Твой спасательный круг

      Чонсон искренне надеялся, что проведет выходной в полном спокойствии, приготовит вкусной еды на вечер для родителей и Чонвона и, как и планировал, с тревожным чувством предвкушения, познакомит парня с родителями.       Однако, как и обычно, все встает к Паку задним местом. Может, по большей части здесь была его проблема – не стоило валяться в кровати до полудня, а встать и начать что-то делать сразу... Но он что, не человек? Тоже имеет право отдых. Тем более после того, как он почти шесть часов болтал на двух языках одновременно, при этом ошибки были недопустимы, так как начальство уж очень влиятельное.       Кто вообще в свой день рождения так много общается по рабочим вопросам? Там была чуть ли не вся японская делегация. У Джея, скорее всего, еще пару дней точно будет заплетаться язык.       Ставить на стол одну лишь курицу – единственное, что он успел приготовить – будет неуважительно к гостям, а холодильник был почти пуст.       Проблема...       Заказывать готовое Джей тоже не хотел, гордость не позволяла – самому надо...       От размышлений по поводу его холодильника отвлек звонящий ему по видео Хисын.       Они не общались со вчерашнего вечера, поэтому Пак даже рад был.       Глаза Ли были припухшими, как и все лицо, но он не плакал. Можно конечно было списать это на вчерашнее попоище в клубе, но прошло уже полдня... Мало ли что могло уже произойти за это время.       — Родной мой, ты щас просто охуеешь, — его голос немного дрожал, и, казалось, телефон в его руках тоже. Он шел по своей квартире быстрым шагом, а Джей даже привет сказать не успел. — у меня для тебя, ну и не только для тебя, а вообще, две просто охуительные новости! — Ли шмыгнул носом и в один момент остановился.       Джей только хмыкнул вопросильно в ответ, для него это прозвучало саркастически и неправдоподнобно. Ему даже покащалось, что вместо действительно хороших новостей, он услышит про чью-то смерть, а в случае с их крайне везучей жизнью, он даже не удивится.       Пак немного забылся, продолжая перебирать продукты на столе одной рукой. Он даже представить не может, как на скорую руку можно было приготовить что-то вкусное из такого странного сочетания продуктов.       Хисын по ту сторону возмущенно прокашливается, напоминая другу о своем здесь косвенном присутствии.       — Чонсон, блять, будь добр, посмотри в экран.       Джей и вправду отвлекся, но заглягул в экран и неудачно выронил из рук нож. В глазах от этого вся жизнь пролетела.       Хисын напрямую показывал другу как Джеюн, в темной толстовке и капюшоне обнимал его.       Нож, к счастью, падает около ноги Пака, отскакивая в сторону с характерным грохотом. Он немного отпрыгивает назад и хватает телефон в руки.       Лицо Джейка было скрыто капюшоном, но Ли тут же стянул его, этим демонстрируя чужое смущение. Сам он посмеивался, и, казалось, вот-вот заплачет от счастья.       — Вау, да ну! Вот это реально хорошая новость... Я очень рад, что с тобой, Джеюн-а, теперь все хорошо. — он присел на пол, убирая нож обратно на стол и сам остался сидеть там же. Он и правда был рад видеть живого и невредимого Шима рядом с другом.       До этого слова Хисына и неутешительные прогнозы врачей абсолютно всех навеявали на мысль только о самом ужасном исходе истории жизни Джеюна. Пак знал, не раз слышал от Ли о том, как он к этому парню неровно дышит, от этого вдвойне радостно, даже у самого от сердца отлегло. Причин для волнения в жизни становится все меньше.       Шим вдруг забирает из рук Хисына телефон, подносит ближе, будто рассматривает Чонсона по ту сторону.       — Эй, Джей, что у тебя на шее? — аккуратно, тихим голосом спрашивает Джейк. — Тот маразматик все еще донимает тебя? Расскажи, как ты? Я бы хотел услышать обо всем за это время...       Чонсон вздохнул, он понимал, что ни от кого этого вопроса не избежать. Один, наверное, Чонвон не стал задавать ему вопросов о шрамах, что о том явном на шее, что о тех, которые нащупал собственными пальцами этим утром. Может он не хотел, а может и сам догадался, уже зная о части того, что именно произошло. Джей определенно лююил это качество в Яне, он настолько чуткий, что ему почти всегда не приходилось долго объясняться и оправдываться.       — У меня слишком хороший день, чтобы это вспоминать, поэтому потом поговорим. — он хмурится и отмахивается. — Просто знай, что его нет и больше не будет рядом с нами, да и в принципе ни с кем больше. Никогда не будет. Кстати, то, что ты дал Чонвону, нам очень пригодилось.       Джейк вдруг заулыбался.       — Это отличная новость! Рад, что вы справились с этим.       Рядом снова подключился хозяин телефона, решая сменить эту темную тему.       — Вообще-то у меня есть вторая новость: наш Хун вернулся в Корею.       Джей уже роняет голову на ладонь, пытаясь переварить всю эту информацию.       Сам он не был хорошим другом Сонхуна, но помнил, что тот был одним из близких друзей Чонвона, поэтому видиться и общаться им удавалось не мало.       Пак запомнил его лишь как веселого и по-доброму придурковатого авантюриста с хаотичной и не к месту пассивностью.       Такой сборник мог понять не каждый, да и сам он не всех мог назвать своими друзьями. Интересная личность.       — Он хочет с нами встретиться, желательно сегодня.       Хисына заметно брали сомнения, он, хоть и был рад приезду друга, но сейчас ему хотелось провести время с Джеюном, поговорить обо всем в тишине, принять какие-то для себя решения, отдохнуть только вдвоем... Но и оставлять Сонхуна не хотелось, вдруг в другое время не получится?       Так же сомневался и Джей. Он не знал, рассказывать ли сейчас обо всем Чонвону, который сейчас точно занят своей учебой и долгами, это могло его отвлечь и в итоге выйдет нехорошо. А Сонхун его друг как никак... И тот явно хотел бы его увидеть.       Может, Сонхун сам ему уже рассказал о своем приезде?       Не важно, играть в гадалку было бессмысленно, и отвлекать парня звонками сейчас не лучший вариант...       — Это, безусловно, тоже прекрасно, но нельзя как-то в другой день? — Джей наконец-то поднялся с пола и продолжил перебирать стол. — у меня так много дел... А я ничерта не успеваю. У меня ужин с родителями, да и Чонвона, если получится, хочу познакомить с ними.       Хисыну ничего не оставалось, как согласиться с ним:       — Ну, тогда я сейчас напишу ему, попробуем найти свободный денек для всех. Я напишу тебе потом.       И отключить звонок, пообещав за одно скоро увидиться.       Джею же вдруг стало не по себе, будто он предал Сонхуна и вместе с ним всех остальных.       Первоначальная проблема дня все еще не была решена, а времени до вечера оставалось не так много.       Пак не был уверен, освободится ли Чонвон к вечеру? Стоит ли ему говорить сейчас о его планах знакомства с родителями? Стоит ли их вообще сегодня знакомить и лучше выбрать другой день?       Голова уже начинала гудеть от переживаний, торопёржки и нескончаемых мыслей.       Телефон Джей откидывает на другой край стола, стараясь забыть обо всем и наконец сконцентрироваться на этих продуктах перед ним.       Некоторые даже придется выкинуть, судя по тому, как долго они лежали у задней стенки холодильника. Отец заставил забрать его с собой, а прерикаться в его состоянии он вообще не хотел, да лишним никогда не будет.       Его квартира все еще не была до конца обжита, где-то было еще пусто, и со времени переезда он даже ни разу не убрался... Было неловко за себя.       Справедливости ради, Чонсон не представлял, как в том состоянии, что он был все то время в больнице и неделей позже, он бы убирался, и верил, что смог все это пережить.       Джей даже и не помнил почти ничего с тех дней и, честно говоря, пусть лучше так, чем снова каждые минуты проживать одни и те же эмоции от которых было невыносимо больно.       Сейчас все иначе, сейчас легче и уже не так больно, сейчас рядом Чонвон и его по-кошачьи лечебные объятья, голос и он сам. Рядом все его близкие и ощущалось, что этого более чем достаточно, чтобы больше не вспоминать о тех жутких и самых страшных для него временах. Прошлое уже не имеет никакого смысла, все прошлое должно остаться в этом самом прошлом. Чонвон, конечно же, все равно в дальнейшем будет настаивать о походе к врачу, и будет прав.       Последствия жили с ним по сей день. Страхи не исчезли, измученная душа все еще сторонилась всех, кто был похож на него. Кошмары все еще снятся, но Пак перестал просыпаться от них, а утром не всегда их помнил. Он верил, что время все равно вылечит его и от этого. Может, не скоро, может, и правда нужна посторонняя помощь, но отчаиваться нет никакого смысла. Он любит, он любим, строит планы на будущее и видит в нем своего любимого человека. Со страхами он найдет как справиться.       Бежать от своих проблем он и не собирался, как бы больно не было. Джей знал, что у него есть опора, поддержка, было на кого положиться и кому довериться.       Вспоминая о том, как он успел попрощаться со всеми в, казалось, последние минуты своей жизни, по спине пробежала волна мурашек. Физическая боль в тот момент никак не могла бы сравниться с душевной. Эти шрамы – одно из последствий, с которыми крайне тяжело было смириться. Они яркие, ощутимые и на теле смотрелись безобразно. Смотреть на себя в зеркало было тошно. Их происхождение навсегда отпечатается в памяти. Тот человек оставил память о себе такую, что азелитом не сотрешь.       Времени продолжать думать о чем-то не было, за окном уже смеркалось.       Сейчас предстояло много работы, и ему просто необходимо управиться до вечера.

***

      Хисын ощущал себя окрыленным, так хорошо было и спокойно...       Джеюн уснул прямо на его коленях. Ди не знал, как теперь ведет себя чужой организм, что с его сердцем, как за ним ухаживать, он не знал ни о каких ограничениях, что нужно соблюдать и подобное... Но младший уснул, даже при свете дня. Получается, его организм все еще не так крепок, а может он просто не спал ночью.       Вещи его еще не были собраны, только какая-то малая часть их, пока Хисын не додумался привезти Шима сразу к себе и первым делом позвонить другу.       Сонхун в сообщениях все еще настырно просил встретиться и прогуляться, был согласен даже без остальных из их в прошлом шумной компании, но Ли, как бы не хотел, не мог прервать чужой сон на своих коленях.       Делать нечего, нужно встать и не разбудить.       Рядом, как кстати, лежала декоративная подушка, и, придерживая чужую голову, Хисын подложил ее, тихо уходя на кухню.       Если уж уходить, то хоть оставить после себя приятный презент в виде небольшого обеда на скорую руку. Он даже оставил небольшую записку на обеденном столе, чтобы Джейк поел обязательно.       — Ты вообще не изменился, — первое, что подмечает Пак, как только они подходят друг к другу ближе. — только глаза чет грустные. Все нормально?       — Ага, и ты все такой же не по делу внимательный, я тоже рад тебя видеть.       Они кратко обнимаются, после чего идут на поиски какого-нибудь заведения.       Погода ощущалась холоднее, чем она была из-за пронзающего ветра, которого еще вчера не было, поэтому поиски сильно не затянулись, и, заходя в с виду приличное кафе, Сонхун вдруг вздрагивает.       — Да мы же тут с тобой познакомились? Помнишь? — Сонхун осматривает интерьер с ностальгией в глазах, а Хисын, усаживаясь на свободное место, даже и не замечает этого. Заведение и правда выглядело знакомо, но мало ли он в таких еще бывал?       Ли не помнил как они познакомились и что их сподвигло стать друзьями, это произошло будто в один момент, примерно тогда, когда он узнал и об остальных в их небольшой компании.       Тогда и Кай еще был с ними, и еще кто-то, но других людей Хисын уже точно не воспомнит.       — Правда? Я и не помню совсем. Да, знакомое место, но вероятно я тут был не раз.       Сонхун в ответ пожал плечами и сел напротив друга.       Хисын оглядывает друга в спокойной обстановке и понимает, что тот, собственно, тоже не изменился. Но на самом деле, им же не по тринадцать лет, чтобы за небольшой срок измениться во внешности как-то прям сильно.       — Ну, давай, что ты мне расскажешь первым делом? — в предвкушении спрашивает Пак, когда официант уходит с их заказом.       — На самом деле, рассказать есть что, но с чего начать... Тебе с плохого или с хорошего?       — По-порядку, думаю.       Хисын усмехается с ноткой боли в этой улыбке, после чего снова становится серьезным.       Он искренне не хотел, чтобы Сонхун, с его, казалось, чистой как лист белой бумаги душой, узнал вдруг обо всем, что произошло в его отсутствие.       — В том, что я не изменился, ты верно подметил. Я снова влюбился, снова в парня. Кстати, с бывшим я тоже встретился, даже не зная, что он все это время был так близко. Я про Ёнджуна. Около девяти лет прошло...       Сонхун удивленно вскинул брови и хмыкнул. Но комментировать не стал.       Замолчав, Хисын создал между ними тишину, потому что не знал, что еще эдакого рассказать, а про друзей вообще лучше не говорить, чтобы не соврать и не сказать неправильно. Обо всем остольном следовало было поговорить уже в старом добром общем кругу друзей, когда они смогут собраться. Без шумного заводилы Кая, правда...       Ли не знал о Ёнджуне в их компании, потому что тот на то время уже не учился в универе, а пересекался он с этой компанией только там. Он встретил его впервые, когда приехал к ним на заезды, примерно год назад.       — Ладно, не знаю, что еще тебе поведать. Давай лучше ты теперь расскажешь, почему не звонил нам и свалил так неожиданно? — настаивает хисын.       Он откидывается на кожаную спинку диванчика, раслабленно ожидая ответа.       Сонхун вздохнул, будто расстроенно:       — Ну вот, заинтриговал и молчит. Не знаю, помнишь ты или нет, но у меня в то время в жизни, мягко говоря, не сложилось все. Учебу я завалил, карьера накрылась... В общем, родители злые были на меня, да отправили в китай без предупреждения и разговоров, даже вещи сами мне собрали и телефон отец в гневе разбил. Я потерял любую связь, а от отчаяния не стал искать кого-то из вас уже в Китае. Там бабка у меня живет по линии матери, такая же по характеру... — Сонхун мычит, хмурит брови, будто пытается вспомнить и одновременно забыть свое прошлое. — Думаю, ты знаешь какой там концлагерь, а не учеба – сколько же раз я там оставался драить полы... И все, чтобы угодить родителям. А те через бабку контролировали любой мой шаг.       Вид его сделался печальным настолько, что самому Хисыну стало на душе нехорошо.       — А уехал ты тогда как? И учебу тоже не закончил? — Ли отпивает принесенный им кофе, оглядывая застывшее в раздумиях лицо парня.       Даже этот вопрос вдруг оказался для Сонхуна тяжелым.       — Сказал, что съезжу в другой город к другу пока каникулы, пришлось искать даже человека, который смог мне помочь. Родители звонили ему и узнавали, реально ли я к нему поеду. Хороший оказался парень. Я же еще проработал год в моделинге и накопил на переезд и на пожить первое время. Звучит легко, но этот план у меня рушился около десяти раз... То рейс отменяли, то палили за собиранием вещей, то вопросы почему пропускаю и тому подобное... А работать мне вообще запрещали... В общем, прожил эти два года как мышь в клетке. Времени я там много чисто и просто просрал. Здоровье тоже. Единственное повезло, что платили хорошо.       Хисын вздыхает на это и качает головой, даже не может подобрать каких-то слов, чтобы поддержать или показать свое сочувствие. Пока они не знали о местонахождении Сонхуна ровным счетом ничего, у того в дизни происходил целый боевик с психологическим давлением от собственных родителей.       Ли понимал, что пришлось тому несладко, но личные проблемы будто пересилили эту эмпатию.       — Страшно представить, что будет, если твои родители узнают, что ты здесь.       — Ничего не будет, я оборвал с ними связь, они не смогут больше повлиять на меня. Я дееспособен, от них не завишу никак, сам зарабатываю себе на жизнь. Как бы тяжело не было, теперь мне гораздо лучше. — ответил Пак с гордой ухмылкой и полной уверенностью в своих словах.       Ли самому стало легче.       Больше Сонхун не выглядел напряженным и таким скованным как при встрече, только разговор дальше почти не связывался.       Речь заходила и про погоду, и про дружбу Сонхуна в другой стране и даже про то, как жизнь его в Китае стала такой невыносимой, что были мысли сбежать пешком, иронично представляя как он переплывает Желтое море по-собачьи.       А Хисын все так же отказывался говорить про себя дальше.       Он считал все произошедшее с ним настолько темным и неинтересным для ушей Сонхуна, что тяжело было впомнить счастливые моменты.       Он смог выдавить только то, что работает в школе и ему, вроде как, нравится.       Что-то действительно хорошее начало происзодить только в последнее время, а с последствиями прошлого приходилось бороться до сих пор и неизвестно, сколько еще это будет продолжаться.       — Может тебе помощь какая нужна? — вдруг после очередной минуты неловкого молчания, спрашивает Хисын. Все же Пак только приехал и наверняка были какие-то трудности.       — Нет-нет, работу я сразу нашел, где переночевать тоже есть – я остановился у Сону, с деньгами тоже пока проблем нет, поэтому не стоит волноваться.       Хисына же удивил только факт того, с кем сейчас живет Сонхун. Они знакомы? Ли и самого Ким Сону знал только потому, что видел его в универе с Чонвоном когда-то, и потому, что сейчас тот иногда мелькал на его работе. А Сонхун-то откуда?       Однако, это было далеко не его дело, что там, да как... Больно надо. Своей каши в голове хватало.       — Кстати! А мелкий мой, Чонвон-то как? Я сегодня не смог до него дозвониться. Этот тоже не меняется...       — Ох, ну тут я только знаю, что номер он сменил давно, а остальное думаю спросишь у него сам. — отвечает Хисын, после чего достает телефон и протягивает другу, показывая новый номер Яна.       — А вы что, не общаетесь? Разве он не был близок с твоим Джеем?       — Общаемся, все нормально, просто не хочу говорить за него. Да и он занят сейчас учебой.       Говорить стало проще, да и согреться они успели хорошо, и за окном уже смеркалось. Время поджимало, а желание поскорее вернуться к Джеюну нарастало с каждой секундой все сильнее.       — Меня все еще знатно удивляет тот факт, что Ёнджун – твой бывший. Вы будто из разных вселенных. Он же женат вообще был?       — Я и говорю, давно это было, а брак... Ну да, только он фиктивный. Там вообще отдельная история.       Сонхун усмехнулся.       — Повезло же мне родиться натуралом... А новый кто у тебя?       — Ты живешь у Сону и говоришь, что ты гетеро? — откровенно смеется Хисын, но говорит тихо, не привлекая внимания к себе.       — О-о, нет, дружище, Сону правда хороший друг. Не смей так шутить в моем присутствии! Он так-то помог мне, да и не на долго я у него. Обоснуюсь и съеду. И не увиливай от вопроса.       Ли снова усмехнулся, но махнул рукой. Не его это дело. Но шутить он не перестанет.       — Парень с универа, в исскустве учился, нашли общий язык, продолдили общаться, а там и закрутилось... Правда, я его чуть не лишился, потому что он скрывал свои проблемы со здоровьем, но сейчас уже вроде лучше. Жаловаться мне больше не на что...       Ли заметил, как Сонхун напротив усмехнулся.       — Ну, совет да любовь вам тогда.       — Да мы не встречаемся. — грустно подметил Хисын.       Пак вздохнул и покачал головой. Он уже наверное ничему не удивляется в своей жизни, как и Ли.       Сонхун и сам уже сидел с подуставшим видом, кто знает, может он с аэропорта еще не спал?       В какой-то степени заканчивать разговор уже не хотелось, они разошлись на самые разные темы, и разговаривали на холоде вплоть до приезда такси Сонхуна.       Самому Хисыну хотелось прогуляться, поэтому, попрощавшись с другом, он ушел в свою сторону, постепенно наблюдая, как небо медленно темнеет, а с него хлопьями стал сыпаться хлопьями снег.       Несмотря на весь этот холод, Хисын впервые почувствовал спокойствие, находясь наедине с собой и своими мыслями.       Все негативные домыслы об этом дне казались пустыми и перестали иметь какой-то вес.       Может быть, это было влияние относительно свежего воздуха и того, что он только что потратил много сил на такое долгое общение с другом.       Теперь его выходной действительно был на него похож.

***

      — Спасибо за конспекты. — Чонвон по-доброму улыбается, приобнимая Сону за плечи.       Здесь ему сильно повезло, и эти несколько листов одной темы не пришлось писать самому.       Позже придется придумать, как отблагодарить Кима за щедрость.       — Да ладно, меня бы жаба задушила, ты же не виноват, что болел. Кстати, так и не рассказал как чувствуешь себя. — друг строит наигранную обиду: дует губы, при этом слегка улыбаясь, с прищуром смотрит как хитрый лис.       А Чонвон не знал что ответить. Кашель все ещё был, хоть и редко; препараты не были убраны из рациона; периодически он ощущал себя очень слабым.       Нельзя сказать, что он был здоров, но было все вполне хорошо. со всеменем пройдёт.       — Волноваться не стоит. Мне уже лучше гораздо. — кратко отвечает Чонвон и в этот момент в горле предательски запершило.       Сону такой ответ заметно не устроил, но устраивать допрос он не стал. Раз Ян не говорит, значит и не нужно.       Из кармана Ким незаметно достаёт маленький крафтовый пакетик, от которого доносился приятный травянистый аромат и протягивает в замершие руки чонвона.       — Возьми, это чай, друг из Китая привез. Говорит, там травы лечебные. Для профилактики самое то.       — И ты вот так просто отдашь мне его подарок для тебя? Как я понимаю. — проворчал Чонвон, вглядываясь в иероглифы на этикетке, будто понимая, что там написано.       — Там целая коробка, он сам предложил отдать тебе, поэтому пообещай, что попробуешь! — Сону тычет пальцем Яну в грудь и оба посмеиваются.       Чонвон постарается не забыть...       Они за разговором уже и не заметили, как на волосах обоих появились маленькие снежинки, как быстро, но плавно они летели с неба и расворялись в лужах — остатках ночного дождя.       Сону напоследок снова улыбнулся, и, обняв друга, ушёл.       Чонвон словил покрасневшими пальцами большую снежинку и тут же смял ее, превращая в воду.       Плохо будет, если налипнет на визор шлема во время поездки. убрав подаренный чай в карман, Чонвон стер рукавом воду со шлема и в спешке надел его.       Тетрадь Сону с конспектами оказывается на столе, смешавшись с другими его похожими.       В учебу Чонвон почти никогда не придерживается порядка в комнате, потому что если думать о порядке в голове и во вне, то никакого порядка у него не получится нигде.       Провалявшись на кровати лицом в подушку неизвестно сколько времени, Ян не замечает, как на улице уже стемнело, а на почти севшем телефоне оказалось несколько пропущеных от его хёна и еще одного незнакомого номера. Выбор цифр оказался очевидным.       — Чонвон-и? Ты освободился? — Джей ответил быстро и своим теплым хрипловатым голосом окончательно разбудил Яна.       Он с трудом встает с удобной постели, ощущая, как живот почти "прилип" к позвоночнику, а на кухне шаром покати.       — Конечно, родной, я могу ехать?       В ответ следует согласное мычание.       Договорившись, Чонвон кладет трубку и, чуть не забыв, ставит телефон на зарядку.       После не самого спокойного дня Ян ощущает себя будто не в своем теле. Душ принять придется, не ради даже ощущения чистоты, скорее чтобы согреться.       На те конспекты можно было сегодня забить, все, что нужно, уже было выучено, почти зазубрено, даже ненавистная история.       Несмотря на день, проведенный с головой в учебном материале, прошел он гораздо легче, чем любой день с этой недели.       В душе приятное чувство превкушения чего-то интересного, он ждал долго, когда сможет вот так просто провести вечер с Чонсоном, без страха с его стороны. И без страха за него.       Больше не нужно было его прятать и волноваться.       Чонвон перестал ненавидеть свои чувства к нему, перехотел от них избавляться. Он теперь конкретно так ощущал взаимность, не было тревожного одиночества в груди и он больше не чувствует той обидной боли и несправедливости, когда вновь вспоминал о своих чувствах.       Однако, неизменным остался курс его таблеток, которых все так же приходилось время от времени пить.       Не на голодный желудок, так делать нельзя, но делать нечего.       Ёнджун изначально позаботился о том, чтобы езда на его железном коне была безопасной и сам сменил резину на демисезонку, на улице ударил минус и дороги местами заледенели. Только была проблема: нужно было вернуть владельцу его машину, нельзя же так просто ее держать у себя, пока сам он спокойно ездил на мотоцикле брата?       Шлем пришлось оставить на месте и взять ключи от машины. К тому же он только что уложил волосы.       Еще и приоделся наспех в водолазку, которую толком не носил из-за ее слишком презентабельного вида и более свободные джинсы, которые сюда неплохо подходили. Как будто на свидание собрался.       Можно ли было назвать это свиданием?       За это время снег даже успел плотно перекрыть крыши стоящих на улице машин, в воздухе появился запах мороза. Чонвон холод не любил, но любил такую погоду – она казалась будто волшебной, сказачной как в детстве, хоть и очень редкой. В прошлом году он такой погоды не помнил, чтобы была.       Ян остановился перед машиной, рассмастривая блестящий снег, летящий под теплым светом фонаря.       Теперь ехать было ближе, чем раньше, что точно упрощало многое. Только непривычно было, новое место, чужое... Однако, Джею там хорошо, а значит и Чонвону тоже.       — Пойдём, я заждался.       Чонсон встречает младшего еще на парковке, берет за руку и ведет, а Чонвон по-детски хотел повторить утренний ритуал – поцеловать при встрече в уголок губ.       Однако, держать его теплую руку было куда приятней, чем если бы на холоде он целовал его.       Все же, Ян считал, что торопить события не стоило. Утренний жест был сделан на эмоциях и он даже не помнит реакции самого Джея.       Уже на пороге квартиры, пока Чонвон не торопясь снимал куртку, Джей не стал ничего ждать, лишь сам повернул за локоть Яна на себя, обнял совсем бережно, не поддаваясь слишком крепко и кратко поцеловал туда же – в уголочек приоткрытых в удивлении губ, но больше ничего. Будто тому и этого достаточно.       Оно и верно – стоило этому произойти, как Чонвон оторопел и забыл, что делал и зачем вообще сюда пришел,ошарашено смотря Чонсону в его хитрые глаза.       В чувство привел тут же выпавший из кармана пакетик заварного чая и запах вкусной еды. Чонсон отпустил его талию и поднял чай, и так же как и Чонвон ранее, начал рассматривать. Только он в отличие от Яна понимал, что там написано.       — Мне же можно так делать? — спрашивает старший, когда они наконец проходят дальше коридора.       Чонвон усаживается боком на стул, осматривает все еще задумчивого Джея над пакетиком чая.       — А по-твоему друзья целуются? — Ян не может сдержать ухмылки, когда замечает, как возмущенно взглянул на него хён.       Чай оказывается в стороне, а Джей тяжко вздыхает и отворачивается.       — Какие, черт возьми, вообще друзья... — тихо спрашивает будто у пустоты он.       — С привилегиями? — нервно смеется Чонвон сзади.       — И тебе это в кайф вообще? — тон Пака был серьезным и даже грустным.       Чонвон понимает, что снова наболтал лишнего и вообще шутить такие шутки у него получается плохо.       Он встает с неудобной позы, подходит ближе и пальцами за плечо поворачивает к себе.       Пак облокачивается о столешницу и смотрит явно разочарованно. Младший виновато поджимает губы.       — Нет, мне не в кайф, и тебе, я думаю, тоже. — Джей кивает ему согласно. — Но разве... — его перебивает чужая ладонь знаком "стоп".       — Я весь день провел на кухне и даже прибрался, я так устал, давай не будем так напряженно выяснять отношения сейчас, пожалуйста... — опять тем теплым хриплым голосом чуть ли не умолял Джей. Чонвон не смеет возражать. Только в мыслях забился вопрос: а когда? Когда им о них вообще разговаривать? Ситуация важна для них обоих и увиливать не хотелось совсем.       Ян снова надевает чужую одежду и терпеливо ждет, пока его хён вернется из душа.       Внутри него бушевала эйфория, она будто притупливала связь с окружающим миром, он даже не сразу заметил, каким и в правду Чонсон был уставшим, что на кухне были наполены кастрюльки, все остальное будто изменилось и те чемадоны в углу комнаты уже там не стояли.       Стало ужасно стыдно.       — Ты такой молодец... — вдруг вырывается хвальба из младшего, когда Джей возращается. — Прости меня, пожалуйста.       Он смотрит снизу вверх, сидя на полу у кровати, пытается поймать чужой взгляд и прощение.       — Ладно... А за что? — он был спокоен и правда не понимал, что за это время произошло с парнем, что тот вдруг стал извиняться.       — За то, что не замечал в тебе этого раньше.       Старший решает не отвечать на это, потому что так и не понял, что тот имел ввиду. Вздыхает только и падает на кровать, зовя с собой Чонвона.       Тот послушно ложится рядом совсем близко и замолкает.       — И так друзья тоже делают? — продолжает ту чонвонову ересь Джей, намекая на их слишком интимное положение: они лежат чуть ли не друг на друге; Чонвон греет под фотболкой хёна свои руки; Джей бесцеремонно закинул свои конечности на тело парня.       Несмотря на все их глупые шутки, все равно так хорошо, как, наверное, никогда. На душе умиротворенно, спокойно так... Тепло. Очень тепло...       Да, возможно какие-то друзья так делают, но не они. Они уже давно не друзья. И оба прекрасно это понимали. Нельзя быть просто другом человеку, которого любишь далеко не дружески. Особенно когда вам ничего не мешает быть друг другу теми, кого в народе называют парой.       Чонвон вдруг вспоминает, на чем его перебили.       Он посмеялся:       — Хах, нет, но... Но разве ты готов к отношениям? После всего...       — Что было – то было. Нет, мне как бы... Не все равно, но... Так ведь лучше? А продолжать молча целоваться немного странно, не находишь? Тем более если... — он вдруг замолкает и вздыхает, глотая ком в горле. — Если мне с тобой хорошо, и если я правда хочу быть с тобой?       — Так будь.       Джей отстраняется, смотрит немного хмуро и молчит, ждет.       — Будь со мной.       Глаза Чонвона блестят ярко даже при таком слабом свете тусклой теплой подсветки на потолке.       Сердца обоих бились бешено, чувство наконец случившегося лилось через край, в носу защипало и выспупили слезы.       Джей смотрел и заулыбался.       Он кивнул будто самому себе и чуть приблизился. Чонвон сразу понял к чему это и разделял его желание, прильнув губами первым.       Теперь это не ощущалось как простой краткий чмок куда-то около губ. Теперь все куда серьезней, глубже, настырнее, а главное в здравом уме и трезвой памяти. Теперь хотелось дольше, теперь это было возможно.       Вот теперь оно, то самое, что было так долго заперто у убоих в груди, свободно вырвалось из нее, этому дали простор, свободу.       Оно слилось с чужим "тем самым" и крутилось в резвом танце вокруг двух влюбленных душ. Оно обволакивало их тела, заставляло придаться друг ко другу крепче, и целоваться так рьяно, почти неотрывно. В ушах стал слышен гул пульса.       Кровь била ключом к щекам, лицо горело, почти жгло. Но им было так хорошо...       Чонвон любил давно, эта любовь пустила корни в нём и сейчас наконец расцвела.       А Джей понял себя, понял чего хочет и получил желаемое, принял эту любовь и больше не укрывается под самодельным куполом. Он любит, и ему нравится любить взаимно. Его любили и это ощущалось так прекрасно, что одним этим поцелуем просто не передать.       Пак всегда выражает свои чувства вниманием и не обделял им парня и сейчас. Водил рукой по его спине, опускал на талию, прижимал как модно крепче, будто боялся потерять настолько приторно сладкий момент. Другая ладонь заблудилась в огненных волосах на макушке, пальцы слегка сжимали пряди и тут же отпускали.       Они нехотя отстраняются, и Чонвон замечает, как начали бегать глаза старшего.       Тот падает на спину и скованно сгибает ноги в коленях.       Ян вольничает, сам прижимает чужое колено к матрасу вбок и устраивается сверху, сразу желая вернуться к полюбившимся пухлым губам.       Чонсон и не против, но что-то его будто тревожило.       Ян был настойчив, сразу углубил поцелуй как только получил разрешение в виде обвивших его талию рук.       Своим упорством и темпом он будто пытался наверстать упущенное за эти годы.       Да, они уже целовались так и далеко не один раз, но все то было такой херней по сравнению с тем, как ощущался поцелуй сейчас.       Старший явно не успевал за ним и сам по себе не был так резв, особенно сейчас, когда все силы ушли еще и на выброс всех скопившихся чувств, но видимо силы иссякли только у него и много их было только... В паху. От чего и стано крайне дискомфортно. Ян сверху еще и прижимался бедром к причинному месту и становилось стыдно, неловко...       Чонвон звонко целовал щеки, успел укусить мочку уха и получить на это вздох с губ Пака.       Голову кружило от такого внимания к себе и все больше тянуло низ живота, а тепло постепенно заполнило тело. Казалось, он возбудился еще сильнее.       Стыдно, но приятно, и останавливать эту вокханалию ощущений не хотелось. Особенно ощущаяя чужие влажные поцелуи на своей расколенной коже.       Но что теперь с этим делать? Просто лежать и продолжать доводить себя до предела?       Сам себе противореча, Джей сжимал волосы на затылке Чонвона, чем сильнее разогревал чужой интерес.       Свободной рукой он водил по спине, будто искал за что зацепиться. Но цепляться получалось только за мягкую ткань майки.       Без каких-либо шуток, Пак отдался бы сейчас полностью, потому что голову ото всего вскружило нереально, но не знал, что все так получится.       Младший наконец оторвался, оценил то, как сидел, что сейчас натворил с чужим телом и, кажется, ужаснулся сам с себя.       Глаза Джея были раслабленными, а взгляд помутневшим, губы красные и влажные, и волосы совсем растрепались.       Через пару часов следы на шее станут яркими, от чего Чонвону стало еще более неловко.       Другое неудобство он почувствовал срвсем не своим бедром, а когда руки его устали и он решил прижаться к нему всем телом, обнимая.       Джей одернул задравшуюся майку и хотел просто провалиться сквозь землю.       Начинать свои отношения так – точно что-то новенькое в его жизни.       — Ну раз теперь я твой парень, позволишь мне тебе помочь? — отстранился от него Ян и умостился около снова сведенных колен.       Вот о чем, а о минете его никогда не просили, мало того, ему никогда и не отсасывали. Вот тебе и еще новинка. Чонвон умеет удивлять.       Джей тихо матерится и трет пальцами переносицу.       Младший перед ним и сам мялся, хотя желание в его глазах горело ярко. Он никогда такого не делал ввиду того, что Пак, по сути, первый его парень. Исключая тот факт, что с Сону он такого не позволял и в принципе до сих пор жалел о случившемся. Думать в такой момент в этом подавно не хотелось.       Он пальцами снова поднимает футболку, открывая себе больше площади для поцелуев. Он видит те шрамы и первым делом касается их.       Тут ян был осторожен и нежен, больше не повзволяя себе вольностей. для чонсона в новинку все происходящее, такой ласки он и не испытавал совсем, поэтому не знал как отреагировать. Понятное дело, что если хочешь, то дать явное согласие, но даже звучало это как-то... Слишком.       От каждого нового поцелуя тянуло все сильнее, даже пальцы на ногах бесконтрольно сжимались.       Хотелось бы ощутить на себе такое внимание, даже очень.       Возбуждение ударило в голову сильнее и круче алкоголя. Будет хуже, если откажет.       — Котёнок... — хрипло тянет это обращение Джей, после чего, отрывая парня от себя, подвигается к изголовью кровати спиной.       — Ты против? — предолагает Чонвон тихо и будто расстроенно.       — Нет. Не против.       Джей пытался выглядеть увереней: зачесал пятерней волосы и облизал покусанные губы, хотя краска на лице выдавала все.       Зеленый свет был подан, значит можно осуществить желаемое.       Чонвон сразу подвигается ближе, снова наклоняется к его лицу и целует, не так, как минутами ранее, а кратко, осторожно и почти невесомо.       — Если что, я совсем не опытен. — голос звучал стыдливо, но Чонвон лишь пожал плечами.       — Без проблем, я тоже не могу этим похвастаться. — Пак заметно расслабился.       Наверняка, даже если бы он был, его опыт вряд ли сыграл бы здесь какую-то роль.       Шорты оказались приспущены быстро, и уже тут Пак прижал пальцы с губам.        Сев как можно удобнее, Ян целовал возбужденный член через ткань белья, видя, как сжимаются мышцы пресса его хёна. Языком касался выпирающей головки, оставляя влажное пятно. Старший не знал, что контролировать свои бедра в этот момент будет так трудно.       Пальцами цепляя резинку, он медленно и мучительно стягивал мешающие его свободе боксеры.       Теперь и эта преграда миновала.       Сонвон все еще отсторожничал, и первым делом он снова провел кончиком языка по головке, оценил реакцию и повторил так несколько раз, пока самому не наскучило.       Чонсона вело жутко, по ощущениям его прошибало мелкими разрядами тока и тело вздрагивало. А это было только начало.       Он не смог больше смотреть на это, как только губы полностью сомнулись вокруг члена.       Дыхание сбилось давно и в остальном дышать тихо стало трудно.       Пак убрал пальцы с губ и позволил себе глубже вдохнуть воздуха, которого стало нехватать. Получилось шумно и Чонвону это явно понравилось.       Эта яркая челка постоянно Яну мешала, джей замечает и, поборов оставшееся смущение, пальцами зарывается в его волосы, слегка оттягивая назад.       С каждым движением Чонвона, низ сводило до какого-то безумия. Джей не чувствовал ничего подобного даже на едине с собой, казалось все происходящее было за гранью фантастики, но все наяву.       Он дышит томно ртом, все сильнее чувствуя свою разрядку, как тепло волной проходит свозь все тело. Бедра сами вздываются в такт, несмотря на удерживающие его руки. Чонвон позволяет ему себя остановить и двигаеть бедрами навстречу самому.       Ян отстраняется, ужасно тяжело дышит, снова оставляя без внимания влажный и совсем красный орган. Они секундно пересекаются взглядами и Джей, без того весь стыдливо красный, отворачивается, так же как и Чонвон тяжело дыша.       Парень не медлит и издеваться не хочет, но очень бы хотел расстянуть и свое и чужое удовольствие. Ему безумно понравилось доставлять такие приятные ласки, ощущать под пальцами дрожь его тела, придерживать мечущиеся бедра. Чонвон снова льнет, но уже к нетронутой им коже рядом, целует выпирающие косточки, спускается ниже к внутренней части бедра, неаккуратно мажет губами и там. После сразу возращается к незавершенному им делу.       Снова в волосах его рука и Джей слегка давил на затылок. Чонвон был не против и поддавался, сам, без просьбы брал глубоко, утыкаясь в него носом. Но это лишь разово, дальше рефлексы не позвляли. Пришлось снова остраниться и сглотнуть слишком вязкую слюну.       Ян бы и назвал его каким-то сладким, тем же приторным, но таковым был не сам хён, а момент. Это все даже ощущалось не пошло, даже правильно как-то.       Вздохи сверху смешались с постанываниями, а бедра стали неудобно ёрзать, мешая наконец дойти до завершения.       И так понятно, что чем дольше, тем чувствительнее тот был.       Пак оттягивает за волосы и младший, понимая этот жест, меняет свое положение: садится ровно, смотрит в лицо парня и облизывается. Дальше стоило продолжить рукой, массируя в основном пальцами головку. Подобное он уже делал, поэтому помогал уверенно.       Низ стягивает окончательно, Чонсон хватается за чонвоново предплечье и больно сжимает, но тот в лице не меняется, наблюдая больше за остальной реакцией.       Дышать в этот момент не получается совсем. Джей жмурится, и откидывает голову к стене. Кончает обильно в ладонь Яна и пачкает себе футболку. Его потряхивало, а спина непризвольно выгнулась. Чонвону понравилось это зрелище.       Грудная клетка вздымается сильно, быстро выровнять дыхание точно не получится, а сердце билось даже сильнее, чем когда они слишком влюбленные целовались.       — Вау, как ярко-то... — довольно улыбается Чонвон, после чего роняя голову на чужую грудь. — Такого я еще не видел.       — А я, не поверишь, не ощущал... Прости за руку. — все еще тяжело дыша, шептал джей.       Чонвон оглядел покрасневшее предплечье, о котором вообще забыл:       — Херня, забудь. Зато спать как младенец будешь. — посмеялся он.       — А как же ты? — намекая на такого-то же возбужденного парня, уточняет Джей.       — О-ой, нет, я скорее усну, чем дождусь пока кончу. Со мной лучше не возиться, проще подождать пока само пройдет. Знаю, плавал... — Чонсон недоумевающе смотрит, абсолютно не понимая, почему так. — Терапия нервы глушит. Это мне надо ой как возбудиться, чтобы хоть чего-то добиться. — предвещая вопросы, сразу пояснил Чонвон своим тихим мурчащим голосом, сползая с чужого уставшего тела, просто устраиваясь рядом.       Минутами позже, когда нашлись силы поправить внешний вид и сменить до этого и так свежую майку, Джей посмотрел на часы и чуть не напугал своим резким голосом почти заснувшего под боком парня:       — Блять, родители же сейчас приедут...