Кровные узы 5: Наследие

Медицинский центр Джорджтаунского университета среда 7:52 Скиннер снял перчатки, маску и халат, скомкал их в комок и бросил в мусорное ведро. Когда он выходил из приемной, голос Скалли прорезался сквозь вату в его лишенном сна мозгу. Не кричащая — Скалли редко повышала голос, — но свирепая по интенсивности. -Я говорю вам, что вы не понимаете, с чем имеете дело! Голос доктора Брюера звучал напряженно. -А вы знаете? Потому что, если у вас есть какая-то информация, которой вы не поделились со мной, доктор Скалли, мне нужно услышать ее прямо сейчас. Мне не нужно говорить вам, насколько ненадежна ситуация вашего партнера на данный момент. Скиннер завернул за угол и чуть не налетел на Грея, прислонившегося к стене и с беспокойством переводившего взгляд с Брюера на Скалли. Он оскалил зубы в выражении, которое должно было сойти за улыбку. -Привет, Уолт. Присоединяйся к вечеринке. Скиннер поднял обе брови, в то время как Скалли и Брюер заметно отошли от гнева.       Скалли поджала губы и посмотрела на свои темно-синие туфли-лодочки. -Я знаю, что вы делаете все возможное, — неохотно сказала она.-Я признаю, что у меня самой нет никаких ответов. Единственный мужчина, у кого был подобный рост, так и не пришел в сознание.       Глаза Брюера сузились. -Он умер? -В результате…сомнительных обстоятельств, — ответила Скалли. -Мы не смогли определить причину смерти.       Брюер вскинул руки и умоляюще посмотрел на потолок. -Боже, спаси меня от агентов ФБР — как пациентов, так и их ближайших родственников, — печально добавил он. Прежде чем Скалли успела обидеться, он покачал головой. -Послушайте. Я всего лишь врач. Тайна и интрига в моей жизни существуют на гораздо более физическом приземленном уровне. Факт остается фактом, что количество лейкоцитов в крови Малдера постепенно уменьшилось в течение последних двадцати четырех часов. Возможно, я не знаю, что это за опухоль, но она явно разрушает его иммунную систему по кусочку за раз, и если мы подождем еще немного, то он будет слишком слаб, чтобы выдержать лечение. Я проконсультировался с нашим заведующим онкологическим отделением. И я не легко даю эту рекомендацию. Честно говоря, я не вижу альтернативы.       Скиннер нахмурился. -Рекомендацию?       Скалли закрыла глаза и прижала пальцы к вискам. -Химиотерапия, — она посмотрела на Брюера, ее прежний пыл погас. -Мы поместили его в изолятор и точно определили штамм пневмонии, — умоляюще сказала она. — Разве мы не можем дать ему немного времени, несколько дней, чтобы новый антибиотик начал действовать? Если он сможет избавиться от инфекции… -Доктор Скалли… Дана, — сказал Брюер тоном человека, успокаивающего капризного ребенка. -Мы с вами оба знаем, что он не способен бороться с этой инфекцией. Его иммунная система практически не функционирует. Опухоль не операбельна, и даже если бы это было не так, в его состоянии об операции не могло бы быть и речи. Химиотерапия — его единственный шанс.       Скиннер наблюдал, как все тело Скалли выражало ее согласие, от изгиба плеч до одного кивка головы. У него перехватило дыхание, и краем глаза он заметил, как Грей повернулся, чтобы прижаться лбом и обеими руками к стене.       Брюер сделал глубокий вдох и медленно выдохнул с очень неуместным вздохом. -Я поговорю с Рамоной Саймонс, нашим онкологом. Она заедет повидаться с Малдером позже этим утром. Вы хотите, чтобы я обсудил это с ним?       Ответ Скалли был очень мягким: -Нет. Я сама ему скажу об этом. Брюер коротко сжал ее руку и, кивнув Скиннеру и Грею, направился к лифтам. Они оставались похожими на коллекцию странно расположенных статуй — Грей все еще прижимался к стене, Скалли склонила голову и сложила на груди руки, и Скиннер засунул обе руки в карманы. Грей повернул голову, чтобы посмотреть на Скиннера. -Как он?       Скалли вскинула голову, и он почувствовал, что она ждет его ответа.       Скиннер перебирал образы долгой, бессонной ночи, не желая скрывать правду, но и не желая еще больше ранить ее хрупкий дух. -Он то приходит в сознание, то впадает в беспамятство, — сказал он серьезно. — Его температура подскочила через пару часов после вашего ухода, но ее сбили. И с тех пор, как ему дают новый антибиотик, температура остается стабильной. Все это время он был в бреду, но в остальном пребывал в здравом уме. Он просто…       Скиннер замолчал, жалея, что не остановился раньше. -Просто что? Он стиснул зубы. -Он много спит. У него очень сильно болит голова, и ему дают обезболивающее. Но я не думаю, что это сильно помогает. Он очень слаб, и даже несколько минут разговора утомляют его.       Скалли стоически приняла его оценку, хотя он не мог отделаться от чувства, что только что умножил ее боль. Она выпрямила свою сутулую спину и разгладила куртку, придав лицу бесстрастное выражение. -Я ценю, что вы остаетесь с ним, сэр. Я уверена, что вам нужно выспаться. -Теперь мы с Греем можем позаботиться о нем.       Скиннера хотел возразить, но когда у него чуть не вырвался зевок, был вынужден признать правдивость ее слов. -Я вернусь позже сегодня днем, после того, как вы побываете у онколога, — пообещал он.       Скалли вяло кивнула. -Спасибо.       Скиннер смотрел, как она сворачивает за угол, Грей взял ее за локоть.Покорность в ее походке встревожила Уолтера, столь же нехарактерная, как и полное отсутствие энергии у Малдера. События стремительно выходили из-под контроля. У него было неприятное чувство, что он может увидеть неизбежный пункт назначения, и это было очень темное место. Палата 326 среда 8:47       Пробуждение происходило по частям, и, казалось бы, разрозненные части объединялись и сливались в единое целое.Звук — мягкое урчание голосов, равномерное жужжание механизмов и грубое шуршание его собственного дыхания. Запахи — спирт, дезинфицирующие средства и чистый кислород. Прикосновение — слегка шершавая текстура химически выстиранных простыней, раздражающее ощущение носовой канюли и непрекращающаяся боль, которая отдавалась в его черепе. Вкус — сухое, кислое ощущение во рту, которое сигнализировало о лихорадке и обезболивающих. Последний кусочек головоломки, взгляд, пришел в облике двух голубых глаз, окаймленных морщинками улыбки и усталости, смотревших на него поверх кислородной маски. Малдер моргнул, его веки все еще были тяжелыми и липкими от сна. -Доброе утро, солнышко, — сказала Скалли, и в ее голосе послышалась радость.       Малдер облизнул губы. -Ненавижу эту маску, — проворчал он. -Предполагаю, что о хорошем утреннем поцелуе не может быть и речи.       Морщинки от смеха вокруг ее глаз стали глубже. -Всегда отличный следователь, Малдер. Ничто не проходит мимо тебя.       Она увидела, как он смотрит на стакан воды и поднесла соломинку к его губам.Малдер наклонил голову, чтобы захватить пластиковую трубку, поморщившись, когда от этого движения у него стало двоиться перед глазами и давление усилилось в черепе. Скалли ничего не сказала, просто откинула потные волосы с его лба, пока Малдер пил, и убрала стакан, когда он опустел. Только когда Фокс откинулся на стопку подушек, она осмелилась прокомментировать. -Я заметила, что судя по твоей карте, прошло четыре часа с момента последнего принятия назначенного лекарства. Хочешь, чтобы я позвала медсестру?       Если бы Малдер не чувствовал себя так паршиво, он, возможно, усмехнулся бы. Они научились, он и Скалли, так формулировать вопросы, чтобы получать продуктивные ответы. Вопросов, на которые можно было ответить фразой "Я в порядке", строго избегали. -Еще нет, - ответил он, изучая то немногое, что он мог видеть на ее лице. - Нам, очевидно, нужно поговорить, а лекарства делают меня вялым.       Впервые он заметил Грея, стоявшего в изножье кровати и теребившего халат и латексные перчатки. -Хорошо выглядишь, - сказал он, уголки его рта приподнялись. -Не каждый может справиться с тайвеком и латексом, но каким-то образом тебе это удалось.       Грей почесал нос средним пальцем, вызвав смешок у Малдера, а затем продолжительный приступ кашля. Когда Малдер, наконец, откинулся назад, дыхание со свистом вырывалось из его груди, он поймал требовательный взгляд Скалли. -Я хочу, чтобы ты была со мной откровенна, Скалли. Это больше, чем просто тяжелый случай пневмонии, не так ли? Я чувствую это своим телом, и я вижу это в твоих глазах.       Скалли села на край матраса и переплела свои пальцы с его, желая почувствовать мягкость его кожи. -Ты прав, Малдер, и ты ошибаешься. Ты страдаешь от пневмонии, но не от какого-либо из штаммов, которые мы могли бы ожидать. У тебя пневмоцистоз, который вызван организмом, который естественным образом возникает в легких и не является патогеном у здорового человека. В случае сильной депрессии иммунная система, например, у недоношенных детей и больных раком или СПИДом - это инфекцию.       Она сделала паузу, ненавидя клиническую тон своего голоса, который стал ее защитным механизмом. Малдер нахмурился, прикусил губу, обдумывая ее слова, затем его глаза расширились. -Скалли, я не мог... Я имею в виду, ты же не говоришь, что... у меня СПИД?       Вопрос, почти воинственный поначалу, закончился едва слышным шепотом. Скалли крепко сжала его руку и поспешила успокоить. -Малдер,нет! Нет, прости, я не хотела, чтобы у тебя сложилось такое впечатление. Тебе провели обычный тест, когда тебя приняли, и он оказался отрицательным.       Он заметно поник, облегчение было ощутимым. -Но... тогда о чем ты говоришь, Скалли? Если моя иммунная система настолько не в порядке, то в чем причина этого?       Скалли заставила себя встретиться с ним взглядом, говорить спокойно, сдерживать слезы - короче говоря, избегать любого инстинктивного ответа на его вопрос. -Малдер, мы кое-что обнаружили во время твоей компьютерной томографии.... опухоль в твоем мозге. Но не просто какой-то нарост, он расположен на шишковидном теле. Мы уже видели это раньше, Малдер. Замешательство Малдера сменилось пониманием, а затем страхом. -Ученый из НАСА? Метеорит? Скалли кивнула. -Это... гнездо тех черных червей, Малдер, совсем как у доктора Сакса. Но в этом нет никакого смысла! Доктор Сакс просверлил камень, невольно подставив себя под черное масло. Но ты... Малдер, я ломала голову и просто не могу придумать правдоподобного объяснения тому, как эти штуки могли попасть в твое тело!Ты никогда...       Малдер вздрогнул, отстранившись от нее, как будто обжегшись. Его дыхание участилось до коротких, резких вдохов, а глаза стали такими темными, что казались черными. -Малдер? Малдер, успокойся. В чем дело? В палату ворвалась медсестра в перекошенной маске на лице, ее глаза перебегали с Малдера на Скалли и Грея. -Здесь все в порядке? Монитор мистера Малдера просто немного сошел с ума. Малдер успокаивающе поднял руку, замедляя дыхание, казалось, сверхчеловеческим усилием. -Я в порядке, со мной все в порядке. Я просто...Что-то испугало меня. Теперь я в порядке.       Медсестра кинула на него подозрительный взгляд, но неоспоримое падение звуковых сигналов с кардиомонитора, должно быть,успокоило ее. -Тогда успокойтесь, мистер Малдер, или мне придется попросить ваших посетителей уйти. Вы не можете позволить себе стресс прямо сейчас.       Скалли выглядела готовой выплюнуть гвозди в ответ на намек медсестры, но Малдер поспешно оборвал ее. -Я обещаю. Это больше не повторится. Дверь даже не успела захлопнуться, как Грей опередил Скалли, положив руки по обе стороны от ног Малдера и склонившись над ним, как кошка, готовая к прыжку. -Ты знаешь, не так ли? Ты "действительно" соприкоснулся с этим черным маслом, о котором мне рассказывала Дана.       Малдер мгновение тупо смотрел на него, затем перевел пораженный взгляд на Скалли. -Я рассказывал тебе о своем пребывании в Тунгуске, Скалли. О ГУЛАГе, избиениях и тараканах. О предательстве Крайчека и моем побеге. Я даже рассказывал о заключенных, которых использовали в качестве подопытных, вводили им экспериментальную вакцину, а затем намеренно подвергали воздействию черного масла. Я просто упустил одну деталь. Он сделал небольшой глоток воздуха и попытался взять ее за руку. -Я тоже был одним из тех подопытных.       Скалли вздрогнула, увернулась от его ищущих пальцев и соскользнула с кровати.Она неуклюже подошла к окну и уставилась на яркое солнце,старательно поворачиваясь спиной к Малдеру и Грею. Малдер с несчастным видом посмотрел на свою отвергнутую руку, затем на ее напряженную, отстраненную позу. -Скалли? Скажи что-нибудь. Ее слова были ледяными, гладкими и бесцветными. -Что ты хочешь, чтобы я сказал, Малдер? Что я не против этого? Что меня не задевает твой маленький секрет? Тот факт, что ты лгал мне последние три года?       Мягкая мольба Малдера стала резче. -Я не лгал. Скалли резко повернулась к нему лицом, ее ярость была совершенно очевидна. -Ты "действительно" солгал, Малдер! Ложь об упущении, которую ты повторял каждый раз, когда мы обсуждали черное масло. Все наши разговоры о доверии на самом деле всего лишь пустые слова, не так ли? Когда это становится личным, ты никому не доверяешь. Никогда не доверял и никогда не будешь доверять. -Как ты можешь читать "мне" лекции, Скалли?-зарычал Малдер , выпрямляясь и сбрасывая удерживающую руку Грея. - Сколько кровотечений из носа ты скрыла, быстро сходив в ванную? Сколько бессонных ночей с еще одной чашкой кофе и еще немного большим слоем макияжа? Я скрывал это от тебя по тем же причинам, по которым ты скрывала от меня свой рак. Мне было невыносимо видеть, как моя боль отражается на твоем лице. И я не мог заставить себя признать, что это было реально.       Он откинулся на кровать, рассеянно потирая левую руку и пытаясь поправить подушки. Скалли оставалась неподвижной, пока Грей не сделал движение, чтобы помочь, отмахнувшись от него и мягко помогая Малдеру принять более удобное положение. -Теперь между нами все по-другому, Скалли, - сказал Малдер хриплым от сожаления голосом. -Я знал, что должен сказать тебе, но... Скалли приложила палец к его губам, снова расстроенная латексным барьером ее перчаток. -Я знаю. Сейчас тебе не нужен мой гнев, и я сожалею об этом. Я... я не ожидала этого, Малдер. Но в этом есть какой-то ужасный смысл. Эта вакцина все еще была экспериментальной. Это придало устойчивость мазуту, но, возможно, это сопротивление временное. Без сомнения, эксперимент до сих пор казался успешным.       Резкий вздох и глухой удар отвлек их внимание друг от друга, и они посмотрели на Грея. Он стоял, прижавшись к стене, закрыв глаза и нахмурив брови. -Грей? - встревоженно спросил Малдер. - В чем дело? Скалли встала, чтобы подойти к брату Малдера, но глаза Грея резко распахнулись, и он отчаянным жестом призвал к тишине. -Тихо! Дайте мне подумать, дайте мне подумать! Скалли и Малдер обменялись озадаченными взглядами,встревоженные его странным поведением. Грей продолжал полностью игнорировать их, сосредоточившись на себе и бормоча что-то под нос. -Эксперимент оказался успешным. Эксперимент оказался успешным. Кто же это сказал? Кто-то это сказал. Думай, Грей, думай! -он запустил пальцы в волосы, дергая их. -И они называют меня Жутким, - пробормотал Малдер,качая головой. -Похоже,это генетическое.       При его словах Грей замер, его неистовые движения резко прекратились. Он медленно перевел взгляд на Малдера, открыв рот от шока. -О, Боже мой, - хрипло прошептал он. -Я помню. Я все вспомнил.