Твой спасательный круг

      Последняя неделя проходит настолько незаметно, что Чонвону действительно казалось, будто ему просто стерли память, а вернуть забыли. С какой-то стороны его это пугало, но с другой – так было гораздо легче пережить свою болезнь и уже сейчас позволило снова вернуться к здоровому ритму жизни, если это конечно можно было так назвать... Привычному, скорее. Даже вернулся к силовым тренеровкам, его тренер – милая девушка явно старше его, очень рада была его возвращению. Ее доброта и качественный подход мотивировали заниматься сильнее.              Несмотря на все тяготы учебы, только сейчас Чонвон почувствовал некое облегчение, будто что-то явно изменилось, но что именно он понять не мог.       Может это наоборот была крайняя степень опустошения, когда чувство легкости перенимает на себя все, прежде чем в человеке не останется чего-то, что до этого помогало держаться на плаву.       Однако, от такого Чонвон бы не сидел сейчас в шумном и душном клубе, полном незнакомых ему людей.       Рядом сидит уже подвыпивший двоюродный брат, и куда-то отошел Хисын – Чонвон не видел его тут уже достаточно долго. Ёнджун даже не был взволнован, не обращал внимания.       Ян уже и не помнил как именно он поддался их провокациям и оказался в этом месте, почему именно с ними тоже не понимал.       После очередного дня нагруженного профильными предметами, практикой в виде разбора нужных программ и стопкой книг в библиотеке до вечера, мало того что не было сил куда-то идти, Чонвон с горем пополам приготовил себе поесть.       А у Хисына все еще есть неизменная привычка появляться незаметно и неожиданно, и если бы не шумный брат в хорошем настроении, то возможно Ян бы давно поседел, появись Хисын в тишине совсем один.       Чонвон считал сам себя виноватым, потому что в определенный момент проговорился, что совсем не против гостей, о чем, конечно, пожалел.       Отказы мрачным голосом по телефону и многоточия в личных сообщениях ни к чему не привели, он даже слал их несколько раз туда, откуда на свет рождаются, но все тщетно и где-то поздно вечером Ян просыпается от хлопка двери и громкого хохота Ёнджуна.       Через еще какое-то время они уже сидели тут.       Он понимал прекрасно, что при его лечении нельзя употреблять ни грамма алкоголя, таким образом он уже несколько раз сливал все упорное лечение прямиком в слив, поэтому теперь нужно быть тем самым, кто будет отвозить чужие пьяные туши по домам.       Благодаря музыке, которая, к счастью, не бесила и не била по ушам ужасными ритмами, битами чрезмерным бассом, здесь было более чем спокойно и даже было куда упасть своей слишком уставшей задницей. Возможно, только сейчас до Чонвона дошло, что из-за Хисына он был не абы где, а почти в самом элитном месте города... Стало не по себе.       Ёнджун все это время мирно беседовал с каким-то своим знакомым, которого встретил уже здесь. Чонвон даже сам подумал, что видел его, но память на лица снова подвела. Иногда он что-то говорил, когда спрашивали или старший его упоминал, а в остальном только выслеживал толпу, будто пытался кого-то найти или же наоборот – боялся увидеть.       На горизонте, как ни странно, появляется хисын, все в таком же приподнятом настроении, красивой укладкой, темной тройке и бокалом, по всей вилимости, виски. Чонвону на миг показалось, что они что-то празднуют.       Яна и самого почти насильно заставили надеть вместо любимой толстовки темную рубашку и такой же пиджак. Последнее подогнал щедрый Ёнджун.       Чонвона не покидало чувство, что его притащили на частное мероприятие, потому что где-то в глубине зала действительно бушевал тамада. Однако, менее душно от этого не становилось, даже наоборот...       Подошедший Ли уже успел разговориться с тем знакомым брата, от чего Чонвону только больше хотелось встать и убраться отсюда обратно в теплую постель.       Только вот, что-то внутри его останавливало, как будто ощущение азарта или предстоящего интересного представления. У тамады в том центре явно большой опыт. По голосам он понял, что здесь находились иностранцы. Мимо их столика даже пару раз проходили люди в строгих костюмах, что соответствовало здешнему дресс-коду. Чонвон мог выделиться своей обычностью, на нем не было дорогих украшений, дорогой брендовой одежды, да даже вместо брюк обычные джинсы, благо темные.       Непонятным оставалось только одно – зачем так умолительно друзья затащили сюда такого обычного Чонвона?       — Чонвон? Ты сегодня не пьешь? — спрашивает вдруг Хисын с некой усмешкой. — Я позвал тебя расслабиться так-то. Вот, кстати, это мой бывший одногруппник, знакомься – Бомгю!       Они выглядели расслабленными и довольно веселыми. Тут Чонвон и вспомнил этого парня, он пересекался с ним, но лично никогда не разговаривал.       — Рад знакомству, — Чонвон в знак уважения пожал тому руку, Бомгю ответил тем же с искренней яркой улыбкой на лице. — ну а теперь я потребую объяснений, почему вы двое, — он указал на своего довольного брата и Хисына. — буквально держите меня здесь в заложниках? И что тут за мероприятие?       — Ты здесь по приглашению, поэтому слова возражения не принимаются с твоей стороны. Кстати, красный тебе очень идет. — протараторил будто выученный текст Ли.       Ах, да... Красный...       Спонтанность Сону и любопытство Чонвона иногда могут шокировать даже их самих.       Благодаря этому Ян уже несколько дней ходил словно огонек с выкрашенными в ярко-красный волосами. Что ими двигало в тот момент? Ничего, только интерес и приятное ощущение изминения. Будто вместе с цветом волос, поменялась личность Чонвона.       — Не боишься, что выпрут тебя с универа с таким огнем? Подумают еще, что переучился бедный, загорелся... — Чхве засмеялся, следом отдавая пятерню своему другу рядом. Кроме них никто юмора больше не заценил, однако Хисын все же усмехнулся.       — Так говоришь, будто сам чуть ли не каждый месяц волосы красил, выгоняли? — чонвон пытался шутить в ответ, но явно что-то шло не так. Может быть эти шутки были пьяной заботой, может так Ёнджун хотел поднять настроение всем. Чонвон не стал нагнетать и со временем влился в общую беседу.       — Я все еще прекрасно помню наш день выпуска, как вчера было! — Бомгю отдергивает Хисына рядом и последний сразу кивает и соглашается. — Нас так много было, я половины и не знал... — младший Чхве что-то еще говорил, а Хисын в ответ только продолжал кивать.       Со стороны Ли вообще не выглядел так, будто был всем этим воодушевлен. Хотя Чонвон и не знал конкретно, может это алкоголь так действует на него.       Зад Чонвона от сего заседания конкретно начал неметь, но просто встать и уйти он не мог, все же мало ли кого он тут еще встретит, еще и по приглошению же. Да и находиться среди важных шишек ощущалось так же, как заехать в гараж полный цветастых низких дорогущих спорткаров на стареньком простом бмв.       Белая ворона - вот она!       Куда только не попадал взгляд Чонвона: то яркие фонарики с потолка, что слепили почти до боли, то вся остальная внешняя обстановка, вплоть до других людей – каждый выглядел так, словно не только владеет акциями всех ведущих в стране компаний, но и будто один только перстень на безымянном их пальце способен выкупить все это заведение. Вместе с людьми. И несколько раз. С процентами...       — Чонвон, — тихо зовет Хисын. Ян замечает, как бегают чужие глаза от самого Чонвона, то куда-то ему за спину, то на его старшего брата, кстати, все еще безумолку болтающего с Бомгю. Он что-то пытается сказать? Непонятно, но тот тут же прекратил это делать и пересел ближе. — Давай-ка отойдем, тут стало слишком душно.       В этот же момент ощущается ужасно знакомый запах парфюма, как раз откуда-то сзади, но внимания Ян не обращает. Мало ли тут еще тех, у кого такой же вкус.       Чонвон соглашается без раздумий и они молча направились в другой конец зала, где было меньше всего людей.       Здесь было все крайне культурно, несмотря на неон и современную музыку. Не было по углам зажимающихся парочек, не бало дыма, запаха табака или сырости. Не было танцоров и танцовщиц, был только ведущий, который болтал с толпой.       — Что-то случилось? — подозревая, спрашивает младший, открывая баночку с газировкой – пить все же хотелось.       — Почему ты так решил? Нет, говорю же – больно душно. Но ты это... — он опирается спиной о балку и будто мнется. — Извини, что мы тебя вот так вот вытащили, наверное нужно было тебя послушать. Я и сам не хотел! Я тоже как приглашенный, не знал, что будет настолько скучно.       Хисын будто оправдывался невесть знает зачем, ведь и так понятно по лицам их обоих, что мероприятие не для чужих, какими они и являлись. Да кто их вообще пригласил?       — Что есть, то есть. А скучно нам, поверь мне, потому что с нами нет Джей-хёна.       И не поспоришь ведь. Хисын на это согласно кивнул.       — Общаетесь хоть?       — Практически нет, "доброе утро" да и то не каждый день.       — Скучаешь?       Чонвон в ответ молчит, ковыряя ногтем цветное покрытие холодной жестянки в руке.       — Еще бы, мне уже его запах мерещится.       Хисын на это грустно улыбнулся.       — Я честно не знаю, почему он так с тобой... — задумывается старший. — Мы каждый день списываемся, он снова вышел на работу. Ему становится лучше. Если ты хочешь знать...       Чонвон благодарно кивает, сам он бы точно этой информации не получил. Ему не хотелось обижаться или злиться на откровенно избегающего его Джея, но это выходило случайно. Ему некому показать свою любовь, некому высказаться о том, как он любит, а мог именно ему. Приходилось забыться в учебе.       Но на душе все равно будто полегчало, даже окружающий воздух будто стал проще циркулироваться в уже окрепших легких. Только жаль, что Чонсона все еще нет рядом. Но он все понимает.       Все понимает... Ему приходится его понять.       — Да я и сам хорош, работа, учеба, забыл уже, что такое общение.       — Получается, вы квиты. — усмехается Хисын, слегка похлопывая младшего по плечу.       В нос снова бьет тот самый аромат, а на спине чей-то взгляд ощущается как иглы – Чонвон давно запомнил это чувство. Он начинает догадываться, но все еще не придает значения ничему здесь происходящему.       В действительности же все иначе, чем на самом деле.       — А вы с Джеем все равно чем-то похожи... — внезапно проговаривает Ли, смотря куда-то в толпу людей за спину Чонвона.       — О чем ты?       — Ваши действия хуй угадаешь.       — О, ну знаешь, ничьи действия нельзя предугадать. В один прекрасный момент, в твоей спине может оказаться нож, а может и чей-то взгляд. Кто знает? Может ты? — Ян ловит на себе наигранное недопонимание. До хисына "дошло" и он усмехается.       В этот момент Чонвон плавно поворачивается, и в самом деле происходит не совсем то, что ожидал он.       При всем своем умении предугадывать ситуации, он явно не подозревал, что из той самой толпы на него исподлобья будут конкретно пялиться. Даже сквозь темные очки это ощущалось каждой клетой Чонвонова тела.       Раз он так далеко, почему его запах так близко? Или он один его ощущает? А может это вообще его галлюцинация? Настолько сильно скучает, что мозг сам генерирует это?       Нет, это бред.       Скучал, конечно скучал, да так, что пытался подавить это. Снова. Как тогда, когда не считал свои чувства за что-то большее. А сейчас от происходящего с Джеем просто никому не нужными.       Глупости? Разумеется.       Все равно было понятно, что, чем дольше он терпел и переубеждал себя, тем быстрее находил новую причину влюбиться сильнее. Да и так, что каждый раз ощущался как первый. Все было как на автомате, на самом деле он и не хотел к нему остывать или что-то подобное.       Любовь – прекрасное чувство, как не крути, не верти, не рассматривай, не ощущай и ненавидь. Захочешь – забудешь, само забудется. Многие чувства могут ранить, погубить человека как личность и винить в этом одну только любовь нет никакого смысла.       Жаль, что Чонвон понял это достаточно поздно. Успел наделать ошибок, некоторые даже остались как некая памятка белесыми полосами на внутренней части бедра.       Чонвон не знал, что ему делать. Продолжать смотреть в ответ или наконец подойти и заговорить? И то и другое казалось сейчас ненужным, но конечно было бы правильней проявить инициативу.       — Рад, что ты заметил. — из-за спины доносится голос Хисына, который в этот момент ощущался как ведро ледяной воды.       Еще Чонвон замечает, как к Чонсону подходит девушка и что-то говорит ему.       Вопрос какого черта Ян тут делает все еще оставался открытым, если кроме Хисына и болтливого брата он больше никому и не нужен был.       Было видно, что каждый здесь в какой-то степени был друг с другом знаком, это давило еще сильнее, Чонвон очевидно чувствовал себя лишним.       — Я не знаю, что это за спектакль для одного зрителя, но начинает надоедать. — откровенно высказвается Чонвон. — Это ведь Джей-хён нас пригласил, так?       — Верно. — вздохнул Хисын, будто не должен был этого говорить.       Чонвон отворачивается снова спиной к толпе и больше не решается ничего говорить, дабы не показаться шибко недовольным.       Он знал, что если сейчас подойдет, то разрыдается ко всем херам и банально не найдет, что высказать первым. Паку то явно не было нужно. Ян остался на месте рядом с Хисыном.       — Будет ли нормальным мне спросить у тебя по поводу Джеюн-хёна? — спустя время спрашивает он.       Глаза Хисына в этот момент будто потемнели, а на губах появилась грустная ухмылка.       — Я не знаю, мне уже неделю как не звонят из больницы, а самому не дозвонишься. Я не родственник же... Просто продолжаю надеяться, что все хорошо.       Чонвон в ответ кивнул, соглашаясь, и возникла тишина.       Им не было неловко, они оба думали о своем и, кажется, чувствовали себя в разных мирах.       Они на самом деле были теми самыми людьми, дружбу которых представить было крайне тяжело. Чонсон даже как-то признался: он считал, что эти двое никогда даже не заговорят друг с другом, не гоыоря уже о дружеской связи.       И ведь так и могло быть, если бы не связующее в виде Пак Чонсона – их общей любовью.       Правда любовь эта у обоих к Паку была очень разной, но такой же несравнимой ни с чем. Оба боядись его потерять, и оба волновались, когда тот куда-то пропадал.       Чонвону стало понятно, почему, несмотря на игнор в его сторону, тот все равно общался с Хисыном. Он тоже разделял свои чувства, и Яна же он любил совсем иначе.       Пак точно говорил о своих чувствах к Чонвону лучшему другу, в то время как про Хисына он Яну не распространялся, потому что незачем, все и так понятно. Такая дружба – вещь очень ценная, а такая любовь – слишком близка к сердцу, телу.       Потеряешь такого друга – пострадаешь от боли и одиночества. Потеряешь такую любовь – разобьешься изнутри.       Они с Хисыном знали друг друга не сказать, что прям плохо, но явно хуже, чем можно было бы подумать. Чонвону еще понадобится время, чтобы стать чуточку ближе. Все равно не помешает.       — Ты же выпускаешься? Кем работаешь хоть? — поинтересовался вдруг страший, склонив слегка голову вбок.       — Что-то вроде продюссера в компании, но там такое плавающе расписание, что мне могут позвонить даже ночью и это будет абсолютно нормально. Начальство немного придурковатое, но хоть зарплата выплачивается вовремя – уже хорошо.       Хисын усмехается:       — Пишешь романтические песенки о любви? — Ли наверное пытался как-то разбавить их подунывшую атмосферу.       — Эх, если бы в рекламе зубной пасты пелось о любви... То все могло бы быть. — Чонвону стало откровенно смешно и старший далеко не ушел.       Следующую минуту они не могли даже остановиться смеяться, но все же им пришлось это сделать. На нервной почве можно и до истерики дойти.       Эти двое все равно из одной оперы, было что пообсуждать совместного.       — Но лирикой я и не занимаюсь, только если для себя время от времени.       — Думаю, я бы хотел с тобой посотрудничать. — серьёзно предлагает Хисын.       Чонвон пока не задумывался о чем-то более серьёзном, чем рекламы различных товаров, но ему сейчас и этого хватает, поэтому он вежливо отказывается.       Старший понимающе кивает и не настаивает.       После еще пары тройки шуток по поводу и без, было принято решение вернуться к Ёнджуну, который вероятно их уже потерял. Менее душно, конечно, не стало, но парени хоть развеялись. Стало уже ясно одно, Хисын здесь ради Чонвона, чтобы не сбежал раньше времени. А Ёнджун друг Бомгю, по сути, поэтому был с ним.       Глазами Чонвон искал потерявшийся в толпе силует Чонсона: куда не глянь, везде, казалось, стоит он и смотрит все тем же наблюдающим взглядом, а как только его замечают – становится другим, совершенно незнакомым Чонвону человеком. так и бегает от него по всему клубу. В точности как и в переписках, в жизни... Избегал. Откровенно.       Ян по ощущениям понимал, что сзади него идет Хисын, но в определенеый момент это ощущение пропало, а в груди сдавило в непонятной панике.       Он не поддался этой панике и не остановился, шел дальше и уже видел впереди свой шлем и сумку на диванчике, на нем так же лежали вещи Ёнджуна, но ни его самого, ни его друга там не было, только один лишь... Чонсон?       Да, парень точно не ослеп и теперь был уверен, что тогда он не был его парной с Ли галлюцинацией.       Пак сидел нога-на-ногу и, держа в руках стакан с напитком, смотрел что-то в телефоне, наверняка сидел там почти все время их с Хисыном болтовни в тихом дальнем углу.       Чонвона всегда удивлял вкус его хёна в одежде и то, как он выглядел сейчас, заставило его чуть ли не запнуться: укладка, на которую тот явно потратил уйму времени; темная, как и весь костюм водолазка и укрошающая его скрытую шею серебряная цепь.       Младший садится тихо напротив, кладет шлем на колени и смотрит в чужие черные очки ожидающе.       Сейчас Ян вблизи рассматривает Джея лучше, ведь тогда было тяжело разглядеть детали в его образе.       Тот решил явно не отличаться от остальных, Ян правда боялся даже представить сколько чистых миллионов на его ушах и руках. и его запах. Стойкий аромат роскоши, которую Чонвон терпеть не мог.       Но запах Джея любил. И его самого любил. Обожал.       — Соизволь хоть телефон убрать, или с другого конца на меня пялиться было лучше? Вблизи уже не то? — Чонвон не хотел сейчас дерзить, но колкости уже сами вырывались наружу.       Сердце бьется юрко, точно вот-вот разобьет грудную клетку, а мозг кипел от переполняющих его сейчас чувств.       — Я ожидал услышать от тебя комплименты, обычно ты ярко оцениваешь мои образы.       Эти двое явно друг друга стоили.       Джей убирает телефон как и просят, после чего снимает свои очки. Он смотрит томным взглядом, бегает им по Чонвону, осматривает тщательно и не может сдержать улыбки. Сегодня он улыбается искренне, а Чонвону кажется, что старший снова пьян.       — Со стороны на тебя и правда было смотреть завораживающе, ты будто светишься, мне нравится. Мне еще очень нравится твой образ сегодня, — он так откровенно хвалит специально, чтобы перебить все Чонвоново желание снова съязвить. И нет ни одного грамма лжи в его словах. Он искреннен. — было бы славно видеть тебя в классике почаще.       — Ну, спасибо. — ему банально неловко, его снова поставили на место лишь простыми словами, но ему нравится.       — Так ты ведь и сам знаешь, что выглядишь всегда охуенно, зачем мне говорить об этом? — он оправдывается.       — Очевидно, чтобы потешить мое эго. Мне нравится слышать это от тебя. А я давно не наряжался...       Настолько смущенным Ян не чувствовал себя очень давно и если бы не разноцветные неоновые огни вместо обычного света, то, слившись с волосами, красные щеки бы очень опозорили Чонвона.       Джей снова был прямолинейным и откровенным, впрочем, как и обычно.       Го необычно себя чувствует именно младший, которого так просто заткнули и смутили обычные слова.       Возникает тишина, Чонвон будто виноватый кот смотрит на старшего, но все еще боится даже открыть рот, в голове тысячу раз пытаясь перебрать мысли и найти хоть что-то подходящее.       "— мне нравится слышать это от тебя."       На репите вертится в памяти Чонсоновым голосом.       Ян прыскает со смеха от этого и улыбается теперь довольно.       — Хисын-хён сказал сейчас, что ты нас сюда позвал... Расскажешь может, что тут? — спрашивает Чонвон, вспоминая о главном своем вопросе этого вечера.       — Ох, да! Точно, — он вдруг выпрямляется и меняет положение ног. — у нашего генерального директора сегодня день рождения и он решил собрать тут и своих друзей, и работников... Кого тут только нет, на самом деле... А вы, это для того, чтобы я смог уйти без зазрения совести. Ну знаешь, спихнуть на вас вину и свалить.. Считай, я на работе сейчас...       Пак смеется тихо и оглядывает толпу, будто боится рядом встретить начальника.       Однако, наверняка тот мужчина находился где-то в глубине клуба, где больше всего людей, тамада, громче музыка и воздуха никому не хватает.       Но внутри Чонвона вдруг разгорается слабым огоньком обида. Такого ответа он не ожидал.       — То есть, ты тут уже долго?       — Прилично, с самого начала, где-то часов пять. — оно и видно, ведь, несмотря на его прекрасный вид, было слышно как голос его уже дрожал. Теперь понятно, почему Чонвону он показался выпившим. Он просто устал. — Здесь его друзья из Японии, поэтому я снова попался под горячую руку. Меня использовали по полной... Но они уже уезжают.       Он все еще смеется, видно, нервно, только Чонвону совсем смещно не было. Обоим казалось, что если они пробудут здесь еще какое-то время, то Чонсон выйдет из себя. Он шел по тонкому льду.       — Опа! А вот и Джей. — радостный Ёнджун возникает из ниоткуда, протискивается к до этого своему насиженному месту, и тяжко плюхается на диванчик, при этом всем кряхтя и пыхтя. — огромное спасибо за приглашение тебе, хоть из работы вылез. Ох, щас бы покатать... Настроение самое то! Чонвон-а, что думаешь?       — Нет, я пас, да и ты пьяный в стельку, какой покатать тебе?! — Чонвон был явно возмущён, ему и самому нравился такой экстрим, но в своих пределах и то, в каком состоянии был его брат, в его пределы не входило.       — Ну ты душный, ладно, я предлагаю завершить эту посе...       — Нет, — перебивает вдруг чонсон. — пить тебе уже нельзя.       — Завершить посиделку! И отправиться по домам! Ты хоть дослушивай! Еще один душный, два сапога пара!       Пак качает головой и смотрит на Чонвона, тот только пожал плечами. Он сам был не в восторге с громкости Ёнджуна, но уже привык.       "Готовых к завершению" в клубе уже было крайне много: кто-то уже буквально спал, сидя на полу или на креслах; кто-то не успевал добегать до уборной и освобождал желудок от выпитого алкоголя куда только попадалось.       Все это лицезреть было крайне неприятно.       С горем пополам Ёнджуна усаживают в такси вместе с найденным позже Хисыном, а сами они остаются на морозном воздухе, глазея как маленькие дети на темное звездное небо.       За это время Чонвон успел отругать всех и каждого, то за медлительность, то за болтовню, даже Джею досталось – он был одет в пальто, которое ну явно не подходило под такую погоду. В погоне за красотой и до тонзиллита не далеко.       Джей достает замерзшими руками ключи и без слов уходит в сторону стоянки где образовалась пробка из такси и других выезжающих.       — И ты собираешься садиться за руль? — спрашивает с недовольством Чонвон идя за Паком следом. Того от усталости аж пошатывало. А от резкого свежего воздуха закружилась голова у обоих.       — Я в порядке, не переживай, — совершенно спокойно отвечает Джей, останавливаясь прямо возле машины. — Слушай, я конечно понимаю, что между...       Ему не дают договорить.       Чонвон подходит вплотную, нагло поворачивает к себе старшего, обвивает руками и прижимается, обнимает так крепко как только может, будто пытается согреть и согреться самому.       Он чувствует как его обнимают в ответ, а чужая рука гладит волосы на затылке.       Ян готов был пустить слезу прямо здесь и сейчас. Он так скучал...       — ...Между нами уже ничего не будет как прежде, но... — продолжает Пак и вздыхает, будто забывает о чем говорил вообще. — Я не хочу прекращать общение с тобой, понимаешь? Не хочу терять тебя.       — Так ты все-таки хотел увидеться со мной? — будто насмехается Чонвон.       — Ну разумеется.       — Ну-ка погоди. — отстраняется Чонвон, оставляя немного сжимать руку на чужом плече. — То есть после всего, что между нами было, ты еще и думал кинуть меня? Какой еще "терять"?       Ты че ваще охуел?       Недовольный высказыванием Джея Чонвон почти вскипел. Как тот мог вообще о таком подумать?       Пак снова усмехается, только теперь более расслабленно, чем в клубе.       — Ладно, я понял тебя.       Их обоих отпускает, вся тяжесть в груди, копившаяся между ними из-за недосказанности и напряжения испарилась в ту же секунду. Теперь эмоции брали вверх и Чонвон глотал ком в горле, не в силах противостоять себе.       Чонвон еле удерживает шлем в руках, когда отходит немного и становится холодно.       Он так соскучился, что приезжать домой одному ужасно не хотелось. Он так хочет большего, что через силу заставляет себя надеть шлем, развернуться в противоположную сторону и пойти к мотоциклу.       — Котёнок, — Ян разворачивается на пятках и вслушивается. Джей реально снова назвал его котом? Прямо здесь? — поедешь за мной?       Младший кивает. Он просто не мог отказаться. И как же приятно было снова услышать к себе это обращение...       Теперь, находясь в новом месте, оглядывая каждую стену и угол до мелкой детали, Чонвон понимает, почему его хён сравнивает с котом. Хотя сам он чувствует себя обычным любопытным ребенком, который увидел яркую звезду на верхушке рождественской елки.       Возможно, он просто привык к той обстановке и эти изменения сказались на восприятии.       Чонвон будто находился в другом мире.       Он не любил избыток роскоши и ее тут не было. Тут было очень тепло и комфортно. Ему нравилось.       — Это решение было крайне спонтанным. — старший только вышел из душа, и Чонвон снова видит в нем того домашнего и совсем обычного парня. Пак садится рядом, подгибая под себя ноги. — О том месте я даже вспоминать не хочу. Да и отцу там нехорошо становилось... Думаю, понятно почему. Продажей дома сейчас занимается мама, она все еще не знает ничего про меня и про отца...       — Как ты сейчас? — вглядываясь в заметный шрам на шее старшего тихо спрашивает Ян.       — Получше.       Чонсон выплакал уже все что можно было, мысленно переживал все заново, злился, ненавидел и даже скучал.       Скучал по времени, когда даже не был знаком с тем человеком, скучал по своей силе и бесстрашию, скучал по Чонвону, который как кот зализывал раны, мурчал над ноющей душой, скучал по тесному контакту с ним и теплому комфорту.       Но он оказался слеп и прозрел только в самый последний момент.       Младший сильно влиял на все в его жизни, только ощущаться это влияние на полную стало только сейчас. Когда уже ничего не мешало ему проникуньтся этим человеком.       Чонсону было хорошо даже просто сидеть рядом, думать о своем, может даже не касаться друг друга, но быть рядом.       Между ними действительно больше нет той "дружеской" дружбы, да и была ли она? Но уже и не важно. Важно было уже другое.       — Скажи честно, за эти четыре года... Сколько раз мы переспали? — внезапно спрашивает Джей.       Чонвону вдруг будто током прошибает все тело. Он отрывает взгляд от очередной картины на стене и недоумевающе смотрит на старшего. Тот, кажется, был серьезен.       — Нисколько. — Ян качает головой, уверенно в своем ответе. — С чего ты взял, что мы вообще когда-то спали? Я осознал себя не так давно.       — Серьезно? А что тогда было на рождество? — непонимающе спросил Джей будто они друг друга не понимали и говорили на разных языках. — Я помню тот момент только отрывками. Что это тогда?       Он требовал объяснений и Чонвон его понимал, он бы тоже задался этим впоросом, потому что...       — Ну сексом это точно назвать нельзя. — тихо проговаривает Чонвон, словно возращаясь в тот день и вспоминая каждую деталь, но он помнит только пьяного Джея, странное, буквально кривое деяние в основном состоящее из поцелуев. Да, Чонвон позволил себе тогда прикоснуться к нему, сделать приятно, но не больше...       Почему Чонсона вообще волнует этот вопрос...       — Мне просто интересно, когда я пьян, я всегда себя так веду? — снова спрашивает старший, будто читая чужие мысли.       Значит и то, что инициатором являлся он – тоже запомнил.       — Может и нет, но со мной всегда. Точнее, когда мы одни. Вдвоем. Но это началось только полгода назад где-то... — он уточняет, немного запинываясь, и чешет макушку. Ему снова страшно неловко, но только теперь его постепенно краснеющее лицо было прекрасно видно даже под челкой алых волос. А вот Джей выглядит просто недовольным.       — Прости, тогда. — виновато шепчет старший будто в пустоту, потому что Чонвон проносит эти слова мимо ушей.       По поводу чего он извинялся было непонятно, но Чонвон и не смел считать его в чем-то виноватым.       Ян ждет, когда Пак разберется со своими волосами и сядет рядом, следом самовольно укладывается на чужие колени, так как еще с вечера желание спать никуда не пропало. Естественно спать он так не собирался, просто снова хотел получить дозу долгожданной близости, но его хён как на зло ныряет пальцами в волосы и убаюкивает, перебирая прядь к пряди.       Руки его теплые и обходятся очень нежно, ласково.       Чонвон лежит и дремлет. Старшего, кажется, тоже все устраивало, он не отрывался от его волос совсем.       У Чонсона возникло из ниоткуда желание прислонится к макушке губами, зарыться носом, при этом лежать рядом и обнимать так сильно, как не обнимал уже очень давно – восполнить недостающее, почувствовать своей грудью чужое сердцебиение, снова быть рядом. То, что уже имелось, было ему очень мало.       Он так скучал по этому, что готов был сделать все, чтобы воплотить эту идею в жизнь.       — Ты не против снова спать рядом со мной? — тихо спрашивает Джей.       В ответ получает неразборчивое мычание только отдаленно напоминающее согласие.       Младший приоткрывает глаза и лениво поднимается.       Он смотрит сонно на чужое лицо очень близко, снова разглядывает этот заметный шрам. Ян примерно понимал откуда он, но думать об этом и тем более спрашивать сейчас не хотел. Нечего портить такую ночь.       Через пару минут он оказывается в другой одежде, дело это было им уже привычным, хоть и в этой ситуации воспринималось чонвоном довольно интимно... Волосы его все еще были растрепаны руками Джея, но делать с этим младший ничего не стал.       Чонсон ждет, старается сам не уснуть, берет в руки телефон и снова откладывает по нескольку раз.       Он слышит медленные шаги и все еще ждет, но уже полностью укутавшись в одеяло.       Они так соскучились, что даже расстояние в метр, пока Ян выключал на телефоне звук, было слишком большим.       Старший тянет Чонвона к себе руками, тот падает, переваливается, после чего мычит.       Джей был так нетерпелив, так хотел обнять наконец-то и уснуть, что прильнул первым как только голова Чонвона коснулась подушки. теперь губы его касались чужой макушки и чувствовался приятный запах шампуня.       Может они и не смогут пролежать так долго, а утром будут находиться в очень странной позе запутанными в одеяле, но сейчас этот момент ощущался слишком хорошо и долгожданно.       Кем они были друг другу Джей не знал. Он хотел бы понять, чего сам хочет от этого всего. Пак точно знал, был уверен на все существующие проценты, что ему очень хорошо рядом с Чонвоном, что ему действительно с ним легче. А сейчас просто сносило крышу от переизбытка того, что приятным теплом текло в груди.       Все остальное еще предстоит понять...       Хотя, что здесь еще нужно было понимать, когда этот человек, в которого он так безмерно влюблен, закинул на него все свои конечности и уснул. Ему-то явно комфортно, а Джей лежал, боясь пошевелинуться, и улыбался, рассматривая в темноте чужие яркие волосы.       Его светлая наволочка окрасится, это неизбежно, но ради Чонвона он готов использовать специально только красное пастельное. Насколько романтично это прозвучало в его голове?