1. Close To Me
25 ноября 2021 г., 14:51
The Cure — Close To Me
С автобусной станции всегда шли в обнимку. Он наклонился к Биллу, чтобы прошептать на ухо — знаешь, как я скучал? будто полгода не брал в руки гитару, вот так сильно — и украдкой поцеловал в висок. Хотя сейчас могли и не прятаться. Июньская гроза собиралась над головой. Торопила прохожих, гнала машины с лужами отражений на ветровых стеклах. Но на плечи наэлектризованной тяжестью не давила. Казалось, наоборот вела их к укрытию. — Сильно орали? — спросил Роберт. — Да не очень, — Билл махнул рукой. — Что они сделают? Посадят меня под домашний арест? Родителям Билл каждый раз говорил, что едет к друзьям. А Роберт считал, что, возможно, семейный психолог из него хреновый, но иного отношения они не заслуживали. В отличие от Билла. Тот заслуживал намного лучшего. Беверли попыталась вправить ему мозги — Роберт, это хотя бы законно? Сколько, ты сказал, парню лет? Ну возраста согласия он достиг. И сам Билла никогда ни к чему не принуждал. Билли даже чаще тянуло к его паучкам, чем паучков — к Биллу. Все-таки месяц лечения после аварии, месяц в клинике, срыв и еще месяц в клинике после него. Романтика так себе. — Как ты? — Честно? — переспросил Роберт. — В прошлый раз думал, что сдохну. В этот раз думал, что лучше сдохну, чем попаду туда снова. — Не сдохнешь, — Билл впился пальцами ему в бок под толстовкой. — Ты умрешь, а мне что? Объясняться с Беверли? Он со смешком увернулся, спасая ребра. — Да, это проблема. — А если с-серьезно? Ты как? — Нормально, — ответил он, надеясь, что не лжет. — Думаю заняться спортом. Попробую ходить в бассейн. Хочешь со мной? Билл усмехнулся. — Как в прошлый раз? — Вряд ли людям в бассейне это понравится. — А тебе не плевать? Знаю я твои эксгибиционистские ф-фантазии. — Знает он, — Роберт фыркнул. Надо же было Дракуленышу растрепать все про свой эротический сон, где они переспали на сцене. Но так любил, что Билли умеет кусаться. И что ни разу не цапнул больно — хотя мог бы. Поводы были. Бев тоже к нему потеплела. Поняла, что Билл сам способен за себя решать. Он вообще казался очень взрослым — наверное, все дети, которые рано потеряли семью, взрослеют быстро. Старались вдвоем его оградить. Особенно Беверли, хотя помощь она ценила. Роберт знал, что говорят родственникам, когда выходишь из рехаба. Намекают, что лучше не оставлять тебя одного. Наркотики ведь подмешивают в башку дофамин, и ты молодец, что слез с них, но мозг привык, что всю работу делают за него. Терапевт предупреждал, что первое время ему придется выбирать между концертами и адаптацией. Нельзя просто вернуться в ту же среду. Все старые друзья на игле. Обязанности не исчезают. А рядом всегда есть человек — из тех, что для наркоманов с большой буквы (на ломках так вообще всеми заглавными). И важность позитивного настроя игнорировать не стоит. Но до чего он ненавидел эти вдохновенные рожи, склонившиеся в общей комнате над мотивационными книжицами — помоги-себя-бля-сам. Или расписывающие на групповой терапии я-готов-меняться-я-готов-изменить-свою-жизнь. А что жизнь об этом думает? Однажды его попросили уйти с собрания, когда он ляпнул: «Встретимся через пару месяцев здесь же». Заебал, умник хренов. Он просто не верил в позитивный настрой. Но верил в реалистичный. Эта позиция как-то трезвее. Впервые с двенадцати лет обсудил с психиатром СДВГ. Понимал, что должен научиться — впервые с шестнадцати — работать без стимуляторов. И не пытаться быть ответственным за (смерть бывшего парня) всех своих наркотских друзей. Тогда слезть сможет. В общем Бев радовалась, что свою пост-отходняковую депрессию он делил с кем-то еще. Они втроем с Ником встречались на выходных. Говорили о музыке, приятелях. Планах. Год назад не пытался строить планы дальше, чем на месяц, а тут болтал о следующих рождественских каникулах. И друзья ему позволяли. Не стали напоминать, что следующую зиму он может провести в очередной клинике, больнице или вовсе в тюрьме. «Билла тоже зови», — сказала Бев. Ну какие праздничные поездки без него? Позовет, конечно. Еще вспоминал, как в первую ночь после клиники они с Биллом лежали в темноте, и Билл напевал ему на ухо его же песни и специально (кошмарно!) фальшивил. И это было так смешно, что оба едва не захлебнулись смехом. Он кивнул Биллу и указал на синеющее небо. — Может, переждем в кафе? — Давай. Я бы поел. — Отличный выбор, — подтвердил Роберт. — Потому что дома есть нечего. И поспешили — три квартала впереди, а дождь срывался первыми каплями по носу. Портленд поздней весной красивый. Особенно перед ливнем или после него, когда выходит солнце. Неделю растрачивал его один — гулял у гавани среди запаха соли и водорослей, делился с бродячими котами своим обедом из английской закусочной. У старых доков напросился поиграть с уличной группой, и кто-то из ребят его узнал — о, а ты из «Black Wednesday», да? куда вы, парни, пропали? Приручил чужой «Фендер» на пару песен. Девушка, которая слушала группу, замотавшись от ветра в тонкий шарф, сказала ему, что его — Роберта — музыка помогла ей продержаться во время затяжной болезни близкого человека, и отдельно поблагодарила за их последний альбом. Тот, что он написал после смерти Энди. Такие слова ему говорили редко (Ник — более спокойный по характеру — получал их чаще), но Роберт хранил каждое. В тот же день пошел в «Волмарт» за лампой для Билла. Дернулся с непривычки, когда к нему обратился консультант и предложил помощь. Наркоты словно иномирские. Люди, сами того не замечая, учатся обходить их — как бездомных. Тебя не выгоняют, но за тобой присматривают. Ты — всегда чья-то проблема. Своя, других. Всегда. Теперь он слушал об отличиях моделей настольных ламп под глупую музыку-рекламу из динамиков. Кивал преимуществам, поджимал губы на недостатках — о нет, жалуются, что с нее краска слезает? мне не подойдет. Будто вернувшийся с того света. В сияющий мир, где все вылизано-экономически-отвратительное. Медленное, напуганное. Вся жизнь и общество безнадежно никчемные. Но он купил лампу. Пошел домой, зажег ее, и ему стало легче. В китайский ресторан они забежали под моросью. Принесли с собой ветер — тот качнул бумажные фонарики, и взъерошенные забрызгали красный винил. На еду набросились, будто голодали неделю. Оказалось, что оба не умеют есть палочками — мучились, давясь смешками и лапшой, пока официантка не сжалилась над ними, предложив вилки. Типичная американка — Линдси. Так что стыдно не было. К тому же из колонок над бумажными цветами вместо азиатских мотивов наигрывала «Nirvana». Ливень сплошняком стекал с крыш. В зале остались они с Линдси и пара задумчивых одиночек по углам. За окном автомобили разглядывали фарами асфальт — тот от капель будто вскипел. Роберт взял палочки и стал выстукивать «Come As You Are» на столе. Билл засмеялся, переглядываясь с официанткой. — Это п-происходит всегда, — объяснил Билл. — Возможно, сейчас в это трудно поверить, но он профессиональный гитарист. — Я ему говорю носить с собой шляпу, — добавил Роберт. — Будем просить деньги на улице. Расчет такой. Соберем пятьдесят баксов, и я прекращаю играть. Но для вас сойдемся на чашке кофе для меня и моего друга. Я рассказывал вам, что он вампир? Официантка, смеясь, вышла из-за стойки. Налила им кофе и предложила печенья-предсказания. Они взяли по одному. — Надеюсь, будет что-то удачное, — Билл повертел свое. — Ты же говорил, что не веришь в удачу, — напомнил Роберт. — Никто не верит в такие вещи всерьез. — Может, и верят, — возразил он. — Музыканты суеверные. Не настолько, как актеры и спортсмены, конечно. Но Ник, например, перед каждым выступлением целует татуировку с именем Беверли. Билл скривился сквозь смех. — Боже, серьезно? У него есть татуировка с именем Бев? Где? — Присмотрись. Под браслетами. Он повернул руку Билла и провел пальцем по внутренней стороне — над яркими тонкими венами. Вот тут. — Щекотно, — Билл почесал запястье. — Боюсь спросить, что ты делаешь перед концертом. — Когда волнуюсь, целую Ника в щеку. — Дорого ему обходится успех в-вашей группы. — Да ладно? — Роберт прищурился. — Я ведь похож на Беверли. А он ее любит. Билл закивал. — Уверен, он даже не видит разницы. Никакой. — Со мной что, неприятно целоваться в щеку? — обиделся Роберт. — Со мной очень приятно целоваться в щеку. И поднялся, чтобы через стол чмокнуть его. Долго так, заслюнявил с чувством. Билл рассмеялся и вытер лицо рукавом, будто его псина облизала. — Если нас отсюда выгонят в дождь, — пригрозил Билл, — чистить мои кеды будешь ты. Роберт наклонился — глянул на его обувь. «Конверсы» с потрескавшимися подошвами посерели от весенней грязи. Подарит ему новые. На конец учебного года. С удовольствием купил бы ему что угодно, но Билл отказывался даже от машины, чтобы удобнее было ездить из Дерри в Портленд (свою побитую продал — вдруг в очередной срыв решит покататься без прав). Да и самому не хотелось щеголять перед ним деньгами. — Я тут подумал, — сказал Билл, — Если Ник будет против или тебе нужна будет доп-полнительная удача, у меня тоже есть щеки. На всякий случай говорю. — Я это запомню. Он мягко чиркнул пальцем по его щеке. — Кстати, давно хочу набить себе что-нибудь, — Билл потер костяшки. — Ты жалеешь о своих? — Ну, — он глянул на руки. — Вообще нет. Я как-то собирался паука свести. Но говорят, это очень больно. При мысли о том, как ему будут выжигать чернила с члена, пробирала дрожь. — Зачем? — А если бы я встретил арахнофоба? — Ну-у, — возмутился Билл. — Только не паука. Прошу. Роберт улыбнулся. Приятно, что Билли его паучков и летучих мышей полюбил. Наловчился делать минет так, чтобы лапы паука словно изо рта выбирались. И касался языком точно над татуировкой. Трахались они нечасто — если под сексом подразумевать только проникновение. Иногда не хватало ни сил, ни желания, чтобы еду из супермаркета разогреть. О чем еще речь? А Билли спешки не заслуживал — так только больно сделаешь, не говоря уже об удовольствии. Но ласки, массаж пальцами, поцелуи — этого было много. Билла вроде все устраивало. По крайней мере, он так говорил. И Роберт надеялся, что это правда. Надеялся поправить ему самооценку, чтобы не молчал о проблемах и не терпел хренового отношения. Не только с ним. Вообще. Может, он Биллу не семья и не ровесник, но жизнь — штука сложная. Иногда то, что тебе нужно, — это рокер-торчок-сдвгшник, который тебя обожает. Роберт разломил свое печенье. — Что там? — спросил Билл. — Написано, что у меня сегодня будет классный секс. — М-м-м. Повезло тебе. — Не веришь, что такое могут положить в печенье? Зачем мне выдумывать? Билл потянулся за предсказанием. Роберт порвал листок, и Билл вампировато оскалился. — Ладно, — он развернул свое и покачал головой. — Жаль. Твой классный секс в моих интересах, но он обломается. Они лгут. — Чего это? — Koi No Yokan, — прочел Билл и кивнул на китайские фонарики. — Тр-ранслит с японского. — Ну будь космополитичнее, Билли. Он развел руками — да я вообще открыт ко всему новому. — Так что такое «кой-но-йокан»? — поинтересовался Роберт. — Написано, что это пр-редчувствие любви. Ощущение, когда встретил кого-то и точно знаешь, что влюбишься. Роберт улыбнулся уголком рта — веселье изобразил. Сам знал, что любить его тяжело. — Ладно тебе, — сказал он, натянув улыбку правдоподобнее. — Может, встретишь кого-нибудь. Давай вместе поищем тебе парня? Я знаю в городе неплохих ребят. — Да не, — Билл скомкал пророчество и запустил в салфетницу. — Просто это предсказание опоздало на п-полгода. И словно ничего не произошло, продолжил копаться в остатках лапши. Роберт улыбнулся. Серьезно? Билл только что признался ему в любви в китайской забегаловке с помощью провидческого печенья? Так и в удачу поверишь. Возможно, это одна из самых приятных вещей, которые для него когда-либо делали. — А если здесь речь о том, что ты влюбишься не в кого-то? — предположил он. — Может, в новое место или занятие. — Интересно, что нового меня ждет, — Билл положил подбородок на руку, продолжая жевать. Например, летний дом на берегу океана, об аренде которого он договорился. Или билеты в Анкоридж, которые он присматривал — всю жизнь мечтал побывать на Аляске. Или куда Биллу захочется. Знал, на что шел, Билли. Когда обещал, что в жизни Билла его будет много, подразумевал это во всех возможных смыслах. Главное, что взаимность встречал всегда. Обжегся раз о несовпадение жизненных темпов. — Я купил тебе настольную лампу, — ответил он. — О, спасибо. — Чтобы тебе было удобнее учиться в следующем году. Теперь заулыбался Билл. Широкие улыбки у него всегда выходили забавными. А Роберт вдруг понял, что предсказания не лгут. «Кой-но-йокан» — штука толковая. Предчувствие того, что влюбишься в свое будущее с человеком, в которого уже влюблен.
