Мне не больно

— Том, нам надо поговорить, — сказал Северус и встал. Я потянулся за ним, не понимая, что происходит, но он погладил меня по голове, как кота. — Я скоро вернусь, мне надо поговорить с твоим отцом. Отец, сидящий рядом, коснулся моей скулы, улыбнулся мимолётно и решительно поднялся. Они оба вышли, а я вдруг понял, что с утра так и не поел. Кинул Темпус. Было 13:23. Всего-то? А ощущение, что скоро вечер. Ритуал! Мне надо быть в форме! На столе стояло сладкое: джем, пирожки, шоколад в вазочке, поломанный неровными кусками. На фоне очень сладкого чая это было отвратительно и аппетита не вызывало. Я встал, привлёк внимание эльфа, что натирал столовые приборы, и попросил нормальной еды. Через десять минут передо мной исходил паром воздушный омлет, стояла чашка чая без сахара, и лежали золотистые тосты с сыром. М-м-м. Горячая, плотная еда прочистила мне мозги. Не очень хорошо, что отец и Северус видели меня в таком состоянии. Со мной случилась самая натуральная истерика. Причём, я не очень чётко помнил детали. Помнил, что прыгнул в пруд, как отец вытащил меня и как Северус нёс на руках в кухню. А потом отец сказал, что ему за меня страшно. Позорище. Мне стало удушливо стыдно за своё поведение. Ладно, после ритуала поговорю с отцом и извинюсь. Доев, я решил проведать Пушистика и Галлеона. Доступ в лабораторию Северус мне в своей отсутствие не запрещал, так что я пошёл туда совершенно спокойно. Галлеон развлекал Пушистика. Он захватывал с поверхности воздух, заплывал в грот и пускал оттуда пузыри. Жижа колебалась, вибрировала. Загогулина, именуемая синим лабиринтом, стала более затейливой. Морфогенез центральной нервной системы? Так у него скоро невральная пластинка* сформируется. Когда я подошёл ближе, Пушистик меня заметил, заволновался, заходил ходуном в своём ложе. Интересно, а при желании может он отсюда сбежать? Я представил себе Пушистика в кресле международного лайнера, с кепкой поверх сферы и билетом на провоз домашнего животного. Картинка забойная. Надо будет рассказать это Северусу под кальян, который нам готовит Сири. Будет очень смешно. — Привет, малыш! Ты как? — ласково спросил я и прижался носом к стеклу террариума. Пушистик вдруг выпустил длинный щуп и, запрокинув его за край, лизнул меня в скулу. Влажно и прохладно. Я сморщился и засмеялся. Пушистик был очень дружелюбной жижей. Сзади меня обвили руки, и в волосы уткнулся нос. — Развлекаешься? — негромко спросил Северус. — Он меня лизнул, Сев! — я развернулся в объятиях и поднял смеющиеся глаза на зельевара. А потом замер. Он смотрел на меня с такой сокрушительной нежностью, что у меня закололо сердце. — Пушистик вообще очень контактный. Я иногда его щекочу. Ему нравится. — Покажи! Северус нехотя выпустил меня из объятий и подошёл к террариуму. А потом легко коснулся плотно натянутой поверхности жижи, чуть выпуклой, как шляпка медузы. Провёл пальцами. Поверхность будто задребезжала. — Он… смеётся? — Думаю, да. — Северус, а можно я приглашу тебя на свидание? Застигнутый врасплох Снейп резко ко мне развернулся и посмотрел внимательно. — Что? Не смотри так! Я не знаю, кто кого должен приглашать. Я что-то не так сделал? — Нет. Просто я не ожидал. — А я вообще не знаю, как себя вести. Я никогда ни за кем не ухаживал. Как и за мной — никто не ухаживал. — Я убью Люциуса, — прошипел Северус. — Не надо! Это моя вина. Я сам поставил табу на все отношения, определив, что между нами только секс. — Северус скривился. — Ну, извини, — пожал я плечами. — Так что я в деле отношений — полный профан, и если что-то делаю не так, не ругай меня. — Я не буду тебя ругать, Гарри. Мне просто больно и обидно за тебя. — Так ты пойдёшь на свидание? — Конечно, пойду! Но позволь мне всё сделать самому. Выбрать место и тему. Хорошо? — Ладно, — я улыбнулся. Не так всё и страшно оказалось. Северус взял моё лицо в руки, сгорбился надо мной, будто держал в ладонях сокровище, и начал целовать. В глаза, висок, скулы, щёки, нос. Я хотел в губы. Я хотел ощутить лёгкую горечь ноября. Наконец, он дошёл и до моих губ, и это было так прекрасно, что я даже застонал тихонечко в поцелуй. — Мерлин, Гарри, — Северус сказал это таким голосом, что у меня задрожали колени. Низким, хрипловатым, чувственным. — Сев, — я просто задыхался от желания. — Давай, не будем торопиться, — он уткнулся мне губами в лоб. Под моей рукой билось сердце. Било, как бьёт там-там перед жертвоприношением. Гулко, страстно. Я не совсем понимал, почему не надо торопиться. Я хочу, он хочет. Но, возможно, так было правильнее. Дать Северусу вести было простым решением. Поэтому я расслабился. Мне было хорошо и так. В смысле, даже просто стоять обнявшись, слушая стук чужого сердца, вдыхая запах, впитывая дыхание. Северус аккуратно отстранил меня. — Время. Нам пора собираться к Блэкам. — Ты тоже будешь? — обрадовался я. — Конечно, как и Том. Мы все пойдём на это эпохальное событие. Триады так редки. Мы поделимся силой, Магия будет благодарна. — А почему триады так ценны? — Что больше, два или три? — Три. — С силой волшебников — так же. Она накапливается в союзе. Мне сложно сформулировать это более доступно, но Магия рада силе. Как Пушистик рад Галлеону. Она благоволит таким союзам. — Ты поэтому готов пустить в наши отношения Люциуса? — тихо спросил я. — Нет. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты разрывался между теми, кто тебе дорог. И ещё я боюсь. — Ты? — Да. Я боюсь проиграть Люциусу. Не забывай, я был с ним. Я знаю, какой он. Я не готов терять тебя из-за того, что проиграю в сравнении. Откровенность и честность Снейпа меня несколько шокировала. Так вот, в открытую, признаться в своих страхах. Но и привлекала неимоверно. Искренность чувств — вот что было бесценным. — Я благодарен тебе за честность. Ты мог бы этого и не говорить. — Мог. Но я не хочу, чтобы наши отношения начинались с недоговорённостей. Я не требую от тебя такой искренности. Но сам — хочу быть таким. Кто-то может посчитать меня дураком. Но мне всё равно. Мне важно только, чтобы ты это понял. Мне захотелось завалить Северуса на диван и трахнуть. Так, что даже руки затряслись. Так честен со мной был только Джо. Это окрыляло. Возбуждало. Потрясало. Я вдруг понял, почему Северус никуда не торопится. Свои чувства можно показать не только сексом, но и честностью, искренностью. Доверием. Очевидно, что для Северуса происходящее было очень важным. Он хотел смаковать это, как пьют дорогой коньяк. Любоваться. Трогать деликатно, а не хватать жадными руками. Поэтому я отступил, выдохнул и улыбнулся ему робко и благодарно. — Кажется, я понял.