Будущее прошлое

      Кейл искренне сожалел о своём ранее казавшемся выгодным решении. Он попросил Рона пригласить Винсента — молоденького паренька лет двадцати, но невероятного мастера в своём деле, известного — если вообще можно так сказать о парне из простолюдинов, чей талант канул в лету под напором известных аристократических дизайнеров — творческим подходом и живостью нарядов — они получались удобными и красивыми, но не мертво драгоценными или излишне роскошными. Тот сразу же воодушевился идеей сделать что-то для давнего знакомого, тем более для «такого лапочки!», как сам утверждал. Его почти насильно заставили принять деньги в противоположность заявлениям о том, что, наоборот, нужно платить огромные суммы, чтобы создать что-то для такого восхитительного Молодого Мастера, который сам искренне не понимал такого фанатизма к своей персоне. Сейчас же мальчик проходил через утомительную и нудную часть снятия мерок, о которой почти забыл. Черт подери, представьте, каково это — стоять в одной позе с поднятым руками маленькому ребёнку в течение целого часа, казавшегося вечностью! —Боже правый, — вздыхал в очередной раз Кейл, прикрыв глаза. —Не знал, что Вы столь верующий человек, Молодой Мастер, — понимая усталость ребёнка, старался развеселить того Винсент, тем временем проворно протягивая и обхватывая мерной лентой худые ляжки и хмурясь на больно маленькое число, зажатое пальцем. —Сам такого не замечал за собой, но тут уж некого больше молить, — ответил Кейл. Привычка приелась со времен войны, когда и правда ничего не оставалось, кроме как надеяться и верить, потому даже те, кто не входил в церковь, переняли привычку постоянно взывать непонятно к какому господу — главное, чтобы услышал. —Не переживайте, Молодой Мастер, скоро мы сможем приступить к основной части, — парень виновато улыбнулся. —Винс, — названный поднял голову. — Разве я выгляжу так, словно переживаю? —Нет, конечно, нет! — стал оправдываться парень, но его прервали. —Тогда просто делай свою работу и не отвлекайся, — Кейла порядком утомили разговоры, поэтому сил на пустые формальности почти не осталось, а недовольство открыто сверкало сквозь занавески вежливости, сдерживаемое лишь внутренней цензурой аристократической основы, воспитанной в нем с первых лет жизни, но оказавшейся совершенно ненужной и бесполезной, даже иногда лишней. —Как пожелаете, Молодой Мастер, я почти закончил, — отозвался откуда-то снизу Винс. Как правило, такую работу выполняли слуги, но у обычного молодого юнца вроде него ни за что бы не хватило бы денег, но бросать свое дело — как советовали все знакомые — и найти более престижную для выходца из простой семьи значило потерять цель жизни. Для него удовольствием было творить, вкладывать душу в простые тряпки, оживлять великолепные образы из своей головы. — Вот и все, — парень встал с колен, отряхиваясь и поправляя одежду, и внёс последнее число в бланк. —Рон, — Кейлу достаточно было одного взгляда, чтобы дворецкий подошёл ближе со стопкой одежды. Он уже привык к новым, весьма специфичным нравам господина, — не то чтобы он раньше служил какому-то другому аристократу или безупречно разбирался в моде, нет, просто это было очевидно — потому ему не нужно было других указаний.       Под восхищенные взгляды Винсента, плохо скрываемые от обоих убийц, Рон быстро одевал Кейла в относительно простую, но все же дорогую одежду. Она не была роскошной или с огромным количеством деталей, наоборот, но её ценность проскальзывала в атласной ткани, шелковых нитях, сложной выкройке и других мельчайших деталях, отчётливо заметных даже начинающему дизайнеру. Закончив, мальчик осмотрел себя в зеркале, закрепляя образ ребёнка в своей голове, напоминая себе, что он все ещё каким-то чудом или, скорее, чертом все ещё здесь, в этом детском теле, и, пройдя взглядом по всему телу и мысленно отметив, что выглядит довольно невинно, как и свойственно ребёнку, без всех шрамов, мозолей и прочей классической бижутерии опытного бойца. —Я предпочёл бы полностью оставить дизайн на Вас, но не могу не попросить проконсультироваться с моим личным дворецким на этот счёт, не хотелось бы ненужных недоразумений, — Кейл развернулся на девяносто градусов на пятках, как учили в армии, и пристально осмотрел неудачливого дизайнера. — Если Вас все устраивает- —Конечно-конечно, Молодой Мастер, меня все устраивает! — выпалил на одном дыхании Винсент, и Кейл почти видел блеск фанатизма в его глазах. —Тогда, — в лёгком замешательстве сказал мальчик. — Я откланяюсь. Буду рад наблюдать успех Ваших стараний. —Ах, я буду безмерно горд собой, если у меня и впрямь выйдет сотворить что-то соответствующее Вам! –До свидания, Винс, — Кейл прервал поток собственного восхваления, метнул взгляд на тут же понимающе кивнувшего Рона и удовлетворённо вышел из комнаты, едва услышав благовенное прощание паренька, с слишком уж сильным энтузиазмом принявшегося за работу, но это уже было не его дело.

***

—Господи, — единственное, что мог мог выдохнуть Кейл, положив голову на руки в знаке усталости, с неверием смотря на замысловатое платье, сшитое по последнему писку моды, если не слегка опережая его. Оно было великолепным и, пусть и не слишком роскошным, но определённо дорогим и очевидно сложнее и детализированнее, нежели то, что он получил в качестве предпросмотра для внесения последних штрихов пару дней назад. — Даже не буду ничего спрашивать.       Поверх классической основы — белой рубашки с пышным жабо и манжетами — и кремового камзола со сверкающими на свету серебряными пуговицами — весьма смелое решение против устоявшегося золота — в спокойном величии лежал перетягивающий на себя внимание фрак, контрастностно чёрный с такой же вышивкой из натурального серебра, сочетающий с выполненным в том же тоне кюлотами до колен, прикрывающими белоснежные колготки, завершающиеся кремовыми туфлями из кожи какого-то диковинного животного с восточного континента в комплекте с милым беретиком из такого же материала. В завершение всего было ожерелье на серебряной подвеске с большим полупрозрачным рубином.       Костюм действительно был сшит слишком привлекательным и подчеркивающим индивидуальность — кроваво-красные волосы, итак узнаваемые всеми за версту, лишь сильнее выделялись на фоне черно-белой палитры, разбавленной лишь пастельными оттенками. Образ был выстроен так, чтобы счастливый его обладатель был в самом центре отнюдь не презренных, но восхищенных взглядов, внимающих каждому слову, каждому жесту и движению. Этого ему точно не требовалось, скорее, было строго противопоказано, если последние нервные клетки хотели как-то функционировать и поддерживать весьма значимый и являющийся его, пожалуй, на важнейшей частью организма, его центром разум в активном состоянии. Тем более, такой наряд было бы жалко оставить пылится, ведь Кейл планировал надевать нечто парадное только по необходимости, в ежедневной академической рутине нося классическую форму, а следующее принудительно-добровольное мероприятие, куда его затащат насильно все из поместья, больше Рон, чем отец, скорее всего выдастся нескоро, к тому моменту, как он уже давно вырастет из этого размера — дети растут, пожалуй, слишком быстро. —Рон, скажи, пожалуйста, — Кейл с жалким взглядом обратился к дворецкому, чем вызвал смешок — в последнее время они оба стали потихоньку открывать поломанные души друг другу, проявлять эмоции, а не подавлять глубоко в зародыше. — Ну в каком месте это «пара корректировок»? И где то простенькое, незамысловатое платье? —Это была основа костюма, Молодой Мастер, — еле подавляя насмешку, ответил Рон. —Да знаю я, — тяжко вздохнул мальчик и повернулся к манекену, коря себя за неосмотрительность. — Выбора нет, церемония посвящения уже завтра. Он специально тянул до последнего, да? — Рон не сдержал усмешки, что заставило появиться паре морщин на детском кукольном личике. — Не смейся. —Не смею, Молодой Мастер, — дворецкий слегка поклонился с хитрой улыбкой.       Кейл с недоверием посмотрел на Рона и в совсем детском раздражении отвернулся. На самом деле такая атмосфера прошлого неосознанно пробуждала его внутреннего ребёнка, не успевшего вырасти, а лишь давным давно запертого в страхе за холодными стенами. —Хаа… — Кейл шумно выдохнул и бросил взгляд на часы, мысленно прикинув свое расписание. — Я… Лягу спать сегодня пораньше, у меня предчувствие, что завтра придётся вставать с рассветом, чтобы успеть со всеми приготовлениями. Боже, почему аристократы всегда так заморачиваются, а? — почти прошептал мальчик больше самому себе, нежели Рону. —У большинства дворян нет достоинства, потому они стараются купить его за деньги, Молодой Мастер. —Посмел бы ты сказать нечто подобное кому-либо ещё, — Кейл усмехнулся с некой самоиронией, вспоминая, как сам бросался подобным ядом во время очередной пьянки в богатеньком баре, где в основном просиживали свои брюки люди знатного происхождения, из которых он, выглядевший так, словно напился в хлам, и открытый, без маски — по крайней мере, это так выглядело для других, не станет же кто-то врать себе во зло, верно? — отчётливо выделялся, а любые исключения обществом порицаются и, соответственно, исключаются. — Боюсь, не было бы у меня больше дворецкого. —Знаю, — коротко бросил Рон с абсолютно спокойным выражением лица, ни один его мускул не дрогнул. Забавный старик. —Знание велико, всем известно, да без умения бесполезно. Держи язык за зубами, — могло прозвучать довольно грубо, но правда всегда такова. — Ты достаточно умен, чтобы вести такие речи лишь со мной, и я в этом уверен достаточно, чтобы полагать так в своих скромных рассуждениях. Но скажи, одни ли мы здесь, чтобы о таком разговаривать в открытую? —Должно быть, это так, Молодой Мастер? — с неким сомнением ответил Рон, глядя прямо в пожирающие, холодные глаза. —Верно, — Кейл кивнул с усмешкой, бегло кинув взгляд в приоткрытое для проветривания окно, но быстро развернулся на правой пятке на сто восемьдесят градусов и теперь стоял спиной к убийце. — Мы одни, — и стремительным шагом удалился за дверь прочь из примерочной.       И лишь двое могли понять смысл его слов — сам их крохотный обладатель, не считавший нужным делиться значением тонкого намёка, и беспокойный тёмный силуэт среди деревьев благоухающего сада, укрытого бархатный ночью. В тот день среди убористых строк отчета для одного весьма важного лорда скрылось одно незаметное белое пятно.       Кейл не был лучше Рона, отнюдь, и заметил слежку лишь потому что знал. О разведовательной политике Академии, о родстве директора и ныне правящего Зеда Кроссмана, приходящегося ему двоюродным братом, а главное — о тёмных эльфах. Многие думали, что те остались в малочисленных количествах на затворках государств, прячующиеся в тенях, пребывающие в постоянных бегах из-за гонений церкви и порицаний общества. Вообще, людская среда никак не могла для них считаться благоприятной. На самом же деле они нередко использовались семьёй, якобы получившей благословение Бога Солнца, что на деле было полнейшим бредом, а все из-за хороших отношений нынешнего короля с ними, а если уж говорить про будущего, — Альберу — тот и вовсе являлся на четверть таким же, что раскрылось во время последней изнурительной битвы, когда он, скорее всего, потратил всю свою ману, и скрытый амулет, предположительно доставшийся по наследству от матери, деактивировался. Впрочем, реакция смягчилась из-за ранее предпринятых действий, когда сторона королевства Роан вынуждена была кинуть все силы, чтобы оттянуть свой судный час — никто уже не говорил о победе — хотя бы на одну лишнюю битву и пару сотен трупов, безымянно похороненных в земле-матушке, и тёмные эльфы были вынуждены раскрыть себя. В оплату за большие риски смерти от рук своих же союзников, они стали носить гордый титул «героев» и получили возможность покидать Земли Смерти и полноценно проживать в согласившихся на то королевствах.       Но это уже не имело значения, ведь в той битве никто не выжил, кроме Белой звезды и частично, если можно так сказать, Кейла. Сейчас последний был уверен, что Зед прекрасно обо всем знал, хотя ничего и не делал в отношении первенца, и потому пользовался всеми удобствами тёмного братства. Впрочем, не только он, но, похоже, и Джеймс не брезговал подобной идеей, не отказывая преимуществам слежки за «особыми» клиентами, ради чьего преследования не жалко было и рискнуть одним из своих козырей, не менее особым путем. Только вот Кейл определённо не понимал, почему попал в этот список, но и черт с ним, он просто слепо надеялся, что это никак ему не помешает.

***

      Утро не началось с золотых лучей, настойчиво пробивающихся сквозь шторы, или глубокого голоса дворецкого, а навалилось на маленького мальчика, мирно посапывающего в пышных перинах, тяжёлым телом какого-то мужчины, одетого полностью в чёрное. Вернее, Кейл просто заметил тёмное пятно, когда проснулся от странного шороха, прежде чем инстинктивно перекатился влево и рубанул резким движением по основанию черепа — благо, руки у детского тела слабоваты, и грозило сие действо потерей сознания, но никак не смертью — незнакомца, теперь тихо валявшегося за кроватью. Мальчик присел на корточки над обмякшим телом, перевернул его на спину, и осмотрел нападавшего. Классическая форма, даже без зачарований, никаких опознавательных знаков, — хоть бы эмблему звёзд себе на грудь прилепили, как Рука! — в кармане — магический свиток телепортации и флакон с ядом, Кейл внимательно осмотрел его — мгновенный летальный исход на случай раскрытия, концентрированный яд из корней белладонны с какой-то примесью, вероятно, катализатор, — какая банальщина — хотя, впрочем, что можно было ожидать, если нормальное химическое оружие — как же Кейлу нравился запах цветущей черёмухи, прелого сена после лёгкого весеннего дождика и спелых яблок! — изобретут в Империи годами позднее, а в свет оно и вовсе выйдет только в последние годы войны, первое тайное использование засечено лишь в начале семьсот восьмидесятых, в то время как сейчас был семьдесят второй. В любом случае, и то, и другое в хозяйстве пригодятся, не упускать же такие сокровища, когда они почти на дороге валяются. «Засчитаю, как плату за моральный ущерб, — усмехнулся Кейл, обшаривая карманы, но больше ничего не оказалось, наверняка это был простой расходник, потому информацию ему не доверили бы. Но все можно узнать в «комнате чудес», как её называл в мыслях мужчина, на деле — подвал с полным спектром, извращенной красоты пыточного оборудования: «железной девы», «вилки еретика» и «дыбов», «скамьи тигра» и «немецкого стула». При воспоминаниях о криках людей, из которых, казалось, пыталась вырваться душа вместе с сорванными голосовым связками, по коже прошла дрожь. — Интересно, можно ли будет использовать этот инцидент как причину тренировок?» — подумал Кейл, чувствуя приближение вездесущего старика и быстро спрятав вещи, куда было ближе всего — под кровать, как дверь без стука открылась, застав ранний переполох врасплох. —Кейл?.. — обеспокоенно спросил Рон, подходя ближе и начав вертеть мальчишку в своих руках, осматривая. Он неосознанно начинал обращаться с господином как с собственным сыном, когда сильно за него переживал. Знал бы он, как сильно тот желал слышать простое, неформальной обращение в свою сторону и насколько оно было дорого и сокровенно. Кейл был готов решительно на все, чтобы услышать его ещё раз, но боялся, что лишь оттолкнет дворецкого, если предпримет какие-либо неосторожные действия. — Вы ранены? —Нет, — лаконично ответил Кейл, но прозвучало это так, будто ребёнок был в шоке, хотя на самом деле он мысленно благодарил и проклинал судьбу, что именно дворецкий приходит будить его каждое утро, а не кто-то из слуг, например, один из трех заместителей дворецкого Ганс, лихорадочно придумывая объяснение. —Кхм, и впрямь, — Рон удивлённо отстранился, не обнаружив на господине и царапины. Он определённо хотел спросить, но решил, что не стоит, увидев потерянный взгляд ребёнка, поднятый с надеждой на него. — Он жив, просто без сознания, — Кейл чуть ли не бросил в ответ «Я знаю», но в последний момент сдержался. — Давайте пока… Этот слуга проведёт Вас на кухню, — дворецкий был в лёгком смятении. Он определённо не думал, что окажется в подобной ситуации, потому и не сразу сориентировался, что говорить.       Кейл задумчиво кивнул, оставив голову безвольно висеть, и Рон посмотрел на него с жалостью, вспоминая свое первое убийство, чего не мог увидеть мальчик, уткнувшийся взглядом в пол. «Наверное, лучше всего будет сказать, что не помню, что произошло. Из-за шока многое можно сотворить, так почему бы не поверить невинному ребёнку?» — параллельно в голове мальчишки бурно протекала мозговая деятельность. —Прошу прощения, — Кейл не успел никак отреагировать, как его тело с завидной лёгкостью подняли на руки, и от неожиданности он быстро вцепился пальцами в пиджак и прижался ближе. — Проследуем на кухню?       Последний и единственный раз, когда Рон нёс его на руках, был давным давно, в его юбилей, ставший гораздо более ценным воспоминанием, островом надежды в тумане безысходности и океане отчаяния, чем если бы пышное празднество не было сорвано. Довольно эгоистично, но Кейл искренне — насколько это было возможно для человека, запутавшегося в собственной лжи и потерявшего где-то среди нитей им же плетенных интриг самого себя — считал, что цена была не выше стоимости, и не сожалел ни о чем. —Д-да, — запнувшись, слабо кивнул головой мальчик. — Идём.