Всё имеет свой закат...

Игроков завели в совершенно незнакомое, полностью белое помещение. И вроде здесь не было ярких цветов, но глаза заболели от неожиданного света. — Для третьей игры необходимо разделиться на команды по десять человек. Пискнул таймер, обозначая, что на подготовку дали 10 минут. Док Су сразу стал собирать вокруг себя людей. Ки Хун и сам не заметил, как вместе с Мин Хо оказался в самой первой из созданных команд. Конечно, Док Су не принял Мин Ё. Зачем ему ослаблять команду женщинами, тем более учитывая, что следующая игра направлена на простую физическую силу? Ки Хун быстро нашёл в толпе Сан Ву, который, только поймав на себе его взгляд, едва заметно кивнул и махнул рукой, словно подзывая к себе. — Я… Сейчас вернусь. Мин Хо быстро кивнул и обернулся к Док Су, видимо, передавая ему услышанное. А Ки Хун подошёл к Сан Ву, стараясь выглядеть максимально непринуждённо и зачем-то нащупывая в кармане нож, хоть и прекрасно понимая, что перед игрой никто не решится напасть. Даже Сан Ву. Нет, тем более Сан Ву. — Если выберешь его команду, не доживешь до следующей игры, — едва слышный в общем гуле холодный уверенный голос. И следовало сказать что-то вроде «Это ты до следующей игры не доживешь», развернуться и забыть о пустых угрозах Сан Ву, но слова не сорвались с губ, оставшись только в мыслях. От ледяного пронзительного взгляда по телу прошла волна дрожи, а где-то в груди закопошился страх. Ки Хун видел в Сан Ву достойного соперника, но пока не врага. Да, в его кармане был нож, а за спиной — спасение в виде идеальной команды, но Сан Ву всё равно был выше. Ки Хун знал, помнил ещё со времен дружбы, что он всегда добивается своей цели. Наверное, поэтому и удивился, увидев Сан Ву среди неудачников. Он никогда не был неудачником. И если Сан Ву сказал, что убьёт, значит, можно было попрощаться с жизнью. Али уже нашёл пару мужчин в команду, значит, нет смысла надеяться на смерть Сан Ву в игре. Может, в перетягивании каната важна не только физическая сила, может, даже здесь его идеальный ум найдёт лазейку? Ки Хун презирал сам себя за страх, за глупую готовность повиноваться угрозам. Сан Ву ждал от него именно этого, делал из бывшего товарища послушную марионетку, средство для достижения своей цели. Ки Хун был выше этого. Почему тогда снова стоял перед выбором? На одной стороне 100% победа в игре, но Сан Ву в роли врага, на другой — слабая команда, но сотрудничество со знакомыми людьми. Ки Хун может и выбрал бы первое, только команда Сан Ву всё же внушала доверие. А враг в виде Док Су точно был предпочтительнее. Да и Ки Хун был уверен, что ещё сможет заслужить доверие гангстера. Он и сам не заметил, как подал холодную ладонь Сан Ву, стараясь не терять мнимого достоинства. Их было уже шестеро. Осталось найти лишь четверых и создать вторую сильнейшую команду. Сан Ву уверенно заявлял, что женщинам среди них не место, вполне понятное убеждение. И Ки Хун выискивал в толпе только мужчин. Он и сам не заметил, как оказался рядом с ней, просто заметил среди толпы, такую же сосредоточенную и холодную. 67-я даже не пыталась найти команду, словно понимала, что это бесполезно, что добровольно никто не возьмёт хрупкую девушку. Ки Хун знал о следующей игре, знал больше, чем большинство игроков. Почему тогда он небрежно протянул 67-й ладонь? — Хочешь к нам в команду? Она не ответила, только медленно поднялась на ноги и, проигнорировав Ки Хуна, прошла мимо, едва задев его плечом. Но она согласилась. Ки Хун знал, что согласилась. 67-я не упустит такой возможности. — Мы ведь договорились не брать женщин. Ки Хун только отмахнулся от одного из новых членов команды. Сан Ву не сказал ни слова, бросил свысока взгляд на 67-ую, которая теперь была единственной хрупкой девушкой в кругу мужчин. Он понимал Ки Хуна. Понимал, что 67-я сильный соперник. Они мыслили слишком похоже, порой даже одинаково. И одного взгляда хватало, чтобы прочитать мотивы друг друга, но только открытые, не те, спрятанные в глубине изгнивших душ под коркой льда. — Нам осталось найти троих, — объявил Сан Ву, а Ки Хун бросил взгляд на таймер. Оставалось всего каких-то две минуты из десяти отложенных. Большинство игроков уже стояли в группах, многие команды были собраны, а значит, медлительность могла стоить жизни. Все разошлись по разным сторонам зала. Сан Ву хватило тридцати секунд, чтобы привести ещё двоих мужчин, которые искали как можно более сильную команду. И они уже готовы были согласиться, когда внезапно появилась 67-я, причем ещё и не одна. — У вас в команде двое девушек? — с некоторым вызовом спросил один из новоприбывших, а Ки Хун, как назло, узнал в нём одного из оказавшихся лишними марионеток Док Су. Пока Сан Ву разбирался с 67-й, которая твёрдо отвечала на все его вопросы, Ки Хун уже заметил тех игроков среди компании, состоящей чисто из мужчин. Вот черт! — Найдите себе другую команду, — уже напрямую заявил кто-то из игроков в лицо 67-й. Таймер настойчиво отмерял время. Осталась всего минута. Ки Хун быстро нашёл глазами команду Док Су, уже надеясь переметнуться на его сторону. Только вокруг гангстера уже стояли ещё девять мужчин. Мин Хо поймал взгляд Ки Хуна, но только покачал головой и одними губами прошептал: «Прости, мест больше нет». — Вам некого брать, — словно невзначай бросила 67-я. — К вам никто больше не пойдёт. И Ки Хун с ужасом осознал, что она права. Время заканчивалось, команды заполнялись игроками. Безумная мысль неожиданно пришла в голову, как обычно в подобные моменты. Ки Хун нашёл взглядом старика, который сидел в стороне от остальных, заранее зная, что никто добровольно не возьмёт его в команду. А ведь именно первый игрок стал лидером в «Тише едешь — дальше будешь». Если перетягивание каната и возможно выиграть не с помощью физической силы, то только он может знать, как именно. — Вы будете играть с нами в команде? Сухая маленькая ладонь старика коснулась руки Ки Хуна. Сан Ву со скрытым ужасом смотрел, как, кроме двух девушек, в его команде появляется ещё и хилый дед. Ки Хун и сам едва скрывал страх. — Что это всё значит? — почти по-змеиному прошипел Сан Ву, чтобы никто вокруг не услышал. — Я знаю, что делаю. Ки Хун правда знал. По крайней мере, надеялся, что его план сработает. Считанные секунды остались до начала игры. Члены новой команды собрались в круг, пусть их и было всего девять. Как сказал Сан Ву, оставшийся станет десятым игроком. Они собрали слабую команду. Сложно было спорить. Ки Хун разглядывал других игроков, с ужасом обнаруживая, что, по крайней мере, в трёх командах одни только мужчины. Десятой стала Мин Ё. Та самая кудрявая девушка, которая крутилась возле Док Су и которую он теперь бросил, набрав более сильных игроков. Кто бы сомневался. Ки Хун не слышал её слов, глупых оправданий и уверений. Её голос жужжал слишком далеко, слившись с общим шумом. Мин Ё была ему, мягко говоря, неприятна. Самоуверенная, эгоистичная, дерзкая. Нет, она не представляла опасности. Её слова были лишь пустыми угрозами. Самоуверенность — защитой от собственной трусости. Пустая оболочка. Жалкая пародия на Док Су. Пискнул таймер. Механический голос объявил, что время вышло и скоро начнётся третья игра. Снова раскрылись механические двери. Люди в розовых костюмах провели игроков в новый зал. Нет, залом это назвать было сложно. Небольшая платформа, как раз подходящая для того, чтобы на ней уместились игроки и солдаты, два вздымающихся вверх коридора, похожих на лифты в современных многоэтажках, и что-то вроде моста на безумной высоте с огромной дырой посередине. Ки Хун сразу заметил канат, никаких правил не было нужно, чтобы догадаться. Одна из команд должна стянуть другую в пропасть. — Третья игра — перетягивание каната, — равнодушно объявил механический голос. Дальше Ки Хун ничего не слышал. Сердце бешено билось о рёбра, дыхание участилось настолько, что воздуха вдруг стало не хватать. Страх смешался с бешеным азартом, вскипятил кровь. Зажёгся огонь в глазах. По командам игроки опустились на железный пол. «Квадрат» вытащил кубик с номером. Жеребьёвка. А значит, снова всё зависит от удачи. Им должно повезти, не даром Ки Хун мистер Фортуна. Команда Док Су оказалась первой. Десять человек, идеально сложенных сильных мужчин. В их победе сложно было сомневаться. Ки Хун поймал на себе горящий волнением взгляд Мин Хо и постарался улыбнуться, но получилось как-то неестественно. Стоя на лезвии ножа, не улыбаются. Любая секунда могла стать роковой. Даже та, когда квадрат вытащил второй кубик. Ки Хун едва сдержал вздох облегчения, когда совершенно другая команда поднялась на ноги. Там были женщины, там были старики. На этом раунде можно ставить крест. Команды прошли к лифтам, поднялись на платформы. Запястье каждого игрока пристегнули к канату. Розовый флажок какие-то пару секунд метался на середине, но преимущество команды Док Су было очевидно. Сначала медленно флажок стал двигаться. Отчаянное сопротивление, крики лидера — ничего не помогало. Роковой край приближался. С такой высоты Ки Хун не мог видеть, но был просто уверен, что на лице Док Су всё та же самоуверенная ухмылка. Первый игрок оказался над бездной, остальные цепочкой посыпались за ним. Огромное лезвие перерезало канат. Ки Хун старался смотреть только наверх, туда, где освобождались от оков победители. Но предсмертные крики эхом отдавались в ушах, кровь стыла в жилах от такого близкого ледяного дыхания смерти. Она уже стояла за спиной, уже протягивала свои костлявые руки, словно издевательски напоминала: Ки Хун мог стать следующим. Одновременно оборвалось десять жизней. Искалеченные трупы теперь лежали внизу, пол снова залился кровью новых жертв. Ки Хун судорожно старался не опустить взгляд, чтобы даже мельком не увидеть страшную картину. Док Су же это приносило странное удовольствие: чувствовать собственное превосходство, чувствовать себя победителем. Ки Хун знал это, хоть и не мог видеть направленного в бездну самодовольного взгляда. Мин Хо наверняка старался сосредоточиться на чужих спинах и подавить неприязнь, ненависть к самому себе и всему происходящему вокруг. За те несколько часов, что они были знакомы, Ки Хун успел узнать парня настолько, насколько вообще можно узнать совершенно чужого человека. Он не был убийцей. В нём не было ни жестокости, ни ненависти, он просто не способен был на это. Остатки благородства и, видимо, привитой ещё в детстве доброты теперь боролись с бешеным желанием выжить. И последнее побеждало. Воображение рисовало картины происходящего там, наверху, где всё уже закончилось, чтобы хоть немного отдалиться от реальности. Здесь ад только начинался. Ки Хун старался не допускать и мысли о том, что он мог быть там, заранее победителем. Следующий кубик оказался в ладони квадрата. Эта секунда навсегда останется в памяти Ки Хуна, если, конечно, он сможет пережить игру. Когда медленно поднялся на ноги Сан Ву, а за ним остальные игроки, когда полные страха взгляды пронзали проклятое число, которое должно было выпасть, только не так скоро. Ки Хун просто доверился судьбе, чёртовой фортуне, которая ещё никогда его не подводила. Этот раз стал первым, а может, и последним. Игроки другой команды поднялись на ноги, со слепой уверенностью разглядывая слабых соперников. Преимущество снова было очевидно. И оно оказалось точно не на стороне Ки Хуна. Десять мужчин, команда, которая могла бы бороться и с шайкой Док Су. Соперники разошлись по разным сторонам. Ки Хун почти не осознавал, что происходит, отказывался верить, что удача покинула его в самый важный момент. Смерть теперь не просто стояла за спиной. Она уже касалась кожи, обжигая холодом. Стоило сделать неверный шаг — и земля уйдёт из-под ног, оставив пустоту обрыва. Теперь каждая ошибка могла стать роковой, если уже не стала. Раскрылись двери лифта, выпуская команду победителей. Док Су, проходя мимо Сан Ву бросил очередную издевательскую фразочку с всё той же самодовольный ухмылкой. Конечно, он был уверен в их проигрыше. Но, проходя мимо, Ки Хун всё равно отвернулся, нарочно обращаясь к стоящему за его спиной мужчине. Док Су жалел, что они не в одной команде, значит, не видел перед собой врага или соперника, только средство, которое не удалось заполучить. Лишь один взгляд выделялся на фоне презрительных усмешек и дерзкой самоуверенности. Мин Хо шёл, опустив голову, нарочно не обращая внимания на сокомандников. Ки Хун знал, что он чувствует. И когда Мин Хо всё же поднял глаза, в них не было блеска, только острое чувство вины. — Прости, но, может, не всё потеряно. Никто не заметил, как ладонь Мин Хо легла на плечо Ки Хуна. Его тихий шёпот потонул в шуме шагов, насмешек и скрипа двери лифта. Но Ки Хун услышал, и эти слова снова разожгли тот азарт в крови, странную уверенность в собственной победе. Если бы только физическая сила нужна была в перетягивании каната, было бы слишком просто. Здесь есть что-то ещё, что-то, что может спасти их, что-то, до чего не додумаются соперники. За спинами игроков закрылись двери. Лифт понёс их вверх, навстречу смерти. Последний шанс, пара минут, чтобы всё обсудить и найти выход. — Мы ведь ещё можем выиграть, — Ки Хун нарочно придал голосу твёрдости и повернулся к деду. — В перетягивании каната важна не сила. Ки Хуну этого хватило. Остальные не верили, возмущались или просто молчали, кто-то крикнул, что старик выжил из ума, но Ки Хун ликовал. Страх отошёл на второй план, всё снова пошло так, как он задумал. — Мы должны выслушать его, это наш последний шанс. Игроки замолчали, пусть и со страхом и недовольством пронзали взглядами лидера. Но Сан Ву явно был для них авторитетом. И он поверил. Стоило только старику заговорить, как огонь снова загорелся в глазах игроков. Надежда — интересная вещь. Даже в шаге от смерти она вдруг сближает совершенно разных людей, заставляет их доверять друг другу, думать одинаково. И те, кто уже смирился, снова готовы ринуться в бой, когда хоть крохотная крупица надежды ещё жива в его душе. Старик смог вселить в игроков надежду. Его слова больше не подвергались сомнению. А из безумца первый игрок вдруг превратился в спасителя. Какие-то несколько минут вернули им веру в себя. Из лифта выходили уже не те смирившиеся со своей судьбой, напуганные близостью смерти игроки, они были заранее победителями, когда пристёгивали запястья к канату по разные стороны, в отличие от соперников, окончательно обрубая все пути к отступлению. Они идеально распределили силы, поставив игроков попарно. Сильнейшие — первый и последний. Они будут вести остальных. Ки Хун стоял во главе колонны, ближе всех к роковому обрыву. Сейчас слишком много зависело от него. Наручники сомкнулись на запястьях, лишая свободы, делая Ки Хуна пленником каната. Здесь не помогут нож и удача. Здесь нужно сделать всё самим. Отклониться назад, не шелохнуться, удержать канат. Десяти секунд должно хватить. Соперник допустит ошибку… Руки болели от напряжения, подошва кроссовок едва не скользила по гладкой поверхности. Ки Хун только крепче сжал зубы. Вкус железа на языке, бешеное напряжение, боль в ладонях, но твёрдая уверенность. Они смогут. Соперник ошибся. Ки Хун успел заметить, как поскользнулся лидер противоположной команды. — Давай! Первый рывок дался на удивление легко. Розовый флажок сдвинулся в их сторону. Соперники, не ожидавшие подобного исхода, не смогли сопротивляться уверенному напору. Их лидер пытался встать на ноги, но подошва предательски скользила. По команде Ки Хуна одновременными рывками канат продвигался, отдаляя смерть и роковой обрыв. Розовый флажок медленно двигался следом. Какие-то пара метров отделяли их от победы. Ки Хун не чувствовал боли, не чувствовал бешеного напряжения в мышцах. Азарт придавал просто невероятные силы, каких он в себе раньше никогда не замечал. А за спиной невообразимые чудеса творила слабая команда с тремя девушками и стариком, выигрывая десяток мужчин. Всё шло слишком гладко. Наверное, в какую-то секунду это должно было оборваться. Никто просто так не попрощается с жизнью… Силы заканчивались, рывки стали менее мощными, а лидер соперников уже твёрдо стоял на ногах. Розовый флажок на секунду замер и вдруг стал медленно продвигаться в другую сторону. Сколько Ки Хун ни старался вернуть прежний ритм, ноги скользили, канат обжигал руки, сдирал кожу с ладоней, оставляя алые следы на грубой верёвке. Соперники вошли во вкус, перехватили лидерство в этой гонке со смертью, легко сводили на нет судорожные попытки сопротивления. План не сработал, последняя дорога закрылась, выхода не было. Розовый флажок прошёл границу. Край неумолимо приближался. За спиной раздался крик Мин Ё. Надежда гасла с каждым шагом, с каждым словом, вырвавшимся из груди в попытке хоть что-то изменить, вернуть прежний ритм. Но край уже маячил перед глазами. Ки Хун видел искалеченные тела проигравших, видел залитый кровью пол… Простое желание жить кипело в крови, ладони жутко болели, колени подгибались… Всё. Это конец. — Сделайте три шага вперёд все вместе! — Ты спятил? Мы же упадем! Я этого не сделаю! Сан Ву. Его голос невозможно было не узнать, такой же холодный и уверенный даже на грани смерти. Слов Мин Ё Ки Хун почти не слышал. Но голос Сан Ву застыл на подкорке сознания, прокручиваясь на повторе, пока смысл наконец не дошёл до возбуждённого разума. — Сделайте, как он сказал! Последний шанс. — Раз, два… — сейчас или никогда. — Три! Поддаваясь движению каната, ноги сами по инерции понесли тело вперёд к чёртовой пропасти. Выступ оборвался ещё на втором шаге. Пол ушёл из-под ног. А внизу — зияющая пустота… Ки Хун нервно сглотнул, на секунду закрыл глаза. За спиной уже раздавался голос Сан Ву, взявшего на себя роль лидера. Резкий рывок. Вместе с землёй под ногами вернулись и неизвестно откуда взявшиеся силы. Соперники не ожидали такого исхода, потеряли равновесие и теперь просто не могли оказывать сопротивление. Розовый флажок двигался теперь уже в их сторону, снова удалялся край. Середина. Ещё немного. Как бы ни старались соперники сопротивляться, все их попытки разбивались об уже отработанную схему. И снова закипел в крови азарт, подгоняемый ещё большей жаждой жизни, снова вспыхнула в груди надежда. Уже какая-то пара рывков отделяла от победы. Лидер соперников шагнул в пустоту, и за ним цепочкой посыпались остальные. Бешеный вес теперь давил на канат с противоположной стороны. Эти придурки внизу словно нарочно никак не обрезали чёртову верёвку, устаивали последнее испытание победителям. Лезвие опустилось. Давление исчезло. И пусть в ушах звенели предсмертные крики проигравших, ладони, покрытые кровью, адски жгло, а бешеная усталость в каждой мышце захватила тело, Ки Хун улыбался. Вкус победы вдруг приобрёл новый оттенок железа и боли, но от этого стал только приятнее, только ярче горел огонь в глазах. Нет, Ки Хун не жалел, что вернулся. Ради таких моментов стоит рисковать жизнью. Такие моменты теперь для него и есть жизнь. Он сидел, всё ещё прикованный к канату, устремив взгляд в пустоту, ещё недавно такую близкую, распростертую под ногами, а теперь правильно далёкую. Только что собственными руками он оборвал десяток человеческих жизней. Только какое ему теперь дело до других? Здесь о других думать нельзя. Быстрые шаги раздались за спиной. Ки Хун поднял голову и в ту же столкнулся взглядами с Сан Ву. Что-то промелькнуло на его лице, что-то совершенно не холодное, неподходящее под стандартную маску, что-то живое и искреннее, как тогда в детстве. Может, и показалось. Может, Ки Хун только создал себе очередную иллюзию. Но протянутая рука точно была реальной. Они выиграли. Снова выиграли! Ки Хун опустился на влажную от росы траву, чтобы завязать шнурки на старом протёртом кроссовке. Каждое движение отдавалось резкой болью в ноге. И как он не замечал этого во время игры? Кроссовок вдруг стал слишком тесным. Вместо того, чтобы зашнуровать, Ки Хун быстро сдёрнул его с ноги, но легче не стало. И когда он успел подвернуть голеностоп? Где-то рядом уже затеяли спор, но ведь никакие возмущения не могли отменить победы. Ки Хун усмехнулся, опёрся на ногу, стараясь встать, но от вспышки боли потерял равновесие. Пальцы коснулись мокрой травы, волна дрожи пробежала по телу. Соперники уже кричали о второй игре, а Ки Хун не мог даже подняться на ноги. Ну почему именно сейчас? Почему ему так не везёт? — Стой, подожди, — знакомый голос за спиной, а потом быстрые шаги. Ки Хун вздрогнул от неожиданности, когда Сан Ву наклонился над ним, протягивая руку. Его ладонь оказалась неправильно горячей. Странный разряд тока прошёл по телу, когда пальцы коснулись бледной кожи. Ки Хун схватился за крепкую руку товарища, опираясь на здоровую ногу, встал, стараясь не морщиться от боли, чтобы Сан Ву не увидел. — Всё в порядке. Прозвучало слишком неестественно. Сан Ву только хмыкнул, не поверил и подхватил Ки Хун под руку, чтобы тот мог опереться о его плечо. — Эй! Играть будешь? Сан Ву проигнорировал долетевший им вслед крик и молча распахнул дверь. И в эту секунду Ки Хун понял, что больше не жалеет о своём выборе. После нескольких попыток оковы спали. Ки Хун сжал на удивление горячую ладонь Сан Ву и поднялся на ноги. Напряжение тут же дало о себе знать, но он даже не почувствовал дискомфорта. Нет, неправ был Сан Ву, называя Ки Хуна идиотом. Теперь он и сам это понял. Презрения больше не было в его глазах. Сан Ву смотрел на Ки Хуна, как на равного, даже не как на соперника, как на товарища, на человека, на которого можно положиться. Так он смотрел на Али… Может, это и было очередной игрой острого разума, но Ки Хун всё равно улыбнулся, слишком искренне и неподходяще для подобного момента. На какую-то секунду они вернулись в прошлое, в те годы детства и дружбы. Они оба тогда были другими… Внизу уже встали следующие команды. Открылись двери лифта, приглашая победителей зайти. Иронично. Всего минут десять назад эти же двери вели прямиком к смерти, теперь, наоборот, отдаляли от неё победителей. Раньше пара минут в этом маленьком помещении спасла игрокам жизни, но теперь они молчали. Слова были просто лишними. Один мужчина вдруг начал молиться. Девушка, которую привела 67-я, стала его копировать, показывая всю глупость веры здесь. И она была права. Даже там, в обычном мире, Ки Хун считал религию чем-то совершенно неважным, иллюзией, созданной для дураков, которым надо во что-то верить и чем-то оправдывать собственные поступки. Нет, он ничего не имел против. Только иногда доходило до фанатизма. Здесь вера казалась совершенно чужеродной. Здесь все убийцы и все на грани смерти, все равны перед судьбой. Здесь нет никакого Бога, есть только жестокая судьба, беспощадная фортуна и ты сам. Ки Хун делал вид, что не обращает внимания на их слова, но усмешка время от времени появлялась на губах, и тогда он опускал голову, чтобы не выдать себя. На этот раз лифт доехал куда быстрее. Ки Хун старался даже не смотреть на тех, кто сменял их в побеге от смерти. Возможно, он больше не увидит эти лица. Какая, к чёрту, разница? Железные двери зала раскрылись перед игроками. Когда-то этот зал казался ловушкой, чёртовой клеткой, но сейчас он стал спасением. Если ты в зале, значит, ты жив. А это лучшее, что вообще возможно в этом аду. Ки Хун старался не замечать удивлённых взглядов игроков шайки Док Су, даже проигнорировал Мин Хо, который готов был броситься к нему с вопросами. Пока рано. Ки Хун уже составил план действий. Если Док Су теперь можно было вычеркнуть из числа потенциальных соперников, то оставался Сан Ву, который наверняка видел в Ки Хуне очередное оружие, средство для достижения цели. Осталось только поддерживать эту иллюзию. Ки Хун отошёл от остальной команды и с ногами забрался на кровать. Только уединиться не удалось. Матрас скрипнул и прогнулся. Но Ки Хун нарочно не открывал глаза, стараясь игнорировать непрошеного гостя. Он поговорит с Мин Хо, только позже, когда эмоции перестанут кипятить кровь и станут чуть светлее недавние воспоминания. Сейчас Ки Хуну нужно было время, чтобы немного успокоиться и вернуть холодный рассудок. — Так, значит, тебя тоже он отмёл? Мин Ё заговорила совсем тихо, чтобы никто больше не услышал. И пусть голос её звучал также нагло и дерзко, в нём просачивалась настоящая неподдельная ненависть. И в этот момент что-то щёлкнуло в голове Ки Хуна. Он взглянул на Мин Ё совершенно по-другому. — Я ушёл сам, — отрезал Ки Хун. Мин Ё усмехнулась, пожала плечами и встала с кровати. Не поверила. Ки Хун смотрел, как её фигурка скрывается в толпе, и вдруг поймал себя на непростительной и почти безумной мысли. Странное уважение к той, которую полчаса назад он уверенно презирал, зародилось в груди. Ки Хун был впечатлён. Впечатлён твёрдостью и неподдельной жестокостью в её голосе. Эта девушка ещё покажет себя. Док Су пожалеет о своём поступке. Ки Хун был почти уверен, что теперь видит перед собой его смерть. — Идёмте с нами. Ки Хун вздохнул, но всё же встал на ноги. Тёплый голос Али действовал куда лучше дерзкого тона Мин Ё. У одной из кроватей уже собралась часть команды Сан Ву. Ки Хун опустился на пол возле 67-й, которая всё также сидела, притянув колени к лицу. Тёмные волосы словно нарочно закрывали её лицо. Никто не сказал ни слова ни когда Ки Хун влился в общий круг, ни спустя пять минут. Это молчаливое собрание как будто не имело смысла, но никто не уходил и не прервал тревожной, но такой долгожданной тишины. Они не говорили ни слова, но прекрасно понимали, что думают об одном и том же. Позади очередная игра. Они всё ещё живы. Снова противно скрипнула железная дверь. На этот раз количество игроков на табло сократилось ровно в два раза. 40. Из почти пяти сотен осталось всего лишь 40 сильнейших. И это только за три игры. Золотым осветилась копилка, и в неё пачками посыпались деньги. Механический голос объявил баснословную сумму, которую теперь составлял выигрыш. Ки Хун почти не замечал происходящего вокруг. И пусть в глазах отражался свет копилки, а сердце ускорило свой ритм, пусть жажда победы горела в груди, он даже не взглянул наверх и лишь мельком подметил очевидное число на экране. Снова закрылись двери, оставляя игроков наедине друг с другом. И только теперь было нарушено бесконечное молчание. — Мы прошли через смерть, но до сих пор не знаем друг друга, — девушка, та, которую привела в команду 67-я, едва заметно пожала плечами. Ки Хун лишь тихо хмыкнул. Здесь он знакомился лишь с теми, кто этого стоил. В этой девушке не было ничего особенного. Милое личико, распущенные светло-русые волосы, маленькая хрупкая фигурка. Только говорила она странно: с примесью насмешки и издёвки, но без холода и жестокости. Первым представился Али. Конечно, он просто не мог отказать кому-то в знакомстве. Девушка едва заметно кивнула, щёлкнула пальцами и вдруг выдала: — Пакистанец. Зачем ты здесь? Али, казалось, вовсе не удивился её догадке и не заметил небрежности в звонком голосе. Его история была очевидна Ки Хуну ещё с самого начала. Такой человек, как Али, просто не мог прийти на игру лишь ради самого себя. У него там, во внешнем мире, остались жена и маленький сын. Насколько всё же несправедлива жизнь. Судьба дарит деньги и славу жестоким ублюдкам, а хорошие люди гниют в бедности. Ки Хун не чувствовал жалости, но не мог не понимать этого. Те деньги, которые лежали на его счету, могли бы спасти жизнь таким, как Али, но для него стали чем-то обыденным и едва ли настолько ценным. На удивление следующим заговорил Сан Ву. Впрочем, не назвав ничего, кроме имени. Ки Хун и не ожидал, что он расскажет, как влез в долги. Старик даже не смог вспомнить своего имени. 67-я все также молчала. Имена здесь не имели значения, исчезли, растворились в белых числах на кофтах. И, пока игроки оставались безликими, они были ничем, пустым местом. Имя делало человека чем-то большим, открывало лицо. Ки Хун медлил, прекрасно понимал 240-вую, которая всё это начала, но своего имени так и не назвала. Слова словно застряли в горле. И то, что раньше казалось нормальным и обычным. Просто, чёрт возьми, познакомиться с человеком! Сейчас приобрело иной смысл. Назвать имя значило открыться, стать друг для друга не просто игроками, людьми. И вроде в этом не было смысла. Ведь скоро имена станут лишь пустым звуком, а люди превратятся в пачки денег. Но какое это имело значение? Если имена канут в бездну, почему не назвать их сейчас? Ки Хун и сам не понял, почему вдруг назвал своё имя в ответ на вопросительный взгляд девушки, которая только едва заметно кивнула. Ей хватило и этого. Ки Хун уже был уверен, что лишних вопросов не последует, когда в разговор вдруг вступил старик. — А как ты попал сюда? Вот, чёрт! И пусть, по крайней мере, двое из круга прекрасно знали правду, Ки Хун не собирался рассказывать её теперь. Полные искреннего интереса глаза Али и внимательный взгляд старика, казалось, следили за каждым его движением. 240-я чуть наклонила голову, ожидая ответа. Они не должны узнать. Ки Хун нередко обманывал. И выразительная, пусть и наигранная, искренность всегда вводила в заблуждение даже самых недоверчивых. Настоящий обман — это лишь исковерканная правда. Ложь должна быть обёрнута в красивый фантик, и тогда в ней никто не усомнится. Ки Хун говорил правду. Только правду почти двадцатилетней давности, когда, только выпустившись из университета, он не мог найти работу и попал в плохую компанию, когда влез в долги и едва не поплатился за это жизнью. А потом Ки Хун впервые сделал ставку, сгоряча поставил на кон всё, что у него было, хуже всё равно не будет. И выиграл. И с этого момента удача всегда была на его стороне. Из неудачника, погрязшего в долгах, Ки Хун превратился в богатого успешного человека. Вышла вполне типичная история. Здесь просто не в чем было сомневаться. Ки Хун был уверен, что ему поверили. Только даже не подозревал, что ещё один человек знает всю правду, что вопрос был лишь своеобразной проверкой… — А ты? 67-я явно не хотела вступать в этот обмен любезностями. — Кан Сэ Бёк. Ки Хун не ждал, что она расскажет о себе хоть на слово больше, чем это было необходимо. Но её история просто не могла быть типичной. Нечто большее скрывалось за этим странным недоверием и показной холодностью. — Тебя-то как зовут? — довольно грубо бросила Сэ Бёк. — Ты меня раскусила, — она усмехнулась, но как-то невесело. — Я Чи Ён. Ки Хун пару раз покрутил её имя в голове, словно пробуя на вкус. И снова повисла тишина… Казалось бы, этот разговор должен был прогнать напряжение, но оно всё ещё царило во всём зале, такое густое, словно можно схватить ладонью. Где-то с другой стороны перешёптывались члены шайки Док Су, и Ки Хун вдруг заметил, что именно на них направлены все взгляды. Слишком свежа была в памяти игроков прошлая ночь… И пусть никто не сказал ни слова, в эту секунду они все думали об одном и том же. Ки Хун первым встал и спокойно вышел из круга. За ним стали расходиться остальные. Чи Ён и Сэ Бёк залезли на одну из кроватей. 240-я вроде старалась разговорить новую знакомую, но та не была настроена на душевные беседы. Али и Сан Ву снова что-то обсуждали, и Ки Хун успел заметить искреннюю улыбку Пакистанца. Он доверяет своей же смерти… — Ки Хун, — чужая ладонь легла на плечо. — Я рад, что ты жив. Мин Хо смотрел на него так тепло и искренне, как смотрят на друзей, на родных, на по-настоящему дорогих людей. Так смотрел на Сан Ву Али… Искренняя радость блестела в серых глазах, неправильно звонко звучал голос. За какие-то сутки Ки Хун уже добился доверия Мин Хо. Такого результата даже он не ожидал. Наверное, именно в эту секунду Ки Хун увидел в Мин Хо оружие. И пусть жестокие мысли о предательстве уже пустили корни, он только улыбнулся и первым протянул парню руку. Он ничего не чувствовал, когда горячая ладонь коснулась его пальцев, когда Мин Хо приобнял его, по-дружески хлопнул по спине, когда предложил поговорить, когда они уже сидели на полу у кровати вдали от всех… — Не волнуйся, нападения не будет. Док Су бережёт силы для следующей игры. Но ты… Вернёшься к нам или будешь с ними? Искреннее волнение сквозило в голосе Мин Хо. Он ждал, что Ки Хун согласится. Но тот лишь пожал плечами и тихо хмыкнул, продумывая, как лучше объяснить ситуацию. — Понимаешь, команды больше не нужны. Теперь каждый снова сам за себя. Организаторы не станут повторяться. Мин Хо понял. А может, и просто слепо поверил. — Как ты попал в игру? — совершенно неожиданно выпал он. История уже была готова и даже отработана. Ки Хун всего лишь пересказал всё то же самое, немного приукрасив. Рассказать правду значило бы отдалиться от Мин Хо. Ки Хун не мог рисковать. — Типичная история неудачника. Ничего интересного, — он нарочно закончил на самоироничной ноте с едва заметной грустной полуулыбкой. Только Мин Хо так не думал. Настоящее восхищение читалось в его взгляде. В новой истории Ки Хун был не простым неудачником, скорее, жертвой несправедливости и жестокости. Он не удержался и всё же создал совершенно нового героя, совершенно новую маску хорошего человека, с которым случилось много плохого, настоящего борца за справедливость, сильного характером и готового на всё. И Мин Хо не увидел в этом фальши. — А с тобой что произошло? — Да так… — Мин Хо вздохнул, словно хотел отмахнуться, отвертеться и ничего не рассказывать. Но Ки Хун ждал ответа. — Всё как у всех. Ничего интересного, — Мин Хо вздохнул, запустил пальцы в волосы, ещё сильнее взъерошив их. Голос звучал слишком тихо, даже с едва заметной дрожью. — Родители погибли в автокатастрофе. Нас с братом отправили в детский дом. Мне было четырнадцать, когда он умер. А потом я выпустился без связей, без денег. Навалились кредиторы отца. Да и брат успел наломать дров. А потом я ввязался в наркобизнес, жил в маленькой квартирке, но этого хватало. Пока меня не подставили. Я до сих пор не знаю, кто это сделал. Я не крал наркотики, не знаю, как они исчезли, но я перешёл дорогу влиятельным людям, задолжал большие деньги. Последний месяц скрывался. Мне нечего терять. Хуже уже не будет. Мин Хо опустил взгляд, разглядывая складки на штанах. История и правда была слишком типичной для этой игры. Одиночество, ошибка молодости, предательство, долги. Мин Хо старался говорить безэмоционально и ровно, словно прошлое его вовсе не трогало, словно он смирился. Но Ки Хун знал, что это не так. Он видел, как в глазах Мин Хо блеснули слезы, блеснули и тут же скрылись, но сквозь пустоту всё равно протирались нотки той боли, которую ничего не сможет заглушить. — Прости, что заставил тебя вспоминать об этом. Ки Хун аккуратно коснулся горячей ладони Мин Хо. Он уверял себя, что всего лишь хотел заслужить доверие, но на самом деле даже не думал об этом. Говорить с Мин Хо было до странности легко. Он был настолько искренним и неподдельным, не как Али, нет. В нём не было той наивной доброты, он не смотрел на мир распахнутыми глазами ребёнка. В свои 20 он уже понял. Жизнь несправедлива. Мин Хо думал, что они похожи. Ки Хун только поддерживал эту иллюзию взаимопонимания, мысленно проводил незримую параллель между собой и Сан Ву. Но сквозь пелену лжи и фальши пробилась едва заметная нотка искренности. Слабая улыбка появилась на лице Мин Хо. И Ки Хун тоже улыбнулся. Слишком по-настоящему, слишком искренне.