Всё имеет свой закат...

Таинственный потусторонний холод пробежал по телу. Кожи коснулся неожиданный, едва заметный ветерок. Только вовсе не тот, настоящий, который приятно обдает природным холодом, какой-то противоестественный и неправильный. Ки Хун всегда спал чутко. Едва слышный шум мог разбудить его. Здесь тем более. Секунды хватило, чтобы мозг снова начал анализировать информацию. Рядом кто-то есть. Может, не зря Ки Хун в детстве ненавидел, когда вторгались в его личное пространство. Уже привык. Но всё равно чувствовал каждого, кто находился неправильно близко. Странное ощущение опасности повисло в воздухе. Опасность сквозила в неправильной тишине, в потустороннем холоде, в неожиданном нарушении личного пространство. Ки Хун не мог это объяснить. Просто в сознании вдруг загорелась красная лампочка, и огромными буквами, как высвечивается ошибка на выключенном экране компьютера, высветилось: опасно. Чужие холодные ладони коснулись кожи. Ки Хун вдруг почувствовал пальцы на своей шее. От одного осознания дыхание сбилось. Ки Хун в секунду вскочил на ноги, выхватывая из кармана нож, почти не отдавая себе отчёта в действиях. — Эй, ты чего? Знакомый голос заставил остановиться. Даже сквозь темноту явно прорисовывался его образ. Ожидаемо. Слишком ожидаемо. Сан Ву поднял руки, словно показывая, что никакого оружия у него нет, и опустил в карманы, перекатился с пятки на носок, как будто ничего не произошло. Как будто пару секунд назад он не стремился сжать пальцы на шее Ки Хуна. И пусть холодная маска снова закрывала лицо, а голос звучал максимально непринуждённо, опасность всё ещё исходила от Сан Ву. Ки Хун убрал нож обратно в карман, но руку не вытащил. Пальцы впились в рукоятку, как в единственное возможное спасение. — Это ты. Извини. Сан Ву едва заметно кивнул, обозначая понимание или принятие. Чёрт его знает! И ушёл. Просто развернулся и вернулся к своей кровати, будто ничего не случилось. Он не боялся, невозможно настолько хорошо скрывать страх. Ни единой нотки волнения не было на его лице, только прежняя уверенность. Ки Хун мог убить его. Почему же тогда Сан Ву был настолько спокоен? Этой ночью Ки Хун так и не заснул. Взгляд бегал по залу, то и дело останавливаясь на кровати Сан Ву, пальцы всё ещё сжимали нож. Пару раз он уже вставал, делал первый шаг, но не больше. Один шаг — и тело вдруг отказывалось идти дальше. Здравый смысл кричал: «Просто сделай это! Он первым решил тебя убрать, используй его же тактику!» Но Ки Хун не мог. И дело было вовсе не в самом понятии убийства. Он убивал. Уже здесь дважды. Трижды. Ки Хун не боялся отнять жизнь. Нечто другое не позволяло подойти к Сан Ву. Его образ въелся под веки, одна картинка застыла перед глазами. Сан Ву был уверен в собственной безопасности, и от этого становилось не по себе. Откуда эта уверенность? Поздравляю. Я в тебе ошибался. Сан Ву был единственным достойным соперником. А убить его значило выиграть… Легко. Как бы безумно это ни звучало, победа будет лёгкой без соперничества с Сан Ву. Ки Хун хотел выиграть у него честно. Какое же всё-таки издевательское уродливое значение приняло это слово здесь. Оно окрасилось кровью по-настоящему честных, тех, кто боролся за истинный его смысл, погрязло во лжи, притворстве и актёрстве. Наверное, в эту секунду Ки Хун окончательно понял, что сошёл с ума, продал собственную жизнь даже не ради денег, ради азарта, победы. Ради минутного триумфа он готов был поставить на кон всё. Уже поставил. Назад пути не было. Нож снова лежал в кармане. Взгляд скользил по залу, то и дело останавливаясь на огромном экране. Осталось всего 17 человек. 17 из четырёх с половиной сотен. И две игры.

***

Железные ворота с противным скрипом закрылись за спиной. Снова. Уже в пятый раз. И лишь для нескольких избранных они откроются опять. Ки Хун старался даже не думать об этом, искусственно разжигая самоуверенность. И пусть волнение и страх не проникали под плотную маску, странное ощущение тревоги никак не желало исчезать. Ки Хун нарочно отстал от Сан Ву. Слиться в толпе больше не представлялось возможным, а чувствовать на себе его острый взгляд уже просто надоело. Он въедался под кожу, холодом пробегал по тонкой ткани футболки, вызывал странное чувство всё той же опасности. А Ки Хун давно привык доверять предчувствиям. Если Сан Ву готов был убить его ещё ночью, он попытается сделать это на игре, не дожидаясь финала. Игроков снова завели в белое помещение. На этот раз оно показалось ещё больше, будто стен и вовсе не было, будто бескрайняя пустота заполнила всё пространство. Неправильно похоже на конец, на чёртов свет в конце тоннеля. Для кого-то это правда финал. Но только не для Ки Хуна. Белый выглядел ещё более неестественно, чем яркие цвета коридора. Белый всегда был чем-то чистым, непорочным. Наверное, чёрные стены выглядели бы в этом аду к месту. Ки Хун нарочно сосредоточился на бессмысленных размышлениях, они помогали хоть немного успокоить бешеный поток мыслей и ускорить ползущие секунды. Для многих эта игра изначально была чистым листом, возможностью начать сначала. На самом деле — смертью. Возможно, белый даже к месту… Единственным, что разбавляло пустоту, был ряд манекенов с жилетами, на каждом из которых выделялись огромные цифры от одного до шестнадцати. По числу игроков. — Для пятой игры каждый из игроков должен выбрать один жилет. Никто не сдвинулся с места. Запуганные игроки только переглядывались, словно молча предлагали друг другу пройти вперёд. От этого выбора теперь зависела жизнь. Никто не решался стать первым. Ки Хун ждал подсказок. Какая-то странная уверенность в том, что они вообще будут, копошилась в груди. Слишком неинтересно выбирать, ничего не зная. Организаторы наверняка решат накалить обстановку. — Числа — это порядковые номера игроков, под которыми они будут вступать в игру. В ту же секунду несколько человек ринулись к центральным манекенам. Числа от четырёх до восьми расхватали моментально. Ки Хун не стал больше медлить. Под удивлёнными взглядами игроков он прошёл к самому краю и уверенно снял с последнего манекена жилет. Ки Хун снова решил довериться предчувствию, интуиции, которая спасла его во второй игре и подвела в третьей, удаче, которая обычно не покидала мистера Фортуну. Он испытывал лишь странное презрение, когда взгляд скользнул по лицам игроков, уже надевающих жилеты. Как дикие звери, они старались укрыться в середине стаи, не подставлять себя под удар. Из оставшейся кучки игроков вышел Сан Ву и уверенно снял с манекена жилет с числом 14. Сэ Бёк, следуя его примеру, прошла в конец и заняла место между бывшими товарищами. Как только закончились номера от 5-го до 16-го, оставшиеся игроки ринулись к жилетам, максимально отдалённым от первого. Только Ки Хун уже не смотрел на них. Его внимание было приковано к Сан Ву, к главному сопернику, к последнему, кто мог помешать, встать на пути к победе. До пятой игры оставались считанные минуты, а Ки Хун всё ещё был уверен. Уверен в собственном превосходстве, в своей победе, уверен, что выживет и вернётся в главный зал, уверен, что получит те 45 миллиардов. С каждым новым днём только возрастал азарт, только слаще становился вкус победы, только ярче загорались эмоции. Ради этого стоило рисковать жизнью. Жизнью, которая уже потеряла свою ценность в том внешнем мире, но вдруг стала невероятно ценной здесь, где смерть оказалась неправильно близкой. Все игроки надели жилеты с номерами, и в ту же секунду раскрылись двери с другой стороны комнаты. Это помещение оказалось похожим на зал для перетягивания каната, только слишком уж проходило на цирковой шатер, купол которого уходил в потолок, а пол тонул где-то внизу. Очередное напоминание, что для кого-то эти игры лишь шоу, возможность развлечься. Теперь игроки стояли не внизу и не поднимались на лифтах, теперь под их ногами разверзлась пропасть. Совсем тонкая полоса обрывалась с трёх сторон, с четвёртой же снова опустилась плотная железная стена. И только впереди за гранью бездны тонкой полосой светился выход. — Пятая игра. Стеклянный мост. Игроки должны пересечь мост, состоящий из девяти пар стёкол, за 16 минут, перепрыгивая только по стёклам. Закалённое стекло может выдержать вес двоих игроков, обычное не выдержит веса одного игрока. Игроки начинают в соответствии с порядковыми номерами. Перед началом игры необходимо снять обувь, — механический голос продиктовал правила игры, но никакой реакции не последовало. Игроки молча пытались осознать только что услышанное. Слишком невероятно всё это звучало, слишком неоконченными казались правила. Включился таймер, и побежали первые секунды из отведённых 16-ти минут. И только теперь пришло осознание. Удача снова спасла Ки Хуна. Предчувствие сохранило ему хотя бы возможность выжить. Главной проблемой стало просто не успеть. — А как? Как я узнаю, какая плитка правильная? — паника звучала в дрожащем голосе 96-го игрока, который должен был идти первым. Но ответом послужила тишина. Протяжная, до бесконечности длинная тишина, которая окончательно решила судьбы самых неудачливых игроков. Никаких подсказок им давать не собирались. Сзади уже послышались крики. Время утекало, а 96-й всё не решался начать игру. Наконец из толпы выделился Док Су, явно не настроенный умирать из-за глупости кого бы то ни было. — Прыгай. Не тяни время. Или тебе помогут. 96-й нервно сглотнул, быстро снял обувь и остановился перед краем. За его спиной сгрудились игроки, которые следующими должны были ступить на этот путь смерти. Женщина с номером 2 на груди, едва сдерживая слёзы, шептала что-то почти неразличимое. Док Су уже готов был собственными руками столкнуть 96-го в бездну, и даже Ки Хун успел мысленно проклясть медлительного игрока, когда он наконец сделал первый прыжок. Ни криков, ни звона стекла не последовало. На дрожащих ногах 96-й приземлился на закалённое стекло. — Давай дальше, — не выдержал кто-то из толпы. Следующий прыжок прервался оглушающим звоном. Стекло разлетелось вдребезги, в секунду 96-й игрок с безумным криком провалился в пустоту. Громкий стук, и тишина… По-настоящему пугающая и жуткая даже для Ки Хуна. Сердце пропустило удар, страх на секунду сжал грудь в тиски, не давая нормально вдохнуть, но тут же сменился азартом. Игроки цепочкой потянулись по мосту, по очереди прыгая на проверенные до них плитки. Воздух наполнился предсмертными криками и звоном разбивающегося на мелкие осколки стекла. Ки Хун старался запечатлеть в памяти каждый прыжок, зафиксировать каждую верную плитку, но непрошеные мысли всё равно лезли в голову. Эта игра оказалась самой жестокой. И пусть вместо четырёхсот игроков всего шестнадцать, на этот раз не было сомнений, что большая часть не выиграет. Мало этого. Во всех прошлых играх хоть что-то зависело от умений, планов, хитростей, да чего угодно! Здесь только удача, только судьба решала всё. Люди, лишь выбрав неверный жилет, уже решили всё заранее, отправили себя на верную смерть. У них заранее не было шансов. Выжить могли только те, кто теперь были в числе последних. И то не факт, только если удача окажется на их стороне. Игроки прыгали, заранее зная, что умрут, стараясь продлить своё существование на жалкие секунды, минуты. Только что они могли изменить? Слишком неестественно и неправильно выглядела на фоне остальных игр эта. Здесь всё шло так ровно, словно было предрешено заранее. И пусть азарт плескался в крови, это было… Предсказуемо, что ли, почти скучно. Ки Хун прыгнул на первую плитку сразу вслед за Сэ Бёк, стараясь смотреть ей чётко в спину, только чтобы не отвести взгляд вниз, чтобы не видеть побоища, которое сейчас творилось там, не видеть искалеченные тела проигравших. Где-то впереди снова разбилось стекло и раздался крик очередного игрока. Ки Хун вздрогнул и посмотрел вниз, на каком-то рефлексе, просто чтобы удержать равновесие. Но эта ошибка едва не стала роковой. Колени подогнулись, весь воздух выбило из лёгких, страх резкой волной накатил на Ки Хуна, всего на секунду обездвижив, заставив вскинуть руки в стороны, чтобы просто не потерять равновесие. Под ногами разверзлась бездна. Прозрачное стекло едва ли скрывало безумную высоту, затягивающую тьму и жертв, уже больше пяти искалеченных тел и лужи багровой крови. На этот раз хватило пары секунд, одного глубокого вдоха, чтобы прийти в себя, чтобы окончательно и бесповоротно уничтожить страх за очередной волной адреналина, чтобы гордо вскинуть голову и сделать следующий прыжок. Тот самый мужчина, который молился в лифте после победы в перетягивании каната, встал на колени прямо на очередной плитке. А когда следующий за ним игрок после угроз попытался столкнуть его, то сам полетел в пропасть. Ещё более издевательски вера выглядела здесь. В сознании Ки Хуна промелькнули воспоминания о Чи Ён и её пародии в лифте. И как можно было верить в помощь свыше в чёртовом аду? Да и какой Бог, если он и существует, стал бы помогать отбросам общества, убийцам, которые продлевают свою жалкую жизнь за счёт жизней других людей? Только больше никто не собирался рисковать собой. Следующая же плитка стала роковой для очередного игрока с небольшой помощью следующего за его спиной. Приземлившись чётко и уверенно на закалённое стекло, Ки Хун уже готов был идти дальше, когда вместо уже привычного стука или звона стекла впереди раздался голос. В эту секунду разрушилась предсказуемая схема, навеянная страхом и неожиданными правилами. Какая-то стена сломалась. Игроки больше не были готовы идти в руки смерти. Док Су стал первым, кто бросил вызов судьбе и удаче. — Я не пойду дальше. Я не собираюсь умирать за вас. Если хотите выжить, идите вперёд. Вот чёрт. Ки Хун не слышал, что произошло впереди, но звон стекла и очередное заявление Док Су только подтвердили его догадки. Следующий за гангстером игрок решился бросить вызов нарушителю и поплатился за это жизнью. — Давайте! Кто следующий? — Док Су раскинул руки, чувствуя безнаказанность, наслаждаясь собственным поддельным преимуществом. И вроде Ки Хун должен был если не восхищаться, то хотя бы уважать его за это, за то, что пошёл против системы, стал настоящим соперником. Только вместо этого в груди вскипали презрение и злость. Ки Хун видел Док Су насквозь, изучал его личность с первых игр, и теперь знал достаточно, чтобы заявить. Он просто трус. Трус, который цепляется за свою жалкую жизнь, который готов жертвовать ради своего никчёмного существования чем угодно. Под маской силы, жестокости и уверенности скрывался человек, который просто боится смерти. Никто не решался сделать первый шаг, а время утекало сквозь пальцы. Впереди оставалось слишком много плиток, а Док Су, очевидно, даже не думал продолжать игру. Ки Хун ударил кулаком по ноге, словно стараясь выместить злость, уничтожить её в корне, оставить в глубине сознания и не выпустить наружу. Сэ Бёк и Сан Ву выглядели максимально спокойно. Единственные из всей толпы. Вот только, как выразился Док Су, умирать ради других никто не собирался. Ки Хун и не заметил, как Мин Ё оказалась на одной плитке с гангстером. В первую секунду он уже решил, что женщина слишком ценила собственную жизнь, чтобы даже не попытаться выиграть. Но осознание пришло слишком быстро. Ки Хун едва заметно усмехнулся и сдвинулся немного в сторону, чтобы из-за спины Сэ Бёк смотреть за разворачивающимся представлением. Он не мог слышать всех слов, но зрелище оказалось предсказуемым. Ки Хун оказался прав. Снова. Оказался прав, когда думал, что именно Мин Ё принесёт смерть Док Су. Нет никого в аду хуже обиженной женщины. Мин Ё обвила руками корпус Док Су и наклонилась в сторону, утащив его с собой в бездну. Нет. Никогда не был Док Су настоящим соперником для Ки Хуна. И уважение появилось вовсе не к нему, а к Мин Ё. И пусть Ки Хун всё ещё презирал её, этот поступок заслуживал восхищения. Под фигуркой Мин Ё скрывалась по-настоящему сильная женщина. Единственная, кто умер на этом мосту не просто так, не глупо и бесполезно, единственная забрала с собой жизнь обидчика, сдержала свое смертельное обещание. Финал этих двоих заслуживал отдельного сюжета… Также по цепочке игроки стали продвигаться дальше. Только теперь они будто осознали, что не просто так закалённое стекло может выдержать вес двоих. Теперь сыпались и даже исполнялись угрозы. Времени оставалось всё меньше, как и игроков. А вот бесконечный мост так и не заканчивался. Теперь азарт уже вскипятил кровь, создав коктейль из страха, наслаждения и волнения. Перед Сан Ву остался всего один человек. Ки Хун внимательно следил за каждым движением пожилого мужчины. Сан Ву уже сменил дружелюбный тон на привычный холодный. И, наверное, скоро посыпались бы угрозы, но игрок вдруг опустился на колени, разглядывая стекла перед собой. — Я знаю, какая правильная. Я на стекольном заводе работал. Если правильно поймать луч света… Сан Ву удовлетворённо кивнул и бросил быстрый взгляд на таймер. Времени оставалось слишком мало. А впереди ещё пять чёртовых плиток. Пять! Ки Хун не представлял, что произойдёт, если стекольщик не различит верную плитку, если Сан Ву станет первым в этой смертельной гонке. Не было сомнений, что рисковать своей жизнью он не станет… Ки Хун запихнул мысли поглубже в сознание и стал внимательно следить за каждым движением стекольщика. Наконец тот быстро поднялся и перепрыгнул на следующую плитку, которая не провалилась под ногами. И в ту же секунду резко отключился свет, и весь зал погрузился в полутьму. — И что теперь? — Сан Ву старался сохранить самообладание, но даже его маска уже подрагивала, и в голосе проскальзывали эмоции. Стекольщик снова опустился на колени в попытке поймать луч света, уже заранее зная, что это бесполезно. — Ни у кого нет чего-нибудь, что можно кинуть на стекло? Я смогу различить по звуку. Сан Ву только мотнул головой. Сэ Бёк пожала плечами. Все обернулись к Ки Хуну с потаённой надеждой. Пальцы нащупали в кармане нож. Сан Ву кивнул. Он точно знал, что у Ки Хуна есть, что бросить. Сэ Бёк старалась выглядеть максимально отстранённо, но её взгляд буквально прирос к карману. Вот только Ки Хун не собирался отдавать нож. Он ничего не изменит. Впереди ещё четыре ряда плиток, у стекольщика всё равно нет шансов, и один предмет ничего не решит. Зато в голове Ки Хуна уже созрел план Б. Если всё пойдёт плохо, а в этом он не сомневался, будет возможность хотя бы на один верный шаг. Достаточно только бросить нож с такой силой, чтобы простое стекло треснуло. В эту секунду, наверное, все пожалели о том, что не взяли обувь с собой. В конце концов, этого никто не запрещал. — Ничего нет, прыгай сам. Стекольщик нервно сглотнул и снова принялся рассматривать плитки. А время всё утекало. Оставалась последняя минута. Ки Хун видел, как Сан Ву сжал кулаки, как вздулись вены на его шее, как сжалась Сэ Бёк, явно понимая, что сейчас произойдёт. И всё тот же холодно уверенный голос разрезал звенящую тишину. — Прыгай, или помогу. Стекольщик что-то шептал, просил Сан Ву не толкать его, обещал, что прыгнет, но никакое терпение не вечно. Ки Хун не успел заметить, как именно это произошло. Просто грохот, звон стекла и крик снова ворвались в реальность, обозначая конец для очередного игрока. Сан Ву ловко перескочил на следующую плитку, всё с той же показной уверенностью остановился, скрестив руки на груди. Впереди оставалось ещё три плитки. И три игрока. Если не повезёт, никто из них не выживет. Но в одном Ки Хун был уверен. Сан Ву не прыгнет, не будет умирать за других, и сейчас в его гениальном разуме наверняка зреет очередной план. Вот только времени уже не оставалось. 40 секунд на таймере, а Сан Ву всё медлил, просто смотрел в пустоту, не двигаясь, не говоря ни слова. Сэ Бёк не выдержала первой и совсем тихо, по-змеиному прошептала: — Прыгай. Или мы все здесь умрём. Ки Хун ожидал чего угодно, начиная от заявлений в стиле Док Су и заканчивая вполне логичными выводами, произнесёнными всё тем же равнодушным голосом. Но Сан Ву молчал, даже не повернулся, когда Сэ Бёк приблизилась к краю плитки, готовясь, если не будет выхода, прыгнуть. — Ки Хун, у тебя ведь есть нож, — не вопрос, утверждение. Сан Ву даже не обернулся, заставляя Ки Хуна лишь пронзать взглядом спину ядовито-яркой кофты, заляпанной следами крови. Перед глазами уже рябило от светящихся в темноте безумно белым цифр. Чёртовы 218 въелись в сознание, учащая пульс, снова разгоняя кровь. Ки Хун сжал рукоятку ножа и сделал первый прыжок, аккуратно приземлившись рядом с Сэ Бёк. Он сам не знал, зачем это делает, зачем следует очередной схеме Сан Ву, добровольно становится марионеткой в его руках. Ну что могла сделать одна пройденная плитка, когда впереди останется ещё две? Разве что обеспечить победу Сан Ву. Но время стремительно убегало, цифры на таймере сменялись просто с безумной скоростью, и с той же скоростью вскипала кровь от бешеной дозы адреналина, от захватившего всё его существо азарта. И Ки Хун прыгнул к Сан Ву. Ликование промелькнуло на бледном лице, тут же скрывшись за маской. Сан Ву выглядел слишком спокойно для человека, который находился в шаге от смерти, слишком самоуверенно, даже надменно смотрел на Ки Хуна, когда тот достал из кармана ножик и ловко провернул его в пальцах. Это лезвие, запачканное почти въевшейся в железо кровью за последние дни стало единственной защитой. Мало этого, нож спас Ки Хуну жизнь, и теперь расстаться с ним значило остаться совершенно безоружным перед Сан Ву, перед основным соперником. Только выбора не было. Ки Хун замахнулся и кинул лезвие на ближайшую плитку. Трещины рассыпались по стеклу, кругами расходясь от центра. Не оставалось сомнений, что из закалённого стекла именно соседняя плитка. Ки Хун кинул быстрый взгляд на Сан Ву, но тот вопросительно поднял бровь и не сдвинулся с места. Не понять было невозможно. Весь план Сан Ву теперь предстал перед глазами чёткой схемой. Сделав этот шаг, Ки Хун занял место первого игрока, добровольно встал под удар. Их взгляды соприкоснулись, и никаких слов не нужно было. Этот немой разговор мгновенно расставил все точки над i. Сан Ву заранее знал о Ки Хуне всё, изучил досконально его личность, все слабые стороны, и теперь не сомневался, что азарт снова сыграет решающую роль, что он не станет ждать смерти, просто не сможет не начать действовать, не сможет не прыгнуть в неизвестность. Сан Ву опустил ладонь на плечо бывшего товарища, сжав жёсткую ткань кофты. — Удачи, мистер Фортуна. Двадцать секунд. Ки Хун оттолкнулся и прыгнул, с гулким стуком ноги коснулись закалённого стекла. Второй край теперь казался таким неправильно близким, какие-то несколько метров отделяли от победы. Но эти несколько метров были непреодолимой пропастью, пройти которую шансов критически мало. Неизвестность притягивала, звала прыгнуть, погрузиться в неё с головой, отдаться на волю судьбы, на волю такой непостоянной удачи. Как бы безумно это ни звучало, сейчас, стоя на краю пропасти, на лезвии ножа, на грани смерти, Ки Хун наслаждался моментом. Глубокий вдох. Кислород обжёг лёгкие, и страх вдруг исчез окончательно и бесповоротно, утонул в пучине азарта. Выдох — и прыжок в бездну, в неизвестность. Только вместо пустоты и звона стекла неожиданно твёрдая опора под ногами. Ки Хун даже не осознал, что произошло. Как только холодное стекло коснулось голой кожи ступней, он снова прыгнул, почти не задумываясь, не выбирая, полностью доверившись фортуне. Край приближался, теперь он казался настолько близким, что сердце бешено забилось в предвкушении победы. Ки Хун не удивился, когда мягко опустился на закалённое стекло. Только сладкий привкус появился на кончике языка, и по телу разлилась тёплая волна облегчения и наслаждения. Последний прыжок. Как только ноги коснулись пола, Ки Хун на каком-то инстинкте в несколько шагов пробежал вглубь, дальше от пропасти и развернулся в пол-оборота, закрыв голову руками. Где-то совсем рядом по очереди завершили игру Сан Ву и Сэ Бёк. Пискнул таймер, обозначая конец отведённого времени. И в ту же секунду воздух наполнился звоном. Все стёкла, ещё оставшиеся целыми, теперь разлетелись вдребезги. Это было красиво. До безумия опасно и красиво. Вместе с этими осколками окончательно разбивались сомнения и страхи, обрывалась очередная нить, связывающая победителей с прошлым. Вместе с этими осколками уходили в пустоту жизни проигравших. На фоне тёмного потолка, в этом глухом, едва освещённом цирковом шатре завершилось очередное смертельное представление. И звон соединил в себе овации и реквием погибшим. Осколки кружили в воздухе, словно пытаясь достать единственных случайно выживших, оказавшихся слишком удачливыми игроков. Ки Хун закрыл глаза и только сильнее накрыл голову руками. Стекло прошлось по предплечью, оставляя за собой тонкую алую полосу крови, которая моментально пропитала ткань кофты. Жгучая боль разлилась по телу, смешиваясь со сладким привкусом на кончике языка. Победа здесь обрела новый смысл. Новый вкус с нотками железа, боли и страха, но от этого лишь более сладкий. Как ни в чём не бывало, «квадрат» снова повёл игроков по цветным пестрящим в глазах коридорам. Ки Хун шёл первым, стараясь смотреть только на спину ядовито-розового комбинезона. Цвета мазками проносились мимо, за спиной тихим стуком отдавались ровные шаги Сан Ву. Сэ Бёк, казалось, вообще шла бесшумно. Ки Хун нарочно сосредоточился на мелочах, чтобы вытеснить из головы воспоминания минутной давности, чтобы не портить картинку победы искалеченными телами проигравших и реками крови. Железные двери снова открылись перед игроками. Зал встретил победителей могильной тишиной, настолько густой, что казалось, будто её можно было сжать в ладони. Число на экране резко уменьшилось с шестнадцати до трёх. И вроде по сравнению с двумя сотнями погибших в первой игре, 13 проигравших звучало совсем не так ужасно, холод пробежал по коже, на секунду захватив мысли Ки Хуна. Здесь дело было не в количестве. В этой игре выбыло больше восьмидесяти процентов игроков, каждый из которых был почти в шаге от победы… Нет. Ки Хун всё ещё не чувствовал жалости, ничего не чувствовал, глядя на освещённую золотом копилку, в которую пачками сыпались купюры. Солдаты ушли, плотная железная стена снова отделила игроков от внешнего мира. Ки Хун обвёл взглядом заметно опустевший зал. Лишь три кровати стояли у разных стен. Три, вместо четырёх с половиной сотен. Теперь можно было ясно разглядеть и рисунки на стенах, которые изображали прошедшие игры. Значит, здесь должна быть и финальная. Слишком легко эта мысль промелькнула в сознании, не вызвав никакого отклика. Ки Хун уже готов был подойти ближе к кровати, чтобы рассмотреть картинки, не вызывая лишних вопросов, когда тишину разрезал всё такой же холодный уверенный голос. Он звучал почти механически, сливаясь с окружающей обстановкой, с приглушённым светом и железными дверьми, с пустотой, даже с той липкой всеобъемлющей тишиной. Он не прервал её, скорее, дополнял, вызывая ещё больший эффект. — Я ошибался в тебе. Ки Хун обернулся. Сан Ву стоял в паре шагов от него, опустив руки в карманы кофты. Его непринуждённая поза, каждая тень на лице, даже свежий порез на щеке идеально сочетались с этим адским местом. Сан Ву мог стать чёртовым символом игр. Но слова прозвучали слишком неестественно и неправильно. Сан Ву не должен был этого говорить, не должен был признавать своих ошибок. Это не сочеталось с его показным достоинством, с его наигранной пустой спесью. — Ты настоящий соперник, Ки Хун. Это наша игра, наш финал. И я рад, что ты жив. Теперь или ты, или я. Сан Ву сделал шаг вперёд и протянул руку, только совсем не так, как после перетягивания каната, не так, как Али перед шариками. И смотрел он не так. Не было наигранных эмоций, не было попытки заслужить доверие, играть очередную роль. Сан Ву смотрел на Ки Хуна, как на равного, с едва заметным уважением и нотками благодарности, но всё так же самоуверенно. — Я впечатлён. Ки Хун не ответил. Только до крови, до привкуса железа на языке прикусил губу и демонстративно отвернулся, нарочно проигнорировав протянутую ладонь.