Мне не больно

Мои шаги в сером влажном тумане звучали гулко и странно. Я шёл, не разбирая дороги. Бездумно и медленно. Водяная взвесь оседала на моих волосах, коже, одежде. Идти было хорошо, потому что я ничего не чувствовал. А потом я понял, что не хорошо, а просто привычно. Осознание этого заставило меня остановиться и задуматься. А чего я собственно хочу? Жить свою жизнь без чувств, просто принимая любовь других как не всегда удобную, но полезную штуку? Или рвать, кромсать своё сердце, но жить яркой, полной жизнью? Первое было не больно и пресно. Эрзацем. Неполноценным заменителем. Подделкой. Второе — больно и… по-настоящему. Не бывает любви без боли. Но без любви ты и не живёшь. Я понял, что нахожусь в точке выбора. Могу вернуться бесчувственным и холодным, как айсберг, и прожить чётко выверенную, успешную и безболезненную жизнь. Для этого у меня всё есть. Но тогда я не расплачусь, взяв на руки своего первенца. Не буду кричать от оргазма под умелыми губами своего любовника. Не замру от восторга на берегу океана, поймав закат за самый кончик. Не рассмеюсь до режущих колик от дурацких шуток крёстного. Не умилюсь племянниками, рассматривая, на кого же они больше похожи — на сестру или брата. Не буду переживать за внешне бесстрастного Северуса на конгрессе зельеварения, зная, какой он ранимый внутри, и как важно для него признание. Не прикоснусь к нему, ловя трепет истинной любви. Не восхищусь эльфийской сияющей красотой Люциуса, что покорилась и принадлежит только мне. Не оценю признания, что далось с трудом моему лорду, но всё же было произнесено, преодолевая шаблоны, нормы, вбитые истины. Не буду ошеломлён силой той любви, что есть между Томом и мной. Попирающей мораль, обнуляющей стыд, рвущей ткань мирозданья и срывающей полог, что милосердно закрывает от нас прошлое и будущее. И вся эта бесчувственная жизнь состоит из частицы «не». Не больно, не страшно, не ярко, не живо, не по-настоящему. Я просто проведу свою не_жизнь ничего не_чувствуя. И ради чего? Чтобы мне просто было не_больно?! Ну уж нет! Пусть мне будет больно! Но мне будет и сладко, томно, счастливо, смешно, восторженно, ярко, живо! Туман закрутился вокруг меня спиралью, разделяясь на Свет и Тьму, а потом, взорвавшись серым дымом, впитался, принимая моё решение. Как я принял себя. Как я принял ответственность за свои чувства, свою жизнь, свою судьбу. Да, она непростая, но она моя и ничья больше!

***

Я открыл глаза. И услышал над собой верещащего Добби: — Хозяин Гарри очнулся! Потом раздался звук смачного подзатыльника, и ворчащий голос Кричера произнёс: — Не ори, неразумное создание, сколько тебя учить! Хлопнула дверь, и на меня накатили звуки: топот ног, возгласы, шорох одежды, восклицания, всхлипывания, плач. Первым в поле зрения организовался брат, его оттолкнул отец, почему-то с фингалом под глазом. Я в удивлении раскрыл глаза, но отца оттеснил Северус, который взял мою руку и поднёс к губам. Я слабо улыбнулся ему. Во вторую руку вцепился Люциус. И он здесь. Я впился глазами в серые глаза, зашарил взглядом по лицу, увидел, что мой лорд вымотан, и понял, что откровенно соскучился. По запаху талой воды, шёлку волос, слегка растянутым гласным, тому подспудному огню, что тлеет под ледяной коркой и весь про меня. — Щеночек! — привлёк моё внимание Сириус, и я попытался разомкнуть губы. — А ну-ка, разошлись все быстро! — рявкнул Джо и начал теснить вцепившегося в мою руку Люциуса. — Оставь его, Джо, — сказал Северус и, выпустив мою ладонь, отодвинулся, перемещаясь куда-то в изголовье и давая Джо подойти ко мне. Я ощутил тёплые руки на голове. Ладонь прошлась в ласке по волосам, а потом голову приподняли. Джо поднёс к губам соломинку, и я припал к ней, как к материнской груди. — Не торопись, — пробасил Джо и посмотрел на меня с сочувствием. Я всхлипнул. Люциус сжал мою ладонь, и я ответил ему слабым пожатием. Я был обессиленным, как новорождённый котёнок. Из-за Джо выглянула заплаканная Гермиона и улыбнулась мне неуверенно. Я закрыл глаза и почувствовал, как по щекам заструились тёплые дорожки. Все родные и любимые рядом, я не один. — Не плачь, лапушка. Всё хорошо, — сказал Сири. — Плачь, любимый, не сдерживайся, — сказал отец с ним в синхрон. — Гарри, я так испугался, — пробормотал Люциус, баюкая мою ладонь. — Оставьте его в покое, он сам знает, что делать, — прошипел Джо. — Гарри, чего ты хочешь? — услышал я бархат голоса у своего уха. Северус. Мерлин, да я же чуть не умер, так и не распробовав его любви, не раскрыл своих чувств! — Тебя. Я хочу поговорить с тобой, — меня почти не было слышно, так тихо я говорил. Но меня услышали. Люциус быстро поцеловал меня в ладонь, что судорожно сжимал, и аккуратно положил её на покрывало, которым я был укрыт до подмышек. Я вдруг ощутил своё тело. Затёкшее, онемевшее. Открыв глаза, я понял, что мы остались с Северусом одни. — Я люблю тебя, — сказал я, поняв, что мог не успеть. — А ещё у меня будет ребёнок от Беллы. И я сплю со своим отцом. — Поттер, ты решил мне признаться во всём сразу или что-то оставил ещё на десерт? — хмыкнул Северус, но я видел, что, на самом деле, он переживает за меня, пряча чувства за сарказмом. — Люциус? — ещё один животрепещущий вопрос. — Мы договорились. По старой «дружбе». Да и не могла нашего скользкого лорда отвернуть от тебя такая незначительная вещь, как я в анамнезе. Ребёнок твой меня, естественно, не смущает. Что-то ещё? Давай, не держи в себе. — Том? — я зажмурился в ожидании вердикта, но врать ни себе, ни любимым я больше не намерен. — Я знал про его неотцовские чувства к тебе. Понял, ещё когда ты описывал свои детализированные сны. И поговорил с ним. Жёстко поговорил. Они ведь прекратились на некоторое время? — Да, — я был так шокирован, что смог выдавить лишь это. Сев знал! И всё равно любил меня! Даже такого… испорченного. — А потом я понял, что Том начал это делать с тобой вновь. Этим летом понял. У нас вновь состоялся не самый простой разговор, и я взял с него обещание, что либо он в течение недели раскрывает тебе правду, либо это сделаю я. — А синяк? — Его, увы, поставил не я, а твой брат. Когда узнал, что у тебя инфаркт миокарда, и довёл до него тебя твой ебанутый папаша. — Инфаркт?! — Да, моё солнце. У тебя оказалось чувствительное сердечко. Хотя, учитывая твою жизнь и интенсивность выпавших на твою долю испытаний и потрясений, удивительно, что он не случился у тебя раньше. Возможно, именно там был локализован последний ограничитель. Он пал, на физическом уровне повреждая твоё сердце. Ограничитель… Да плевать на него и на сердце, не помру. Меня волновало другое. — Так Джо знает про меня и Тома… — Тот сам признался, следуя нашей с ним договорённости. Прямо над твоим бессознательным телом. Хорошо, что вы были у алтаря Поттеров. Том положил тебя на него, вызвал меня, Джо, Люца, Сири. Всех, в общем. Джо, зная твой травмирующий детский опыт, Тома чуть не убил. Благо я вовремя успел и подтвердил, что секс между вами был по обоюдному согласию. Я ведь прав? — Прав… Сев, я тебе не противен? — Нет. Я люблю тебя, и этого ничто не изменит. — За что? За что любишь? — Просто так.