Мне не больно

Я проснулся, как от толчка. Открыл глаза и обвёл глазами помещение, где я нахожусь. Моя комната, я у себя в постели. На тумбочке склянки от зелий, пустые и полные. — Гарри! Сидящий на кресле встрепенулся, кинулся ко мне. Это был Сириус. — Как ты, малыш? Я прислушался к себе. Я хотел в туалет, пить и есть. А так — нормально. — Нормально, а что случилось? — может, про наследие мне просто приснилось? — Ты принял наследие, щеночек, причём какое-то заковыристое. Горел сутки, бредил, не приходил в себя ни от пощёчин, ни от ледяной воды, ни от Энервейта. Даже Круцио пришлось применять. Я с удивлением воззрился на Сириуса. Тот криво ухмыльнулся. — Твой папаша чуть не сошёл с ума, когда у тебя остановилось сердце. Впрочем, как и все мы. Хорошо, что у него и у Северуса самые стальные яйца. Один вспомнил о заклинании, второй кинул его в тебя. Сам знаешь, на него определённый эмоциональный настрой нужен. На самом деле, оно медицинское, его для реанимации при остановке сердца и дыхания используют. Но я бы, боюсь, не смог его применить так эффективно в сложившейся ситуации. — У меня остановилось сердце? — Да. Это бывает при принятии наследия. Обычно его ожидают сразу после бала совершеннолетия, если проверка крови указывает на возможные наследия, приглашают медиков или укладывают на родовой камень. У тебя же при проверке крови его не выявили, значит оно пришло с одним из принятых тобой родов. — Сириус смотрел на меня вопросительно. — Да, я принял, помимо Поттеров, род Слизерин и род Певерелл. Брови крёстного взметнулись, а потом он горько усмехнулся. — Знаешь, чем старше я становлюсь, тем больше убеждаюсь, что моя мать была права. Маги должны расти в своей среде, и магглы для них зло. Ох, нет, щеночек, я тебя не упрекаю. А вот себя, твоего отца и твоего наставника — даже очень. С другой стороны, ты и так учишься как ненормальный, да и не запихнёшь за несколько лет то, что впитывается с молоком матери. Мы все это проморгали. Люциус — потому что больше думал, как засунуть в тебя член. Твой отец — потому что всё о мире магии знать нельзя, когда ты вырос среди маглов. А я просто распиздяй, мог бы и поинтересоваться, принимал ли ты какие-нибудь рода… А тут два древних рода. Певереллы — это ведь некромантия? — Да. И кое-что ещё. Я был неправ, что не обсудил с тобой принятие этого рода. — Ты имеешь право на то, чтобы не рассказывать мне абсолютно всё. Я хреновый крёстный отец, честно говоря. Пока тебя пинали магглы, я отлёживал бока в тюрьме и лелеял своё горе, вместо того, чтобы вспомнить, что есть человек, ребёнок, за которого я взял на себя обязательства и которому я нужен. Ты простишь меня? — Сириус, мне не в чем тебя упрекать. У твоей и моей проблемы есть конкретное имя — Дамблдор. Мы были пешками в его игре и чудом не пошли в расход. — При воспоминании о старикашке, меня опалило белым бешенством. За спиной встрепенулась Тьма, кладя мне холодную руку на плечо. Тёплая была от Света, и её ощущение погасило злость. — Мне иногда очень жаль, что он смог скрыться от моей мести, — сказал Сириус задумчиво. — У меня есть мысли по этому поводу, — хищно улыбнулся я. Судя по тому, как улыбнулся мне Сириус, его мысли текли в том же направлении, и у меня появился подельник в этом небогоугодном деле. — А вот и бонусы от наследия, — подтвердил мои мысли крёстный. — Не всё ж тебе страдать, должны быть и бонусы от твоего наследия. Только я тебя поднатаскаю с учётом твоего профиля. В бесценной библиотеке моих тёмных предков есть труды на тему некроса. Да. Мама была права! Так что со вторым наследием, лапушка? — Я Серый маг. — Иди ты! — дёрнулся Сири и чуть не упал с кресла. — Ты знаешь, кто это? — Легенда! — мечтательно закатил глаза крёстный. — Редко кому удаётся совместить в себе несовместимое. Высшая степень гармонии. Про молодых серых магов я вообще никогда не слышал, такое приходит с возрастом, опытом и мудростью. И вот ты передо мной. М-м-м. Знаешь, когда ты сказал мне, что твой отец не Джеймс Поттер, я испытал горькое разочарование. Не в тебе, зайчик, не в тебе! А в том, что от моего любимого человека не осталось даже следа на земле. Только памятник. Но памятник — это лишь камень. Им не заменить ощущения счастья, что дарит лишь один миг с любимым. Мир будто выцвел. Потерял вкус, цвет, объём. М-да-а. Так вот, я думал, что после смерти Джеймса я никогда не буду счастлив. Смел лишь надеяться на то, что у меня будет шанс отомстить. А потом в моей жизни появился ты. Ты буквально подарил мне новую жизнь, малыш! Ты возродил меня к жизни. Я понял, что нужен кому-то, что меня можно любить, что у жизни есть вкус, смысл, цель. — Ох, Сири! — я раскрыл объятия, и Сириус крепко обнял меня в ответ. Мне было невыносимо хорошо. — Мы обещали, — многоголосо шепнули Тьма и Свет, так и стоящие за моей спиной, впитывающие моё эмоциональное состояние. Сириус осторожно отстранился, не смущаясь, вытер покрасневшие глаза и улыбнулся лихо и придурковато. — Ну что, крестничек, может, разыграем твоих папашу, брата и полюбовников? Изобразим потерю памяти? Представляю себе рожу Люциуса. — О, нет, думаю после того, что я им устроил, это будет слишком жестоко. Не превращайся в мародёра, я тебя прошу. В этот момент хлопнула дверь, и в помещение заглянул встрёпанный и сонный брат. — Наконец-то! — заорал Джо и смял меня в медвежьих объятиях. Дверь начала хлопать непрерывно, и я пошёл по рукам. У Джо меня вырвал Люциус и впился поцелуем как вампир. Руки у него тряслись, губы прыгали, и я даже немного испугался за психику сиятельного лорда. Потом меня вырвал из его рук отец, прижал к себе, и я услышал, как неровно и часто колотится его сердце. Не стесняясь, он целовал меня в губы, глаза, лоб. Из рук отца меня вытащил Северус, посмотрел строго, с характерным: «Поттер!», но тоже обнял. Крепко и от души. Чтобы потом оттолкнуть в объятья Беллы. Белла окутала меня терпкими духами и теплом. Нежным, которое возможно только от женщины, не от мужчины. Когда я уже пошёл по второму кругу, оказавшись крепко прижат к Сири, я начал протестовать. — Я прошу прощения, что доставил всем неудобства. Я не хотел. Можно мне в туалет? — Иди уже, страдалец! — легонько оттолкнул меня Сириус. — Мы ждём тебя за завтраком на кухне, — мягко сказал отец. — И не извиняйся за магию, я просто рад, что ты в порядке. — Мы все рады, — подхватил Сириус. Я смутился такому пристальному вниманию и ускользнул в ванную.