Мне не больно

Утром за завтраком отец огорошил меня тем, что учить некромантии меня будет вампир из древнего клана Вольтури — Аро. Это древний высший вампир, который закончил свою жизнь будучи магом, так что у него есть дар в не_жизни — дар тактильной телепатии, который дает ему возможность читать чьи-то мысли и воспоминания одним прикосновением. Я не был уверен, что готов открываться перед неизвестным мне вампиром, на что отец сказал, что Аро не прикоснётся ко мне без моего на то разрешения, а обучение некромантии не требует тактильного контакта ученика и учителя. Сев, который присутствовал на завтраке, внимательно слушал отца, и идея обучения у вампира ему, кажется, не очень пришлась по душе. Он сидел напротив и осторожно поглаживал меня кончиком ноги по щиколотке. Меня эти прикосновения смущали, заставляя краснеть от прилива крови к низу живота и сбиваться. Сам же Сев гладил меня будто автоматически, сосредоточенно что-то обдумывая, а потом заявил отцу, что первые несколько уроков будет присутствовать. Отец против не был. Аро прибудет в поместье завтра. На завтра же у нас был запланирован ритуал введения Гермионы в род. Я собирался после завтрака получить аудиенцию у Беллы. Её молчание по поводу беременности смущало меня. Именно поэтому перенёс введение в род Гермионы с сегодняшнего дня. Не хотел проводить ритуал во взвинченном состоянии. Как пройдёт разговор с Беллой - я даже предположить не мог. На кухню ввалились Сири и Долохов, слегка пьяные и весёлые. Меня сжало в двойных объятиях, крёстный и его муж, который мне кто теперь, хрен поймёшь, но тоже какой-то родственник, потискали меня от души. Очевидно завывания Кричера таки выгнали их из родового дома, и брачную ночь они провели в поместье в своих комнатах, которые отец объединил им в одно пространство. Из родственных объятий меня выковырял Северус, ухватив за руку и выдернув как морковь из грядки. Я был слегка помят и, кажется, даже захмелел от этих двоих. А может от того, что горячие тонкие пальцы Северуса на моём запястье волновали меня. От Северуса упоительно пахло полынью, тимьяном и горьким миндалём, и я не отказал себе в том, чтобы прижаться к нему. Сев погладил меня по шее, запуская руки в волосы, и, слегка оттянув голову, вопросительно заглянул в глаза. — Ты почему такой разболтанный? М? — Надо поговорить. — Пошли в лабораторию. Заодно проведаешь Пушистика. Он скучает. Мы ушли, незамеченные остальными. Отец прописывал ижицу крёстному и Тони за то, что они с утра уже навеселе, а впереди ритуал принятия в род. На что Сири горячо возражал, что ритуал буду проводить я, и они к завтрашнему дню протрезвеют, Долохов благоразумно отмалчивался, наворачивая пышный омлет. В этой паре Долохов старше и по возрасту и психологически, и я был неимоверно рад, что они сошлись. Своего названного отца я, увы, не знал подробно, но если судить по косвенным данным, ничего бы Сири с ним не светило. Ни ответных чувств, ни ответственности, только боль и печаль наблюдать за своим любимым со стороны и мучиться от неразделённых чувств. Сразу за порогом лаборатории Северус привлёк меня к себе и основательно поцеловал. Я окончательно потерялся, забыв, зачем мы собственно пришли. Член под свободными домашними брюками мгновенно прилип к животу, пачкая его смазкой и оставляя неприличное мокрое пятно на ткани штанов. Я не удержал протяжного стона, вжимаясь в него всем телом. Северус вздрогнул, и я почувствовал, как его руки, сползшие на мою задницу, задрожали и судорожно сжались на половинках, слегка разводя их в стороны. От этого у меня снесло крышу окончательно: я толкнулся бёдрами ему навстречу, одновременно толкаясь языком в рот. Северус вздрогнул крупно, убрал руки и мягко отстранил меня, упираясь лбом в мой лоб. — Мерлин, Гарри, что ты со мной делаешь? - хриплым голосом произнёс он. Я ничего не соображал, залипнув на влажных зацелованных губах, вслушиваясь в богатый низкий голос. — Сев… — Я тебя сейчас трахну. А я не хочу так. Не хочу, как все. — Голос Северуса срывался, и это отрезвило меня. Я отстранился и отвернулся. — Прости. У меня срывает от тебя крышу, и я себя не контролирую. — Это самое сексуальное, что я когда-либо слышал в свою сторону, — пробормотал Снейп и прижался грудью к моей спине. Погладил, но не возбуждающе, а успокаивающе. Хотя его стояк я чувствовал через несколько слоёв ткани. Северус контролировал себя просто безупречно, дав Малфою сто очков форы. — Я хочу, чтобы всё у тебя было правильно. Признание, узнавание, свидание, лёгкие прикосновения, поцелуи, доверие. Чтобы ты узнал, каково это, когда тебя берегут, тобой дорожат, тебя любят. Хотя бы со мной. — Спасибо, — эта забота трогала меня до слёз, и я предпринял попытку развернуться и обнять Сева, но он не дал этого сделать. — Не сейчас. Дай мне остыть немного. У меня от тебя тоже срывает крышу. В мои волосы уткнулся его породистый нос, и он шумно задышал, как единорог, чуть фыркая. По мне от затылка до пяток пробежали мурашки, и я понял, что если сейчас не передёрну в душе, то плюну на все прекрасные порывы Северуса и трахну его сам. — Я в душ, Сев. У меня нет такой выдержки, как у тебя. Руки, сомкнутые на моей груди, дрогнули и распались. Я обернулся, мимолётно чмокнул зельевара в раскрасневшуюся скулу и рванул к себе. Ну как рванул, с чугунными яйцами и эрекцией не очень-то разбежишься. В душе я так дёргал себя за член, вспоминая запах и вкус Северуса, что чудом не оторвал его. Выплеснувшись с криком, я сполз на пол на трясущихся ногах и прикрыл глаза. Хорошо… Уровень окситоцина снизился, и в голове прояснилось. Твою мать, я же пошёл с Севом проговорить про беременность Беллы, но когда он поцеловал меня, совсем потерял голову. Когда там Люциус возвращается? Мне срочно надо потрахаться. Хм. А я оказывается уже не боюсь возвращения сиятельного лорда, а жду его. И верю, что они с Севом договорятся. Не столько верю, сколько хочу… Ха! Я поймал ускользающую мысль за хвост, выковырял из норы и внимательно рассмотрел. Я морально созрел к триаде. Хочу их обоих. И хитрожопого, великолепного в своей интриге и сиянии, лорда Малфоя и потрясающего, трогательного, щемяще-нежного лорда Принца. Мои Тьма и Свет. День и ночь. Страсть и нежность.