Мне не больно

Завтракал я один. Раз Сев прислал цветы с домовиком — значит его нет в поместье. А отец то ли поел раньше, то ли опять засел в кабинете. Сири с Долоховым, скорее всего, ещё спали после вчерашнего приема. Я вяло ковырялся в омлете и скучал по нашим шумным посиделкам. По тёплому бедру Люциуса рядом, по Северусу, который следил, чтобы я хорошо поел, по Сири и Долохову, тихонько разливающих коньяк в чай. По томной утренней Белле. По отцу, который следил за нами, как за неразумными детьми. По сонному Джо. Я написал брату в связный блокнот, чтобы не пугать девчонок своим Патронусом. Он ответил мне оперативно, будто сидел над блокнотом. Может чары туда оповещающие поставил. А может просто ждал от меня письма. Мне катастрофически не хватало времени на него, и мы оба скучали. Наша взрослая жизнь ещё даже не началась, но мы уже погрязли в заботах. И ладно я — я просто дурак. Но вот Джо, который хотел «отрабатывать» деньги… Как бы схитрожопить и заставить брата принять денег побольше, чтобы он так не впахивал на работе? С Люцем посоветуюсь. Если он сможет принять меня вместе с Северусом… Запах талой воды и свежести на мгновенье поднял целый пласт воспоминаний. Шёлк волос, мерцающая платина в моих загорелых пальцах. Сила зрелого мужчины. Длинные мышцы спины, выпуклые бледные ягодицы, ямочки на пояснице, на которые так приятно класть руки. Быстрый взгляд серых глаз в чёрных ресницах. Хочу. Хочу и скучаю. Я встряхнул головой, отметая образ. Эдак мне в душ придётся бежать. Придвинув блокнот, я посмотрел, что ответил мне Джо. Мы договорились, что я загляну к ним через пару часов. Я написал гоблинам через связную шкатулку, и они мне выслали координаты для аппарации в Поттер-менор. А ещё прислали несколько предложений по домам в Бате. Один мне сразу приглянулся. Я некоторое время колебался между тем, чтобы сделать сюрприз или дать возможность выбора брату, зятю и сестре. Но потом, ещё раз пересмотрев колдофото, решил всё же сделать выбор сам. Дом был настолько хорош, что не может не понравиться моим родным. Двухэтажный каменный дом на вересковой пустоши, на берегу океана. Удалённый от людского жилья на 5 миль. Я подтвердил покупку дома гоблинам, давая разрешение на снятие денег со счёта. И через полчаса получил документы на дом на имя Джонатана Гилби Саммерса-Мракса, координаты аппарации и ключи. Теперь можно заглянуть в Поттер-менор. Я прикинул, что вряд ли это займёт много времени. Отец нашёлся в кабинете, сосредоточенно глядящим в какой-то свиток. — Па? Отец поднял от свитка затуманенные глаза и сфокусировался на мне. — Да, Гарри. — Долго будить менор? У меня есть почти полтора часа до встречи с Джо. Может заглянем туда? — Не очень долго. Давай. Координаты аппарации гоблины тебе прислали? — Да. Только ты аппарируй меня. — До сих пор тошнит? — Периодами. — Я понял. Мы вышли на площадку для аппарации. Поверхность озера рябил тёплый ветерок. Каждый раз видя его, я впечатлялся. Не только озером, но и тем, как отец относился к моим просьбам, даже незначительным или сказанным вскользь. На площадке отец развернул меня к себе и сказал: — Есть один способ не страдать от аппарации, так что расслабься и просто доверься мне. Я кивнул, после чего оказался прижат к крепкой груди и втянут в глубокий поцелуй. Когда я пришёл в себя, бурно дышащий, будто бежал марафон, мы оказались перед коваными воротами, украшенными розами. Никакой тошноты, ощущения протискивания в трубу или других «приятных» ощущений при аппарации. Только поцелуй. Тревожный, запретный, сладкий. Отец выпустил меня из объятий. — Ну как? — Если ты про ощущения от аппарации, то их нет. Если про поцелуй, то немного странно. — За всё приходиться платить, любовь моя. Я кивнул. Вот уж точно. За всё приходится платить. Мне — стыдом. Надеюсь, отец не заметит моей эрекции. Не хватало ещё, чтобы он понял, что меня возбуждают его поцелуи. Застыв перед воротами, я рассматривал поместье. Большое, красивое, в эдвардианском стиле. Серый камень, портики и колонны. Столетия благополучия и стабильности. Заброшенный яблоневый сад, розы, заросшие клумбы опровергали это кажущееся, застывшее во времени ощущение. — Уколи палец о шипы на воротах, — сказал отец. Я протянул руку и коснулся филигранно исполненного стебля плетистой розы. Острый шип пробил подушечку пальца при лёгком надавливании. Кровь впиталась, как в сухую землю, не оставив даже следа на металле. И ворота, мелодично скрипнув, распахнулись. А меня окутало любовью и приязнью. Менор признал меня, принял. Я в очередной раз удивился стремлению рода выжить. Так ласкать некровного потомка, кем я являлся, род вряд ли бы стал, не стой он на пороге вымирания. Так же я открыл и двери дома. Умастив их щедро кровью. Холл был шикарным, гулким и запущенным. Накрытая чехлами мебель, зачехлённая лампа и осиное гнездо под потолком. Внутри всё завыло от необходимости очистить родовое гнездо, пестовать его, но я понимал, что спровоцировано это моим статусом главы рода. Вот подрастёт малыш у Герми и Джо, и тогда я передам и род, и менор ему. Сам же я этого не хотел. Меня устроят покои Реддл-холла или домик, подобный тому, что я приобрёл для брата. Да и вообще, когда с Люцем решится вопрос, тогда и будем думать, где нам жить и в каком составе. Отца оставлять одного я не хотел. Я тряхнул головой, отметая ненужные сейчас мысли. Сейчас важно разбудить и накормить алтарь, чтобы ввести Герми в род. Алтарь нашёлся в традиционном для меноров родовом зале на подземном этаже. Меня просто привело туда интуицией. Вообще, в Поттер-меноре я чувствовал себя очень комфортно и осознал, насколько важно для мага жить в родовом гнезде. С Реддл-холлом ощущения нельзя было сравнить. Массивный чёрный камень, покрытый красноватой патиной, охотно принял мою кровь, явив мне хранителя рода — Рысь. Призрачная кошка юлила в ногах, толкала меня в бедро лбом, и я автоматически гладил её по крутой шее. Крови и магии алтарь взял немало, так что отец отпоил меня кроветворным и поделился силой, прижав к себе. Меня морозило, и тёплые объятия были сейчас неимоверно приятны. Когда сил прибыло, мы поднялись в холл и встретили там сонного эльфа, которого разбудила магия насытившегося алтаря. Я распорядился, чтобы домовик вычистил холл и родовой зал, и оставил денег на необходимый ремонт: восстановить разбитое слуховое окно на чердаке, да и вообще, найти и устранить подобные повреждения. После ритуала принятия Гермионы в род, я законсервирую Поттер-менор вновь до представления её сына роду. Я усмехнулся своим мыслям. Кто бы мог подумать, что я буду планировать такие вещи. Но ответственность за три рода в обмен на данную мне силу накладывала на меня ещё и обязательства. И я стал очень чувствителен к ним после срыва ограничителей. Отец попросил эльфа проводить нас в зал с фамильным древом. Там же нашлись и портреты предков, сейчас сладко спящие. Пока я рассматривал портреты, в частности портрет мамы, которую видел впервые (у Северуса, увы, не было ни одной её колдографии), отец громко хмыкнул. — Гарри, подойди. Я оторвался от сияющей красоты мамы, которая мирно спала, изящно склонив голову набок. Рыжая прядь падала ей на лоб, и так хотелось протянуть руку и убрать её. Почувствовать тепло кожи, увидеть в глазах узнавание, любовь, тепло. Я вдруг очень остро понял, насколько мне её не хватает, как я был обделён. Хорошо, что у меня есть хотя бы отец. Кинув последний взгляд на маму, я подошёл к мощному и ветвистому дереву рода Поттер, от которого сейчас осталась последняя тонкая веточка с моим именем. Гарольд Джеймс Поттер. А Белла тут каким боком? Твою мать!