Мне не больно

Кричер, неожиданно возникший перед нами, испугал нас до инфаркта. — Время ритуала наступило, — торжественно произнёс он. Сириус резко собрался, превращаясь из разнеженного эмоциями крёстного в главу рода. Я у алтаря рода ни разу не был. Да и в Блэк-холле — тоже не был. Не знаю, каким был дом до ремонта, но сейчас это была добротная английская классика начала века. Сюда даже газ провели, что являлось большой редкостью для магических домов. Впрочем, как и местоположение дома. Особняк был встроен в хитрый пространственный карман, прямо между маггловскими домами типичной линейной застройки, свойственной центру Лондона, что сохранились при бомбёжке города гитлеровской Германией. Узкий, но высокий особняк всплывал из домена при прочтении его адреса. А потом, когда в него заходили или выходили с улицы, вновь погружался назад. Дом был сам по себе уникален, и его защита считалась беспрецедентной. Более защищённым был только Гринготтс. Менор рода Блэк, увы, был утерян, так как у рода некоторое время отсутствовал глава. Благо, родовой камень давно, ещё Орионом Блэком, был перенесён в Блэк-Холл, хотя до переноса дом подпитывался малым алтарём. Как раз тем, что Кричер притащил ко мне, когда я чуть не умер при принятии Тьмы и Света. Камень рода, традиционно, находился в подвале. То есть, ниже уровня земли. Эта традиция пошла от меноров, которые принято было строить на скальном основании, и закладка которых начиналась с пещеры, где размещался камень рода. Это мне рассказал Люциус, когда я поинтересовался почему камни расположены одинаково. Так Малфой-менор был заложен очень давно, и на его территории даже сохранились остатки донжона. А ещё в подземелье до сих пор на стапелях стоит драккар, на котором Торнмунды прибыли к берегам Британии. Собственно, вокруг него и был построен вначале лодочный сарай, а потом хитте, который, в последствии, потомками был расстроен в целую квадратную застройку (лодочный сарай, жилой дом, хлев и хозяйственная часть с кузней), потом — в замок с донжонами, а после уже — в поместье. Но сердцем дома, вне зависимости от этапа строительства и развития рода, был драккар и родовой камень, который прибыл на этом самом драккаре. Мы спустились в родовой зал. Там было не очень уютно для людей, не являющихся представителями рода Блэк. Массивный, антрацитово-чёрный камень с зелёными прожилками сейчас был украшен свечами, зерном, яблоками и цветами. Также здесь лежало сырое мясо — подношение хранителю рода, Гримму. Белла, Рудольфус и Рабастан были босы и простоволосы, одеты лишь в простые мантии из нетканого полотна. Они стояли в равнобедренном треугольнике, символизирующем заключение триады — союза равных. Никаких младших, старших и прочей замшелой чуши. Сириус надрезал всем вступающим в союз запястья левой руки, взяв у каждого кровь, которую смешал в одной чаше, добавив туда вина. Дал отпить вступающим в триаду по глотку, остальное вылил на алтарь и торжественно произнёс: — Я, глава рода Блэк, Сириус Орион Блэк, отдаю из рода Беллатрис Блэк в род Лестрейндж. Потом заговорил я: — Я, сюзерен Беллатрис Блэк, Гарольд Джеймс Поттер, лорд Поттер, отдаю Беллатрис Блэк в род Лестрейндж. Пролитая на алтарь кровь засветилась. Род свидетельствовал добровольную передачу, принимая, благословляя. — Мы, Рудольфус и Рабастан Лестрейндж, — проговорили братья хором и взяли Беллу за руки, так же соединив свои руки, замыкая треугольник, — берём Беллатрису Блэк в род Лестрейндж — равной в союзе, обязуемся хранить её и оберегать, как любимого партнёра и наивысшую драгоценность. — Да будет так! — сказал Сири и окропил алтарь своей кровью, закрепляя союз. — Свидетельствую! — произнесли я, отец, Северус и Долохов, делясь магией с алтарём. Вспыхнуло. Всё, лежащее на алтаре, пропало, а порезы на запястьях триады засветились, превращаясь в татуировки. Две виноградные лозы и ветка розы переплелись между собой. Виноградная лоза была в гербе Лестрейнджей, которые испокон веку славились отличными виноградниками на юге страны. Плетущаяся колючая роза была на гербе Блэков, символизируя страстность натуры носителей этой крови. Это было очень красиво. Сила ритуала, объединённых родов, разливалась в пространстве. Я чуть пригубил её. Она была похожа на розовое вино. Кислинка рислинга Лестрейнджей смешалась с розовой сладостью Блэков. Постепенно магический вихрь оседал, впитываясь в алтарь, даря силой участников ритуала. Мы поздравили новобрачных, отец и Северус вручили им дары. Я, дурак, совсем оказался не готов. И даже обиделся на Тома и Сева, что они меня не предупредили, что можно дарить подарки. Но, как оказалось, Лестрейнджи их от меня и не ждали. Наоборот, Рудольфус, как глава рода и семьи, поблагодарил меня за то, что я дал их семье шанс на новую жизнь. Я был смущён, но глядя в светящиеся счастьем глаза Беллы, принял благодарность. А потом, когда с поздравлениями было покончено, Сириус и Тони встали перед алтарём. Кричер поднёс кольца, которые были положены на алтарь. Тони и Сири принесли друг другу клятвы. «Приглашаю тебя в путешествие длиною в жизнь. Пусть кольцо станет залогом моей верности и чистых намерений. Прими его как символ моей любви». Это было приглашением к союзу равных. На алтарь вспрыгнул призрачный чёрный пёс со светящимися глазами и острыми ушами. Тронул кольца носом, а потом исчез. Сам Гримм пришёл одобрить помолвку главы рода. Сириус вздохнул рвано и надел трясущейся рукой кольцо на палец Тони. Тони усмехнулся по-доброму, надел кольцо на палец Сириусу и поцеловал его руку. Крёстному будет хорошо с Долоховым. Антонин специфический человек, но любит Сири и это главное. — Свидетельствуем! — раздалось многоголосое под сводами родового зала, и вновь магия взвихрилась вокруг нас. Она была разной на вкус и ощущения. Я пробовать её не стал, но всё равно ощущал флёр запахов, вкусов, тактильных ощущений. Я будто попал на дегустацию вин, где надо было оценить букет, плотность, аромат, и даже слегка захмелел от разнообразия. Вау! Это было круто. Теперь я понял, что так предвкушал крёстный и говорил, что для рода это хорошо. Это для всех участников ритуала было хорошо. Приглашение на ритуал было честью! Как будто мы приняли душ из радуги. Сила и магия бурлили в крови. Когда мы поднялись из родового зала, в коридоре раздалось громкое: «Сильный род!» Я вздрогнул. — Кричер! — в два голоса закричали Сириус и Антонин. А отец громко хмыкнул. — Он теперь несколько дней будет так голосить! — пожаловался Антонин. — А у меня сфинктеры слабые. — Переедем в Реддл-холл на время, — махнул рукой Сири. — Том, ты не против? — Переезжайте, — вздохнул отец. Но я видел, что он доволен. Крёстный и Долохов давно стали привычными и родными не только мне, но и ему. В столовой уже был накрыт стол, у которого суетился Добби, поправляя приборы. Заметив, что он не один, Добби смешно ойкнул и исчез с хлопком. Лестрейнджи ушли переодеться, мы же разместились у стола с аперитивом. Я взял бокал с аперолем и с удовольствием пригубил напиток. Острый, яркий, «оранжевый» вкус напитка стал отличным резюме этого насыщенного и немного безумного дня. Я прикрыл глаза и решил, что этот вкус будет его символом.