Но пребывает с нами вера, надежда, любовь. И любовь из них больше...

Побледневший Николай Павлович молча встал из-за стола и поднялся в комнату. Анна перестала вздрагивать. Бенкендорф выдохнул. — Что делаем завтра? — спокойно спросил Писарев, в душе он полностью поддерживал Корфа. — Работаем, — равнодушно пожал плечами Владимир. — Надежда Николаевна пообещала нам экскурсию по зданию, Александру Христофоровичу необходимо это всё изучить, да и с твоим хвалёным юристом поближе познакомиться. Ты с документацией всё? — Я да, но я бы с разрешения Надежды Николаевны, конечно, ознакомился потом с результатами аудита. — Господи, конечно, — кивнула головой женщина. — Не знаю, как вы, а я бы сейчас закусила этот разговор пироженкой. — Встала и включила чайник. Анна подошла к ней помочь с посудой. — Володь, — тихо начал Саша Романов, — ты извини, это я случайно, ну, а батя зацепился… — Да нормально всё, с такой реакцией, хорошо, что сейчас, а не на праздники, я-то думал, на Новый год сюрприз сделать, слава богу, что не сделал. — Володь, ты извини Романова, — заговорила тётя Шура, — он … — Не надо, честно. Мы друг друга выслушали, я ещё и услышал… Я департамент возглавил в 19, до этого поработал и курьером, и мальчиком на побегушках… После департамента, — встал, подошёл к пакету с пирожными, начал помогать женщинам, — сразу взялся за всю корпорацию… У Кости всё постепенно… Вас смущает его возраст? Меня нет, он умный, хваткий, жёсткий, умеет поставить работу на оба колеса сразу… А теперь вкусняшки… — Шеф, — подал голос Андрей, — я вам завтра нужен? Корф и Надя переглянулись, женщина отрицательно качнула головой. — Нет, можешь отдыхать… — Отлично, я тогда беру девчонок и гулять. — Андрей, Вы за рулём? — спросила Сычёва. — В Питере да, а тут возьмём такси и ножками. Протянула ключи от машины. — Гараж слева, внедорожник в Вашем распоряжении, шины зимние, бензин под завязку. И с девочками и Андрюшкой Вам будет комфортнее. — Надежда Николаевна… спасибо большое! А Вы? — У меня водитель, — усмехнулась, — или такси. Я не фанат руля. Только в случае крайней необходимости. Корф подошёл к тёте и приобнял: — Ты сама за рулём? — Да. Хочешь спросить, как я после аварии села за руль? — кивнул, — Боролась с собственными страхами, камин тоже самое, — усмехнулась, — прошу за стол, чай готов. Да и баиньки пора скоро. За столом шутили, разговаривали. — Володь, — вполголоса спросил Романыч, — а что ты будешь делать, если батя психанёт и продаст тебе свои акции? — Куплю, — спокойно пожал плечами, — и буду спокойно жить и работать. Работать Сань, работать. Всё, я в отпуске и в этом доме о работе не разговариваю. Разошлись по комнатам. Легли спать. Корф обнял жену: — Прости, родная, мало того, что забросил, ещё и больно сделал… — Ты что? — привстала на локте. — Володя, родной, всё хорошо, нет, всё отлично! Мы вместе, ты счастлив… Вы не видели себя со стороны, но вы пришли ТАКИМИ … Я тебя таким… абсолютно счастливым, как прежде, вот, давно не видела. Надюша улыбалась… Знаешь, мне даже показалось, что Александр Христофорович ревнует, — улыбнулась. — Серьёзно? Да ну, … Я же ее племянник, не-е-е… Хотя, — усмехнулся и положил жену на своё плечо, — Надюша волнуется, что ты ревнуешь меня к ней. — Ну-у-у, … если честно, то совсем немножко, … самую малость… капелюшечку… — уткнулась в его шею и покраснела… — Но я уже перестаю, честно… Вам надо побыть вдвоём, поговорить… — Анютка, любимая моя, пойми меня… Я очень сильно тебя люблю, но… мне надо сейчас… Мне надо сейчас побыть с Надюшей… Нам обоим это очень-очень надо… — Володя! Конечно! Что ты! Я только хотела сказать… Вы столько лет не виделись… Да и мы потом уедем… Неужели я прям такой уже надзиратель? — Господи, Анечка, как тебе такая мысль в голову пришла?! Ты — единственная и самая любимая. Просто… нам надо… — Ш-ш-ш, Володь, это ВАШЕ. ВАШ мир, ВАШИ мысли, ВАШЕ прошлое, которое надо выговорить… Вы поговорили сегодня?.. — Немного, — кивнул, — начали, скажем так… — Завтра продолжите? Да? — Да, прости, родная… — За что, любимый? Я сама хотела это предложить, вам надо это. Я по себе знаю, первое время маниакально необходимо быть с тобой рядом, физически ощущать тебя… — Анютка, родная, мы с Беней… — Я знаю, он мне сразу после вашего телефонного разговора сказал. Но ты же в четверг и вернёшься? — Конечно! Беня сразу и обратные билеты купил, надо будет распечатать на всякий случай… Мы на несколько часов, возьмём печати и всё. Из дому надо что-то? Вещи какие-то? — Нет, всё есть, спасибо. — Я пальто оставлю дома, одену куртку, мне одна обожаемая женщина купила… — потёрся носиком о висок жены. — Да? — хитро прищурилась, — а ну-ка поподробнее, пожалуйста, кто это, а? — Сейчас я тебе расскажу… Надежда Николаевна поднялась к себе, включила свет и обнаружила на прикроватной тумбочке термокружку и пряничного человечка, под кружкой нашлась короткая записка, написанная знакомым любимым почерком: «Тёплых и сладких снов». Грустно улыбнулась, провела дрожащими пальчиками по буквам. Открыла кружку, принюхалась, поняла — любимый чай. Глотнула, всё правильно, крепость и насыщенность по ее вкусу. Выключила свет, легла, укрылась, под одеялом свернулась в клубочек. Холодно не было, было странное состояние: вроде бы и устала, но спать не хотелось, с плеч и с души сегодня свалился огромный камень, не все камни, но самый большой, это точно. Ёжик с тобой, рядом, вы начали говорить, он тебя любит, не осуждает, хоть и взрослый, а всё равно тот же Ёжик, хоть и Владимир Иванович, хоть уже и женат … Эта рана уже почти не рвёт на части, ещё болит, но уже есть шанс, что когда-то заживёт и не будет так беспокоить. С конторой относительно ясно. Остаётся… ну почему так … больно? страшно? Но ведь он сам сказал, что подождёт и не уйдёт, будет рядом… Даже согласился работать с тобой, хоть так ничего и не понимает в архитектуре и строительстве до сих пор…. А чего боишься? Любишь ведь, сама знаешь… — Дверь тихонько открылась, бесшумно материализовался Александр, поправил на женщине одеяло, посмотрел на неё и опустился на ковёр у кровати. Замерла, не знала, как быть, задышала ровно, — любишь… сильно… не любила бы уже бы выгнала со скандалом… Хотя, какой скандал, ты абсолютно неконфликтна по жизни… Но однолюб, давно это поняла, Володя в этом вопросе в тебя, точно твой мальчик… От Оболенского, чтоб ему пусто было, узнавала и про обожаемого Ёжика и немного про Саню… Ну себе-то не лги, он тебе нужен… как воздух… ты ведь и не жила все эти годы, так существовала… Теперь столько всего сразу, что и не знаешь, как быть … Ветер перемен оказался очень тёплым и очень сильным… Осталось привыкнуть к этим самым переменам, и начать наконец-то жить, дышать полной грудью… А ты сейчас смотришь на себя со стороны и что? Пытаешься понять, что делать… и не знаешь. Господи, почему он так близко? Нет, пусть будет, он необходим… Как пережить четверг? Да, мальчики улетят всего на пару часов и тут же вернутся, но ты-то уже успела … ну да, привыкнуть, что они в твоём доме, в офисе, рядом, незаметно, но рядом… Ты же его знаешь, это же твой любимый Саня… ТВОЙ, ТОЛЬКО ТВОЙ… Хоть и страшно… — не заметила, как заснула. Бенкендорф сидел тихо у дивана. Ты приходишь сюда уже не первую ночь. Хоть какая-то возможность побыть рядом с единственной женщиной твоей жизни. Господи, день ее гибели стал для тебя днём собственной смерти… Жил в вакууме, рот открывал в случае крайней необходимости… Лез под пули, не брали… Быстро дослужился до звания, зачем оно тебе нужно было?! Ее этим было не вернуть… Её глаза снятся тебе каждую ночь все эти годы. Менялось только их выражение — радостные, счастливые, весёлые, лукавые, грустные и те… тогда… Каким ты был кретином… Надо было ее догнать и не просто пролепетать; «Надя… я …» Идиот ты, это да… А надо было догнать и сгрести в охапку и не отпускать, держать в руках и говорить с ней, говорить, пока не услышала, не поняла, не поверила, не простила… Наденька… Твоё второе «я», вы абсолютно одинаковы, идентичны… Ты замкнут и она замкнута, ты закрыт и она закрыта, ты молчалив и она молчалива, вам не нужны были слова, вы понимали друг друга без слов, на интуитивном уровне. Ты и в любви ей молча признался, вытянул два кулака, мол какой, она показала и на ладони появилось тоненькое простенькое серебряное колечко и робко улыбнулся. Она протянула тебе свою руку, ты поцеловал ее и одел жертву ювелирного искусства. Но на него ты заработал сам, как и на каждый поход в кафе ты зарабатывал сам… И на цветы с подарками… Потом ты уже пошёл работать, встречались реже, но она была счастлива каждой встрече, каждой минуте, а потом… Господи, ты же мент, неужели не мог?!.. Нет, ты точно идиот… Когда две недели назад, после всей истории с Долгорукой, Шура пришла к тебе домой с бутылкой коньяка и всё рассказала, решил, что у сестры от стресса начался бред и слуховые галлюцинации… Потом вспомнил, как Иван сообщил тебе о гибели твоей любимой женщины… Не назвал ни номер участка, ничего, … Веру в гробу, а вот Надю кремировал и подхоронил к сестре… Что ты сделал, Ваня?! Что вы закрутили вместе с уродцем Оболенским?! Вы же не сериальчики снимали, вы же жизнями играли, ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ ЖИЗНЯМИ! ЗАЧЕМ?! ЧЕМ НАДЮША ТАК ПРОВИНИЛАСЬ? ЗА ЧТО? М-да, деньги и определенная власть даёт, конечно, неограниченные возможности, но они же ЛЮДИ, ЖИВЫЕ ЛЮДИ, что вы себе позволили?! Потом начал искать информацию, откопал и Бэмби, должника своего по прошлой работе, тот сказал, что да, есть такая женщина. Помог найти информацию. Когда в почте среди прочего нашёл справку о пребывании любимой в больнице, потряс Бэмби, его люди вышли на врачей в Москве и за 100 долларов получили неофициальную информацию, о причинах пребывания Нади в медучреждении… Сравнил даты, всё понял… Дальше пошёл в магазин купил коньяка с водкой… Пришёл в себя в холодной воде, племянник засунул головой в ледяную ванную. Сутки приводил в себя. Пока летели в самолёте принял решение. Единственно правильное и нужное. Осталось действовать… Только страшно… Ничего, где наша не пропадала? Это ваш шанс. И ты его не упустишь. Надюша будет счастлива и будет с тобой. Ты упрямый. И ты добьёшься своего. — встал, проверил одело на спящей женщине, положил на тумбочку небольшую коробочку, осторожно прикоснулся губами к щеке и тихо вышел. *** Утром Корф с Беней завтракали и ожидали Надежду Николаевну. — Доброе утро, вы вообще не спали или это я проспала? — женщина спускалась по лестнице, она была уже одета в белую блузку и брючный костюм светло-серого цвета, который выгодно подчёркивал ее потрясающую фигуру. — Доброе утро, Медвежонок, нет, ты не проспала, — Владимир встал, поставил тарелку с овсянкой и фруктами, блюдце с печеньем и сделал чашку какао. — Прошу, мадам, Ваш завтрак, — хитро улыбнулся и быстро чмокнул в щеку. — Приятного аппетита. — Сам готовил? Спасибо. — улыбнулась. — Да, вроде не пригорело. Какие планы на сегодня? — Как и планировали — экскурсия и подробное знакомство с Жуковским. Ёжик, … — вопросительно посмотрела на парня.  — Если ты хочешь и не устанешь в офисе, то я только «за». — Очень хочу, — тихо, — очень-очень. — Значит будет, — обнял со спины, — ешь, давай. Запомни, Надюша, теперь будет только так, как ТЫ захочешь… Я прав? — посмотрел на Христофоровича. — Да, — спокойно кивнул тот и глотнул чая. — Скажи мне пожалуйста, а ты в блузке и поедешь? — Да, во-первых, я ещё и в костюме, во-вторых, сверху тёплое пальто, и в-третьих, мы в машине. — Тогда после офиса домой. — Почему? — Потому что блузка — одежда, явно не подходящая для прогулки. — Александр спрятал улыбку в печенье и молча показал большой палец. Женщина заметила. — Ёжик?! — Что? Я очень хочу погулять с тобой. Но твоё здоровье для меня важнее. Послушно поднялась в комнату и переоделась. — Так идёт? — Да, отлично, умничка. Доели, приехал водитель и отправились в офис. Бенкендорф сидел возле водителя, Владимир и Надя сзади. Александр ещё на выходе из дома увидел, что она одела подаренные им перчатки, поймал ее взгляд, улыбнулся. На входе в офис опять их встретили охранники, на первом этаже было пусто, только на ресепшн стояла приветливая девушка и охранники возле турникетов на входе. -Ух-ты, — вполголоса с улыбкой проговорил Владимир, — Надежда Николаевна, а где все? Или полный парад только по понедельникам? — Не поверите, Владимир Иванович, самой интересно. Сейчас узнаем. — подошли к девушке, она не успела и рта раскрыть, — Зина, доброе утро, где все? Так пусто, неужели работают? — холодно проговорила начальница. — Д-доброе утро, Надежда Николаевна, да, все на месте, кроме тех, кого Вы вчера уволили. — Отлично, — Сычёва кивнула головой, — хорошего дня! — С-с-спасибо, Надежда Николаевна, Вам также. — Зиночка, — обратился Корф, — а что с Вашим начальником отдела кадров? Мы с ним вчера так и не поговорили и не встретились. — Вчера ее не было, у неё есть заявление, а сейчас должна быть с минуты на минуту. — Как появится, пусть зайдёт, спасибо. Сели в лифт: — Давайте сначала ко мне в кабинет, разденемся, а потом всё покажу. Володь, про отдел кадров это я напортачила, забыла тебе сказать, что ее не будет. — Ты что, Надюша? Все нормально. Ты и не должна передо мной отчитываться. Секретарша встала при виде троицы: — Д-доброе утро! — Доброе утро, сделайте нам, пожалуйста, кофе и да, заявления, что это было?! — Н-н-надежда Н-н-н-николаевна… я-я-я с-случ-чайно… я-я-я… — Ещё одно «случайно» и Вы уволены! — холодно произнесла Надя, — пока без премии и -50% зарплаты. Через полчаса ко мне начальника охраны. И мы ждём отдел кадров. Работайте! В кабинете разделись, Владимир помог снять пальто тёте. Секретарь постучалась и ввезла кофейный столик с напитками, стаканами и бутылками с водой, вазочками с печеньем и конфетами, расставила на столе и мгновенно исчезла. Надя достала папки с документацией по охране и протянула ее Александру Христофоровичу. Тот начал ее изучать, делая пометки в блокноте. Включила противопрослушку. — Надюш, нам надо будет сегодня-завтра распечатать билеты на самолёт. Это тут? — Зачем? Дома сделаем, есть принтер. Александр Христофорович, когда я Вас познакомлю с начохраны, Вы будете здесь разговаривать? — Нет, Надежда Николаевна, если Вы не против, я бы предложил и его взять на экскурсию, заодно и систему бы изучили и пощупали, так сказать. — Хорошо, смотрите, как Вам удобно. Заработал селектор: — Надежда Николаевна, к Вам Ирина. — Да. — обращаясь к мужчинам, снимая прослушку, — отдел кадров. Владимир кивнул. Через час женщина вышла красная, без премии, но с зарплатой. — Знаете, Надежда Николаевна, — спокойно заговорил начальник охранки, но в глазах чёртики, — я бы в жизни не сказал, что Вы умеете ТАК разговаривать с людьми. — По-другому они, к сожалению, не понимают. Наш народ нормального языка не признаёт, тем более что я всегда делаю предупреждения, а лишь потом применяю санкции, — улыбнулась, — Владимир Иванович вчера слышал, как меня подчинённые называют. Так и живём. Зато по прямому назначению работаем качественно. — НАЗЫВАЛИ, Надежда Николаевна, больше не будут, поверьте. — Бенкендорф вопросительно смотрел на Корфа. Тот махнул рукой, мол потом. — Ну что, по кофе с вкусной печенюшкой, а потом долгожданная экскурсия? — улыбнулся племянник. Заговорил селектор: — Надежда Николаевна, Кирилл на месте. — Да. — Здравствуйте, Надежда Николаевна, вызывали? — на пороге появился симпатичный высокий шатен лет 40-ка, от уха и вниз по шее шёл шрам, который скрывал воротничок белоснежной рубашки. Мужчина улыбался, было видно, что начальница ему очень симпатична. Владимир и Александр напряглись, но виду не подали. — Здравствуйте, проходите, да, я хочу Вас познакомить с нашим возможным партнёром и Вашим без пары дней начальником. — Здравствуйте, Александр Христофорович, очень приятно, Кирилл Багров, капитан наружного наблюдения МВД в отставке. — Я так понимаю, представляться смысла нет? — Беня улыбнулся. — Никак нет, товарищ полковник. — Сычёва вздрогнула. — Информация есть. — Что ещё есть? — Документы по нашей службе в Корпорации, и по оборудованию. Про Владимира Ивановича нет никакой информации, кроме имени. — Непло-о-охо, — протянул Корф. — Я начинаю Вас опасаться, Кирилл Багров. — Не надо. Пока Вы не начинаете нести угрозу Надежде Николаевне и Корпорации, опасаться не следует. Но в случае чего… — Этого случая не будет, Кирилл, и угрозы не будет, — спокойно проговорила Надя. — Простите, Надежда Николаевна, но это позвольте решать мне. Пока ещё за Вашу безопасность отвечаю я. Владимир Иванович, разрешите вопрос? — Христофорович внимательно сканировал парня. — Да, — кивнул, скрывая улыбку. — Вы служили? — Так точно, товарищ капитан, лейтенант запаса Корф в Вашем распоряжении, — расхохотался парень. – Дальше простите, без комментариев. Информация отсутствует в целях безопасности семьи. — Мужчины пожали друг другу руки. Кирилл сел за стол и начал рассказывать о системе охраны, потом отправились на экскурсию по зданию. Через три часа вернулись в кабинет начальницы. Корф молчал. Сел за стол. Надя ждала его реакции, на молчание не рассчитывала. Включила противопрослушку. Бенкендорф ушёл к охране. — Медвежонок, родная, ты чудо… Нет, правда. Это великолепно… Мне ещё учиться и учиться. Запустили Александра Христофоровича. Тот тоже сидел молча. — Надюш, — спокойно заговорил мужчина, — смотри, пока меня всё устраивает. Ну как «всё», процентов на 97. Но есть пресловутые три, да? — кивнула головой, слушала внимательно. — Я проверю физподготовку парней завтра, заодно и со всем штатом познакомлюсь, и есть нюансы по сигнализации. Кирилл на четверг подготовит все личные дела своих ребят. Но в четверг, считай, нас не будет, в офисе в смысле, — опять кивнула, в пятницу мы с утра подписываем контракты и договора купли-продажи и с понедельника я полноправный владелец. — Подготовь тогда смету, я выделю деньги. — Это все всё равно после праздников. — Естественно. С Жуковским общаться будешь? — Честно? Надо, но от полученной информации голова пухнет. Завтра можно? Или у тебя другие планы? Тогда сегодня. — Конечно можно завтра. Я сейчас загляну к Жуковскому на пару минут, и всё, идём обедать. Александр Христофорович, Вы с нами. Это не обсуждается. Есть один ресторанчик маленький, где мы можем спокойно посидеть, да, Владимир Иванович? — улыбнулась. — Как скажите, Надежда Николаевна. Пока руководительница отсутствовала, Корф рассказал об их появлении в офисе, Беня был в шоке. Женщина вернулась минут через 10. — Я всё, документы будут в четверг, я могу их забрать. Владимир Иванович, я хочу у Вас спросить, Сергей… — Он полностью в Вашем распоряжении, Надежда Николаевна, — парень широко улыбнулся. — Обед? — Если мы всё решили, то да. Так, задания розданы, я всё подписала… Всё, на сегодня всё… Завтра знакомимся с Жуковским. За обедом разговаривали не о чем, шутили, рассказывали смешные истории из жизни. — Ну что, спасибо за компанию. Я домой, а вы погуляйте и отдохните хорошо. Только вы хоть смс-ки пишите, что с вами всё нормально, — Бенкендорф встал, забрал карточку, которой оплачивал обед. — За Анной присмотрю, не волнуйся. — Мне начать ревновать? — усмехнулся Владимир. — Подожди, это как раз Анюта… Да, Анечка, … господи, конечно, что за вопросы, родная? Молодец, ты оделась тепло? Точно? Угу, молодец. Дай мне Сашку, пожалуйста, на минутку. Сань, она точно тепло одета? Понял… О, это молодец, только убедись, что она что-то купила, а, понял, коллега…. Да хоть двадцать две! Угу, давай. Анют, карточка у тебя в кошельке, ты помнишь, да? Что ты с ней делаешь? … Умничка, а что ты в магазине делаешь? … Большая умничка… Всё, гуляйте! Передам и тебе тоже. Пока! — улыбнулся — Сашка забрал Наташу с Аней гулять. У нас это целый ритуал, с деньгами в смысле. Так что, дядь Саш, твоя подопечная на воздухе, ты свободен. А мы с Надюшей гулять.