Будущее прошлое

      Кейл проснулся от осторожных толчков и, когда он ещё в полудреме разлепил глаза, перед ним предстало слегка смущённое лицо Эрика. Мальчик сел и потянулся, отгоняя остатки сна, после которого он определено чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Он зевнул, прикрыв рот рукой, и лениво осмотрелся. Теперь уже студенты столпились вокруг бедного организатора, который должен был провести их по комнатам, куда к вечеру завезут на отдельных повозках одежду, ванные принадлежности, украшения и прочую мишуру, пока вещи первой необходимости, — коими являлось слишком много предметов, поэтому в регламенте пункт был расписан, как «то, что Вам понадобится в день церемонии» — которые просили сразу же взять с собой, уже суетливо заносили внутрь местные слуги. —Кейл, уже пора, — тихо сказал Эрик, вставая и отряхиваясь от грязи и пыли, которых на самом деле почти не было. —Ага, — Кейл не счёл нужным поправлять свой внешний вид, на что его друг тяжело вздохнул и сам стал приводить его в порядок. — Да не надо, правда. Пойдём уже. —Ну прям как малый ребёнок, — Кейл подумал, что Эрик сейчас чем-то похож на заботливую мамочку, и эта мысль безумно рассмешила его, отчего он не смог сдержать собственного смеха, неумелого, подходящего больше на некий хрип и всхлипы, более привычные мальчику, нежели радость.       Он смеялся, не замечая ничего вокруг. Когда в последний раз ему было так беспричинно хорошо? Когда в последний раз он мог расслабиться, не боясь, что может уже не проснуться завтра? Кейл уже не помнил — слишком давно было, в те забытые мирные деньки, когда не было войны, когда матушка ещё была жива, когда он ещё не был лишним в собственной семье, за которую продолжал отчаянно хвататься, боясь оказаться одному, боясь, что его вышвырнут в мир в «свободное плавание», чья неопределённость беспокоила его до сбитых в кровь костяшек, до вырванных клоков волос, до нервных смешков и защитных фальшивых улыбок.       Когда же он, наконец, прекратил и осмотрелся, то увидел застывшего Эрика, все ещё стоявшего близко к нему, и то, что вокруг, в сквозящей тишине, все взгляды были направлены исключительно на парочку маленьких детей. Но это ничуть не смутило, скорее позабавило его, и он лукаво улыбнулся, словно надсмехаясь над всеобщим вниманием, которое на самом деле боялся ненавидел, хватая старшего за руку и увлекая ближе к молоденькому профессору, попавшему в неловкое положение, потому что никто его не слышал в густом напряжении, повисшем в воздухе. —Кейл Хенитьюз и Эрик Уилсман, — не чувствуя, казалось, никакого смущения, нарушив тишину, им же созданную, сказал он организатору, и тот тут же кивнул и зашелестел потертыми страницами блокнота. —Номер 218 для Молодого Мастера Кейла и 219 для Молодого Мастера Эрика, — наконец, нашёл в списке нужные цифры профессор, оказавшиеся удачными для мальчиков тем, что обозначали соседние комнаты, впрочем, это было неудивительно, так как они оба являлись дворянами северо-востока, и даже если это открыто не афишировалось, определённо шло разделение по регионам, и, довольствуясь моментом тишины, добавил: — Жилые комнаты располагаются в северном корпусе на втором этаже, на первом — библиотека и столовая, в подвальном помещении есть свободный зал для тренировок, открыт с шести утра до девяти вечера, восточный корпус — административный, главный вход в него и ведёт, но для каждого корпуса есть отдельные двери, западный — учебный, во внутренней части между ними располагается великолепный сад с фонтаном, в восточной части которого мы сейчас и находимся, и стадион со спортивной площадкой чуть южнее. Чтобы не запутаться, у Вас в комнатах, а также у стойки регистрации есть карты, а на каждом этаже есть специальные слуги в чёрных костюмах, которые проводят Вас, но на основные лекции и приёмы пищи Вы идёте коллективно вместе с одним из профессоров, так что не беспокойтесь, — почти на одном дыхании протараторил заготовленный инструктаж профессор, но, естественно, никто ничего не запомнил, зато напряжённая тишина улетучилась с шумом неразборчивых вопросов и уточнений, слившихся в единую арию будней.       Кейл же развернулся и, бесцеремонно схватив Эрика за руку, выбрался из душной толпы. Он огляделся и, найдя взглядом главный вход, отчётливо выделяющийся своей парадностью и торжественностью, направился прямиком к нему, решив не дожидаться экскурсовода, в конце концов они уже заявили о своём присутствии. —Подожди! — Эрик неожиданно упёрся и остановил тем самым и своего друга. — А как же остальные? —Нам же уже все объяснили, — спокойно объяснил Кейл, ожидавший этого вопроса. —Но… — слегка замялся Эрик. — Я ничего не запомнил… —Зато я запомнил, — без сомнений сказал Кейл и продолжил движение к большим двустворчатым дверям. — Это, очевидно, главный вход, — он мысленно прикинул карту здания в голове и развернулся налево, к жилому корпусу. Он был чуть меньше в размерах и менее привлекательным, даже слегка невзрачным, как и маленькая дверь, ведущая в него. Кейл с усилием надавил на неё, и с тихим скрипом образовалась небольшая щель. — А теперь тихо следуешь за мной и не задаёшь вопросов, понятно?       Эрик кивнул, и Кейл отвернулся, осматривая внутреннюю часть помещения. Слуг, вроде, видно не было, скорее всего, большинство из них были задействованы в транспортировке багажа, но снижать бдительность все равно не стоило. Кейл сжал руку Эрика ещё сильнее в своей ладони и быстро шмыгнул внутрь, затягивая старшего за собой, тут же прикрыв за собой дверь. Мальчик осмотрелся. Обыкновенный интерьер в стиле уже слегка устаревшего классицизма — классика бессмертна, как утверждали учителя, с чем Кейл был не согласен — во время войны умирало все — в бело-золотых тонах, длинный коридор с несколькими служебными невзрачными помещениями и две выделяющиеся двери на разных концах, очевидно, столовая и библиотека, а вдали виделись начало огромной широкой лестницы, заворачивающей на второй этаж, однако она ничуть не привлекла внимание Кейла, быстро юркнувшего в одно из больших помещений для учащихся. Все могло выглядеть так, словно они противоречат правилам и совершают что-то плохое, но на самом деле мальчик заранее прошерстил все документы и не нашёл ничего, что запретило бы им отделиться от группы и самостоятельно идти в любое из разрешённых для посещения в течение обучения мест, просто две одинокие фигуры в длинных коридорах, обогнутые изящными арками брусьев, поддерживающих потолок, привлекали слишком много внимания.       Пока Эрик глупо открывал и закрывал глаза, не понимая, почему они не пошли наверх, но послушно не задавая вопросов, Кейл окинул взглядом окружение. Все ровно так, как и было. Сосновые стеллажи с бесчисленным количеством книг, горячо обажаемых мальчиком, деревянный пол, устланный вискозным ковром, в отличие от шерстяного у него дома, выложенный доломитом камин в окружении темных кожаных кресел, магические лампы, мягко освещающие комнату. В библиотеке было тепло и уютно, пахло смолой и солнцем. —Иди сюда, — Кейл обернулся к слегка зависшему Эрику, вздрогнувшему от его зова, и, убедившись, что тот следует за ним, не дойдя немного до самого угла, обогнул одну из полок, оказавшись в изолированном книгами пространстве, затем подошёл к стеллажу и надавил на третью книгу справа в седьмом ряду, активировав механизм под недоуменные взгляды друга. — Милости просим, — усмехнулся он, приглашая в открывшуюся тайную комнату. Эрик осторожно, словно не веря своим глазам, зашёл внутрь, и Кейл последовал за ним, изнутри нажав на книгу, чтобы та вернула в обратное положение механизм.       Внутри обстановка не сильно отличалась от внешней части библиотеки: два вельветовых кресла стояли напротив друг друга, их разделял низкий лакированный стол из тёмного дуба, единственная лампочка свисала с потолка над ним, в ней искрилась магия, выглядевшая почти живой, а в стенах были сделаны полки с книгами. Секретную секцию библиотеки Кейл обнаружил на третьем году обучения, когда перечитал все остальные книги и отправился в «самый скучный» по словам остальных отдел, за неимением другого варианта — перечитывать уже по третьему кругу не хотелось. Произведения здесь и правда были неинтригующими, монотонными, серыми, словно кто-то специально сваливал их здесь, зная, что вряд ли кто сюда пойдёт. И вот, в поисках хоть чего-то привлекательного, он взял и эту самую книгу, активирующую механизм. Но чтобы тот заработал, нужно было надавить на область за ней, что Кейл и сделал, когда в лёгком раздражении затолкнул увесистый томик стихов какого-то неизвестного никому автора — впрочем, его непопулярность оправдана, писал он, мягко говоря, занудно — на место.       С тех пор ему стали доступны ещё пара десятков качественных трактатов с интересными пометками, сделанными чьей-то рукой, — к его глубокому сожалению, здесь не было художественной литературы — по политике, истории, управлению, административному делу, географии и другим наукам — все, что могло понадобиться будущему наследнику трона. Он, располагая такими справочными материалами, — которые, кстати, наизусть запомнил и до сих пор мог с точностью до каждого слова пересказать — без проблем стал бы лучшим студентом, но не желал лишнего внимания и использовал, только чтобы не тратить лишнее время на подготовку к экзаменам, будучи уже заранее уверенным в ответах, некоторые из которых намеренно заменял неправильными или пропускал. —Вау, — выдохнул, наконец, Эрик, с восхищением осматриваясь по сторонам и бегая от одной полки к другой. — Как ты её нашёл? —А, ну, — Кейл быстро сформулировал ответ в своей голове и едва заметно кивнул. — Когда я изучал расположение комнат, то заметил, что здесь место пустует, вот и решил проверить свою теорию, — он говорил как-то слишком уверенно для того, кто просто предположил. —Понятно, — но, похоже, это совершенно не смутило Эрика, более впечатленного свитками с историческим записями, нежели объяснением друга. Кейл лишь усмехнулся, увидев заинтересованность старшего. Он знал о сильной тяге к знаниям того, потому и привёл сюда, чтобы увидеть его счастливую улыбку. — И как же такие сокровища остались нетронутыми до сих пор? Это же целое культурное достояние! — восклицал он в детском восторге. — Только подумай, все сохранилось со времен, когда Академия была закрытым учреждением! —Ага, — хмыкнул Кейл, не разделявший такого восторга. Ну, старые записульки, и что? —Нет, ты только посмотри! — не мог перестать осматривать бумаги одну за другой Эрик. — Кейл, — он вдруг резко посерьёзнел, отчего младший на секунду замер и расцепил руки, ранее сложенные на груди. Старший быстро преодолел расстояние, разделявшее их, и подошёл вплотную, положив ладони на плечи друга. — Ты невероятен! — Кейл застыл от внезапной похвалы, и, воспользовавшись его замешательством, Эрик крепко обнял его, буквально сжимая в руках и выдавливая весь воздух из легких. Наконец, заметив, что почти задушил слабоватого по своей природе брата, старший как-то слишком резко отпрянул и смущённо опустил взгляд в пол. —Господи, ещё чуть чуть, и ты меня бы придушил! — возмутился Кейл, тщетно пытаясь отдышаться. Что-что, а тело и впрямь надо тренировать, как бы ни хотелось все время сидеть и читать какую-нибудь занимательную новеллу. —Прости, — тихо отозвался старший, сжавшийся в виноватом жесте, отчего стал даже чуть ниже младшего. Кейл же, при виде этой сцены, не мог дальше злиться на друга и испустил тяжёлый вздох. —Забей, — махнул он рукой и, подойдя к одному из кресел, расслабленно плюхнулся прямо на него, отчего скопившаясь за годы пыль поднялась в воздух, заставив его закашлять. — Твою!.. Кха!.. —Ты в порядке? — сразу же обеспокоенно бросился к своему неудачливому другу Эрик. —Боже, сколько же здесь не убирались-то? — Кейл, конечно же, уже знал ответ. — Кха!.. —С пятого века, Кейл, с пятого, — с некой иронией удачно пошутил Эрик, вызвав взрывной приступ смеха со стороны младшего. Само по себе это, возможно, было не так уж смешно, но Кейл не мог не рассмеяться с абсурдности ситуации, а старший — сдержать улыбки, видя радость друга.

***

      Тут и там в коридоре шумели дети аристократов, разбившись на кучки, обсуждая очередные сплетни, но никак не учёбу. Солнце уже садилось за вершины гор, золотыми лучами проникая внутрь оживленной Королевской академии через витражные окна, лишь кое-где бывшие простыми прозрачными, слепя учеников. Кейл недовольно хлопнул дверью, изолируя себя от лишних проблем, под которыми подразумевал любых незнакомых людей, пытавшихся завязать связи по настоянию родителей через бессмысленные светские разговоры, лишь отнимающие единственную по-настоящему ценную вещь — время. Комната погрузилась в тишину — директор не поскупился выделить деньги на магические звукоизоляционные барьеры для каждой комнаты, что, несомненно, вошло в копеечку, но сейчас его это совершенно не волновало, главное — он смог отдохнуть от головной боли из-за постоянного фонового шума.       Интерьер был незамысловатым, удобным, но нигде не запрещалось добавлять что-то свое и как-либо переставлять мебель, добавлять и любым образом насиловать архитектуру здания, в любом случае, на все расходы за испорченные предметы академия спокойно могла прикрыть глаза ради удобства молодых умов. Кейл же решил ничего не трогать — да и что он мог сделать со своим хиленьким телосложением? — и просто бессильно упал на крохотную — по мнению дворян, привыкших к роскоши двуспальной постели с пышными перинами, но для мальчика она была просто огромной — он буквально утопал в ней — кровать. Хенитьюз лениво осмотрел тихую комнату, наслаждаясь ощущением благородного уединения, как в дверь постучали. Мысленно проклиная того, кто посмел потревожить его долгожданную минуту спокойствия после утомительного дня, — он, конечно, был рад трудиться ради счастливого будущего своей семьи, но никто не отменял заслуженный отдых — мальчик нехотя поплелся к двери и распахнул её с праведным желанием послать стучавшего куда подальше, сдерживаемым лишь рациональным мышлением, что доставать его будут только сильнее, чем если он просто красиво намекнет, что не в настроении, и пора бы сматываться с глаз долой.       В коридоре оказась невысокая аккуратная девушка с изысканными чертами лица, прикрываемыми прямой челкой шелковистых зелёных волос, заплетенных в сложную причёску, отдалённо напоминающую корзинку, в аккомпанемент изумрудным живым глазам, словно кусочек солнца забрался туда и теперь каждому гордо сообщал об этом, на ней было лёгкое светлое платье, оголяющее шею и слегка ключицы, открывая взору золотое колье, с цветной юбкой и вышивкой в цвет одиноких выпавших прядей, ажурным жабо и свободными полупрозрачными рукавами. За её левым плечом возвышался высокий для своего возраста крепкий парень со слегка смугловатой кожей, каштановыми волосами и глубокими тёмными, почти чёрными, глазами, выглядевшими странно тепло, согревая одним только взглядом, в тёмном классическом жилете поверх простой чёрной рубашки, завязанной строгим серым галстуком, прямые брюки, блестящие лакированный ботинки — в общем, стандартный образ, однако дизайнер на этом и сыграл, добавив поверх несколько дорогих и выделяющихся деталей, являющихся изюминкой в костюме.       Кейл перевёл взгляд левее, увидев там смутившегося, должно быть, от его помятого вида Эрика, вероятно, познакомившегося с ними благодаря своему общительному характеру и решившего, что стоит их познакомить, прячущегося за девушкой, у него в голове что-то щелкуло, и он сморгнул. Его спокойное лицо, выражавшее ранее лишь лёгкое раздражение, сменилось слегка удивлённым, стоило ему признать в них сильно отличавшихся от образа в его памяти Амиру и Гилберта, должно быть, из-за того, что помимо изменившейся с возрастом внешности, вокруг них также резко сменилась атмосфера с началом войны, что узнать в этих невинных, вежливых и любознательных детях сложно было тех откровенно уставших взрослых с тяжёлыми взглядами и мешками под глазами, от которых не осталось и капли изящности, но не растерявших своего уже слегка нездорового оптимизма и самоиронии, когда вместе смеялись над глупыми шутками в попытках ободрить друг друга, когда были счастливы лишь потому, что прошёл очередной день, а они до сих пор вместе, а кто-то из них не гниёт среди безымянных тел. —Доброго Вам вечера, Молодой Мастер Кейл, — склонилась в лёгком реверансе давно знакомая ему девушка, но пока она была не более, чем приятным собеседником, что Хенитьюз планировал в скором времени исправить. —И Вам доброго вечера, леди Амиру, — улыбнулся мальчик. Было абсолютно нормальным досконально знать любую информацию, гуляющую в обществе, о каждом аристократе, потому что этому учили почти с пелёнок, соответственно, традиция представляться друг другу отмерла за ненадобностью, используясь лишь вежливости ради. —Доброго, Молодой Мастер Кейл, — подал голос Четтер, протянув руку навстречу дворянину. —И Вам, Молодой Мастер Гилберт, — Кейл пожал большую шершавую ладонь, заканчивая со всеми приветствиями, и шире открыл дверь, приглашая всех внутрь. — Прошу в мою скромную обитель. —Благодарю, — Амиру зашла внутрь, потом Гилберт, следующий за ней тенью, а затем и Эрик, слегка виновато улыбнувшийся другу. Последним остался Кейл, закрывший за всеми дверь, как хозяин комнаты. —Присаживайтесь, — он жестом указал на кресла, сам усевшись на кровать. — Зачем же Вы пожаловали ко мне? — спросил Кейл, думая о том, как же эти невинные дети по воле судьбы стали теми, кого он знал и с кем прошёл сквозь боль и страдания, поровну разделяемые всеми. Они держались друг за друга, чтобы не сойти с ума от уготованной им судьбы. Они были одним поломанным и грустным целым.