Мне не больно

Мы разошлись по комнатам переодеться и встретились в холле у камина. Северус появился в чёрных джинсах, чёрной футболке и конверсах, и у меня засбоило сердце. Как ему идут маггловские вещи! — Что? — отреагировал он на мой горящий взгляд. — Ты в джинсах делаешь из моих мозгов желе! — У тебя есть мозги? — Сев! — Прости, не мог удержаться. — Нас пустят в таком виде в ресторан? — Мы пойдём в стейк-хаус. Там можно есть руками, и пускают даже на четвереньках. Официально мы могли поесть и дома в малой столовой. — Не напоминай! Время официальных ужинов и обедов по причине того, что все из Реддл-холла разбрелись или разъехались по делам, временно прошло. Вернётся Люциус и снова будет лупить меня своей ненавистной тростью и заставлять одеваться в мантию перед ужином. Интересно, а если я разок надену её на голое тело, он так и будет продолжать меня заставлять её носить? Пока я размышлял, Северус втащил меня в камин, прижал к себе и отправил нас в путешествие до «Дырявого котла». Оттуда мы вышли в немагический Лондон. Гулять по улицам, переплетя руки, мне понравилось. Я давно не был в Лондоне, не считая выходов в «Золотой петушок», но так как я ходил туда камином, то по сути даже Лютного не видел. Летняя жара выгнала жителей из города, и улицы были пустынны. В открытых окнах шевелились лениво занавески, сонные коты нежились на подоконниках и площадках пожарных лестниц, в тени под деревом девочки что-то чертили мелом на тротуаре. Из узкого переулка Сев вывел меня на более оживлённую улицу, и я узнал Ковент-Гарден. «Стейк и гриль» — гласила вывеска на небольшом ресторанчике. На улице расположилась деревянная веранда со столиками, накрытыми клетчатыми скатертями. Мы сели за самый удалённый. Официант сразу принёс нам большой запотевший кувшин лимонада, в котором позвякивали кубики льда и плавали дольки лимона. Меню было оформлено в большую кожаную папку, прошитую шнуром по краю. Я провёл по нему рукой. У нас в «Золотом петушке» меню на плотной тиснёной бумаге, по краю обрамлённое в серебряные уголки. Однако наше заведение и не стейк-хаус, а французский ресторан. Поэтому стиль и подача радикально разнились, но мне было любопытно, как это устроено у других. Мой клуб стоял на пересечении двух улиц, в него вели два входа. Боковой — в ресторан, центральный — в сам клуб. И была небольшая территория у центрального входа. Седрик в последнюю нашу встречу предложил мне поставить там столики и подавать прохладительные напитки, но я не одобрил этого. Клуб был закрытого типа, и многие приходили туда конфиденциально. Сейчас же я подумал, что Чары конфиденциальности никто не отменял, а посидеть летом на веранде очень приятно. Северус сделал заказ за нас двоих, и через сорок минут нам принесли большую деревянную доску, на которой лежал огромный стейк, политый маслом, с веточкой розмарина и чесноком, в котором его обжаривали. Стейк ещё шкворчал. Также на доске лежал печёный картофель, баклажаны, перцы и помидоры гриль. Второй официант подал нам тарелки, приборы и две запотевшие кружки со светлым элем. Обозрев этот натюрморт, я поднял на Северуса сияющие глаза. — Это потрясающе! — Потрясающе — это ты. А это просто еда, Гарри. Давай её уничтожим! Северус ловко разделал стейк на две половины, разложил всё по тарелкам, и мы приступили к еде. Через полчаса я сидел, откинувшись на плетёном креслице, и с трудом дышал. — Десерт? — Сев, меня сейчас стошнит! — Ты такой романтичный, — хмыкнул этот дьявол. — Я сейчас хочу спать и на ручки. — Аппарацию перенесёшь? — Ой, не знаю… Хотя есть один способ. Только давай ещё посидим чуть-чуть. Если я встану, то рискую убить тебя отстрелившим от джинсов болтом. Пока я пребывал в блаженном забытьи, просто рассматривая улицу, ставшую под вечер более оживлённой, Северус призвал официанта. Нам очистили стол, подали зелёный чай и рассчитали. — Попробуй, — подвинул ко мне чашку с чаем мой зельевар. — Станет легче. Я осторожно отпил непривычный для меня напиток. Вкус оказался приятным, и мне действительно минут через пять стало легче дышать. — Ты добавил туда какое-то зелье? — Только если считать зельем мои знания. Зелёный чай способствует пищеварению. — Как мне повезло, — хмыкнул я. — В смысле? — Я оторвал себе не только красавчика, но и гениального зельевара. Северус вдруг покрылся лихорадочным румянцем, и я с удовольствием смотрел на раскрасневшиеся скулы и мерцающие чёрные глаза. — Не поверю, что тебе не говорили комплиментов, — я склонился к Северусу через стол и протянул руку. Он тоже придвинулся, переплетая наши пальцы. — Я долгое время считал себя уродливым. Люциус понизил мой градус ненависти к самому себе. — Ты?! Себя?! — Что тебя так изумляет? Только такой идиот как ты может восхищаться мной. — Ты просто не понимаешь, насколько запредельно красив! Когда я увидел твои глаза, даже не сразу поверил, что это не линзы. — Что такое линзы? — Кусочки пластика, которые магглы вставляют в глаза. Прозрачные заменяют очки, цветные меняют цвет глаз. Твои глаза аномально чёрные. Даже не видно зрачка. И это так сексуально! — Поттер, что ты несёшь? — Правду и свет! Северус закатил глаза, но румянец на его скулах разгорелся ярче. — Ты похож на испанского конкистадора или итальянского дожа. Или на пирата. Твоя белая кожа, чёрные волосы, миндалевидные глаза, породистый нос, вычурные рельефные губы, хищная линия скул. Это так красиво. Будто я смотрю на картину известного мастера, что был влюблён в свою модель. Бля, у меня встал. Северус, очевидно смущённый моими страстными откровениями, закашлялся, вырвал свою руку из моих пальцев и прикрыл ей глаза. Я же поёрзал, желая уменьшить натяжение и давление в штанах. — Гарри, — сказал он хрипло, — я больше не могу. Мерлин, я никогда никого так не хотел… Я откинул прикрывающую мой пах салфетку, накинул на нас сферу Отвлечения внимания, решительно встал и дёрнул оглушённого Снейпа на себя из кресла. Он обнял меня, и я ощутил, как дрожат его руки. В штанах у Северуса тоже было очень тесно. — Добби! — призвал я верного домовика. — Да, хозяин Гарри! — тот возник тихо и практически мгновенно после призыва. — Перенеси нас в мою спальню и сразу уйди. Нас дёрнуло и выбросило на моей постели. Каким бы восторженным дурачком Добби не был, но с интеллектом у него было всё нормально. Я оказался сверху. Некоторое время смотрел в глаза, в которых полыхало чёрное пламя, а потом со стоном впился в приоткрытые, ждущие губы поцелуем.