Всё имеет свой закат...

Глаза снова резанул яркий свет зала. На этот раз не было удивления, когда Ки Хун понял, что снова лежит на одной из пары сотен одинаковых кроватей и что на нём снова костюм с номером 456. Теперь Сон знал, куда смотреть. Взгляд поверх толпы игроков скользнул по стене. На экране ввсвечивалось число 187. А вот это уже заставило Ки Хуна удивлённо поднять брови. Из сотни людей, которые были против игры, 87 вернулись. Слазить с кровати Ки Хун не спешил. Отсюда открывался отличный вид на весь зал и на копошащихся внизу игроков. Конечно, в зале был Сан Ву, стоял в стороне от всех и свысока оглядывал вернувшихся. Старик под первым номером сидел на кровати, пронзая взглядом экран. Даже кудрявая девушка, которая умоляла отпустить её и клялась выплатить все долги, теперь преспокойно беседовала с группой мужчин, похоже, сразу искала себе защиту. Ки Хун хотел уже спуститься вниз, чтобы увидеть, как преобразится холодное лицо Сан Ву, когда вдруг вспомнил об одной важной детали. Он быстро приподнял ткань спортивных штанов, и… Да, удалось. На коже остался бинт, спереди немного пропитанный кровью. Похоже, организаторы, переодевая две сотни игроков, не были слишком внимательны. Белая марля скользнула в руки, когда Ки Хун после нескольких минут бесплодных попыток всё же смог подцепить пальцами тугой узел. Длинный порез на голени больше не кровоточил, только неприятно жёг. Это была вынужденная мера, чтобы выглядело реалистичнее. Ки Хун даже не обратил на порез внимания. Оглядываясь по сторонам, он аккуратно достал складной перочинный ножик и опустил его в карман штанов. Одно только осознание, что все вокруг безоружны, а у него под рукой лезвие, придало ещё больше странной уверенности. Снова забинтовав голень, Ки Хун наконец в числе последних спустился с кровати. — Господин, вы тоже вернулись. Вот чёрт. Кого Ки Хун не ожидал снова увидеть здесь, так это своего спасителя. Но 199-й теперь стоял прямо перед ним. Хотелось спросить, зачем он вернулся, вбить в его голову, что здесь не место глупой доброжелательности, но Ки Хун подавил эмоциональный порыв и только кивнул, стараясь выдавить более или менее правдоподобную улыбку. 199-му этого оказалось достаточно. Он улыбнулся в ответ, но не уходил, молча обвёл взглядом зал, остановившись на экране, опустил руки в карманы кофты, словно здесь, рядом со знакомым человеком, ему было легче, чем в толпе. — Ки Хун? — Да, я вернулся, — уверенно, чтобы окончательно разбить холодную маску Сан Ву, но в то же время будто невзначай бросил Ки Хун, довольный произведённым эффектом. 218-й точно не ожидал его появления. — Идиот, — тихо сквозь зубы процедил Сан Ву и, нарочно толкнув Ки Хуна плечом, хотел уже пройти мимо, но кто бы ему позволил. — Лучше посмотри на себя. В тебе нет ничего, кроме пустой гордости. Куда исчез тот Сан Ву, которого я знал? Ты погряз в долгах, у тебя нет ни копейки. И что тебе теперь даст твой Сеул? Где твой хвалёный ум? Если бы ты не продал его за эти миллиарды, ты бы не стоял сейчас здесь… — Ки Хун больше не мог держаться. Слова полились нескончаемым потоком, и ему было всё равно, как отреагирует Сан Ву. — Заткнись. Ки Хун замолчал. Не потому что так сказал Сан Ву, потому что заметил, как вздулись вены на его шее и сжались кулаки, как огонь вспыхнул в глазах. Пальцы Ки Хуна потянулись к карману, холодное лезвие ножа сразу придало уверенности. Даже сейчас он был выше. — Ты не видишь очевидного, мистер Фортуна. Здесь не казино, твоя удача не поможет тебе выжить. Здесь люди готовы на всё, люди, которые привыкли жить в аду. Ты идиот, потому что вернулся, Сон Ки Хун. И не жди от меня помощи. Сан Ву развернулся и скрылся в толпе, а Ки Хун даже не старался его остановить. 199-й всё это время молча, с непритворным удивлением разглядывал обоих мужчин и, только когда один из них скрылся, решился спросить: — А вы знакомы? — Знакомы, — на эмоциях отрезал Ки Хун, но тут же исправился. — А ты откуда его знаешь? — Господин Сан Ву дал мне денег на проезд после первой игры. Такое искреннее восхищение звучало в голосе 199-го, что Ки Хун на минуту потерял дар речи. Слишком неестественным казалось, что этот самый новый Сан Ву бескорыстно помог кому-то.

***

— Извините, не скажете ваше имя? Услышав знакомый голос, Ки Хун посторонился, пропуская поток людей, и снова вклинился в толпу рядом со 199-м. — Сон Ки Хун. А ты ведь не из Кореи? — Ки Хун и сам не понял, зачем поддержал этот разговор. Наверное, иметь хоть одного друга в этом аду было просто необходимо. 199-й был одним из тех, кто готов на всё ради других. Может, впоследствии это ещё поможет. — Да, я Пакистанец. — Как тебя зовут-то? — Ки Хун усмехнулся. — Али. Даже имя такое простое, такое непохожее на обычные корейские имена. Ки Хун постарался улыбнуться, но его попытки тут же были сметены появлением Сан Ву. — Нас заставляют играть в детские корейские игры. В те игры, в которые мы играли совсем детьми. Нужно только угадать игру заранее, — Сан Ву, казалось, говорил с самим собой или с 67-й, которая несколько скептически кивнула после его слов. Но один только звук этого голоса заставил Ки Хуна крепче сжать кулаки. Только Сан Ву был забыт, как перед игроками раскрылись двери, обрывая цветной поток переходов. На этот раз локация напоминала простую детскую площадку. Качели, горки, нелепые яркие рисунки на стенах. Всё вокруг выглядело слишком издевательски, учитывая, что эта картина для кого-то станет последней. Ки Хун судорожно старался угадать, какой будет следующая игра. Но в голову, как назло, не приходило ничего путного. — Для второй игры каждый игрок должен выбрать одну из четырёх фигур. И всё? И никаких правил? Механический голос замолк, тихо пискнул таймер, начиная отсчёт до начала игры. Ки Хун переводил взгляд с одной фигуры на стене к другой. Круг. Треугольник. Звезда. Зонт. И что же выбирать? — Это какая-то корейская игра, — совсем рядом раздался голос Сан Ву, похоже, обращённый уже к самому Ки Хуну. — Я никогда не играл в корейские игры, — Али подошёл к мужчинам со спины. В его голосе звучал затаенный страх. — Мы поможем. Ки Хун на секунду забыл о том, что ему вообще надо выбрать фигуру. Он пронзал взглядом Сан Ву, стараясь уловить скрытый смысл его слов. Одно только предложение помощи уже звучало невероятно. А это странное мы… — Предлагаю разделиться, — уверенно заявил Сан Ву. Ки Хун только усмехнулся. Он не собирался кого-то слушать. Но Али с нескрываемым восторгом и доверием смотрел в лицо Сан Ву, готовый следовать каждому его слову. Ки Хун и сам не понял, как разглядел в толпе игроков 1-го. Старик уже готов был сделать свой выбор, когда твёрдая рука легла на его плечо. Ки Хун вдруг вспомнил «Тише едешь — дальше будешь» и то, как уверенно 1-й игрок достиг финиша. Может, он уже разгадал и суть следующей игры? — Извините, вы не знаете, что нам предстоит? Сан Ву, похоже, раскусил замысел Ки Хуна, потому что вместе с Али вдруг оказался в шаге от него. Но 1-й игрок не оправдал ожиданий. — Боюсь, что не помню такой игры. На лице Сан Ву проскочило ликование. Ки Хун снова перевёл взгляд на таймер. Оставалось совсем мало времени на выбор. Положиться на удачу? Она никогда не подводила. — Нас четверо, может, стоит разделиться, — Сан Ву продолжал стоять на своём. И вроде его идея была лучшим вариантом, ведь так хоть кто-то из них смог бы выжить, но что-то мешало Ки Хуну согласиться. Только ждать было нельзя. Сан Ву заявил, что выбирает треугольник. Али сразу назвал круг. Старик выбрал звезду. Десять секунд. — Тогда мне остаётся зонт, — Ки Хун сказал это так спокойно, что нельзя было не поверить. Все разбежались по очередям. Ки Хун для вида шагнул в сторону зонтиков, но, как только его уже никто не мог увидеть, переметнулся в очередь за треугольником. Он и сам не понимал, почему именно треугольник. И дело было даже не в выборе Сан Ву. Предчувствие, интуиция уверенно протестовали против зонтика, а какая-то часть сознания уже начала строить теории о неожиданном дружелюбии 218-го. Ки Хун уверенно запихнул все мысли поглубже. Он ещё успеет со всем разобраться. Только потом, сначала нужно выиграть. Таймер противно пикнул. Время на выбор окончилось. Впереди неожиданно раскрылись странные окошки, и люди в розовых костюмах стали выдавать игрокам металлические круглые коробочки. Ки Хун даже не старался отгадать, что именно их ждёт, хоть где-то в подсознании уже вертелись детские воспоминания. Он был просто уверен в своём выборе. Металлическая коробочка легла в ладонь, Ки Хун быстро отошёл подальше от толпы к краю поля. — Вторая игра. Сахарные соты. Игроки должны вытащить фигуру из формы, не повредив её, за десять минут. На таймере высветилось время. Ки Хун ловко отбросил на песок крышку и опустился на колени, положив под локти кофту. Теперь осталось только аккуратно неторопясь вырезать самую лёгкую фигуру. Как только игла коснулась сладости, медленно прорезая её, азарт захватил Ки Хуна. Приятно бурлящая кровь, знакомое волнение. Он уже просто не мог жить без этого. Наверное, единственный среди двух сотен игроков, Ки Хун наслаждался самим процессом, со странной полуулыбкой и с горящими глазами следил за скользящей иглой. Сердце бешено забилось в груди, когда он ловким движением освободил одну из сторон треугольника, не задев фигуры. Осталось только повторить то же самое дважды. Выстрел разогнал повисшую вокруг тишину. Ки Хун непроизвольно вздрогнул, чуть не задев сладость иглой. Пришлось отложить инструмент на пару секунд. Несколько глубоких выдохов, дрожь в пальцах постепенно прекратилась. В аду нет права на ошибку. Ему повезло в первой игре, здесь может уже и не повезти. За выстрелом последовали другие. Тело мужчины, словно чтобы нарочно подорвать уверенность игроков, скатили по горке. На железе остались багрово-красные следы, песок впервые окрасился кровью. Женщина совсем рядом с Ки Хуном упала замертво, и Сон успел заметить почти готовую фигуру круга, выпавшую из её ослабевших рук. О тишине больше нельзя было и думать. Запах железа снова ударил в нос, выстрелы свистели над головой, где-то совсем рядом кричали люди. Треугольник, присутствие которого совсем не ощущалось раньше, теперь буквально надвис над Ки Хуном, следя за каждым его движением, готовый направить автомат в голову очередной жертвы. И сквозь всю эту пелену звуков механический голос равнодушно объявил, что один из игроков прошёл. Ки Хун точно знал, что выиграет. Игла снова заскользила по сладости, вырисовывая вторую линию треугольника. Хруст. Точно по фигуре. Осталась последняя сторона. Ки Хун отложил иглу и поднял взгляд от коробочки. Зря. Всё поле снова было залито кровью, тела проигравших не в таком количестве, как на первой игре, но всё же пятнами вырисовывались на общем фоне. На таймере осталось пять минут, значит, прошла только половина времени. Взгляд наткнулся на фигуру Сан Ву, но Ки Хун отложил мысли о нём до лучшего времени. Всё с той же непоколебимой уверенностью игла прорезала последнюю линию. Ки Хун впервые за время всего испытания поднял взгляд на «треугольника», стоящего возле него. Твёрдый уверенный взгляд снизу с горячего песка, но свысока. Треугольник не отреагировал, но Ки Хун мог поклясться, что удивился. Рядом с напуганными игроками, готовыми молить о пощаде, слишком неестественной казалась неоправданная самоуверенность. Не в том он положении, чтобы смотреть свысока. Щёлкнул автомат. Видимо, треугольник решил, что самоуверенность — лишь способ самозащиты. — Игрок 218 прошёл. Механический голос разнёсся по локации, объявляя очередного победителя. Ки Хун обернулся. Его взгляд остановился на спине Сан Ву, который уже двинулся к выходу. Пальцы разжались, открывая лежащий на ладони готовый неповреждённый треугольник. — Игрок 456 прошёл. Сан Ву остановился у самого выхода, обернулся, поймав взгляд Ки Хуна. Странное удивление, даже уважение промелькнуло в серых, всё ещё уверенно холодных глазах. Всего секунда, но этой секунды хватило. Именно теперь Ки Хун понял, что нашёл достойного соперника.

***

— Ты знал, какой будет игра, ещё когда мы выбирали фигуры, — не вопрос, утверждение. Сан Ву только молча обернулся, настолько спокойно, словно Ки Хун не пронзал его холодным взглядом, словно не было в уверенном голосе обвинительных нот. Ответом послужила тишина, внезапно построившая прочный мост вражды между бывшими товарищами. Они оба знали, что Ки Хун прав. Здесь слов не требовалось, хватило внезапно соприкоснувшихся взглядов, до безумия самоуверенных, словно они не в чёртовом аду и не борются за собственные жизни. Ки Хун снова залез на кровать, поближе к стене. Сверху открывался отличный вид на толпу игроков, но сейчас его интересовало только несколько человек. Понять мотивы Сан Ву оказалось на удивление легко. Он угадал игру ещё раньше и хотел лишь избавиться от соперников. И в первую очередь от самого Ки Хуна. Только Сан Ву недооценил его, снова. Гениальный план с треском провалился. И, наверное, теперь Сан Ву извинялся за свою ошибку перед слишком доверчивым Али. Ки Хун не удивился, увидев вполне ожидаемую картину. 218-й и 199-й сидели на одной кровати. Наигранно взволнованный взгляд колючих серых глаз Сан Ву и горящий безумной преданностью — тёмно-карих Али. Две противоположности сошлись в смертельной игре. Ки Хун понимал, что они не друзья, не товарищи, что все убеждения Сан Ву ни что иное, как фальшь и вымысел, который Али захватывал с детской готовностью верить всем подряд и видеть в людях только хорошее. Это убьёт его. Ки Хун словно видел нависшего над Али ангела смерти. Такие, как он, долго не живут. В аду нет места добру. И Сан Ву тоже это знал. Под вежливой улыбкой и неправильно мягким голосом скрывался тот, кто первым выдаст Али смертельный приговор. Сан Ву только пользовался его доверчивостью, готовый в любой момент подставить друга под удар. Но Ки Хун не испытывал презрения, глядя, как золотые отблески преображают маску Сан Ву. Ничего не чувствовал, глядя на освещённое блеском, но не менее безумно доброе лицо Али. Ужасные мысли проносились в голове, не оставляя после себя следов. Сочувствию тоже нет места в аду. Ки Хун не осуждал Сан Ву, скорее, уважал, совсем немного, но уважал, как врага, как единственного сильного соперника. Он сам был чётким отражением адской сущности 218-го, возможно, пока более скрытым и незаметным, но не менее жестоким. Ки Хун знал, что он особенный. Даже во всей этой толпе, даже в таком же, как у всех, костюме, заляпанном чужой кровью, он был выше. Как и Сан Ву. Ки Хун знал, что он ублюдок, что в его чёрствой душе не осталось ничего человечного, ничего светлого и доброго. Но это его не пугало. Даже, наоборот, придавало странной уверенности. В аду нет места чувствам. Снова сократилось число на экране, в копилку пачками посыпались деньги, но Ки Хун даже не встал с кровати. Люди в розовых костюмах больше не пугали. Между играми они не представляли опасности. Бешеное число на экране, уже наполовину заполненная купюрами шкатулка, знакомый азарт, как в казино, только на кону 45 миллиардов и собственная жизнь. Время словно не достигало этого зала, не могло пробиться сквозь плотные стены, горы тел и реки крови. Оно то летело, то ползло, то вовсе терялось в пространстве. Ки Хун уже и забыл о его существовании, закрыв глаза и погрузившись в пустоту под веками. Он слышал каждый шорох, каждое слово, не сливавшееся с общим шумом. Здесь нельзя было терять бдительность. И вроде всё вокруг было спокойно, но неприятное ощущение грызлось под рёбрами. А Ки Хун привык доверять ощущениям. Механический голос объявил об обеде. Железные двери со скрипом открылись, пропустив в зал работников. Ки Хун в секунду вскочил с кровати и каким-то чудом успел втиснуться в начало очереди. Голод уже давал о себе знать неприятной болью в желудке. Яйцо и бутылка с водой. И это всё? Неужели эти убийцы не могли хотя бы накормить людей нормально? Только спорить было бесполезно. Пара человек попытались возмутиться, но в итоге сдались перед равнодушием «кругов» и взяли свои порции. Ки Хун не стал даже спорить, молча взял протянутый паёк, снова вернулся на кровать. Внизу же группа самых умных, в число которых, конечно, вошёл 101-й, втиснулась в очередь по второму кругу. Ки Хун подметил среди рослых мужчин хрупкую женщину с длинными кудрявыми волосами, вроде ту самую, которая не успела назвать ребёнка. Солдаты, как ни странно, также молча выдали наглецам по второй порции, словно не заметили их манёвра. Хотя Ки Хун был уверен, что один из «треугольников» точно смотрел в сторону мошенников. Ожидаемо, что нескольким неудачливым игрокам не хватило еды. Но даже когда они попытались отстаивать свои права и говорить о справедливости, «круги» продолжали делать вид, что ничего не слышат и не видят, только механический голос объявил, что еда была рассчитана на всех игроков. Дальше всё произошло слишком быстро. Ки Хун вроде только на несколько секунд отвлёкся, выискивая в толпе Сан Ву, а слабенький парень, которому не досталось еды, уже лежал у ног 101-го, с каким-то садитским удовольствием избивающего беднягу. — Эй, стой, прекрати, — кто-то из игроков подбежал к гангстеру в попытке остановить его. Глупо и безрассудно. Ки Хун не слышал их разговоров, но 101-й навярняка угрожал, а неожиданно заявившийся герой, не обращая на его слова внимания, опустился на колени перед парнем, стараясь нащупать пульс. — Он мёртв. Ты убил его. Ки Хун с отвращением отвернулся. Люди стали убивать друг друга из-за еды, как чёртовы дикие звери. Несколько человек старались достучаться до неподвижных солдат, но те только равнодушно положили тело в гроб и вынесли из зала. Снова уменьшилось число на экране, в копилку упала очередная стопка купюр. В зале воцарилась полнейшая тишина. Наверное, в эту секунду все резко осознали, что произошло и чем это грозит. Ки Хун тоже понимал. Убийство того парня и зверское поведение 101-го затмились неожиданно открывшимся фактом. Еды специально дали мало. Теперь люди будут убивать друг друга и между играми, избавляясь от слабых. 101-й собирал команду, выбирая только самых жестоких, самых сильных мужчин, готовых убивать. Ки Хун приглядывался к каждому, подмечая слабые стороны. У него появился новый достойный соперник. Остальные судорожно собирались в команды, понимая, что поодиночке им не пережить следующую ночь. Сан Ву всё время проводил с Али, видимо, планируя объединить с ним усилия. Ки Хун ловил на себе его задумчивые взгляды, но спускаться не собирался. В крайнем случае найти себе команду он успеет. Ки Хун не боялся. Пальцы крепко сжимали рукоятку ножа в кармане, придавая ещё большую уверенность. Среди всех игроков лишь у него есть оружие. Максимум, до чего додумаются остальные, так это разбить бутылку от воды. Первым лезть на рожон Ки Хун не собирался. Он не ставил для себя цели убирать соперников насилием, иначе давно стоял бы возле 101-го. Единственной своей задачей Ки Хун считал просто пережить эту ночь. Время тянулось предательски медленно, всё вокруг замерло в ожидании рокового момента. Таймер на стене отсчитывал часы и минуты, а внизу никак не прекращалась суета. Игроки боялись остаться одни даже днём. Полчаса до отбоя. Боевая готовность. Ки Хун вытащил из кармана драгоценный ножик и крепко сжал в ладони. Внизу люди расходились по кроватям, тихо переговариваясь и переглядываясь. Таймер тихо пискнул. Механический голос издевательски заботливо объявил об отбое. Ки Хун лёг, для вида накрывшись одеялом и не переставая перебирать в пальцах спасительное оружие. Как же глупо. Где-то наверху организаторы смотрели на них, прекрасно понимая, что сейчас произойдёт, и даже не стараясь предотвратить бойню. Они как будто нарочно превращали людей в животных, заставляя их не просто бороться за выживание на играх, но и специально убивать друг друга. Резко погас свет. На какую-то секунду в зале повисла зловещая тишина. Ки Хун до побеления костяшек сжал рукоятку ножа. Только бы пережить эту ночь…