Рассвет Водолея

Краткое содержание: возвращение Фредди в Лондон становится для всех сюрпризом Примечания: Ранее в «Рассвете Водолея»: — Роджер и Джо расстались сразу после Дня святого Валентина — Фредди и Роджер познакомились в конце февраля И вот настал октябрь…

***

Часы в гостиной громко тикали. Фредди неподвижно сидел на диване, вглядываясь в темноту. Его окружали до боли знакомые стены, пробуждая мучительные воспоминания детства. Вернее, не совсем так. Речь, конечно, о времени, когда он был подростком — настоящее детство было таким далеким. Совсем другим миром. И ему никогда не хотелось вернуться в него, даже мысленно. Хотя, может быть, там и были ответы. Возможность увидеть, что было сломано и как. И почему. Хотя он не был уверен, что хотел бы это знать. Он вздрогнул, услышав, как открылась дверь спальни, оглянулся широко раскрытыми глазами через плечо и вздохнул с облегчением, увидев там свою мать. Тем не менее, он отвел взгляд и опустил голову, обхватив колени руками. Он действительно надеялся, что все уже спят. Хотя полагал, что мать услышит, как он вернулся домой. — Фредди. Фредди прикусил нижнюю губу. Он скорее слышал, чем видел, как она обходит диван. Ему пришло в голову, что он может просто притвориться. Посмотреть на нее, извиниться за то, что пришел так ужасно поздно, и сразу же отправиться в постель. Сказать ей, что гулял с друзьями. В конце концов, это не было ложью. Но втайне, со стыдом осознал он, ему хотелось, чтобы она знала. Хотелось, чтобы она знала, что он чувствует, даже если никогда не сможет сказать ей о причине, хотелось, чтобы она могла утешить его так, как может только мать. — Бета… — Она села рядом и коснулась рукой его плеча. Фредди хотел стряхнуть ее так же сильно, как и хотел положить голову ей на плечо. — Уже очень поздно. Тебе не спится? Фредди кивнул, не глядя на нее. Его лицо было каменным, пока он боролся с собой, пытаясь заставить лечь в постель маленького мальчика, желающего, чтобы его пожалела мама. И в этом он тоже потерпел неудачу. — Что случилось? — Второй вопрос последовал неизбежно, когда он не смог ответить на первый. Он ничего не мог сказать, но его упрямо дрожащие губы и слезы, жгущие глаза, ответили за него. — Хоту сумм че? (Что с тобой?) Она откинула назад пряди его волос, открывая лицо. Фредди искоса посмотрел на нее, его губы дрогнули, когда он попытался подавить слабый отчаянный звук, пробирающийся к его горлу. — Фредди, — нежно выдохнула мать, и он проиграл эту борьбу, поднеся руку ко рту. Она обняла его, ласково поглаживая рукой по спине. Это не помогло остановить поток слез. Хотя он уже и не пытался. Утро будет наполнено муками стыда и сожаления, но сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Фредди зажмурил глаза, всхлипнув и судорожно вздохнув. — В чем дело? Что он мог ответить ей? Теперь в ее голосе слышалось нечто большее, чем беспокойство. Настороженность, намек на подозрение. Он слишком хорошо знал этот тон и боялся его, потому что из-за него он чувствовал себя открытой книгой, в которой уже было невозможно утаить написанное. Фредди сглотнул. — Я не думаю, — хрипло прошептал он сквозь слезы, — что когда-нибудь буду «своим»… хоть где-то. — «Или с кем-то», — мысленно добавил он, но не осмелился произнести это вслух. Но это была правда. Как бы он ни старался, как бы ни думал, что научился на прошлых ошибках, — не быть таким косноязычным, не быть таким несдержанным, не быть таким скрытным, не быть душой нараспашку — он так и не смог сделать все правильно. Потому, что он не был правильным, потому что его всегда было мало или слишком много, но он не знал, как быть каким-то другим. Рука на его спине ненадолго замерла. Мать нежно прижалась губами к его голове. — Все мы находим свое место в мире, бета. Фредди покачал головой, но позволил ее запаху, теплу и нежности убаюкать его и вселить в него, пусть даже на мгновение, чувство нужности.

***

Ранее в этот же день Джефф не был плохим водителем, а автомагистраль была благословенно прямой, но Фредди совершил серьезную ошибку, когда примерно в первые полчаса поездки попытался писать в своем блокноте. Это было ужасной идеей. Вдобавок к кофе на голодный желудок и недолеченной простуде, это привело к тому, что большую часть дороги до Лондона он чувствовал тошноту. К счастью, Джефф держался бодро, потягивая кока-колу в дополнение к кофе, который они выпили рано утром. Как следствие, он был особенно возбужден и вполне счастлив говорить большую часть времени. Фредди был благодарен за то, что тот отвлекал его и что от него не требовалось ничего другого, кроме как время от времени поддакивать, посмеиваться или задумчиво хмыкать. Обычно Фредди был неплохим слушателем, и нельзя сказать, что его не интересовало ничего из того, что говорил Джефф. Хотя, возможно, тот переоценивал заинтересованность Фредди вопросами, связанными с его личной жизнью. Так или иначе, этим утром он продолжал витать в облаках. Помимо тошноты, было еще и тревожное напряжение, от которого он не мог избавиться. Поехать в Лондон означало остаться в Фелтхэме, и хотя он с нетерпением ждал встречи с семьей, другая его часть уже боялась того, что его поступки будут анализировать и на каждом шагу подвергать сомнениям. Он не мог перестать почесывать щетину на своем небритом подбородке, пока не ловил себя на этом, а затем начинал ковырять ногти, мысленно придумывая подходящие ответы на вопросы о своем будущем и на шквал неодобрения, которого он ожидал. Но это было еще не все. Поехать в Лондон означало встретиться с друзьями, и он очень этого ждал. Это была одна из причин, по которой он попросил Джеффа подвести его, когда тот сообщил, что на несколько дней отправится к своим кузенам в Саутенд-он-Си. Но это также означало увидеться с Роджером, и хотя это была еще одна из причин, почему Фредди прежде всего хотел поехать, это было и тем, чего он боялся больше всего. И он не был наверняка уверен, почему. Не сказать, что в прошлый раз они расстались на плохой ноте, хотя те выходные запомнились ему смутными и неясными. Но с тех пор они поддерживали связь, и Фредди дорожил письмами, которые они посылали друг другу. На какое-то время ему показалось, что быть друзьями, несмотря на все, что между ними было, возможно. Фредди тешил себя робкими фантазиями о дружбе, которая не было похожа на ни что другое. О дружбе, в которой, возможно, они могли переступить грань ради чего-то большего, если бы им выпал такой шанс. Может быть, не сейчас, когда рана все еще слишком свежа, но, может, когда-нибудь? Он не мог сказать, было ли это возможно или приемлемо для них обоих. Но думать об этом в таком ключе было обнадеживающе. Представлять, что это возможно, что некоторая близость всегда будет тайно оставаться частью того, что у них было. Потому что он никогда не сможет свыкнуться с мыслью, что уже обнимал Роджера в последний раз. Что уже поцеловал его в последний раз. Что уже в последний раз почувствовал его прикосновение. Пытаясь смириться с этим, он хотел вылезти из кожи вон — лишь бы убежать от этой реальности. Неужели все действительно было кончено? Хотя он знал, что это было бы разумно, и все же не мог убедить себя принять это. Но он увлекся. Конечно, он увлекся. Он был слишком откровенен в своем последнем письме, глупо надеясь, что, возможно, Роджер ответит тем же и подарит хоть крупицу надежды. Но Роджер не ответил вообще. Конечно, прошло не больше недели с тех пор, как он должен был получить письмо. Но раньше он всегда отвечал быстро. Бесчисленное количество раз Фредди прокручивал эту ситуацию в голове. Вполне вероятно, что Роджер был очень занят. Но, что еще вероятнее, Фредди не следовало отправлять это письмо. Вполне возможно, что Роджер действительно был расстроен из-за него, и чем больше Фредди думал об этом, тем больше верил в это и переживал всем сердцем. Незнание сводило его с ума. И все же, теперь, когда он собирался приехать в Лондон и увидеть Роджера, поговорить с ним и, возможно, получить ответ, эта перспектива была так же ужасна, как и само незнание. Попросить Брайана никому не говорить о его приезде было подстраховкой на тот случай, если он решит, что просто не сможет встретиться с Роджером и узнать правду. И, опять же, возможно, он ведет себя просто нелепо. Вероятно, Роджер просто был занят. Но и это было еще не все. Другая причина его поездки в Лондон, помимо друзей и семьи, носила сугубо практический характер. За последние две недели Фредди разработал весьма продуманный план. Название группы должно было быть изменено. Фредди принял такое решение уже давно и не собирался отступать только потому, что остальные не понимали важности этого и все еще были одержимы своей изощренной, нелепой идеей назвать группу козлом. В то время как название, придуманное им, оказывало бы гораздо большее воздействие. Кен был почти убежден, Майк был в основном «за», его останавливал только тот факт, что Тапп считал, что, так или иначе, это не будет иметь никакого значения, а Миффер, что неудивительно, был совершенно против. Наверное, из вредности, с горечью подумал Фредди. Однако он кое-что разузнал о барабанщике и собирался использовать это в своих интересах. Мифферу не нравилось, что Майк и Кен симпатизируют Фредди, и Фредди пришло в голову, что, возможно, на самом деле тот беспокоится из-за того, что Фредди может настроить его друзей против него. Вполне возможно, что это было единственное, что сохраняло мир между ними, какой бы напряженной ни была обстановка в данный момент. Так что если бы Фредди смог убедить его в том, что все остальные поддерживают его идею, а он единственный, кто не согласен, то были все шансы, что Миффер тоже согласится, чтобы не враждовать со своими друзьями, которым импонировал Фредди. Конечно, сначала Фредди нужно было убедить Майка и Таппа. Но он знал, что ни один из них не станет возражать, если подумает, что двое других уже согласились. К счастью, насколько Фредди было известно, все проводили выходные со своими семьями, поэтому никто из них не увидит друг друга до предстоящей репетиции в понедельник утром. Благодаря нескольким своевременным телефонным звонкам в воскресенье и некоторым художественным принадлежностям, которые Фредди оставил в доме родителей, его идеальный план должен будет воплотиться в жизнь. Но, разумеется, ему не обойтись без некоторой невинной лжи, и это немного нервировало. Если бы его разоблачили, это, вероятно, все бы испортило. Только когда сельская местность сменилась рядами кирпичных и эркерных домов и когда Джефф спросил, куда его лучше подвезти, Фредди понял, что ему нужно принять решение прямо здесь и сейчас. Он не собирался просить Джеффа подбросить его до Фелтхэма, поскольку это было не по пути. В этот пятничный день как раз приближалось время обеда, так что Тим и Брайан, скорее всего, были в колледже. — Хм… — колебался Фредди. «Где-нибудь в центре», — чуть было не сказал он, и в его сознании возникли яркие образы: как они с Роджером сидят в парке, смеются и болтают за обедом. Это были наполовину воспоминания, наполовину фантазии, наполненные ярким солнечным светом и теплым воздухом. Вид из окна на пасмурное небо разрушил эту иллюзию. — Может, подвезти тебя до Бейкер-стрит? — предложил Джефф, и Фредди кивнул, коротко улыбнувшись. — Да, это было бы замечательно, дорогой. Бейкер-стрит находилась примерно в часе ходьбы до Кенсингтона, но, возможно, это даже к лучшему. Это будет приятная прогулка через Гайд-парк. Может быть, после того, как он пройдет через весь парк, ему удастся привести мысли в порядок. Пока Фредди старался не думать о том, что он все-таки направляется в Кенсингтон. Однако дело было не только в Роджере, сказал он себе. Если и было единственное место, по которому он скучал, единственное место в Лондоне, которое он действительно хотел увидеть и прочувствовать, так это Кенсингтон. Серые облака низко нависали над небом, воздух был прохладным, но дождя и ветра не было. Подтянув лямку сумки на плечо, Фредди почувствовал, что, когда он вошел на знакомую территорию Гайд-парка, напряжение немного спало. О, как же хорошо было вернуться в Лондон. Сам воздух пах по-другому, и его сердцу вдруг стало легче, как будто оно перекликалось с этим местом. Как будто оно принадлежало этому месту. Здесь ему было легче дышать. Это стесненное, неприятное чувство неловкости овладело им еще в Ливерпуле, понял он. Эта постоянная пугающая настороженность и осознание того, что на него смотрят недоброжелательные глаза. Он знал, что был слишком восприимчив к этому. Кто-нибудь более толстокожий, несомненно, смог бы отмахнуться от каждого неодобрительного взгляда, каждого насмешливого фырканья или закатывания глаз. Но это тяготило его, и эта передышка придала ему вновь обретенную уверенность и воодушевляющую энергию. Он шел по парку с высоко поднятой головой. Даже вероятность встречи с Роджером больше не вызывала такого опасения. На самом деле, чем ближе он подходил к Кенсингтон-Хай-стрит, тем больше начинал забывать, почему изначально так беспокоился. Волнение овладело им, когда он представил выражение лица Роджера. О, это будет чудесный сюрприз! Крепко сжимая ремень своей сумки, Фредди пробежал последние несколько шагов, покидая Кенсингтонские сады, и его переполнило чувство глубокого счастья при виде знакомой оживленной Кенсингтон-Хай-стрит. Солнце пробилось сквозь тучи, осветив своими теплыми лучами этот прекрасный осенний день. У Фредди заурчало в животе, когда он, улыбаясь, подошел к рынку. Время близилось к половине второго, но, может быть, Роджер еще не ушел на обед? Как было бы здорово вместе перекусить и наверстать упущенное, подумал он, чувствуя, как кружится голова от радости, пока поднимался по лестнице и вытягивал шею, чтобы разглядеть толпящихся вокруг людей. Киоск, казалось, был открыт. Его сердце подпрыгнуло. Уворачиваясь от стоящих на его пути покупателей, Фредди направился туда. Рядом с киоском, у прилавка, несколько девушек осматривали украшения, тем самым загораживая ему обзор. Когда он оказался практически там, девушки расступились и улыбка Фредди неимоверно расширилась, стоило ему увидеть светлые волосы, изгиб плеч, который он так хорошо знал и… Он был всего в нескольких футах, когда едва не споткнулся. Его челюсть отвисла, а улыбка исчезла. Фредди не отрывал взгляда от спины Роджера и обхвативших его талию изящных рук с окрашенными в розовый цвет ногтями. И от рук Роджера на ее бедрах, притягивающих ее к себе. До его ушей доносился кокетливый смех брюнетки. Из-за плеча Роджера он мог видеть ее прекрасное лицо с дрожащими ресницами и ямочками на щеках. Он чувствовал себя так, словно кто-то выбил весь воздух из его легких. В животе образовалась бездонная дыра, которая высасывала из него до последней капли все волнение, оставляя его совершенно пустым. «Поворачивайся, — пытался сказать он себе, но ноги отказывались слушаться, — уходи, просто уходи, просто уходи…» А потом, когда Роджер прижался к ее уху, девушка повернула голову и посмотрела прямо на него. Как будто его поймали с поличным при совершении ужасного преступления, Фредди, задыхаясь, попятился назад, натыкаясь на людей позади себя. Девушка проследила за ним взглядом, на ее лице появилось любопытство, но Роджер еще не успел повернуть голову, чтобы выяснить, на что она смотрит, когда Фредди скрылся в толпе. С глаз долой, или так он надеялся. Или об этом он молился. Он спустился по лестнице и вышел на центральную улицу, которая вдруг стала серой, шумной и тусклой и потеряла весь свой блеск.

***

— Что? Она замерла в его объятиях, и Роджеру понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что она смотрит на что-то через его плечо. Он повернулся и окинул взглядом рынок. — Там… — Джо покачала головой и снова встретилась с ним взглядом, улыбка вернулась на ее лицо. — Ничего, просто кто-то наблюдает за нами. — Наблюдает за нами? — Роджер поднял брови, на его лице появился намек на беспокойство. — Кто-то из знакомых? — Нет. — Она пожала плечами и покачала головой. — Неважно. Он уже ушел. — Хорошо. — Он сделал небольшой шаг назад, оглядываясь по сторонам. — Мне все равно нужно вернуться к работе. Не думаю, что это, — Роджер наклонился и чмокнул ее в губы, — сильно способствует привлечению клиентов. Джо рассмеялась и неохотно отпустила его, проведя пальцами по его руке, пока их ладони не сплелись воедино. Роджер слегка сжал ее руку, а затем осторожно высвободил свою ладонь. — К тому же… не хотелось бы, чтобы нас увидел кто-то из твоих друзей, — заметил он, неловко усмехнувшись. — Или, скорее, кто-то из его друзей. Она закатила глаза. — Я же говорила: это не так серьезно. — Да… и продолжаешь так говорить. — И это тоже несерьезно, — беззаботно добавила она. Роджер цокнул языком. — Об этом ты тоже постоянно говоришь. — Просто чтобы убедиться, что мы все прояснили. — Джо накрутила прядь волос на палец и отвела глаза. — Ага. — Он кивнул, когда она повернулась, чтобы уйти, и при этом бросила многозначительный взгляд через плечо. — Увидимся. Он подмигнул ей и криво улыбнулся. Как обычно, ни слова о том, когда и где. Но спрашивать казалось неправильным, и, признаться честно, он не был уверен, что хочет это выяснять. — Ты знаешь, где меня найти, — сказал он вместо этого, и улыбка исчезла с его лица, когда она ушла. Роджер вздохнул и осмотрел киоск, положив руки на бедра. По правде говоря, ему не нравилась идея, что Джо навещает его здесь. Во-первых, это было очень открыто, и хотя ему действительно было искренне наплевать на то, с кем еще она встречается, Роджер не был уверен, что это будет взаимно. Последнее, чего он хотел, так это чтобы ревнивый любовник выслеживал его. Но дело было не только в этом. Когда они целовались в киоске, это вызывало непрошенные воспоминания, и их было трудно прогнать. Как будто какая-то его часть не хотела, чтобы она была здесь. («Не хотела, чтобы она была здесь», — прошептал тихий голос). И насколько это было безумно? Его бывшая девушка, которая все еще сильно его привлекала, чуть ли не бросалась на него, не желая ничего, кроме как развлечься без обязательств? Чем это не наилучший вариант развития событий? Это лучший вариант, решил он. Пока им было весело, пока это отвлекало его от того, что происходит или не происходит со Smile и… всем остальным. Вторая половина дня тянулась медленнее, и Роджер лениво размышлял, чем бы ему заняться в пятницу вечером, когда его позвали к телефону-автомату.

***

Поезд с визгом обогнул поворот, тот самый поворот, который всегда заставлял колеса визжать и таким образом обычно предупреждал Фредди о том, что он почти на станции Фелтхэм. Обхватив руками сумку, он сидел совершенно неподвижно — только пальцы рассеянно крутили и сгибали кожаный ремешок. Ноги несли его к станции на автопилоте. Произошла лишь единственная заминка, когда он уронил мелочь на пол, пытаясь купить билет. Что ж. Теперь у него был ответ. И он полагал, что это к лучшему. Не так ли? Однако он чувствовал себя так смущенно и глупо, потому что среди всех вариантов, которые он обдумывал снова и снова, не было самого очевидного. Наиболее вероятного. Теперь это казалось достаточно очевидным. Скорее всего, Роджер ненамеренно решил не отвечать на его письмо — просто у него были дела поважнее, чем притворяться, что то, что у них было, еще не закончилось. Потому что, в отличие от Фредди, он двигался дальше. Тем временем Фредди чувствовал себя так, словно у него из-под ног выбили землю. Несмотря на все эти милые слова о дружбе на всю жизнь и нежность их последнего объятия, он только что осознал одну вещь, и она разбила все его чудесные, романтические фантазии. Фредди не мог вынести такой близости с Роджером, когда знал, что он больше не тот, кого Роджер хотел сильнее всего видеть рядом с собой. Что он больше не единственный, кому Роджер по-настоящему доверял. Что больше он не тот, кто знал Роджера лучше всех. Прежде подобное никогда не приходило ему в голову, хотя Фредди смутно представлял себе будущее, в котором они оба будут жить своей жизнью, иметь подруг, жен, возможно, даже детей. Но, тем не менее, все это время их будет связывать более тесная связь, не похожая ни на что другое. Он даже подумать не мог, что ошибался. Эта фантазия могла быть правдой только для него самого, но не для Роджера. Потому что Роджер не был похож на него. Фредди был для него исключением, а не правилом. Конечно, рано или поздно Роджер найдет девушку и будет любить ее, как и подобает мужчине. В то время как Фредди… Он закрыл глаза, его губы сжались в тонкую линию. Больше никаких слез. Больше он не собирался из-за этого плакать, да поможет ему Бог. Поезд замедлил ход, и Фредди снова открыл глаза, взглянув на двери, пока поезд подъезжал к станции. И он улыбался, когда семья приветствовала его дома. Когда мама обняла его слишком крепко и слишком много раз поцеловала в обе щеки. Когда он подарил Кэш красивое карманное зеркальце, украшенное драгоценными камнями, которое купил для нее. Он слишком громко смеялся, рассказывая им о своих наименее вопиющих приключениях и авантюрах в Ливерпуле и терпеливо выслушивал опасения отца о том, куда может завести его жизнь, пока мать подавала домашнюю еду, по которой, как он понял, очень скучал. Ближе к вечеру Фредди снял трубку и позвонил Брайану. В конце концов, Роджер был не единственным человеком, с которым он надеялся увидеться в Лондоне.

***

Дверь открылась, и Роджер сверкнул ослепительной улыбкой, держа в руке сумку. — Привет! Я принес выпивку. Брайан усмехнулся и отошел в сторону. — Молодец! Заходи. — Так что за таинственный повод? — спросил Роджер, снимая ботинки, и поднял руку, чтобы поприветствовать соседа Брайана, который как раз вышел из кухни. — Привет, Трев! — Привет. — Тревор мимоходом кивнул ему и исчез в своей комнате, как будто еще две недели назад не исполнился месяц с того момента, как они стали жить в одной квартире. — Боже, почему он всегда такой зануда? — прошептал Роджер, скривившись. Брайан пожал плечами. — Некоторым людям нужно личное пространство, Роджер. Не делай из этого проблему. Роджер успокаивающе поднял руку. — Да, ладно, забудь, что я сказал. Пока Брайан отошел, чтобы поставить пиво в холодильник, Роджер опустился на диван и поднял обе руки, потягиваясь с довольным стоном. — Ну, — он с любопытством взглянул на Брайана, когда тот вернулся в комнату, — так ты расскажешь мне? — Это не такая уж большая тайна, — усмехнувшись, Брайан сел рядом и подогнул ногу под себя. — На самом деле, скорее, сюрприз. — Он посмотрел на часы. — Тим тоже скоро придет. Несколько мгновений Роджер выжидающе смотрел на него. — Как дела на рынке? — спросил Брайан. — Ты серьезно? — Роджер склонил голову, приподняв брови. — Я должен ждать, пока придет Тим, чтобы узнать? Да брось. Ты же знаешь: он всегда опаздывает! Брайан фыркнул, дьявольски ухмыляясь, словно все это доставляло ему удовольствие. Или даже радовало, как показалось Роджеру. — Прости, но у тебя есть хоть какое-то представление о терпении? — Ты прекрасно знаешь, что нет, — ответил Роджер. — И правда, — вздохнул Брайан. — Ты сказал, что это не такая уж большая тайна! — И что? — Так что можешь рассказать мне, — заявил Роджер. Брайан, закатив глаза, сдался. — Ну, ладно. Наверное, это будет сюрприз больше для него. — Для кого? Для Тима? — Нет. — Брайан покачал головой, по-прежнему улыбаясь. — Для Фредди. Он придет сюда с минуты на минуту. — Что?! — Лицо Роджера просияло, когда он хлопнул Брайана по руке. — Да иди ты! — Да, он приехал в Лондон на выходные. — Здорово, я… — Роджер прервался, нахмурившись. — Он не сказал мне. Откинувшись на спинку дивана, Брайан поставил одну ногу на край журнального столика. — Он сказал, что все решилось в самую последнюю минуту. Я не знал точно, пока он не позвонил мне пару часов назад. — Почему он позвонил тебе? — Вопрос прозвучал резче, чем он рассчитывал, и он тут же бросил на Брайана извиняющийся взгляд. — Я имею в виду… Теперь Брайан тоже нахмурился. — Нет, вообще-то ты прав. Он мог позвонить на рынок, так ведь? — Да, — произнес Роджер, — вот и я о том же. — Возможно, Фредди просто не был уверен, что Роджер будет находиться там вечером в пятницу. Наверное, так и было. К тому же, на новом месте у него не было телефона, так что Брайан стал очевидным выбором. И, в любом случае, Фредди был в Лондоне! — Ладно, неважно… — начал Роджер, но Брайан перебил его: — Родж… — сказал он. Его голос звучал несколько настороженно. — Что? Подвинувшись на диване, Брайан пристально посмотрел на него. — Ты не… — вздохнул он, почесав затылок. — Ты не… Я хочу сказать, что он хотел бы тебя увидеть, — Брайан поднял брови, — не так ли? — Да! — фыркнул Роджер, защищаясь, и скрестил руки на груди. — У нас все хорошо! — заявил он. — Даже отлично, на самом деле. И это было диким преувеличением по отношению к тому, что происходило между ним и Фредди. Роджер понятия не имел, почему так сказал, но сейчас он не собирался брать свои слова обратно. Потому что на самом деле все было в порядке. Конечно, все еще странно… Он отвел глаза и подумал о письме, лежащем в прикроватной тумбочке. О том письме, на которое он еще не придумал ответа, поскольку не знал, где проходит грань между откровенностью и тем, чтобы сказать лишнего. Где грань между «удерживать» и «отпустить». Потому что ему казалось, что он одновременно пытается оставить все это позади лишь для того, чтобы в ночной тишине сдаться, взять письмо и прочитать его в последний раз. В пятый раз. Так что, возможно, все было непросто. Но все равно он был так взволнован из-за возможности увидеть Фредди! И он не мог представить, что Фредди не почувствует того же. — Ладно, — нервно усмехнулся Брайан. — Хорошо, рад это слышать. Фух! Ты заставил меня волноваться. Он понятия не имеет, что вы с Тимом придете. Я просто подумал, что это может стать приятным сюрпризом, понимаешь? — Да, конечно, — кивнул Роджер. — Его голос был немного… не знаю, — размышлял Брайан, теперь уже вполне серьезно, если не обеспокоенно. — Думаю, он не слишком хорошо ладит с ребятами. Роджер закинул ноги на журнальный столик, скрестив лодыжки, и нахмурился. — Дело в Миффере, в этом чертовом придурке. Думаю, он бы и меня довел до белого каления. Брайан задумчиво хмыкнул. — Думаешь… Однако его прервал звук шагов за дверью. Они повернулись друг к другу, затаив дыхание в ожидании стука, который тут же последовал. — Это он? — прошептал Роджер. — Должно быть, — пробормотал Брайан и поднялся. — Подожди! Я спрячусь за диван! — слегка безумно улыбнулся Роджер. Вдохновленный приливом головокружительного возбуждения, он тут же подскочил и перепрыгнул через спинку дивана. Брайан бросил на него насмешливый взгляд и покачал головой, как раз перед тем, как Роджер пригнулся, услышав, как открывается дверь. — Фредди! — Раздался смех Брайана, приглушенный в следующее мгновение, когда тот обнял друга в знак приветствия. — Привет! Полностью отдавая себе отчет в том, как чертовски смешно он себя ведет, Роджер старался не расхохотаться в детском ликовании, пока затаился за диваном. Помимо всего прочего, он скучал по Фредди, и ему не терпелось увидеть выражение его лица. — Ты в порядке? — Да, отлично… — Давай, заходи. — Как ты, дорогой? Дай мне только разуться. Роджер продержался еще немного, каждый его мускул был напряжен. Три… два… Пол заскрипел ближе к дивану, когда Брайан спросил Фредди, не хочет ли он чего-нибудь выпить. Пора! Роджер, ухватившись за верхнюю часть спинки дивана, вскочил на ноги. — СЮРПРИЗ! И тут Фредди закричал.