Мне не больно

Мы долго сидели обнявшись на полу. Отец просто дышал мне в волосы. Я же слушал стук его сердца. Было ощущение, что всё так, как надо, всё как должно быть. Что мы предназначены друг другу и наконец встретились. — Ты тоже это чувствуешь, па? — Да. Это странно, но правильно. Так правильно держать тебя в объятиях, правильно знать, что ты мой. Правильно понимать, что мы всегда встретимся. Я поёрзал, вспоминая свои сны. Может признаться отцу в них? Без подробностей. Невозможность обсудить их с кем-то сводила с ума. Я лишь раз решился на это с Северусом, и он помог. Но сейчас обсудить это с ним не мог. Стыдно было признаться, что я до сих пор их вижу. Северус меня не осудит, но ему вряд ли будет приятно слышать, что я испытываю сексуальное влечение к собственному отцу. А признаться в этом отцу… Нет, не сейчас! Не хочу разрушать момент полнейшего счастья и единения. Он тоже меня не осудит, но я страшно боялся увидеть шок в его глазах. Тьма тихо шепнула мне: — А может не шок, а ответное желание, мальчик? — но я отмахнулся от этого шёпота в ужасе. Правда. В лицо. Нет! Я был к ней не готов. Портрет Флимонта Поттера всхрапнул и зашевелился, вырывая нас обоих из мыслей. — Пора уходить, любовь моя. Твоя магия будит менор. Если ты не планируешь тут жить, то в отношении портретов это будет нечестно. — Не планирую. — А где планируешь? — отец был напряжён, я почувствовал это совершенно определённым образом. — С тобой. Или ты меня гонишь? — Нет, конечно. — На самом деле, я не знаю окончательно, па. Люц… я не знаю, как он отреагирует на Сева, и вообще… Отец фыркнул мне в макушку. Стало щекотно. — Люциус очень умный человек. Ты, конечно, знатно расшатал самоконтроль лорда, но он ещё не совсем спёкся. Ради тебя он будет готов принять в ваш союз даже Рональда Уизли. А уж со Снейпом-то они точно разберутся, по старой памяти. — А ты, пап? — Что я? — вкрадчиво спросил отец. Он вновь был напряжён. — Ну, ты же лишился обоих братьев. — А, это, — Том выдохнул будто облегчённо. Неужто устал от братьев? — Это не проблема. Ты сам знаешь, как легко найти с нашим потенциалом партнёра или партнёршу. Мне вдруг стало неприятно. Организуется в нашем жизненном пространстве какая-нибудь… Катарина Забини и будет хватать отца за разные места за завтраком. Я непроизвольно скривился. Интересно, а отцу так же неприятно было бы смотреть, не будь Люц или Сев такими сдержанными? Братья Лестрейндж и отец никогда не демонстрировали связи, и только сейчас я оценил эту деликатность. Отец поднялся, мягко потянул меня за плечо наверх, не замечая моей задумчивости, в которую меня ввели эти неоднозначные чувства. Неправильные, но так навязчиво преследующие меня. — Куда аппарируем, Гарри? Домой или к Джо? — Ты знаешь его координаты? Потому что я ходил туда лишь раз и камином. — Мерлин, конечно! Это только ты умудрился всего один раз побывать у брата и зятя. Я опустил глаза. — Гарри? — Я плохой брат. Да и сын, кажется, не очень. Отец подцепил меня пальцами под подбородок, заставляя поднять на себя глаза. — Ты не плохой. Просто взвалил на себя много. Тебе всего восемнадцать. — Отец смотрел мне в лицо с такой любовью, что у меня защемило сердце. — Ты забываешь, что ты ещё подросток, а не взрослый маг. Забываешь, что тебе больше не надо бороться за жизнь, выгрызать место под солнцем. Да, Магия любит тебя, но, как на любимое дитя, возлагает слишком много. И этот груз ответственности, а сила — это ответственность, давит на тебя так, что ты даже не осознаёшь, привычно неся свою ношу. Но даже если бы ты был самым жутким злодеем и маньяком, это не изменило бы моего отношения к тебе. Ты мой. И я тебя люблю. Остальное не имеет значения. Мои губы накрыли мягкие губы отца, глаза закрылись, запах кофе, коньяка, вишнёвого табака укутал, опутал. Губы чуть горчили, поцелуй был терпким и глубоким. Когда он распался, я понял, что мы стоим на лужайке перед симпатичным ухоженным домиком. Отец смотрел на меня сверху вниз с такой нежностью, что у меня навернулись слёзы. — Иди к брату. Проведи отличный день. Не думай ни о чём. Просто живи и получай удовольствие. И помни, что тебе всего восемнадцать. Хлопнула дверь, и на порог вышел Джо. — Гарри! Я отвлёкся на брата, и только тихий хлопок дал мне понять, что отец аппарировал. Я непроизвольно облизнул губы, поправил незаметно потяжелевший член и пошёл навстречу радостно спешащему ко мне Джо. Про свою реакцию на поцелуй отца, его запах и нежелание видеть рядом с ним какую-нибудь сучку я подумаю потом. Потом. Я услышал, как скептически хмыкнула Тьма за моей спиной, но проигнорировал это. Всё потом. И это тоже.

***

Дом брата был настолько обжитым и уютным, что я понял зависших тут Чжоу и Герми. В нём пахло выпечкой, лавандой и счастьем. В прошлый раз настолько хорошо не было. Дамы внесли свою нотку уюта. Девчонки суетились на кухне, Вик поднимался из подвала, таща в руках корзину с дровами. Увидев меня, все побросали дела, и я пошёл по рукам. Джо уже намял мне бока на улице. Мне было так хорошо. У меня есть настоящая семья. И это такое счастье! А ведь был момент, когда у нас с Джо никого не было, кроме друг друга. Да и я уехал в чужой враждебный мир. Как справлялся без меня брат? Мы это никогда не обсуждали, да и не в привычках Джо было жаловаться, но думаю, ему тот период с сентября по декабрь дался тяжелее, чем мне. Я ведь знал, где нахожусь, а он не знал. — У нас сегодня барбекю! — заявил Вики, и я вдруг понял, что наблюдал за барбекю только со стороны, но никогда в нём не участвовал. Отец прав. Я забываю, сколько мне лет. И что некоторые вещи для меня так и остались за скобками. То же барбекю в кругу семьи, с лимонадом в запотевшем пузатом кувшине, острыми соусами, одноразовой посудой, выставленной на стол. Смехом и легкомысленными разговорами. Подвижными играми на свежем воздухе. — За что мне всё это? — спросил я у своих извечных спутниц. — Почему именно я вынужден был пройти через сиротство, насилие, пренебрежение, запреты? — Человек не растёт без боли. Опыт не бывает позитивным. — Тогда я хочу быть наивным дураком! — Не в этой жизни, мальчик. Не в этой. — Мне больно! Больно от осознания, как я мог бы быть счастлив, не вмешайся Дамблдор в мою судьбу. — А если бы ты не знал вообще ничего? Было бы так больно? Рос бы, проходя через свою банальную маггловскую жизнь. Я задумался. Мы бы с Джо не пропали. Зарабатывать деньги и он, и я умели. В мои шестнадцать я бы послал Дурслей далеко и надолго, сняли бы с Джо комнату и устраивали свои «банальные маггловские жизни». Джо встречался бы с Джин. Я бы тоже нашёл себе кого-то менее замысловатого, чем сиятельный лорд Малфой… Менее верного, чем Северус. Менее любящего, чем… — Нет! — Я не хочу другого. Пусть ценой боли и испытаний, но я хочу, чтобы рядом были все вышеперечисленные. — Многие знания — многие печали. Но тогда бы ты не возродил своего отца. Не познал мира Магии. Не узнал своей силы… — Не полетал на драконе… Я услышал тебя, моя Тьма. А что скажешь ты, мой Свет? — Истинная любовь обошла бы тебя стороной, мальчик. — А она существует? Тьма и Свет хмыкнули в унисон. И я почувствовал себя дураком. Я полчаса назад клялся отцу встретиться с ним в следующей жизни, кем бы мы не появились на свет. Существует, конечно. Но я подумаю об этом завтра…