Рассвет Водолея

Привет, Фредди, Сейчас мне не так уж плохо, и я рад слышать, что у тебя тоже все хорошо. Угадай, откуда я пишу? (Я продолжу и предположу, что ты догадался.) Забавно, что ты упомянул рынок, а я сижу здесь и читаю твое письмо. Этим утром я был занят, как карманник в колонии нудистов (ты же знаешь, каково это в будние дни, когда погода дерьмовая), поэтому решил ответить прямо сейчас. Да, наверное, я все еще думаю нем как о «нашем магазине». Здесь так много вещей, которые напоминают о тебе. Буквально на прошлой неделе кто-то купил ту отвратительную штуку из лисьего меха. Наконец-то! Получил за нее четыре фунта. Так что, если не считать странных утренних происшествий, дела идут хорошо, спасибо, что спросил. Конечно, я тоже думал о тебе. Мне всегда интересно, чем ты занимаешься в своем уголке мира. Если бы ты был сейчас здесь, я бы, наверное, поворчал о том, как я раздражен тем, что мы никак не можем добиться от Mercury Records ни слова. Клянусь, эти ублюдки нас игнорируют. Я бы хотел, чтобы они просто сообщили нам уже хоть что-нибудь, даже если все плохо. Хотя мы и так знаем, что все плохо. Но, как говорится, надежда умирает последней. И все же, это действительно отстой. Странно думать, что все это время я был уверен, что контракт со звукозаписывающей компанией означает, что у нас все получится, понимаешь? Что это было верным решением. Брайан постоянно задается вопросом, могли ли мы что-то сделать по-другому, но я не думаю, что в этом есть смысл. Так можно сойти с ума. Думаю, нам просто нужно подождать и посмотреть, что произойдет, и двигаться дальше. Клэр и моя мама передают тебе привет. На прошлой неделе мы ездили в Труро, поиграли в PJ, и там, как всегда, было круто. Брай, Пит и Тим вернулись на фургоне, а я остался на выходные, чтобы помочь по дому и отпраздновать мамин день рождения. В ближайшие пару недель у всех будут дни рождения. Намечается много вечеринок, и это будет здорово. Приезжай на выходные, если у тебя ничего не намечается, можешь пожить у Брайана, так как в конце этой недели я окончательно съезжаю. (Нашел квартиру в Фулхэме, приличное место.) Все будут рады тебя видеть и пообщаться. Кстати, угадай, что еще я делал на выходных в Труро? В пятницу вышла новая пластинка «Битлз», о чем, я уверен, ты знаешь, и кто, как не Майк, сбегал за ней в магазин. Я послушал ее у него дома, и вот мой вердикт… Сигаретный дым, музыка и болтовня заполнили зал над небольшим пабом в Хаммерсмите. Воздух был душным, и все же сырой осенний холод, казалось, просачивался сквозь щели. Сквозь тонкие оконные стекла, запотевшие от дыхания участников вечеринки и покрытые снаружи капельками дождя, проникал холод. Роджер чувствовал это, его рука и плечо замерзли, пока он сидел на подоконнике, сворачивая сигарету и удерживая кисет с табаком на бедре. Она получилась немного кривоватой и слишком тонкой, больше похожей на чертов крысиный хвост. У него по-прежнему получалось прилично только через раз, но все лучше и лучше. Брайан танцевал в другом конце комнаты. Роджер, с ухмылкой наблюдая за ним, решил, что тот выпил уже достаточно. И в любом случае, Крисси, вероятно, заслуживала того, чтобы немного потанцевать в стиле буги-вуги со своим парнем, ведь все-таки у нее день рождения. Она выглядела счастливой и сияла, глядя на высокого гитариста, пока он отплясывал.… что бы это ни было, Брайан делал это, подняв руки над головой. Они выглядели счастливыми. Роджер вернулся к своей самокрутке, поморщившись от ее неприглядной формы, и положил кисет обратно в карман, выудив вместо него зажигалку. Примерно неделю назад из внезапной прихоти он полностью перешел на рассыпчатый табак. А две недели назад он пошел в парикмахерскую, просто чтобы придать волосам более ровную форму, когда они отрастут. Он также избавился от кучи одежды и приобрел несколько новых вещей. Со сменой времени года им овладело стремление к переменам, по крайней мере, так ему казалось. Возможно, это было просто желание осознать все изменения, которые произошли в его жизни за этот год. Выпускали они пластинки или нет, он больше не был студентом. Он был музыкантом. У него больше не было дома, куда он мог бы вернуться. Некому было указывать ему, что делать. Он был взрослым мужчиной, который сам отвечал за свою жизнь. Свободным, как птица. Непривязанным… Как только он закурил сигарету и глубоко затянулся, его рука опустилась на бедро. Он рассеянно отбивал ритм музыки, пытаясь понять, действительно ли Blood, Sweat and Tears так изрядно портят звучание The Doors, или же многие американские группы начинают звучать похоже друг на друга. И никак не мог решить, плохо это или нет. Потому что на самом деле с этой песней все было в порядке. Улыбающиеся лица, походы по разным местам. И если они тебя арестуют, ты просто Продолжай улыбаться до конца… В конце концов, все эти старые банальности были правдой. О том, что время лечит не все раны. Странно, но поначалу он, возможно, ожидал, что в конце концов просто перестанет думать о Фредди. Но все было не так, совсем не так. Они не разговаривали с тех пор, как Smile останавливались в Ливерпуле, но все же обменялись парой писем за последние несколько недель. Почему-то это казалось более уместным. Роджер не был уверен, почему. Это были хорошие письма. Честные, личные. И сказать, что с тех пор он не думал о Фредди каждый день, было бы ложью. В этом отношении мало что изменилось. Выбросить Фредди из головы было невозможно, и он перестал пытаться. Но в эти дни мысли были другими. Во-первых, они больше не причиняли боли. И это было неправдой. Возможно, он просто привык к ней. К тоске от осознания того, что потерял что-то ценное, то, чего больше нет. Он столько раз переходил от одного ощущения к другому, и возникало чувство… ну, он не мог сказать. Наверное, он оттягивал время. Все еще ждал, все еще задавался вопросом. Только для того, чтобы снова и снова решать, что ему нужно оставить все как есть. Потому что он не мог вечно зацикливаться на этом, все еще затаивая дыхание в ожидании чего-то большего. Чего-то, что никогда не наступит. Брайан пару раз пытался расспросить Роджера об этом, но тот только пожимал плечами, не зная, что сказать, даже если бы и захотел открыться. А что тут можно было сказать? Друзья. Они с Фредди были и всегда будут друзьями. Так будет лучше. Затянувшись сигаретой, Роджер обвел взглядом комнату и случайно снова наткнулся на знакомое лицо. Она все еще стояла там, в дальнем углу комнаты, разговаривая и смеясь с группой людей, которых он на самом деле не знал. Кто-то из друзей Крисси. Тем не менее, казалось, что часть прошлого всегда была рядом, чтобы догнать его. Роджер отвел взгляд, выпустил струю дыма и быстро затянулся еще раз, потому что эта чертова штука не горела должным образом. Он не мог сказать, почему именно ему было так трудно отвести взгляд от своей бывшей девушки. Честно говоря, за все эти месяцы он не слишком много думал о Джо. Но теперь, когда он на несколько мгновений остался один и никто больше не отвлекал его, он не смог удержаться и не посмотреть. Как раз одна из таких вещей, не так ли? Это любопытство, желание узнать, как у нее дела, у девушки, чью тонкую талию и упругую грудь он все еще мог отчетливо представить, несмотря на это платье. Эго втайне задавалось вопросом, не было ли ей хуже без него, хотя его совесть желала ей добра. Она действительно выглядела хорошо. Ее волосы были длиннее. Блестящие и идеально выпрямленные. Она играла кончиками темных прядей, на ее красных губах была улыбка. Роджер снова отвел взгляд. Но не он один проявлял любопытство. С тех пор, как он появился, они пару раз встречались взглядами. Сказать, что Джо была рада его видеть, было бы преувеличением, но она не смотрела на него свирепо, так что это уже было хорошо. По ходу вечера Роджер, к своему собственному удивлению, почувствовал, что его немного тяготит чувство вины. В то время все это казалось недоразумением. На самом деле это была не его вина. По крайней мере, во второй раз. Просто сорвалось с языка в самый неподходящий момент. Не то чтобы в таких ситуациях было легко сохранять самообладание. Но, оглядываясь назад, Роджер понимал, что назвать девушку чужим именем во время близости и вскоре после этого искренне поклясться, что она больше никогда не застанет его за тем, как он запускает руки в чужую блузку, не было поводом для гордости. Джо этого не заслужила. Она не заслуживала встречи с ним, когда он впервые приехал в Лондон, очарованный всем и вся и переполненный жаждой приключений. Желающий испытать все, что только будет ему доступно. Роджер взял свой бокал с подоконника и сделал глоток, зажав сигарету двумя пальцами той же руки, и повернулся, чтобы посмотреть еще раз. Джо тоже держала свой бокал и отделилась от группы. Она стояла, прислонившись к стене, и смотрела на него. Их взгляды встретились, и Роджер слегка приподнял брови. Джо быстро поднесла бокал к губам и отвела взгляд. Хм. Это была улыбка? Могла ли она улыбаться? Был ли он наконец прощен? Ее взгляд снова метнулся к нему, и Роджер улыбнулся. Он распознал приглашение, едва увидев его. В последний раз затянувшись своей никчемной сигаретой, он затушил ее в пепельнице на подоконнике, выпрямился и, выдохнув дым, пересек комнату. Даже когда она обхватила себя за плечи и вызывающе вздернула подбородок при его приближении, трудно было не заметить интригующий огонек в ее заинтересованных глазах. — Твое здоровье, — сказал Роджер, останавливаясь перед ней с поднятым бокалом. Джо наклонила голову, слегка поджав губы. — Спасибо, — ответила она и чокнулась с ним. Роджер неторопливо отхлебнул, засунув большой палец в карман, и огляделся, прекрасно осознавая, что на него смотрят красивые темные глаза, густо подведенные и обрамлённые длинными ресницами. — Давненько не виделись, — наконец сказал он, снова встречаясь с этим взглядом, который не утратил той огненной силы, которую он помнил. Глаза, которые могли гореть как яростью, так и страстью. Две стороны одной медали. — Ты очень хорошо выглядишь. — Я кое с кем встречаюсь, — без колебаний сообщила ему Джо. Роджер усмехнулся, кивнув. — Рад это слышать. — Его улыбка превратилась в кривую ухмылку. — Надеюсь, он не такой придурок, как твой бывший. Она закатила глаза, но в то же время безуспешно пыталась сдержать улыбку. — Нет. Думаю, я усвоила урок. — Да. — Роджер на мгновение уставился в свой стакан, выражение его лица стало серьезным, а когда он снова поднял глаза, оно стало еще строже. — Думаю, я тоже кое-чему научился. Глаза Джо сузились, на ее лице отразилась настороженность, и она слегка покачала головой. — Роджер… Отступив на шаг, Роджер поднял руку. — Послушай, я просто хочу сказать, — вздохнул он, — я знаю, что был идиотом… Джо усмехнулась, сделав глоток вина. — Хорошо, — кивнул Роджер и перефразировал, с удовольствием предаваясь самоуничижению, — настоящим придурком. Это вызвало у нее сухой, но одобрительный смешок. — Я сожалею об этом, — продолжил он немного тише, уже без шуток. — Ты не сделала ничего, чтобы заслужить это. Я знаю. И мне жаль. — Джо закусила губу, ничего не говоря, и он опустил глаза, пожав плечами. — Я знаю, что сейчас это действительно не имеет значения, думаю, я просто хотел это сказать. Понимаешь? — Да, — тихо сказала она через мгновение, и ее голос стал мягче. В нем не было той защищающейся нотки. Вместо этого в нем было кое-что другое. Намек на уязвимость, от которого у него защемило сердце. — Я имею в виду, что все было не так уж плохо. Роджер медленно поднял глаза, встретившись с ней взглядом, и вся остальная комната внезапно показалась ему далекой и тусклой. — Да. — Он облизнул губы, глядя на то, как ее гладкие черные волосы обрамляют лицо. Ее приоткрытые красные губы. Ее мерцающие темно-карие глаза. — Не так уж плохо.

***

Дорогой Роджер, Я надеюсь, что это письмо дойдет до тебя в целости и сохранности или что оно вообще дойдет до тебя! Ты забыл сообщить мне свой новый адрес, мой дорогой. Ну, не волнуйся, я надеюсь, Брайан передаст его тебе. Мне не стыдно признаться, что я уже несколько раз перечитывал твое письмо, и каждый раз оно вызывало у меня улыбку. Приятно осознавать, что где-то у меня есть настоящий друг, когда кажется, что никто здесь не выносит моего вида. Я немного драматизирую (не закатывай глаза), но знай, тебе очень повезло. Ты, Брайан и Тим, просто чудо, что вы все такие хорошие друзья на сцене и за ее пределами. Я скучаю по всем вам. Пожалуйста, передай остальным мои наилучшие пожелания на случай, если я не найду времени или вдохновения написать им в ближайшее время. Как ты, наверное, догадался, в последнее время у нас с Миффером не все гладко. Давай просто скажем, что мы с ним сейчас не в лучших отношениях (потому что он бесцеремонный придурок, и я был бы не прочь). Но я действительно не хочу распространяться об этом, потому что не все так плохо. Дорогуша, я придумал идеальное название для группы! Я бы с удовольствием рассказал тебе, но не хотел бы торопить события. Остальные пока не особенно горят желанием менять название, но поверь мне, у меня есть план, и я обязательно им его представлю. И как только это будет сделано, мы сможем начать строить планы по нашему возвращению с совершенно новым названием и в совершенно новом образе. Мы возьмем Лондон штурмом! Я подготавливаю почву, изредка упоминая о том, что я представляю для нас. Кен на моей стороне. Он такой же мечтатель, как и я. Он мне действительно очень нравится. Конечно, Майк прислушивается к Селин, а Селин слушает меня, благослови ее господь. Так что, как видишь, рано или поздно все получится. Вообще-то, я вполне могу поговорить с Тимом до того, как ты получишь это письмо, поскольку я решил, что он поможет нам забронировать концерт в Илинге. И, полагаю, мне следует позвонить Брайану и спросить об Имперском колледже, а не пытаться туда вторгнуться! Я уверен, что популярность Smile в Имперском колледже в любом случае останется непревзойденной. Здесь ужасно холодно, и весь месяц шел дождь, по крайней мере, мне так кажется. Пока я писал это письмо, мои пальцы словно заледенели. Осенью всегда так мрачно. И я… и я ловлю себя на том, что думаю о твоей улыбке, которая рассеивает мое мрачное настроение. Не слишком ли я откровенен? Мы договорились, что будем честны друг с другом. Ты умеешь осветить комнату, мой дорогой, своей улыбкой. Я вижу ее перед собой, и мне уже становится теплее. Я бы хотел увидеть ее воочию и услышать твой голос. Я знаю, что мог бы позвонить сто раз, но проще написать. Ты согласен? Если я позвоню и поговорю с тобой, боюсь, я буду слишком сильно по тебе скучать. И тогда я не буду знать, что сказать, и ты тоже. Мы оба будем чувствовать себя идиотами, и я проведу всю ночь, обдумывая все это. Так что я напишу то, что не могу сказать. Разве не для этого нужны письма? Я знаю, что постоянно об этом говорю, но иногда я очень по тебе скучаю. По крайней мере, раз в день я ловлю себя на том, что думаю о чем-то, чем просто обязан с тобой поделиться, но оно исчезает прежде, чем я успеваю это записать. Или через некоторое время кажется слишком банальным, чтобы изложить его в письме. Я полагаю, со временем все наладится, пройдет эта тоска по тебе, только я не уверен, что хочу этого. В моих словах не так много смысла, не так ли? Я прослушал все песни, которые напоминают мне о тебе. Все те, которые мы слушали больше всего. Я написал слишком много. Ты прости меня, я сегодня в странном настроении. Позволь вместо этого рассказать тебе о кошмаре, который мы пережили на площадке, где играли на прошлой неделе, потому что это целая история… Даже несмотря на все одеяла, которые ему удалось раздобыть, он никак не мог согреться. Фредди, дрожа, перевернулся на матрасе и немного приподнялся, потянувшись за стаканом воды, стоявшим рядом с ним на полу. Ему удалось сделать всего два маленьких глотка. Ощущение было такое, будто он проглотил бритвенные лезвия. Черт бы побрал все это. Он явно чем-то заболел. К тому же, у него был жар, судя по тому, как ужасно холодно ему было и как ломило все тело. И все было бы хорошо, если бы он мог просто отоспаться. Следующий концерт Ibex был послезавтра, и этого времени было достаточно, чтобы поспать, выпить чаю и немного помолчать, давая голосу отдохнуть. Не то чтобы с ним вообще кто-то много разговаривал. И это было не совсем справедливо. Джефф разговаривал с ним, когда не запирался в комнате со своей девушкой или не был у нее дома. Как сегодня вечером. С другой стороны, Миффер… Фредди не мог вспомнить, когда в последний раз он обменивался с Миффером более чем парой слов, даже во время репетиции с группой. Это было, должно быть, около недели назад, когда он спросил его, обязательно ли ему курить в их общей комнате. Ну, ладно, возможно, это был не столько вежливый вопрос, сколько настойчивое требование прекратить, потому что все вещи Фредди были пропитаны этим запахом — по крайней мере, так казалось, — который приводил в бешенство, когда это было не его рук дело. И там была совершенно отличная гостиная, черт возьми! Все это закончилось перепалкой по поводу состояния комнаты, в ходе которой Фредди, возможно, назвал ее отвратительным свинарником, а затем добавил: «Только некультурные свиньи будут довольны такой жизнью!», после чего Миффер обозвал его пафосным придурком и выкрикнул что-то похожее на «Твою мать», сказанное через дверь после того, как Фредди выбежал и захлопнул ее. После целого дня хлопанья дверьми, неодобрительных взглядов и угрюмого молчания, за которым последовала ужасная репетиция, внезапно прерванная из-за того, что Майк набросился на них обоих, и еще большего количества криков со стороны всех участников, его товарищи по группе отправились в паб, чтобы напиться. Это было их способом решения проблем. Фредди наотрез отказался присоединиться к ним, несмотря на настойчивость Майка, вместо этого проведя вечер, переживая из-за этого гордого решения и задаваясь вопросом, останется ли он в группе к утру. Они не поднимались наверх до самого закрытия. Очевидно, вечер в пабе превратился в кутёж. Майк и Тапп остались на ночь, слишком пьяные, чтобы вернуться домой. В качестве стратегического предложения мира Фредди приготовил им утром чай и тосты, которые сам съесть не смог, потому что внутри у него все кипело от волнения и негодования. Но после очень спокойного завтрака Майк заговорил об их следующем концерте, и Миффер немного прибрался в комнате, хотя и неохотно. С тех пор Фредди не видел, чтобы он курил где-нибудь, кроме гостиной. И все было прекрасно. До того момента, когда перестало таковым быть. Потому что сейчас Фредди чувствовал себя едва ли не при смерти, а горло болело просто невыносимо. Потому что был час ночи, и ему отчаянно хотелось спать, но Миффер и несколько его приятелей сидели в гостиной, курили всякую всячину и очень громко разговаривали. От запаха его подташнивало. В течение нескольких часов Фредди лежал в постели, размышляя, не стоит ли ему пойти и попросить их вести себя потише. Но он не хотел усугублять ситуацию. У него не было сил спорить, хотя с каждой проходящей минутой и с каждым взрывом хриплого смеха, доносившегося из-за двери, который скрежетал, как гвозди по классной доске, он чувствовал, как его все сильнее переполняет горькая обида. Это было несправедливо. Он ведь тоже жил здесь. В приступе гнева, который в конце концов пересилил все остальное, Фредди отбросил одеяла и поднялся на ноги. Когда он открыл дверь, в комнате воцарилась тишина, все головы повернулись в его сторону. Фредди на мгновение заколебался, затем быстро опустил глаза и прошлепал в ванную, как будто это было единственное, ради чего он вышел. «Как глупо», — упрекал он себя перед зеркалом над раковиной несколько минут спустя. Он вел себя глупо. Да что там, он имел полное право попросить у них немного тишины в столь поздний час. В этом не было ничего такого. Тихо пройдя обратно через гостиную, он остановился, прежде чем открыть дверь. Чувствуя себя крайне неловко, он оглянулся на них через плечо, чувствуя, как его грудь разрывается от глубокого беспокойства. — Вы не могли бы вести себя потише? Он старался говорить непринужденно, но казалось, что он слышит себя их ушами. Плаксивый и раздражающий, он портил им приятное времяпрепровождение. Они просто смотрели на него так, как смотрят на что-то постороннее. Муха в супе. Уродливое пятно, портящее прекрасную картину. И подобно тому, как специфический запах или звук пробуждают яркие детские воспоминания, выражения их лиц задели старую рану, такую глубокую, что она проникла в самые недра его души. Потому что она так и не зажила. Все прошедшее с тех пор время было успокаивающей мазью, не более. Целый класс учеников, по крайней мере, ему так показалось, повернулся, чтобы посмотреть на него, когда он вошел в класс утром. Группы мальчиков, замолкающие в коридоре при его приближении. Приходилось готовиться к тому, что они будут перешептываться, как только он пройдет мимо них. — Просто я… я… я не очень хорошо себя чувствую, — добавил он и прочистил горло, ненавидя себя за то, что его язык не слушается. Он вспомнил старые ошибки, которые совершил в далеком прошлом. Ошибки, над исправлением которых он упорно трудился. — Отвратительная погода, — пробормотал Фредди и быстро проскользнул обратно в комнату. Невозможно было не расслышать доносившийся из-за двери шепот, который следовал за ним по пятам. Фырканье, смешки. И он не должен был позволять этому так на себя влиять, потому что он больше не был школьником. Фредди снова забрался в темноте под одеяло и завернулся в него, натянув его на уши и крепко зажмурив глаза. Ему не нужно было, чтобы он им нравился. Ему не нужно было, чтобы он им нравился — если только они не стояли у него на пути. Никто не встанет у него на пути.

***

Его спина уперлась в кирпичную стену, дыхание было видно в морозном воздухе между ними, но он не чувствовал холода. Не тогда, когда ее теплое тело было в его объятиях, когда она прижималась к нему, а нежные пальцы перебирали его волосы. Ногти скользнули по его затылку, когда их губы слились в страстном поцелуе, восполнившем недостаток координации. Язык и зубы, и этот тихий хриплый звук, который она издала, когда его пальцы прошлись по внешней стороне ее бедра, приподнимая легкую ткань платья под пальто. Она по-настоящему растворилась в нем, податливая и необузданная, и у него закружилась голова. Они оба были слишком пьяны, и возбуждение лишь усиливало эффект от алкоголя. — Я думал, ты, — прохрипел Роджер, приподнимаясь, чтобы глотнуть воздуха между поцелуями, положив руку ей на ягодицы. Нежная кожа и тонкие кружевные трусики, — я думал, ты с кем-то встречаешься. Она на мгновение поймала его взгляд, ее ресницы затрепетали, изображая невинность. — И что? — Ее грудь прижалась к его груди, отвлекая от любых рациональных мыслей. В следующее мгновение ее губы приблизились к его уху. Горячее дыхание и легкий укус зубов на мочке уха. — Не пойми меня неправильно… — Ммм… — Роджер закрыл глаза, обхватывая ее ягодицы и прижимая к себе крепче, когда его бедра слегка коснулись ее. — Ты и я, — промурлыкала Джо, скользя одной рукой вниз и забираясь под его рубашку на талии, — мы больше никогда не будем встречаться. — Хорошо. — Роджер не увидел в этом никакой проблемы и резко выдохнул, когда она прикусила кожу на его шее.

***

— Алло? — Привет, дорогой. — Фредди! — В голосе Брайана звучало явное удовольствие, и Фредди не смог удержаться от улыбки, теребя в пальцах телефонный шнур и оглядывая почти пустой паб, не вникая во все происходящее. — Рад тебя слышать! Как… ну, ты как, в порядке? — Да, — ответил Фредди, на мгновение разрываясь между честным ответом и ложью. — О, все прекрасно. — Он не был уверен, есть ли у него хоть какое-то желание подробно рассказывать о своей жизни прямо здесь и сейчас. — Я не так уж плохо, — наконец решился он. — А как насчет тебя, дорогой? — О, наверное, очень занят, — рассмеялся Брайан. — С группой? — Фредди приподнял брови, потому что это все объяснило бы… — О, нет, просто жизнь. Колледж и… все остальное. — Да, конечно. — Фредди на мгновение прикусил губу. — Послушай, дорогой, пока я не забыл. Роджер съехал, не так ли? — Да, больше недели назад. Он нашел квартиру… — Да, он сказал, что она в Фулхэме. — Высвободив пальцы из телефонного провода, Фредди потянулся почесать кончик носа. — Ну, я просто хотел спросить, не передал ли ты ему, случайно, мое письмо? Оно пришло? — О! — Воскликнул Брайан и ненадолго замолчал. На мгновение Фредди затаил дыхание. — О, да, на самом деле я так и сделал. Извини, я не сразу вспомнил. Да, письмо пришло, и я отдал его ему в начале прошлой недели. — Хорошо. — Фредди кивнул сам себе, облокотившись на стойку бара. — Что ж, спасибо, я просто хотел убедиться. — Убедиться? — Не бери в голову! — бодро перебил Фредди. — Я думаю, что, возможно, приеду в Лондон погостить в эти выходные. Я знаю, что у меня мало времени… — В самом деле? Это здорово! — Ммм. — Ты можешь остановиться у меня, если ищешь, где переночевать. — Нет, нет, — Фредди махнул рукой. — Не переживай, я остановлюсь у родителей. Но все равно спасибо. — Не за что. — На самом деле… — он замолчал, задумчиво барабаня пальцами по барной стойке. — Если ты не возражаешь, пока никому не говори. Ещё ничего не решено наверняка, и, в любом случае, я мог бы устроить сюрприз. Брайан усмехнулся. — Конечно. Я очень надеюсь, что ты приедешь. — Да, — кивнул Фредди, и на его губах заиграла улыбка, которая никак не вязалась с хмурым выражением его лица. — Было бы здорово.