Будущее прошлое

      Чхве Хан уже, казалось, не боялся совершенно ничего, и это его пугало. До дрожи и истерик, до крови монстров и своей, что он потерял себя, оставив одно единственное имя, уже более ничего не значащее, не напоминающее лиц родных, ныне в воспоминаниях и кошмарах размытых, не навевающее приятных ощущений тепла и нужности кому-то, только отчаяние, что это последняя хворостинка, за которую он хватается слишком сильно, забывая, что та хрупкая, может сломаться.       Чхве Хан пробыл среди темных стволов деревьев и таких же темных листьев, колючек и шипов, сорняков и плюща слишком долго, потеряв в одной из грязных ям себя, когда, затаив дыхание, прятался от очередного существа, дрожащими зрачками наблюдая за огромными клыками, ненормального размера тушей, еле переставляющей лапы, и маленькими чёрными глазками, жадно искавшими ускользнувшую добычу.       И его, серого одичавшего волчонка, почти забывшего, что значит быть человеком, в шкурах, связанных самодельным шнуром из растений, нашли люди деревни Харрис, неимоверно добрые, почти святые для него, иначе приняли бы они этого бездушного зверька, беспокоились, вырастили бы?       Чхве Хан отчётливо помнит, как радостно, откинув любые сомнения, бросился в первое поселение, только услышав отдалённые человеческие голоса, не беспокоясь, что его могут посчитать одним из лесных монстров — хотя он им и стал в их окружении — и убить без разбора. Как счастье от речи с человеком вскружило ему голову. Как старушка, чьё лицо испещрили морщины, протянула ему слабую, дрожащую руку помощи. Как он, в слезах, пытался выдавить хоть слово, но, казалось, совершенно забыл собственный язык, но, как выяснилось, он и не нужен был, как и его давнее прошлое, ведь это совершенно другой мир, и жизнь никогда уже не вернётся в прежнее русло.       Чхве Хана накормили, одели, приняли, словно с самого рождения он был жителем этой маленькой отдалённой деревушки, огражденной стеной от проклятого Леса Тьмы, откуда совсем внезапно вышел живой, почти сумасшедший человек. За годы, проведённые в кругу людей, окружённый заботой дикарь преобразился в честного, всеми любимого паренька, искренне желающего помочь людям, перед которыми у него был непомерный долг, который ничем нельзя отплатить, потому что они дали ему больше, чем просто жизнь в комфорте, они дали ему семью.       Но вот, пожилая леди, принявшая его как собственного сына, первая протянувшая ему руку помощи, заболела. Это же не могло быть нечто серьёзное, по крайней мере так себя уверял Чхве Хан, это ведь его семья — святое, то, про что нельзя злословить, чему нельзя вредить, а также то, что он уже один раз потерял, поэтому знал цену. Но ей становилось все хуже, и, только осознав это, он без промедлений вызвался идти в Лес Тьмы, несмотря на уговоры жителей и самой женщины, дабы найти там драгоценные лекарственные травы, описанные в старых книжках. Они могли и не помочь, но это была последняя линия обороны от нервного срыва — линия надежды. Чхве Хан бродил несколько недель, прежде чем случайно наткнуться на нужные растения, и за это время его волнение росло в геометрической прогрессии, поэтому, не смея более оставаться в этом чертовом месте, напоминающем ему отчаяние, испытываемое им на протяжение многих лет, он поддался животному страху и бросился со всех сил к деревне, но поджидавшая его картина на первый взгляд была тем, чего он больше всего боялся.       Вверх, заслоняя небо, поднимался чёрный дым, запах гари и крови витал в воздухе, полные ужаса крики слышались отовсюду, языки пламени вздымались над стеной, через которую мгновенно перемахнул Чхве Хан, пожирая дома. Но стоило взглянуть на все сверху, то оказалось, что ситуация не так уж и плоха — неожиданно оказавшиеся в этой отдалённой области стражники успешно справлялись с поджигателями, впереди всех шел молодой мужчина, размахивая большим двуручным мечом, чьи навыки были лишь на ступень ниже Мастера, а со спины его прикрывал пожилой старик, выглядевший для незнающего человека слабым, но их совместные действия выглядели точными и слаженными. Чхве Хан с несдерживаемым облегчением и ещё большим неверием выдохнул. Пусть и предчувствие не ошиблось, как и всегда, но ужасная судьба, неожиданно сжалившись, обошла жителей дереньки Харрис стороной. Они живы. —Хорошее зрелище, да? — Чхве Хан вздрогнул и обернулся. Рядом, на широкой каменной стене, ограждающей запретную зону, на корточках сидел парень, чьего присутствия мечник не смог ощутить, что было странно, учитывая то, что такого раньше никогда не случалось, закутанный в тёмную робу, закрывающую лицо и волосы капюшоном, но почему-то возникало стойкое чувство, что он улыбается. — О, смотри, ещё одного схватили! —Чего? — Чхве Хан глупо моргнул, прежде чем посмотреть, куда указывал парень. —Вооон там, — парень усмехнулся. — Неужто ты собирался бездумно перерезать глотки всем ценным информаторам? — Чхве Хан промолчал, так как именно это он и собирался сделать, если бы не неожиданная помощь. Словно прочитав его мысли, парень повернулся к нему и сказал, почти приказывая, при этом мечник отчего-то чувствовал, словно перед ним не молодой, не повидавший ещё жизни подросток, а уставший от неё взрослый. — Именно поэтому не лезь. —Я и не-       Но Чхве Хану договорить не дали, парень, чертыхнувшись, спрыгнул со стены и выбросил руку вперёд. Посмотрев в том направлении, мечник заметил группу деревенских детей, с которыми совсем недавно плел венки из полевых цветов, в страхе жавшихся, зажмурившись, друг к другу под обломками здания, начавшего рушиться. Он, было, тоже бросился на помощь, даже рациональной частью помутневшего на мгновение от всплеска эмоций сознания понимая, что не успеет, но эмоции взяли верх, как над ребятами появился серебряный щит, ставший лучиком света, который выглядел почти святым, накрывший их своими широкими крыльями. —Кха! — Чхве Хан вздрогнул и перевёл взгляд на согнувшегося пополам в кашле подростка, совсем ещё дитя, недавно спокойно наблюдавшего за всей картиной. Мечник в мгновение преодолел расстояние, их разделявшее, и поддержал паренька, защитившего его семью не только сейчас, как он понял, именно этот ребенок привёл сюда подмогу. — Черт! —Вы в порядке?! — воскликнул Чхве Хан, смотря то в глаза этому самоотверженному придурку, то на детей, в изумлении не отрывавших взгляда от своего спасителя. —Отойди немедля, если хочешь жить, герой чёртов! — мечник не сразу понял, что обращались к нему, но отпрянул от гневного приказа парня, отчего-то отказывающегося от помощи. Неужели он не верил в безвозмездную благодетель? Тогда зачем сам её предоставлял незнакомцам? —Кейл! — рядом с ними тут же из теней возник старик, ранее сражавшийся в паре с двуручником на фронте событий, и, на мгновение взглянув гневно на Чхве Хана и бесцеремонно оттолкнув его, бросился к парню. — Что произошло? Ты не ранен? —Да в порядке я, в поряд-       Его речь была прервана долгим кашлем, вследствие которого кровью была заляпана вся одежда старика, но тот, казалось, не замечал такой мелочи, с беспокойством и укором смотря на незадачливого парня. —Опять? — Чхве Хан вздрогнул от вопроса. Это был не первый раз? —Не опять, а снова, пора бы уже привыкнуть, — проворчал под нос парень, которого, вроде бы, назвали Кейлом, вытирая рукавом робы губы, отчего тот, насытившись кровью, вмиг потемнел. — Ну что вы каждый раз, честное слово, не дети же, — но никто здесь не был согласен с ним: безопасность одинаково важна для людей любых возрастов. — Кстати о детях, — парень подошёл к месту катастрофы и обратился к жертвам кровавого месива, словно забыв, что ему минуту назад задавали идентичный вопрос: — Все в порядке? —Братик Хан! — дети бросились в объятия неловко улыбающегося Чхве, начавшего неумело утешать их. —Похоже, что да, — Кейл усмехнулся, наблюдая за милым воссоединением почти семьи на фоне жестокой битвы. Забавно. — Рон. —Да? — старик тут же сменил свое выражение лица на спокойное, все ещё взглядом быстро осматривая незадачливого парня, на что тот недовольно щёлкнул языком, но не предъявил претензий, зная его упрямство в подобных вопросах. —Бикрокс со всеми разобрался? —Да, Молодой Мастер Кейл, — старик жутко улыбнулся, перейдя на официальный тон, отчего Чхве Хан вздрогнул, мысленно вспоминая, что говорили жители деревни о господах этих земель. «Кейл Хенитьюз и его личный дворецкий Рон?!» — почти воскликнул вслух мечник, но вовремя одумался, переключив внимание на своими слезами намочивших его слегка изорванную одежду детей, которые, должно быть, потерпели сильную травму, но, к счастью, остались живы. —Мы схватили всех убийц до единого, они будут отправлены под руководство Бикрокса, — отчитывался старик. — Ни один житель не пострадал. —Тогда оставлю все на тебя, мне нужно ещё с кое-чем разобраться, — Кейл похлопал Рона по плечу, прежде чем быстро скрыться за углом здания. —Ублюдок, — Чхве Хан вздрогнул, искренне не понимая причины такого обращения к себе — они же только встретились? — Если бы не Молодой Мастер, я бы прикончил тебя на месте. «Эта тварь определённо что-то сделала господину» — так заключил Рон, не раз замечая, как при упоминании этого паренька во время обсуждения плана он каждый раз едва заметно лишь ему, как человеку, бывшему рядом все восемнадцать лет с самого рождения, морщился, а его взгляд темнел, как закусывал ноготь на большом пальце, как слегка передергивал плечами, словно от холода. Но что, как и когда успел натворить этот ублюдок, оставалось лишь догадываться, ведь разговаривать с господином на откровенно неприятную ему тему — гиблое дело. —Не доставляй проблем, — бросил дворецкий, прежде чем уйти в сторону рыцарского отряда.

***

      Кейл, даже зная о, казалось бы, беспричинной нелюбви Рона по отношению к Чхве Хану, и не подозревал, что это выльется в подобный конфликт, спокойно направляясь к дальним домам на окраине деревни Харрис, хотя на душе у него скребли кошки. Ему было страшно услышать почти забытый голос матери, как он слышал голоса уже полученных им Древних сил, сейчас тщетно пытавшихся его поддержать: Нерушимого щита и Жизненной силы сердца, полученных им около восьми лет назад, как и Звук Ветра, который он приобрёл вместе с Маленькой лужей, потом объединенной с Водой, подавляющей огонь, когда гостил у Амиру, — он довольно часто заезжал к ней, так как ему нравился пейзаж множества островов разного размера и бушующих водоворотов, видимых с находящегося на береговой линии в форме полумесяца утёса Ветров — ещё во время обучения в Королевской Академии, которую уже закончил и Басен, Супер-Камня, с драгоценностей шикарной пятиэтажной виллы, превращенной в секретную базу, которого он, сдав в ломбард гильдии Флинн, в качестве бонуса обзавёлся связью с Биллосом и получил немало денег, значимую часть которых впоследствии потратил на Огонь Разрушения, располагавшийся рядом с деревней эльфов на горе Десяти пальцев, куда он смог добраться только с поддержки Рона, рассказав ему о своих намерениях, а также о уже имеющихся Древних силах, хотя тот уже догадывался, что в подопечном что-то изменилось, и тот стал значительно сильнее.

[Хм? Ты похож на моего маленького сына]

      Кейл вздрогнул, услышав до боли знакомый ему голос, раздавшийся в голове, стоило ему ступить на небольшую клумбу алых ликорисов.

[Ты так и остался таким же милашкой]

      Его зрачки дрожали все сильнее с каждым словом, а ноги уже не имели достаточно сил, чтобы держать его, и он беспомощно упал на колени.

[Ты выглядишь разбитым, должно быть, я правда умру совсем скоро]

      Кейл убедился в своих предположениях — она знала, но это было не тем, на что он сейчас обращал внимание, так же, как и на слезы, безудержно скатывающиеся по его щекам.

[Ну-ну, не нужно плакать]

      Парень почувствовал, как тепло окутало его вместе с появившимся из центрального цветка, единственного не сломанного и твёрдо сохранявшего свою хрупкую красоту, красным светом.

[Я ведь всегда любила и буду любить тебя]

      Кейлу хотелось рыдать, кричать до сорванного голоса, спросить, почему же тогда она его оставила, но он не мог пошевелиться, беззвучно выражая свое тихое отчаяние, так же, как и всегда молчал о том, что чувствует.

[Я искренне верю, что у тебя все получится]

      Парень поджал губы, когда свет постепенно растворился, достигнув его сердца, которое начало биться в разы быстрее, осознавая, что, сам того не подозревая, слишком нуждался в подобных нежных и искренних словах, в голосе матери и тепле, которые никак по-другому не смог бы получить, только сейчас на мгновение, не дольше, чтобы жажда вновь воспалилась в его сердце и с новой силой стала сжигать все внутри, давно сгоревшее и обугленное, до серого могильного пепла. —Спасибо, мам, — прошептал Кейл одними губами, не смея оторвать взгляда от одинокого ликориса на клубе растоптанных собратьев, и такая горькая улыбка расцвела на его устах, какой у него не было никогда в жизни, в которой он почти всегда подавлял свои эмоции, считая слабостью, за исключением редких моментов в кругу Рона с Бикроксом.       Парень судорожно вздохнул и вытер слезы чистым, не испачканным в крови рукавом, возвращаясь к своему спокойному выражению. Он знал, что скрыть от дуэта убийц этого не сможет, выдавало слишком много признаков, самый очевидный — покрасневшие глаза, но это помогало хотя бы против обычных рыцарей и незнакомцев и через раз — семьи. Он встал, отряхивая колени от сырой земли, что, впрочем, не очень-то хорошо получалось, и долго смотрел на цветок, прежде чем неуверенно сорвать его и быстро уйти прочь, оставив свою беспомощность позади. —Молодой Мастер, — Рон, издалека наблюдавший за работой стражи под управлением Бикрокса, — ему бы уже пора было осваивать навыки работы с людьми не только в виде пыток — почувствовал приближающееся присутствие Кейла, но, обернувшись застыл, увидев не Молодого Мастера, стальной стеной отражавшего любые нападения, ей же скрывая слабости, чья спина всегда была впереди и казалась такой большой и надёжной, что порой забудешь, что ему всего восемнадцать, а заплаканного ребёнка, тщетно старавшегося скрыть свое подавленное состояние от остальных, осторожно сжимавшего цветок ликориса. — Что случилось? —Тихо, — Кейл ничего больше не сказал и бессильно уткнулся головой в грудь обеспокоенному дворецкому. —Как пожелаете, — Рон улыбнулся и осторожно приобнял парня, даруя ощущение безопасности, и успокаивающе начал гладить по голове. — Я всегда рядом, Кейл.