувствах. — Вспоминаю анекдот, рассказанный мне Сириусом: Купе. В нём пастор и просто человек. Человек спрашивает пастора: — Скажите, святой отец, вот я не пью, не курю, не занимаюсь сексом. Я праведно живу? — Да, мой сын. Праведно. Но зря. Люциус хихикнул и дёрнул головой. — Гарри, плети косу и давай ложиться спать. У тебя завтра день очень насыщенный. У меня, соответственно, тоже. — М-м-м? Ты за меня его распланировал? — Не так, чтобы распланировал, но тебе надо написать всем, обозначившим свой интерес на балу совершеннолетия, отказы. Это займёт немало времени. — И ты, конечно, будешь это контролировать. — Конечно, ведь моё желание ты исполнять отказался. Я куснул Люциуса за плечо, потом за основание шеи, за ухо. И зашептал в него. — Ты знаешь, что твоя ревность выглядит патологией? — Мои чувства тоже выглядят патологией. Особенно, учитывая из какого я рода. Так что мне сейчас не до соблюдения приличий. Мне бы выжить. — Всё так плохо? — Да. Я потёрся о кромку волос на шее. Там особенно сильно пахло Люциусом. Мне захотелось укусить его. Сильно, до крови, метя как свою собственность. Я дал себе мысленную оплеуху и отстранился, упираясь лбом между лопаток. Почему меня так прёт от него? Цепляет искренность и сила чувств? — Люц, со мной что-то не то, — пробормотал я. Спина напряглась. — Я хочу укусить тебя, пометить. Это… странно. Ты ничего не подливал мне? Прости, что спрашиваю, но я иногда странно реагирую на зелья. Люциус резко развернулся ко мне, взял за подбородок, приподнял, всматриваясь в глаза. Колкий серый лёд фьорда. Красиво. Я закрыл глаза и полетел в темноту.