Твой спасательный круг

      Сонвон бросается в объятия к брату словно они не виделись половину жизни, а после тащит того в свою машину. Чонвон только что вышел из здания больницы, держа в одной руке тяжелую сумку с накопившимися вещами, а в другой рецепт на необходимые препараты и точный способ их приема.       Конечно, в обычной городской больнице ему бы написали что-то непонятным почерком, а остальное оставили бы на словах, которые через минуту чонвон бы уже и забыл. А здесь было все четко, ясно и понятно.       Сестра правда хотела как лучше, Чонвон понимал, а потому теперь ему предстоит как-то её отблагодарить или как минимум сейчас действовать ее указаниям, подобно хорошему младшему...       Первым делом и абсолютно безоговорочно они поехали в аптеку, дабы Чонвон не забыл купить лекарства и все недельное лечение не пошло насмарку. А он бы и забыл, ну или оттянул из-за лени до невозможности, а потом винил бы себя за это и сверу получил по черепушке.       Где-то на половине пути до дома телефон Чонвона завибрировал в кармане, а на экране светился номер Хисына, хотя в душе Чонвон все еще питал надежду на ответ от его хёна.       — Привет, Чонвон, поговорить надо, срочно, можешь? — послышался будто сонный хриплый голос с того конца трубки. И голос этот принадлежал отнюдь не Хисыну... Ян даже сначала не понял и всирепенулся.       — Ёнджун-хён? Не совсем, я только домой еду... Насколько это срочно? Насчет чего? — всполошился Чонвон, когда услышал голос брата. Вот кого-кого, а его под Хисыновым номером он услышать не ожидал.       В следующую секунду послышался шорох, кажется, телефон вернулся к хозяину.       — Чонвон! У нас на тебя последняя надежда! — на этот раз это точно был Хисын. От громкости его голоса Чонвон даже дернулся. — Я знаю от Джеюна, что он кому-то там что-то отдал, а он в коме блять! мы думаем, что это что-то, что спасет нашу жопу – у тебя! Я сейчас про ту флешку, что передал тебе, помнишь? Она нам нужна.       Чонвон вздохнул, тут же вспоминая о чем именно идет речь.       — Да, я помню, не кричи так, но ты мне объясни уже что происходит в конце-концов? И где вообще Чонсон-хён? — он говорит тихо, смотрит на дорогу и замечает на светофоре непонимающий взгляд сестры. Он ей в ответ хмурится, мол, потом и та пожимает плечами.       — Я подъеду к тебе и мы поговорим. — после чего тот бросил трубку, оставляя Чонвона снова в неведении как несколько дней назад. Он забыл в тот день скинуть Ли адрес больницы, поэтому кроме сестры он у себя никого и не видел.       По правде говоря, он и не зотел никого видеть. Разве что только Джея, о котором он все еще не знал ровным счетом ничего.       Недоброе чувство снова охватило его в тяжелые до давления в груди объятия. Все остальное время поездки прошло в тишине, было видно, что Сонвон рядом уже хотела задать целый ряд вопросов, но почему-то не сделала этого вплоть до дома.       Вместо этого Чонвон вдруг начал сопливо – в прямом смысле – жаловаться на то, что уж очень скучает по своему хёну. Та уже поняла, что брат погряз в своих чувствах по уши, и еще тогда увидела недозажившие синячки на его бледной коже. От такого сразу станет все ясно. Поэтому слушала понимающе, даже умудрялась шутить, чтобы паранойа Чонвона о самом ужасном не охватила его и не вызвала повторную неконтролируемую панику.       — А я все не понимаю, почему вы раньше не поговорили? Тем более если у вас все взаимно. — девушка покачала головой и вздохнула. — мы с Бахи вон, сразу поговорили обо всем, взвешали все за и против, и теперь вместе. Она, кстати, тоже очень переживает, но сейчас уехала к родителям, не смогла тебя навестить.       Чонвон улыбается ей на упоминание Хюнин и кивает. Он правда был рад за них. А вот ответить на вопрос сестры не мог, ответ то он знал, но уместно ли уже?       — Ну, если говорить "а почему не раньше?", то... Здесь сложно все, понимаешь? Я уже говорил, что понял свои чувства вот вообще не сразу. Я опоздал на год или два точно. Я сам понимаю, что упустил очень много, а Джей в то время... В то время он, наверное, любил Сонджуна... Не знаю, не понимаю... — парень поник, вспоминая о том уроде, о том, что он делал с Чонсоном и какие теперь от этого последствия. — Несмотря на весь его ум, он явно не ожидал, что влюбится в такого чмошника. — Чонвон пытался его оправдать, ну или озвучить свое мнение по жтому поводу. — Я не впервые слышу от него признания именно в свою сторону, но раньше списывал на пьяные бредни, потому что после этого он ничего не помнил. А тут, представь себе! После Рождества, вдруг вспомнил! Я теперь не уверен, что он не лгал мне все это время насчет своих провалов памяти.       — Может это был какой-то особенный момент, что он все вспомнил? Откуда же ты знаешь, вы же еще не общались об этом?       Чонвон кивает. Этому варианту тоже имелось место быть.       Он вспоминал тот день постоянно с приятной негой внутри. Парень прекрасно помнил, как пахло от Джея перегаром, каким он был в его руках податливым и мягким, прямо как и всегда в своем опьяненном состоянии.       Парень немного покраснел от своих воспоминаний и возникших фантазий, но уточнять, что именно между ними в Рождество было не стал. Сонвон далеко не глупа, догалась пади почти сразу. Но и не суть важно.       Они замолчали уже к концу пути. Чонвон остался при своих мыслях и пытался вслепую понять, что происходило у Хисына и брата, если им так срочно нужна была та флешка Джеюна.       Стоп... Джеюн в коме? Что?       Дальше все начало происходить в каком-то бешеном танце действий: старшая сестра, выходя из квартиры ойкнула, видимо наткнувшись на появившегося на пороге Хисына, показала ему в сторону комнаты Чонвона и удалилась. Тот был вежлив, Ян слышал как они перекинулись по паре слов, пока сам искал флешку дрожащими от взбунтовавшегося пульса руками. Он слышал как Ли буквально бежал к нему – казалось время растянулось в этот момент. Все это даже заставило сбиться его дыханию, а крови прильнуть к лицу.       Чонвон находит злочастную флеш-карту сразу, как только старший оказался за спиной.       — Чонвон, тут такое дело... Что это? Это та флешка? — недоговаривает он, смотря на неприметный красный пластик в ладони младшего. — Ты смотрел, что там?       — К сожалению. — томно ответил Чонвон, пытаясь не вспоминать содержимое в этой вещице.       ...Проводив старшего в магазин одним лишь взглядом, Чонвон достал из кармана куртки флешку, отданную ему Хисыном.       От незнания того, что именно на ней могло находиться, он строил огромное количество догадок, но не хотел, чтобы хоть одна их них оказалась правдой. Интерес брал верх над ним, ведь там было что-то, что должно было "свергнуть царя с престола".       На мониторе высветилось уведомление о подключенном флеш-накопителе, Чонвон без раздумий нажал "открыть".       После загрузки одной из папок на экране появилось около сорока фотографий интимного характера. На каждой их них было видно оголенное тело Джея, местами с увечьями, где-то его руки были связаны, где-то все тело. На многих также красовалось лицо и тело Сонджуна. На все это было до тошноты противно смотреть. Настолько это было отвратительным и ужасным.       В другой папке были похожие фотографии, только на них были изображены уже другие люди: юноши и девушки не больше двадцати пяти лет и, что еще более отвратно – даже подростки. Тем детям явно больше шестнадцати не дашь. Но они успели пострадать от рук того мерзкого ублюдка.       Чонвон клянется, что очень сильно подавлял желание разбить от негодования экран компьютера.       А самом низу файла были уже другие снимки: они явно были взяты из соц. сетей, потому что на них все либо улыбались, либо стояли в незамысловатой позе на разных фонах улиц кореи.       Только позже чонвон поймет, что эти фотографии — следующие жертвы, которых тот просто для себя подметил. Под такими фотографиями не было дат, как под предыдущими, что только подтверждало эту мысль.       Помимо общей жуткости этих снимков, пугало больше всего то, что на последней была Сонвон. Этот снимок Чонвон знал хорошо – он его и сделал около года назад, когда они гуляли по набережной. ...       Ян протягивает старшему ладонь с флешкой, тот ее забирает, осматривает пару секунд как в первый раз и кладет в карман. Знать бы ему еще, как ей воспользоваться против обвиняемого в предстоящем суде...       Хисын воздохнул.       — В общем, томить не буду... Сонджуна грохнули неделю назад. — он просмотрел из подлобья на лицо младшего, оценивая его реакцию. После выпрямился и отвел взгляд в сторону зашторенного окна. — Я не хочу сейчас рассказывать все подробности, о них ты узнаешь от самого Джея. Уж лучше будет так, он и сам попросил меня тебе не рассказывать. — наконец с облегчением выдохнул Хисын.       Чонвон облокотился спиной о стол, стараясь держать себя в руках.       — Скажи, что с Джей-хёном все в порядке. — смотря в пол, сказал Чонвон в ответ на это заявление.       Какое бы облегчение от этой новости он не испытывал, он все еще был почти уверен в том, что случилось это не без присутствия Джея, иначе его игнор все это время он оправдать не мог.       — Сейчас он в полном порядке, как минимум относительно. Но, опять же, ради тебя и ради Чонсона я не буду ничего говорить...       ... иначе мне и тебя придется на скорой с инфарктом увозить, судя по тому, как тебя тясет...       — Это сделал его отец, поэтому сейчас возвели уголовное дело. И, я прошу тебя, мы должны сделать все, чтобы дать полное смягчение обстоятельств наказания для него, вплоть до того, чтобы в тюрьму он не попал вообще. Ты сам понимаешь, что он нам всем облегчил этим жизнь. — на одном дыхании произнес Хисын, после прочистив кашлем горло. — Завтра ты поедешь на допрос как свидетель того, что творил тот ублюдок с Джеем. Это не обсуждается. Еще эта флешка... Я разберусь с ней сам. Суд тоже будет завтра.       Хисын ждет, когда от нервов парень перестанет тяжело кашлять и следом обнимает его, как будто тот был его родным братом. Нахлынувшие на Чонвона эмоции тоже способствовали резкому желанию куда-нибудь деться, а тут такое подвернулось. Он обнял старего в ответ.       И ведь правду говорят, что лучшие друзья друг на лруга похожи. У Чонвона секкндой сложилось ощущение, что обнимает он не Хисына, а самого Джея. Но это все фантазии и его непреодолимое желание увидеть своего любимого человека вновь.       Ли заботливо слегка похлопал по его спине и отстранился, оставляя руку на плече.       — Все будет хорошо, Чонвон-а. Главное верь в это. Теперь и вам, ни мне, никому не грозит опасность. Как минимум от Сонджуна точно.       Ян, все еще с явно поникшим лицом, кивнул ему.       От потока хлынувшей на него информации у Чонвона буквально закружилась голова. Он все еще не мог смириться с тем фактом, что причина его самой большой тревоги и боли исчезла. Его больше нет.       Чонвон без шуток готов был сейчас ударить челом перед отцом Чонсона. Хоть он и не знал как и при каких обстоятельствах это произошло, но он все равно был тому благодарен.       Единственное огорчало, что он не сделал этого сам, хотя очень уж чесались кулаки.       — А Джеюн... Ты сказал он в коме. Что с ним?       Теперь заметно помрачнел Ли. По нему было видно, что произошло что-то не менее серьезное, чем у всех них вместе взятых. Сразу отвечать Хисын не стал. Он вышел из комнаты Чонвона и направился в гостиную. Похоже, от такой информации лучше сесть. Ян уже был готов услышать все, что угодно.       — Ну, что же, помимо того, что он знатно проебался, у него оказывается были проблемы с сердцем, оно могло остановиться в любой момент. Можно сказать, что так и произошло, при чем у меня на руках. — Ли посмотрел на свои ладони, а после сжал руки в замок и в этой задумчивой позе вздохнул. Чонвон, не скрывая любопытства, уселся напротив на пол. — Я оплатил ему операцию, которая не даёт гарантий его жизни. — теперь хисын уронил лоб в этот замок из рук, упираясь локтями в свои колени. Поматала его за последнюю неделю жизнь конкретно. Чонвону стало его жаль. Даже стыдно немного, что тоже заставил его волноваться. Не чужие друг другу люди ведь. — Я ему доверял сильно. А он вон оно что: держал у себя компромат и выуживал у Сонджуна за это бабло. Как только жив остался – ума не приложу.       Джейк уже когда-то рассказывал Чонвону про это, поэтому он знал, но его мнение о Шиме не изменилось, он все так же казался ему странным, скрытным, как малоизученная планета. Скрывал он, как оказалось, действительно очень многое. Даже от такого человека как Хисын смог утаить так много информации.       Сейчас Ли казался куда более измученным, чем те же минут пятнадцать назад. Мрачность комнаты и атмосферы только добавляла к нему всю эту усталость серость. Даже погода оказалась сегодня такой же серой, хотя, Чонвон помнил, утром светило солнце.       Они просидели так еще некоторое время, Чонвон поделился со старшим тем, как провел время в больнице, описал свои ощущения от пневмонии и пообещал себе больше не сидеть на холодном бетоне в ветер и минусовую погоду.       Сейчас его кашель не был частым, как днями ранее. Как сказали врачи нужно было еще около двух недель, чтобы лёгкие восстановились окончательно, а пока за это время может еще быть кашель и иногда подниматься температура. Чонвон понятия не имел, как в таком состоянии заявится завтра на допрос и в зал суда – он убедился, все извещания пришли ему на почту.       Время близилось к полуночи, а в голове все еще не могла окончательно улечься вся та информация, накопившаяся за день.       За один чертов день произошло слишком много, но в то же время остаток дня прошел слишком пусто. Как минимум внутри не шевелилось ни одного чувства, которое помогло бы утихомирить его мозговой штурм.       Чонвон сидел в рабочем кресле, поджав к себе колени, в руках он держал стакан с водой, которой только что запил все нужные препараты. За работу парень взяться так и не смог, желания и сил что-то делать просто не было, так и просидел в кресле весь вечер, прокручивая в голове различные мысли.       Цепочка происходящего наконец выстроилась в правильный ряд, и теперь Чонвону почти ничего не мешало проанализировать некоторые моменты: Чонсон не писал ему еще за день или два до госпитализации, а значит произошло все больше, чем неделю назад, а как минимум две или полторы точно. Получается, если его хён так долго находился в больнице, значит случилось с ним явно что-то не менее херовое, чем что-то, похожее на то изнасилование. Та картинка вьелась в голову сильно, благо парень все равно стал ассоциировать тот момент с тем, что Джею после было с ним хорошо и комфортно, но осадок остался. Чонвон надеялся, что просто накручивает себя и всю истину он узнает уже со дня на день. Завтра он точно увидит Джея, это было неизбежно, если только потерпевший сам не убежит из зала суда, что было весьма глупой мыслью.       Спустя еще какое-то время, телефон на столе кратко завибрировал, а на экране высветилось уведомление из мессенджера.       — Котёнок, я в порядке, прости, что заставил волноваться. Скоро увидимся. Целую♡       "Целую"..? И снова это яркое цифровое сердечко...       Чонвон не выдержал, ахнул и улыбнулся, прикрывая рот рукой. Он в порядке. Его хён ему ответил. С ним все хорошо. Они скоро увидятся... Как же парень по нему скучал...

***

      Как и обещал днем ранее, Хисын лично подвез Чонвона к отделению полиции, где будут его допрашивать. Это было именно то отделение, где он писал заявление на Сонджуна и встретил бывшего друга своего отца. Те, делали то, что могли, как потом выяснилось, а теперь сотрудничают со следствием.       Сказать, что Ян не был доволен этим всем — ничего не сказать. Он просто хотел поскорее увидеть Чонсона, живым, невредимым.       Все время нахождения в тесном помещении его мучала тревога. Хисын уже уехал, перед этим попросив позвонить после окончания.       Вот его уже позвали в отдельный кабинет, возле которого он просидел около десяти минут, пока из него не вышла девушка в гражданском, видимо, тоже допрашиваемая. Вот напротив него уже сидит следователь и возникает секундная тишина. Чонвону тревожно, руки под столом немного тряслись. Вот следователь уже начал задавать соответствующие вопросы...       — Да, я знал, что Чонсону угрожает опасность.       — Нет, он бы не слушал меня, он не видел этого. Он слишком поздно спохватился.       — Длилось это около четырех лет.       — Я узнаю о произошедшем только сейчас, я был госпитализирован, есть справка. Меня никто не уведомил о случившемся. Даже он сам.       — Да, я могу подтвердить, что те "призрачные" убийства и насилия совершал Сонджун.       — Если доказательства уже у вас на руках, почему вы спрашиваете, откуда я знаю?       — Информацию мне передал Шим Джеюн, насколько я знаю, он взломал его ноутбук и вытащил оттуда эти снимки. Все есть в той же флешке.       — Сейчас он в коме.       — Он не действовал, потому что шантажировал его этим компроматом. У него проблемы с финансами... Но это все, что я знаю.       — Отдал мне, потому что думал, что я сделаю с этим что-то, но я почти сразу после Рождества загремел в больницу. Я успел только подать заявление на Сон Сонджуна. При чем в вашем же отделении.       — Да, мы с Чонсоном близки.       — Я никогда не разговаривал с сонджуном лично. И спасибо меня бог от этого отвел...       — Конечно я желал ему умереть! А кто нет? Он этого заслужил. Но умер он слишком легко...       — Видели бы вы, как он с ним обращается, то вы бы меня поняли.       — Эти мысли – лишь мой гнев, а не навязчивые идеи, не нужно весить на меня ярлык психопата, это не так.       — В последний раз, когда произошло надругательство над Чонсоном, я забрал его к себе, думал, что смогу обезопасить его жизнь до судебных разбирательств. Я заранее планировал, чтобы Сонджун попал под статью и сдать его.       — Это было около трех недель назад.       — Мне больше нечего сказать. Всего хорошего.       Настроение знатно подпортилось в этом холодном кабинете, его заставили вспомнить все отвратительные моменты и рассказать о них. Периодически он кашлял, за что извинялся, поэтому с ним разобрались даже быстрее, чем за двадцать минут.       Документы были отправлены в суд, адвокат отца Чонсона успешно получил дополнительные сведения.       Джей стоял за трибуной почти в центре всего события, недалеко от него в наручниках стоял сам обвиняемый – его отец. Его лицо было темным от стресса и гнева к тому, кто стоял за табличкой "истец".       Как выяснилось позже, фамилией истца было – Сон, он был отцом Сон Сонджуна, а также тем, кто и поручал его на эти убийства. Получается, что родной отец сделал из своего сына настоящую машину для убийств и делал это все безнаказанно оочень долгое время. Просто уму непостежимо...       Речь его была грубой, нередко даже он выходил на повышение голоса, за что получал штрафы. На лице то и дело появлялась ехидная ухмылка. Теперь было понятно в кого был сам Сонджун.       Лицо судьи от последней информации побелело, кажется, от ужаса.       Адвокат истца был крайне напуган, это был видно. Парень быд молодым и, ожидаемо, неопытным. Оправдания его были неуместными и никак не оправдывали отца Сона. Это все было похоже на выдумку, на несмешной анекдот, от которого хотелось только плакать.       Тот мужчина отбивался, истерически рассказывая, как сын его, на самом-то деле его подставил. Тут его адвокат, которого стало жалко абсолютно всем присутствующим, утих и отказался дальше принимать участие. Жалко парня, проигрыш явно повлиял на его репутацию. Повелся на деньги.       Все было очевидно и прозрачно, как на ладони.       Все шло так размыто и быстро, что Джей просто не успевал реагировать на какие-либо вынесения. Он чувствовал, как его спину прожигают взглядом, но он абсолютно не понимал кто мог быть за его спиной и так пристально смотреть.       Парень старался держать самообладание, уверенно держать тембр голоса, но от давления всего происходящего выходило это с трудом. Он всем своим видом показывал, что рассказывать о происходящем с ним он не желал ни грамма.       Охрана по приказу надела наручники на истца, того увели.       Пожизненное было ему обеспечено.       Чонсон видел, каким более уверенным стало лицо отца и даже с самого будто упал весь этот груз. После множества приведенных доказательств адвоката, отцу Чонсона был вынесен приговор в виде подписки о невыезде из страны и города сроком на год. Это было самым лучшим исходом, который только мог произойти. Ситуация все равно в их случае была неизбежной. Даже судья с ними разговаривала более осторожно, а Чонсона и вовсе старалась не трогать.       Отец сонджуна был важной шишкой и владел одним из крупных Обществ с Ограниченной Ответственностью. По слухам, с той организацией, а точнее ее владельцем, было связано большое количество конфликтов на почве воровства сбережений из общей кассы компании. Издержки, неизвестно как, увеличивались почти каждый месяц, от чего и наценка товара казалась потребителям космической. На этой почве тоже появилось много споров. Правда, теперь все это слухом не казалось. Об этом думать уже не хотелось, пускай разбираются уже без него и его семьи.       Свежий морозный воздух сразу бьет по дыхательным путям, по еще неокрепшим легким. Вместе с ним, спустя около трех часов судебных разборок, из здания вышел Хисын. На лице его читался необъяснимый шок. Они оба выглядели уставшими и изможденными, хотя не играли там почти никакой роли.       Переживание за друга сильно сказалось на их состоянии. Чонвону захотелось даже закурить... А Хисын не растерялся и достал пачку сигарет из кармана сумки, правда, подумав пару секунд, кинул ее в недалеко стоящую урну.       Пересекнувшись с понимающим взглядом Чонвона, он решил не влезать снова в это пагубное дело...       Подойдя к припаркованным двум хорошо знакомым Чонвону машинам, одна принадлежала Хисыну, а другая... уже было непонятно кому именно, Ян слишком часто садился за руль вместо Джея. Даже сегодня из отделения полиции пришлось ехать обратно домой и забирать машину с парковки. Та даже завелась не с первого раза, простояв на холоде больше недели.       Чонвон по привычке облокачивается о капот белого лексуса, складывает руки на груди и смотрит в небо, медленно выдыхая дымок морозного воздуха. Обмораживать больное нутро заново не хотелось, но так всяко лучше, чем травить организм разной отравой...       Взгляд невольно падает на прежде разбитую фару, которая сейчас была как на совсем новой машине. В голову хлынули воспоминания.       — Скоро будет год, как не стало Кая. — вдруг начал Чонвон.       Он посмотрел на помутневший взгляд старшего рядом, затем сам опустил голову.       — Как дела у Бахи? — томно спросил Хисын.       — По словам сестры временами еще скорбит, сейчас уехала к родителям, в целом вроде все хорошо. — ответил Чонвон, сразу засовывая руки в карманы от холода. — Я, кстати, хотел спросить. ты не знаешь как выглядит отчим Ёнджун-хёна? Он как-то мне показывал своих родителей, потому что я их никогда не видел, и что-то мне показалось...       В этот момент глаза Хисына округлились, будто он что-то вспомнил, но тут же он нахмурился и задумался...       Машина за ним издала характерный сигнал разблокировки, от чего оба дернулись и тут же услышали приближающиеся шаги.       Чонвон повернулся на этот звук и увидел торопливо идущего к ним Чонсона... на его лице не смогла не появиться полуулыбка, тем временем пока у Пака не было на нее даже намека...       Выглядел он серьезным, хмурым, но... Очень расстроенным, казалось, что как только слетит маска серьезности, все негативные накопившиеся эмоции просто хлынут наружу неизвестно чем: потоком слез или нервным срывом.       Только вот, как он смог разблокировать машину, если ключи были... А где они?       Не успев даже дать что-то сказать, Чонсон бросается на чужую шею с объятиями, крепко прижимаясь к Чонвону всем телом. последний еле удерживается на ногах, но рефлекторно обвивает руками в ответ.       От него сразу стало в разы теплее, но ноги от радости подкашивались, что пришлось снова облокотиться о капот. Эта белая бедняга много в своей металлической жизни повидала...       — Не соситесь на морозе, а я, пожалуй, оставлю вас. — съязвил увиденному Хисын и цокнул, за что получил шипящее куда-то в шею чонвона ругательство. — Поздравляю с выиграшем, Джей-я.       Произнес Ли и не стал больше как-то реагировать на этих двоих, просто сел в уже давно заведенную машину и сразу тронулся, оставляя друзей на едине.       Старший на ощупь похудел, это чувствовалось даже под его теплой зимней курткой. Он слышно дышал, будто не шел до парковки, а бежал, причем быстро.       Этот момент Чонвону казался настолько нереальным, что реакция пришла далеко не сразу...       — Хён, я... Я очень с-скучал по тебе. — вырвалось вместе с дрожью и морозным дымком из Чонвона.       Тот молчал, будто боялся или просто не мог говорить, хотя пару минут назад прошипел едкое послание в сторону Хисына.       Чонвон подумал, что может впечатлительность Пака сдавила его горло и потому он не смог ничего из себя выдавить. Если это так, то он готов был ждать хоть еще пять лет, но... Ян только что переболел, а потому стоять на морозе было не самым лучшим решением.       — Прости-и-и... Прости меня, Котёнок... — будто умоляя, протянул Чонсон. Младший напрягся и отстранил его от себя, осмотрел потерявшее маску серьезности лицо и не мог понять в его эмоциях ровным счетом ничего. Он будто был пуст или поглощен отчаянием...       Парень увидел в нем себя пару лет назад в пик его хронической усталости и грусти, когда понадобилось слишком много времени на то, чтобы просто подняться утром, когда он был на грани отчисления и все проблемы ощущались двухметровым слоем земли над крышкой гроба.       — Котёнок, — тихо и ласково обратился к нему Джей, когда Чонвон опустил взгляд в бетон парковки. — Я тоже очень скучал по тебе, прости, что не мог ответить. Нет, я мог, но... Я просто не хотел чтобы ты волновался сильнее чем есть. — честно ответил на неозвученный Чонвоном вопрос старший.       Ян тяжко вздохнул, стараясь не прыскнуть от смеха на такое заявление.       — Знаешь, если бы я знал все с начала, ничего бы не изменилось. Пойми, твой игнор меня напугал гораздо сильнее. Но я все понимаю, поэтому твои извинения приняты. — как бы Чонвон не хотел разбавить все это напряжение своей ухмылкой, ни один мускул на лице старшего так и не дрогнул.       Выглядело все так, будто он потерял абсолютно все эмоции. чонвон до конца не знал что именно произошло, знал лишь то, что отец джея убил сонджуна в момент нападения, остальное Хисын и сказал узнать потом от самого Джея, а потому подобная реакция была совсем яну не понятна.       Чонсон не был похож на себя, его обычно выраженная мимика и эмоциональность просто исчезли. На это невыносимо было смотреть, его точно не подменили? Что такого с ним произошло?       Джей подошел ближе снова, совсем впритык, взял младшего за руку и в открытую ладонь положил ключи от машины, следом сжал их в кулак и отпустил.              — Не теряй больше вещи, пожалуйста. Сейчас мне нужно побыть одному, я поеду домой. Мы скоро встретимся, но мне нужно время. — наспех сказал Джей, собираясь уже уйти в другую сторону площади парковки, где чонвон увидел его отца, оставляя его ошарашенным с брелоком от машины в руках. Как он мог их спросрать? Хорошо, Джей их нашел...       — Ничего страшного, ждал до этого, и еще подожду. Но ты кое-что забыл.       Чонсон остановился и обернулся, в этот момент Ян увидел первую его эмоцию за долгие две недели. Пак свел брови и в глазах читался отчетливый вопрос.       — Твое вчерашнее сообщение. Разве забыл про обещание?       — Ты воспринял это слишком буквально.       "Целую"..?       Несмотря на переносный смысл этого слова, он понимал намерения Чонвона, понимал, что тому после такой разлуки хотелось бы побыть рядом, он и сам этого хотел, но возникшую тяжесть на душе он хотел отпустить в одиночестве. Незачем напрягать этим кого-то еще, если способен справиться сам.       Он снова, торопясь, подошел и сухо поцеловал младшего в уголок губ. К щекам прилила кровь, он хотел было снова буквально убежать к ждущему его отцу, но.. Чужая рука остановила его, а вторая притянула за затылок.       Чонвон даже сам от себя не ожидал такого напора, посему поцелуй вышел торопливым и смазанным, зато таким теплым и желанным для обоих... Но Чонсон заметно испугался.       Он схватился за куртку Чонвона, крепко сжимая ткань пальцами. И без того аритмичное сердцебиение вызвало тремор и дыхание сбилось. Он понимал, что это Чонвон. Это его Чонвон, который никогда его не в обиду не даст, которому он доверял больше, чем кому-либо, который провернул это вполне осознанно, да даже сам Джей мог ожидать такое в связи недавних построждественских событий. Но Джей не мог бы даже подумать, что память тела подсознательно сделает его таким уязвимым к страху прикосновений... Хотя тактильный голод никуда не делся.       Теперь в его теле буйствовали два противоречия: пока одно вызвало аритмию, тремор и страх, другое ждало от Яна большего.       Сам Чонвон, почувствовав неладное, отстранился, но не выпускал старшего из своих цепких рук. Оглядев его лицо, он заметил в чужих глазах испуг или удивление – в полумраке он не понял, но секундами ранее тот отвечал уверенно на поцелуй. Все это окончательно запутало возбужденный мозг младшего.       В то же время, все ведь было как на ладони, а обычно эмпатичный Чонвон просто временно ослеп от нахлынувших чувств.       Яну хотелось ударить себя, да посильнее. Как можно было так сглупить? Он чувствовал себя монстром.       — Хён, — начал тихо младший и приобнял за шею. — я знаю, что ты сильный, ты со всем справишься, я уверен. Я лишь хочу сказать, что ты можешь просить о помощи, не молчи только, хорошо? Когда плохо и ты не в силах помочь себе сам – молчать нельзя.       — Хорошо. — шепотом ответил Джей и отпустил из рук куртку. — Я люблю тебя. Спасибо тебе.       На последних словах Пак воспользовался чужим оцепенением и освободился из тех согревающих объятий. Он не стал ждать какого-то ответа, да и не хотел, а просто сразу наконец ушел туда, где его давно уже ждал отец с сигаретой в руках.       Весь путь до дома с Чонвонового лица не слезала улыбка, он непроизвольно повторял услышанное в голове, от чего, казалось, начал сходить с ума.       Чонвон старательно паркует полюбившуюся ему машину, которая негласно стала буквально его, а точнее – бесплатным такси Чонсона, не считая топливо.       Он привык к машине так, что не знал, как снова будет привыкать к мотоциклу, на который он уже так долго копит...       Родная квартира встречает необычным теплом и вкусным запахом еды. На кухне горел свет, а в ней слышались отчетливые голоса сестры и... Двоюродного брата.       Ян на ватных ногах и с счастьем на лице тихо проплывает на кухню. Никто его даже сначала не заметил, но Ёнджун, как только застал Чонвона облокотившегося о стену, сразу вскочил с места, подлетая к младшему. Он приветственно приобнял того за плечи и потащил к столу.       Сонвон тоже не заставила долго ждать с объятиями и поцелуем в щеку.       Был ли какой-то повод для праздника или что вообще происходит сейчас – было неясно. Однако вся эта дружественная атмосфера заставила Чонвона почувствовать долгожданную свободу, легкость в теле, расслабить мозг, но, к его же сожалению, отказаться от алкоголя.       И без спирта в крови Чонвон чувствовал себя возбужденно и окрыленно. Ему правда хотелось поделиться с близкими людьми сейчас всем, но из-за той беседы, что вели старшие, свою грусть он выливать не хотел.       — Я так и не понял, к чему праздник? — вдруг отвлекся Чонвон от своей порции.       — А ты не в курсе? Сам же там был. У меня отчима сегодня посадили, доигрался подонок. Ну а празднуем мы теперь мою свободу. Этот ублюдок даже угрожал мне несколько лет подряд, что если я не займусь его каким-то делом, то убьет или чего еще хуже. — мужчина говорил с усмешкой, будто это ничего для него не значило. — Хотя, что может быть хуже?       — А, вот как, круто получется, родные мои. Сонджун – его сын.       — Чего блять?