Рассвет Водолея

Краткое содержание: все в порядке. Фредди открыл глаза и несколько мгновений лежал совершенно неподвижно, пытаясь понять, почему груда темных кудрей закрывает ему обзор, прежде чем воспоминания начали медленно просачиваться в его сознание. Они были яркими и местами туманными и постепенно наполняли его неотвратимым, тошнотворным чувством глубокого смущения, и он снова отгораживался от мира в безопасности полумрака закрытых глаз. Чем больше он вспоминал, тем больше ему хотелось снова заснуть. Желательно на неделю-другую. Он осторожно перекатился на спину, чувствуя тупую боль в глазах и мерзкий привкус во рту. Он не помнил, как ложился спать или готовился ко сну, и — Фредди пошевелился, опуская руку под одеяло — о боже. Да, на нем все еще была вчерашняя одежда. Последнее, что он помнил — как он лежал на матрасе и стонал от того, что ему плохо. И рядом был Брайан, успокаивающе поглаживающий его между лопаток. Сгорая от стыда, Фредди медленно прокручивал в голове все события прошлой ночи. К концу вечеринки Тим лег спать в комнате Джеффа, Роджер — пока Фредди пытался отогнать все мысли о Роджере в сторону — остался на диване в гостиной, а Брайан, который делил комнату с Миффером и Фредди, спал на полу на паре одеял рядом с его матрасом. Фредди поморщился. Боже, прошлой ночью он устроил настоящее представление перед Брайаном. Возможно, на глазах у всех. Ему вспомнилось случившееся на кухне. Почему он так перебрал? Как будто совсем не думал головой. Зачем же столько пить? Из этого никогда не выходило ничего хорошего. И не думать о Роджере тоже было непросто. Мысленно он вернулся на темную лестничную площадку. Что же произошло на самом деле? Что он сказал? Фредди точно не знал. Все, что он помнил — это ужасно много слез, что было достаточно плохо… мимолетный поцелуй. И больше ничего. Рядом зашевелился Брайан, и Фредди приоткрыл глаз, глядя на него с несчастным видом. Непокорные кудри Брайана торчали во все стороны, он повернулся к Фредди лицом, его взгляд был затуманен. — Доброе утро, — прохрипел он. Фредди медленно натянул одеяло до самого носа, выражение его лица было глубоко извиняющимся. — Что? — нахмурился Брайан и поднял руку, скрывая зевок, а затем потер глаза. Фредди последовал его примеру, только для того, чтобы закрыть лицо руками, когда ему хотелось умереть от стыда. — Прости, — очень тихо произнес он, свернувшись калачиком. Наступила тишина. Фредди решил, что пока лучше не открывать глаза. — За что? — пробормотал Брайан, его голос звучал слегка удивленно. Фредди посмотрел на него сквозь пальцы и встретился с его теплыми карими глазами. — Как себя чувствуешь? — спросил Брайан и, поморщившись, потянулся, прежде чем опустить руки обратно на живот. Миффер тихо захрапел и перевернулся на кровати в другом конце комнаты. — Живым, — наконец ответил Фредди, съежившись от своего скрипучего голоса. Он положил руку под голову и неловко улыбнулся. — Едва. Брайан улыбнулся в ответ. — Слава Богу. Ночью ты был уверен, что умираешь. — Ммм. — Снова закрыв глаза, Фредди уткнулся лицом в предплечье. — Я перебрал. — Неужели. — Тише, — пробормотал Фредди, неизмеримо успокоенный тем, что его друг не злился на него, хотя он и вел себя как мерзавец. В конце концов, все оказались в гостиной около полудня с остатками завтрака, яичницей (приготовленной Джеффом, который, похоже, был в хорошем настроении и решил взять на себя обязанности хозяина) и большим количеством чая. Фредди не присоединился, пока не принял душ, который помог ему снова почувствовать себя человеком. Но это не избавило его от всех противоречивых чувств, с которыми ему приходилось сталкиваться каждый раз, когда он ловил на себе взгляд Роджера. Что-то изменилось? Они все еще пытаются быть друзьями? — Ты хорошо себя чувствуешь? — мягко спросил Роджер, улыбаясь ему с другого конца дивана, пока все они пили чай и завтракали. Фредди кивнул и улыбнулся в ответ, а затем провел следующий час, сомневаясь в себе всякий раз, когда смотрел на Роджера или что-нибудь говорил ему. Он пытался определить, попадает ли все это под определение дружбы или он ведет себя слишком очевидно, слишком много говорит и слишком много на него смотрит. Если Фредди не ошибался, то Роджер тоже продолжал наблюдать за ним, как будто чего-то ждал. Фредди не знал, чего именно. Сейчас не было ни возможности, ни времени, чтобы прояснить ситуацию наедине, если она действительно нуждалась в прояснении. Конечно, разумнее было бы вообще не затрагивать тему того, что произошло ночью, и просто выбросить это из головы. В некотором смысле Фредди был благодарен остальным за присутствие. Это означало, что ему не придется принимать решение о том, стоит ли говорить с Роджером о случившемся или нет. Было проще лишь слушать других вместо того, чтобы сосредоточиться на всех сказанных и несказанных словах, на всей этой неопределенности. «Ты не думаешь, что я хотел бы, чтобы все было иначе?» «Я так не могу, Фредди. Я больше не могу прощаться с тобой». Сейчас было не время для этого. Все они играли сегодня вечером, и нужно было беспокоиться об этом. Об этом и ни о чем другом. Джефф взял с собой катушечный магнитофон Grundig, чтобы записать их выступление на пленку. Каждый должен был показать себя с лучшей стороны. Фредди не мог поверить, как глупо он поступил, напившись прошлой ночью. Он был совершенно этим разгневан, мысленно ругая себя снова и снова, каждый раз, когда отвлекался от разговоров своих друзей и соседей по квартире. К счастью, после третьей чашки чая его горлу стало лучше, как и ему самому, и теперь он немного меньше волновался о предстоящем вечере. Брайан вышел из душа, извиняясь перед ворчащим Роджером за то, что теперь совершенно точно не осталось горячей воды. Джефф спустился в паб, пообещав вскоре вернуться с картошкой фри, Тим занялся мытьем посуды, а Фредди и Миффер наблюдали, как Брайан старательно расчесывает и сушит феном свои кудри перед большим узким зеркалом в гостиной, пока Фредди не вспомнил, что ему еще нужно отутюжить свою одежду для концерта. Вещи висели на сушилке у окна, и он быстро обнаружил, что они сильно пропитались запахом того, что остальные курили ночью. К сожалению, теперь было слишком поздно стирать их в машинке или вручную. Пренебрежительно фыркнув, Фредди достал гладильную доску и принялся за дело. Он увидел себя в зеркале издалека, как раз когда Брайан закончил сушить волосы, и быстро опустил глаза, чтобы вернуться к своей задаче. Его белые льняные брюки было так трудно утюжить, что это казалось совершенно невозможным. Как, во имя всего святого, его мать всегда так быстро справлялась с глажкой, было для него загадкой. Озабоченный мыслью о том, что его собственные волосы высохли в форме птичьего гнезда из бесформенных крупных завитков — ему придется снова намочить их и высушить феном позже, они никогда не были послушными и не держали форму дольше пары часов — Фредди случайно задел пальцем край утюга и чертыхнулся, отдергивая руку от раскаленного металла. Брайан и Миффер повернулись и посмотрели на него. — Ты в порядке? — спросил гитарист. Фредди убрал утюг со своих брюк, не обращая внимания на небольшой ожог на пальце, и задумчиво поджал губы. — Да, все нормально, не беспокойся… эм, Брайан? — Он поднял голову, встретившись с вопросительным взглядом друга. — У тебя есть минутка? Я хочу кое-что попробовать, и мне нужна помощь. _ _ _ Вода не была теплой, но и не была ледяной, поэтому Роджер оставался под душем столько, сколько мог, выключая воду лишь тогда, когда у него начинали стучать зубы. Он надеялся, что холод каким-то образом принесет ясность и остроту ума, но все оказалось безрезультатно. Сейчас было не время для раздумий. Пришло время поговорить. Он проснулся довольно рано, один в гостиной, и еще час лежал на диване. Он смотрел в потолок и надеялся, что может быть, лишь может быть, Фредди выйдет из своей комнаты, и у них будет возможность поговорить друг с другом до того, как все проснутся. Но им не удалось остаться наедине, и похоже, что Фредди не особенно стремился к этому. Не то чтобы он выглядел расстроенным из-за Роджера, но он был… отстраненным. Был замкнутым все утро. Роджер старался не слишком зацикливаться на этом и не гадать, что может твориться в голове у Фредди. Он даже не был уверен, что хочет ему сказать. Изменила ли что-нибудь прошлая ночь? Могла ли она что-то изменить? Не то чтобы у Роджера был какой-либо вариант развития событий, при котором все каким-то волшебным образом могло вернуться к тому, что было раньше. Этого ли он хотел, спрашивал он себя, глядя на свое отражение в зеркале, пока брился. Жизнь с Фредди — с виду как друзья, но втайне как возлюбленные — была странным временем, если оглянуться назад. Они были нелепо, невероятно счастливы, но временами были совершенно разгневаны друг на друга. Но так было всегда. Не бывало страстной любви без страстных ссор, по крайней мере, по опыту Роджера. Хотя из всех его прошлых отношений, эти, пожалуй, сильнее всего бросали их из крайности в крайность. Возможно, потому, что они оба были парнями, размышлял он. Им не хватало мягкого, примирительного женского подхода. Медленно проводя бритвой по линии челюсти, он думал о Фредди, который бывал грустным или счастливым. О Фредди, лежащем в его руках, таком мягком, с нежными, большими глазами. Но, возможно, и нет. Промывая бритву, Роджер усмехнулся воспоминаниям о Джо, которая кричала на него, хлопала дверьми и — однажды — разорвала пополам один из его конвертов от пластинки. И Джилл, если подумать, бывала довольно упрямой, свирепой и, откровенно говоря, довольно устрашающей для такого маленького человека, когда злилась. Возможно, дело было в нем. Возможно, он просто умел их выбирать. Роджер вытер лицо и отвернулся от зеркала. По крайней мере, ни одни из его отношений никогда не были скучными. Когда Роджер вернулся в гостиную, перед ним предстало весьма странное зрелище. — Что… — выпалил он и замолчал, подняв брови, — что здесь происходит? Брайан, стоя над гладильной доской с электрическим утюгом в руке, взглянул на него. Как и Тим, который, откинувшись на спинку дивана, с большим интересом наблюдал за друзьями. Фредди сидел на стуле боком, положив голову на гладильную доску. Джефф и Миффер, поедая картофель фри и положив ноги на журнальный столик, следили за происходящим и смеялись. — Мы гладим волосы Фредди, — услужливо сообщил ему Тим. — Мы? — спросил Брайан. Его лицо было решительно сосредоточенным, когда он провел расческой по прядям волос Фредди, прежде чем осторожно прижать к ним утюг. — Брайан гладит волосы Фредди, — поправил себя Тим, ухмыльнувшись. — Я это вижу. — Роджер постарался не рассмеяться и подошел ближе, наклонив голову набок и встретившись глазами с Фредди. — И чья эта потрясающая идея? — Моя. — Фредди прищурил глаза, словно побуждая его что-нибудь об этом сказать. — Тогда ладно. — Роджер кивнул, скрестив руки на груди и наблюдая за Брайаном с сомнительным хмурым видом. — Хватит! — заметил он через мгновение. Брайан взглянул на него немного раздраженно из-за его вмешательства, но поднял утюг. — Ты же не хочешь их сжечь. — Роджер указал на прядь темных волос. — Я и не собирался, — возразил Брайан и, взяв другую прядь, расчесал ее на доске. Расческа немного зацепилась, и Фредди заворчал: — Осторожнее! — Прости. Брайан прижал утюг и несколько раз провел им по волосам. — Ты не рубашку гладишь, Брай, — сказал Роджер, неодобрительно покачав головой. — Извини, — сквозь зубы пробормотал Брайан, снова поднимая утюг и глядя на него. — Ты делал это раньше? — Нет, — непоколебимо парировал Роджер. — Но я видел, как Клэр с друзьями гладила волосы. Ты должен делать это, как… — Слушай, я знаю, что делаю! — отрезал Брайан. — Это не ядерная физика. Роджер скорее доверил бы Брайану ядерную физику, чем волосы Фредди, но решил не говорить об этом вслух. — Боже, ты их хоть водой полил? — Что? Нет. — Ты должен полить их водой, иначе сожжешь. — Роджер, пожалуйста, пусть он продолжит, — прошипел Фредди. — Ты хочешь, чтобы он сжег твои гребаные волосы?! — воскликнул Роджер, подняв брови. Миффер и Джефф поперхнулись картошкой. — Возможно, стоит добавить воды? — вмешался Тим. — Немного пахнет гарью. — Может, тогда ты возьмешься за это? — Брайан поставил утюг на доску и указал на волосы Фредди. — Раз ты такой эксперт? — Хорошо, возьмусь, — с готовностью согласился Роджер. — Эй, Тим, не мог бы ты принести стакан воды? — Нет, — упрямо сказал Фредди и выпрямился. Тим остановился и замер на пути на кухню и повернулся, чтобы посмотреть на него. Фредди махнул рукой, закатив глаза. — Ладно, да, принеси воды. — Могу я попробовать? — спросил Роджер, его тон стал чуть более сдержанным, когда он, замешкавшись, оказался на расстоянии в несколько шагов. Трудно было не улыбнуться, потому что теперь волосы Фредди были почти прямыми с одной стороны, а с другой — все еще вьющимися. — Ты доверяешь мне? Фредди выдержал его взгляд, проведя пальцами по прядям, которые только что выпрямил Брайан. Затем пожал плечами и слегка кивнул. — Тогда просто покажи Брайану, как это делается, — тихо пробормотал он. — Знаешь, я не думаю, что плохо справился. — Голос Брайана звучал немного обиженно, и Фредди повернулся к нему, инстинктивно потянувшись, чтобы сжать его руку. — О, нет, дорогой, ты… — Аккуратнее! — крикнул Брайан, убирая горячий утюг из-под руки Фредди. — Осторожно! — одновременно с ним воскликнул Роджер, вздохнув с облегчением, когда Фредди в последний момент отдернул руку. — Твою мать… — Мы можем быть уверены, что никто из нас не выйдет сегодня на сцену с ожогами третьей степени? — нервно усмехнулся Тим, вернувшись со стаканом воды. — Черт, это все равно что смотреть, как куча девчонок готовится к вечеринке в городе, — прокомментировал Миффер, пока Роджер и Брайан менялись местами. — Что дальше — начнете красить губы? — Конечно, — беззаботно ответил Роджер, не глядя на него, пока аккуратно отделял еще одну прядь волос Фредди. — Давай я накрашусь и крепко тебя поцелую, и тогда ты сможешь притворяться, что у тебя кто-то есть. — Отвали, — фыркнул Миффер, и Роджер услышал, как Фредди тихо усмехнулся. — Это тебе не Лондон, дружище, — добавил барабанщик Ibex через мгновение, но его голос уже не был таким веселым. — О, простите, а в Ливерпуле ничего не слышали о моде? — язвительно спросил Тим. Брайан издал смешок, и Роджер улыбнулся ему. В комнате возник заметный намек на напряжение. Роджер почувствовал, как сжалась его челюсть, и он просто ждал хотя бы еще одного слова, брошенного им вызова, но и Джефф, и Миффер воздержались от комментариев. На самом деле это было к лучшему. Он пытался сосредоточиться на волосах Фредди, и ссора сейчас, вероятно, только бы все усугубила. — Хорошо. — Он окунул пальцы в стакан с водой и брызнул на темные пряди, вспоминая, как Клэр делала это для одной из своих подруг в день ее четырнадцатилетия. Тогда он сидел за кухонным столом и отпускал глупые шутки. Сейчас, оглядываясь назад, он немного об этом сожалел. — Думаю, ты должен делать это вот так, ладно? — Он прижал утюг как можно ближе к корням волос и провел им до самых кончиков. — Не из стороны в сторону — так ты только все испортишь. — Хм. — Брайан немного неохотно кивнул. — Не хочешь спуститься в паб и выпить? — пробормотал Миффер, наклонившись к Джеффу. — Да, давай. — Оставим девчонок. Роджер прикусил язык, хотя ему так хотелось спросить у Миффера, не думает ли тот, что несколько пинт пива смогут улучшить его чувство ритма. — Отлично выглядит, Родж, — сказал Тим, пока Джефф и Миффер вставали, чтобы уйти. — Да, думаю, неплохо получается. Фредди, пересядь, я выпрямлю волосы сзади. Фредди изменил положение и запрокинул голову на гладильную доску, и Роджер не смог не улыбнуться, когда их глаза встретились сверху вниз. Сдерживая собственную улыбку, Фредди натянул губы на зубы и посмотрел на Тима. — Мне жаль, — сказал тот через мгновение после того, как входная дверь захлопнулась. — Я не хотел их бесить. — Не волнуйся, дорогой. — Фредди слегка покачал головой. — Не шевелись, — сделал ему замечание Роджер. — А мне не жаль: Миффер вел себя как полный придурок. — Просто отвратительно, — сухо произнес Брайан, и все они засмеялись. Тим забрался на спинку дивана и свесил ноги, а Брайан указал на прядь волос, которую Роджер пропустил. Было трудно усидеть на месте, и Роджер заметил, во всяком случае, зная о неугомонной натуре Фредди, как тот вращает запястьями и как нервно перебирает руками свои серебряные браслеты. — Здорово, — сказал Фредди через некоторое время, почти робко нарушая уютную тишину, — что вы все здесь. — Так странно, что тебя нет в Лондоне, — проговорил Брайан. — Да, — согласился Тим. — Да, — повторил Роджер, проводя расческой по густым черным волосам Фредди. Боже, но это было странно. Дело было даже не в том, что он чувствовал себя грустно или расстроенно из-за всего, что произошло с Фредди. Не в эту минуту. Но было приятно снова оказаться вместе вчетвером. Даже если Фредди не должен быть с ним, он каким-то образом должен быть с ними. Роджер был уверен, что он не единственный, кто так думает. — Ух ты, здорово получается, а? — заметил Тим с кривой улыбкой. — Не хочешь потом и мне выпрямить волосы? Брайан и Фредди посмотрели на него. — О чем ты? — спросил Брайан с озадаченным выражением лица. — Твои волосы и так прямые. — Они не прямые-прямые, — возразил Тим. — Они волнистые. — О, перестань, — Фредди взмахнул запястьем. — С твоими волосами все в порядке. — С твоими тоже все в порядке, — заметил Роджер, и Фредди бросил на него раздраженный взгляд. — Что? Думаю, они и так хороши. — Конечно, дорогой, ты так думаешь! Ведь ты считаешь, что твои волосы выглядят отлично, даже если не расчесываешься по утрам, — возразил Фредди. — Слушай! — усмехнулся Роджер, поднимая утюг. — Может, ты хочешь еще разок подумать? — Беру свои слова обратно! — засмеялся Фредди, раздвинув пальцы перед губами. — Твои волосы восхитительны, как… как поле золотой пшеницы… Роджеру пришлось снова поднять утюг, потому что он не мог удержать руку — он слишком сильно смеялся. — Замолчи, Фредди. — Золотая пшеница? — Брайан тоже разразился смехом, как и Тим. — Знаете, мы и правда похожи на кучку девчонок! — заметил тот, хотя, похоже, это не слишком его беспокоило, и он тут же добавил: — Какой это цвет, Фредди? Льняной? Фредди задумчиво хмыкнул. — Что-то между золотым и соломенным в лучах солнца. Роджер притворился обиженным. — Хочешь сказать, что мои волосы похожи на солому?! Фредди ухмыльнулся. — Теперь я понимаю, при чем тут пшеница, — согласился Брайан. — Рад, что вы все согласны. Черт, это тяжело. — Роджер на мгновение отложил утюг, чтобы размять ноющую руку. — Давай я тебя сменю? — предложил Брайан. Они снова поменялись местами, и разговор перешел на определенно менее девчачьи темы — музыку и концерты. Все они были полны решимости устроить несколько концертов для Ibex, чтобы вскоре снова увидеться друг с другом и, что еще важнее, чтобы Ibex имели возможность утвердиться в столичной музыкальной среде. — Вам нравится название? — спросил Фредди некоторое время спустя, не слишком скрытно любуясь в зеркале своими гораздо более гладкими, гораздо более прямыми, чем обычно, волосами. В его руке был карандаш для глаз. — Скажите честно. — Какое название? — Роджер пытался выбрать между рубашкой с принтом пейсли, которую Фредди предложил ему одолжить, или простой белой, которую он привез с собой к кожаному жилету с бахромой. — Ibex, — сказал Брайан, который теперь немного завидовал волосам Фредди и не был полностью доволен собственными. — Нет? — Да… — Наклонившись вперед, Фредди аккуратно подвел один глаз. — Не думаю, что оно мне вообще нравится. — Ну, — усмехнулся Тим из другого конца комнаты, где теперь он поглощал остывший картофель фри Миффера и Джеффа, — что ты собираешься делать? Переименовать группу? Фредди взглянул на него в зеркале. — Может, так и сделаю. — Ладно. — Тим засмеялся, но Фредди — нет, как и Роджер, который наблюдал за ним в зеркале. Переименовать группу, в которую он попал всего несколько недель назад? Роджер не удивился бы, если бы Фредди попытался — и даже бы преуспел. — Что бы ты выбрал? — спросил он, встретившись с ним глазами в зеркале. Фредди загадочно улыбнулся. — Я еще не знаю, — медленно произнес он и снова наклонился вперед, чтобы подвести другой глаз. — Что-то более… радикальное. _ _ _ Один из самых популярных концертных залов в Ливерпуле, The Sink, состоял из крошечной сцены в подвале и был расположен под кофе-баром Rumblin' Tum. Стены внизу, выкрашенные в красный цвет, были увешаны фотографиями джазовых музыкантов начала десятилетия. Тем не менее, это была одна из самых больших аудиторий, перед которой они выступали после фестиваля. Джефф установил магнитофон на паре ящиков справа от сцены. Волосы Фредди все еще были в удивительно идеальной форме, и он был в хорошем настроении. День действительно изменился к лучшему, если принять во внимание то, как он начинался. Фредди не осознавал до сегодняшнего дня, как сильно скучал по Роджеру, Брайану и Тиму. Даже по Питу. Жаль, что Пит не приехал, подумал Фредди, улыбаясь воспоминаниям об их туре по Корнуоллу. Он был так поглощен своими чувствами к Роджеру, что особо об этом не думал. Ему пришлось попрощаться со всем этим, когда он присоединился к Ibex и переехал в Ливерпуль. Его товарищи по группе были не так уж плохи в большинстве случаев. Миффер вернулся с Джеффом из паба сразу после прихода Майка и Таппа, и если его все еще раздражали комментарии Тима и Роджера, то он не подавал виду. Фредди не питал иллюзий на этот счет: он знал, что никогда не станет другом ни для Миффера, ни для Таппа. Не то чтобы он особенно стремился к этому. И разве это было важно? Пока они понимали друг друга, когда дело касалось музыки, а по большей части так и было — лишь это имело значение? Ему вполне нравились Майк и Кен, и он считал их, по крайней мере, своими новыми друзьями. Тем не менее, Ibex не были Smile. Они никогда не станут для него тем, чем были Роджер, Брайан и Тим. Фредди не был уверен, что кто-то сможет заменить это уникальное созвездие общих интересов и дружбы. Но хоть они и были друзьями, напомнил он себе, Smile не были его группой. Они никогда даже не рассматривали эту идею, и Фредди старался не думать об этом, потому что так и не простил их. Это все еще причиняло боль. Не было ни одной причины, почему они не могли хотя бы… Что ж. Не важно. Smile, вероятно, уже начали свое выступление в Green Door недалеко отсюда, в то время как он был готов выйти на сцену. И он собирался выложиться по полной, потому что не мог поступить иначе перед зрителями. Публика оказалась дружелюбной, хотя и немного буйной. Низкая сцена была настолько мала, что всем им было просто невозможно поместиться, и Фредди скорее находился перед сценой, чем на ней, используя все свободное пространство, чтобы двигаться из стороны в сторону под ритм музыки. В одно мгновение он оказывался на коленях у ног Майка, а затем — наклонялся назад перед Таппом. Он вертелся рядом с барабанами и возвращался к краю сцены. Две песни спустя он обливался потом, но трепетал от энергии, такой безграничной и приводящей в экстаз, которую чувствовал лишь на сцене. Конечно, такая вдохновленность влекла за собой заминки. Возникали паузы между песнями, и до него частично доносились слова из зала, когда зрители перешептывались. О чем они говорили? Он чувствовал на себе не слишком доброжелательные взгляды нескольких парней в стороне и крепче сжимал микрофон, словно, держась за него, он мог сохранить уверенность в себе. Но было легче, всегда было легче, когда музыка начинала звучать снова. _ _ _ После них в Green Door должна была выступать еще одна группа, поэтому уходить нужно было быстро. Само выступление оказалось посредственным, не лучшим из всех их концертов, подумал Роджер, но оно и не было плохим. Во всяком случае, им заплатили. — Дело сделано. — Тим захлопнул заднюю дверь фургона и, отряхнув руки, обошел фургон сбоку. — Каков план? Хотите остаться и посмотреть на другую группу? — Э, — произнес Роджер, забираясь на водительское сидение, — вы можете, если хотите. Я не могу оставить фургон здесь. — Сейчас машина была припаркована у запасного выхода. — Я найду место и вернусь. — Еще довольно рано. — Брайан посмотрел на часы. — По-моему, Ibex все еще играют. — Думаешь? — Да, разве они не начали в девять? — Ну, может, тогда поедем туда и встретимся с Фредди? Решение было принято быстро. Тим и Брайан запрыгнули в фургон, и Роджер подъехал к углу переулка, чтобы спросить дорогу у небольшой компании, курящей неподалеку от Green Door, а затем они отправились в другое заведение. Они оставили фургон, как только нашли подходящее парковочное место, и прошли остаток пути пешком, поскольку уже были в центре города. — И правда, — прокомментировал Роджер, наклоняясь ближе к Тиму, когда они вместе шли по улице. — Это вам не центр Лондона, не так ли. Тим проследил за его взглядом до нескольких консервативно одетых мужчин, идущих им навстречу и мимоходом одаривающих их долгими мрачными взглядами. Ночь не была холодной, и никто из них не взял куртку, поскольку они рассчитывали провести больше времени на сцене и в фургоне, чем на улице. Роджер осознал, что, судя по всему, они выглядят как трое весьма экстравагантно одетых щеголей. На Брайане была надета белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, на шее был повязан фиолетовый шелковый шарф. Тим был облачен в разноцветную облегающую футболку с длинными рукавами, на его груди звенело несколько подвесок, а сам Роджер — в яркую рубашку Фредди с принтом пейсли и в кожаный жилет с бахромой. У всех их были длинные волосы (у Роджера они снова отрасли почти до челюсти), брюки-клеш и туфли на платформе разной высоты. В Кенсингтоне или Сохо они вряд ли бы выделялись. Но здесь все было гораздо традиционнее. Роджера это ничуть не смущало. Вместо этого он зажег сигарету и представил — не без некоторого удовольствия — что именно так он и будет чувствовать себя, когда станет знаменитым. Повсюду, куда бы он ни пошел, люди будут оборачиваться в его сторону. Они добрались до The Sink как раз вовремя, успев к концу выступления Ibex. Не очень большой зал был забит до отказа, и внутри царила отличная атмосфера. Публика явно веселилась, и парни выглядели так, словно тоже хорошо проводили время. Роджер не мог не улыбнуться, когда увидел Фредди. В данный момент тот исполнял песню с довольно крутым басовым риффом, которую Роджер вообще не узнал. — …должен уйти, да… я схожу с ума! — пел Фредди, держа в одной руке микрофон, а в другой — кабель. Его глаза были закрыты. Это была его новая песня, о которой он говорил, подумал Роджер, пока они протискивались вперед. Когда песня закончилась быстрой барабанной дробью, Майк и Тапп принялись перенастраивать свои гитары, а Фредди стал вглядываться в публику. — Вам понравилось? — спросил он, как только стихли аплодисменты, и совершенно забыл о том, что нужно говорить в микрофон. — Да! — крикнул Роджер, поймав несколько странных взглядов от окружающих. Фредди засмеялся, немного прищурившись в их сторону. — Хорошо, я рад, у нас… у нас есть еще одна… о… — Он слегка помахал им рукой, широко улыбаясь и, видимо, только что их заметив. Все трое с энтузиазмом помахали в ответ. — Эм, у нас есть еще одна песня для всех вас! — Фредди обернулся к другим участникам группы, чтобы узнать, готовы ли они, и наконец, когда стал объявлять песню, вспомнил, что нужно использовать микрофон: — Так, эта… она называется We're Going Home. Подходящее название для последней песни перед выходом на бис, подумал Роджер. Это был отличный энергичный номер с постепенно набирающим обороты ритмом, гитарным соло и басовым соло Таппа, продолжавшимся добрых две минуты. — Это Джон на басу, дорогие, — обратился к публике Фредди в конце песни. — Разве он не великолепен? Я сказал Джон, но вообще-то мы зовем его Тапп — понятия не имею почему! — рассмеялся он, как и Миффер с Майком, и они обменялись веселыми взглядами. — Майк на гитаре, — Фредди сделал размашистый жест рукой, — его имя — Майк — и мы зовем его Майк. Представьте себе! — На этот раз смех раздался и из зала, по большей части из их стороны. Фредди расхаживал перед сценой, упиваясь всеобщим вниманием с такой уверенностью, которая никогда бы не выдала застенчивого, косноязычного молодого человека, каким, как правило, Роджер видел его в присутствии даже небольшой компании незнакомцев. Он не мог не удивиться такому разительному контрасту. — Миффер за барабанами, — сообщил Фредди зрителям, — я еще не узнал его настоящее имя. Не уверен, что оно у него есть. — Он на мгновение повернулся к Мифферу с добродушной ухмылкой. — Я Фредди, и все вы были сегодня прекрасны! Вам понравилось шоу? — Раздались немногочисленные возгласы и сдержанные аплодисменты. — Чудесно, чудесно… не слишком шумно? Нет? Как насчет того, чтобы немного пошуметь? — Послышались более громкие аплодисменты. Фредди остановился и провел пальцами по волосам. — Как вам мои волосы, дорогие? Раньше они были идеальны, я приложил столько усилий, вы даже не представляете. Ну, разве что вы, милые дамы, меня понимаете. — Он протянул руку и грациозно указал пальцем на публику, улыбаясь смеху в зале. — Сегодня здесь столько красивых людей, я бы с удовольствием забрал вас всех к себе домой. — Несколько человек присвистнули, и Фредди рассмеялся, прикрывая рот рукой и как будто удивляясь самому себе. — Кто это и что он сделал с Фредди? — Брайан засмеялся Роджеру в ухо. — И не говори! — ответил Роджер и огляделся. Все были в восторге от происходящего. Были в восторге от него, были готовы беспрекословно ему подчиняться. Песня продолжалась, все снова увеличили громкость, и, когда она закончилась, было неудивительно, что зал закричал: «Бис!» — Послушайте! Послушайте, милые, послушайте… — Фредди махнул рукой, и публика успокоилась. — Сегодня здесь несколько моих хороших друзей… — Он посмотрел в их сторону, приподняв брови. — Группа из Лондона, которая называется Smile. Может, вы слышали о них? Они только что выпустили пластинку в Америке, — он рассмеялся, бросив на них игривый взгляд, — везучие ублюдки. Мне попросить их присоединиться к нам здесь, как думаете? Когда Фредди повернулся, чтобы переговорить со своими товарищами по группе, Роджер, Брайан и Тим обменялись короткими взглядами и без колебаний приняли это приглашение под одобрительные возгласы и аплодисменты. Это было совершенно безумное окончание вечера. Свободного места на сцене почти не осталось, но каким-то образом всем им удалось втиснуться для совместного исполнения с Ibex песни You Really Got Me группы The Kinks и поделить между собой два микрофона. Когда песня закончилась, Майк подошел к Брайану сзади, положив руку ему на плечо. — Давайте, сыграйте что-нибудь свое! — крикнул он сквозь шум, и вскоре Ibex поменялись инструментами со Smile, а Роджер оказался за барабанной установкой Миффера и отсчитал такт для начала Blag. Тим и Брайан наклонились к микрофону по обе стороны от Фредди, чтобы вступить с «ду, ду, ду-у», и хотя рядом с барабанами не было микрофона, Роджер все равно подпевал. Фредди почти точно исполнил куплет, и какое-то мгновение у Роджера не укладывалось в голове, что все это происходит. Перед ним в свете прожекторов стоял Фредди и пел его песню. Внезапно ему показалось безумием, что они не делали этого раньше. Почему они не сделали этого раньше? Он рассмеялся, наблюдая, как Фредди опускается на колени перед Брайаном во время гитарного соло и играет на воображаемой гитаре. На лице Брайана тоже была широкая улыбка, и он бросил взгляд на Роджера как раз перед тем, как снова вступили барабаны. И Фредди снова был на ногах. Он повернулся и подошел прямо к ударной установке, по-прежнему изображая игру на гитаре и откидывая в сторону свои потные (и вновь безнадежно вьющиеся) волосы. Они встретились взглядами и ощутили этот момент эйфории, превосходящий все те сложные эмоции, которые оставались между ними. Не было ничего, кроме ритма и музыки. Они были словно единым целым, просто были, в совершенной гармонии. Они закончили песней Doin' Alright, которую Фредди знал так же хорошо, как каждый из них, ведь он слышал ее столько раз. Они были в порядке, подумал Роджер, наблюдая сзади, как Брайан, Фредди и Тим завершают песню и как их голоса сливаются воедино. Действительно, в конце концов, у них с Фредди все было в порядке.