молитва с бритвой во рту

nc-17       дилан, запыхавшийся, вносится в темную комнату, осыпая хаотичными поцелуями лицо рэба. его понятия о правильном и неправильном со звоном рассыпаются по полу и превращаются в несвязную смесь, где ничего не разобрать. как будто черно-белый несквик или типа того.       теоретически разобрать можно, но проще смести и выбросить. так и он: берет и выбрасывает предубеждения о верном и неверном, когда кидает харриса на кровать толчком.       сам садится на корточки и развязывает шнурки на его берцах, рывком снимая вместе с носками. благо русый понятия не имеет о своеобразных интересах своего дорогого друга, поэтому толкает его ногой в плечо, пытаясь пальцами стянуть футболку.

не-а, я хочу остаться в ней.

      это чудесное творение маркетинга nin, купленное им пару лет назад, вечно на несколько размеров больше. харрис закатывает глаза, странности клиболда перестали удивлять. уже ничего не удивляет, особенно когда клиболд расстегивает ремень, одним движением вытягивая его из джинс, которые он так же быстро спускает. к черту.       эрик умирает от нетерпения, он теребит ширинку, которая никак не поддается до поры до времени. то, что они собираются сделать, нужно начать быстрее, уже пути назад нет, главное, чтобы сомнения не начали пожирать и не испортили им весь вечер. только вот тот факт, что водка не отбрасывает свой ремень, весьма напрягает.

дай сюда руки.

у эрика в глазах искра и он выполняет просьбу — на запястьях затягивается удавка ремня.

сильно туго?

вообще да

супер.

      ладони рэба подняты над его головой, больше нельзя касаться ни себя, ни дилана, только если он сам позволит. в такой замечательной позиции слышны короткие вздохи из напряжённого от нетерпения и ожидания горла. русому хочется поскорее почувствовать, поскорее окунуться в это вдвоем. он бы ни с кем другим не пошел на такое. не пошел бы на убийство, не позволил бы управлять собой. только дилану позволено это: разрывать границы допустимого у харриса. дилану вообще позволено фактически всё, хотя даже эрик это отрицает. эрик бы размозжил себе голову о кафель, если бы дилана это заставило улыбнуться. вот такая дружба, вот такой мрак, такая любовь.       дилан снимает чужие брюки, наблюдая за возбуждением и тяжестью под бельем, на котором уже виднеется влажное пятно. не верится даже, перед ним сейчас харрис в одних боксерах, со связанными руками, просящий продолжения и почти хнычущий. это настолько удивительная, гипнотическая и очаровательная картина, что её хочется запечатлеть, только вот нечем. глаза привыкают к темноте, и они останутся единственным свидетелем этой катастрофы. харрис с едва хищной улыбкой жарко выдыхает и выгибается, от чего ребра вот-вот разрывают вздымающуюся грудь. было бы неплохо сдохнуть прямо здесь, под блондином из его фантазий.       возможно, клиболд тоже мечтал о чем-то подобном однажды. быть оттраханым до смерти, вау. он пытался представить на места эрика кого угодно, хоть одну из тех, по кому он якобы сох и писал любовные записки, но не выходило ни разу, картинки наслаивались и естественно смотрелся только рэб, связанный, безутешный и липкий от пота и слюны. чтобы пока клиболд был внутри, на него был наставлен ствол, и как только эрик кончал — он выстреливал. кровь на стене, на эрике, на мебели, мозг по потолку, и его дохлое тело, это чертовски горячо. дилан сделал смерть целью, но сейчас мысли о суициде были затуманены чем-то иным, в его сознании выступающим гораздо большей проблемой.       харрис сейчас почти такой же, как в фантазиях, и дилан не может наглядеться, хаотично целуя его живот и грудную клетку, ранее прикрытую футболкой, размазывая слюну по телу блестящими дорожками. они посмотрели достаточно много порно, но там всё всегда как-то иначе, в реальной жизни никогда так не бывает, но им и не грустно. они признают волосы на теле и кислые запахи пота, признают липкость кожи и рвотные рефлексы во время минета, признают боль от судорог, боль от эрекции внутри. признают опухшие розоватые губы и закрытый ладонью рот, дабы не разбудить родителей в соседней комнате. ох, эрик представляет, как бы они зашли и увидели эту великолепную картину: их сын, распластавшийся на кровати, с раздвинутыми бедрами принимает в себя того, кого обычно мягко называет лучшим другом. дилан даже ещё не вошел, а эрик уже готов кончить от любого его прикосновения.

пожалуйста, чувааак, сделай уже хоть что-нибудь!

да я пытаюсь, блять!

      у дилана тряска в руках такая сильная и крупная, что дрочка от него будет явно прелестная, харрис уверен в этом. патлатый просто никак не может решить, что лучше сделать с этим поглощенным эриком. несколько секунд проходится кончиками пальцев вдоль члена под бельем, замечая мурашки по животу и ребрам старшего, по итогу спускает его боксеры до колен, позволяя справиться дальше самостоятельно, ногами.       как будто под травой или под грибами, всё даже в темноте такое яркое и красочное. чужая эрекция в руках кажется твердеет, дилан еле прикасается и ловит стекающие капли предэякулята.

пожалуйста, дил, прикоснись ко мне.

      ему нравится слышать, как харрис упоенно просит. именно поэтому касания клиболда такие неловкие, дрожащие, какие-то секундные и почти незаметные. но по итогу, кольцо пальцев сжимается. ненадолго.

подожди, руки сухие.

      наклоняется, подтягивая свободной рукой лицо эрика к себе для короткого поцелуя. много языка в этом поцелуе — собирает слюну себе в рот, отстраняется и сплевывает на собственную, ранее занятую ладонь.

да ты гений..

      у рэба плечи дрожат, держаться на локтях становится тяжело, но хочется смотреть за каждым движением ви. может это всё его дебильная шутка? что-то не похоже. особенно когда дил начинает двигаться вверх и вниз, придерживая бедро харриса, сжимая его всё туже. руки (в особенности ладони) у дилана ебически мягкие и нежные, как его волосы или зефир, как небрежно вспоротая ножом кожа на бедре. эрик бы хотел почувствовать эту нежность одновременно на всем своем теле, чтобы они скользили и вырисовывали тонкими пальцами узоры, чтобы оказались везде, в каждой впадинке. и правда, всё как харрис и думал — дрожащие руки делают движения дилана вдоль его эрекции примерно в семь раз приятнее. как не вовремя, он чувствует подкатывающие импульсы оргазма, о чем тихо говорит. и дилан, блять, убирает влажную руку..

сука! водка, верни, верни пожалуйста, дай мне кончить

дать тебе кончить? думаешь?

      дилан изгибает бровь, он умирает от нетерпения, но он чудесный актер и прекрасен в своем садизме. задерживает взгляд на просящих глазах, и наблюдает за тем, как эрик толкается бедрами в пустоту. та рука, что ранее была на его члене, опускается. черт, холодные пальцы дилана. гладкие пальцы дилана внутри, черт возьми, какое ебейше странное чувство. эрик вертится и извивается, пытается зажать себе рот — не выходит, руки, связанные ремнем, не особо подвижны, и видимо, он вынужден прикусить язык. ему больно, ему неприятно, но понимание, что это происходит, о боже, прелестно.

какого у тебя такие длинные пальцы?

я не буду шутить, окей?

да, я понял

      кивает судорожно, в попытках внятно вести диалог(хотя бы машинально), ремень натирает и давит, он ждет касаний дилана на возбуждённом органе, хочется сделать всё самостоятельно и наконец-то кончить. он тянется попробовать, но дил резко входит пальцами до упора.

ещё раз сделаешь подобное дерьмо без разрешения, сиди и сам себе дрочи, сколько влезет.

да, я понял, понял, давай уже

эрик говорит быстро и рвано, повторяется, проглатывает буквы, и вскидывает голову к потолку, как только снова чувствует горячую руку, отпустившую бедро, а после и плавные движения на своем члене, в тандеме с паучьими пальцами, исследующими и растягивающими тугое и узкое нутро.

спасибо, дил, водка.. ах, блять..

      раскрывает рот и сухо ловит воздух, но вздрагивает, когда чувствует внезапную пустоту внутри. но в следующее мгновение вжимается в кровать, когда чувствует, что дилан, всё-таки, вошел, хоть и совершенно не глубоко. ох черт, он даже не дал достаточно привыкнуть, недостаточно растянул.

стой-стой-стой, блять, нет, остановись, дай мне подышать.

не знал, что ты так быстро выдыхаешься. думаешь выдержишь меня, рэбс?

      говорит с вызовом, незаметно шире раздвигая его бедра освободившейся рукой, в то время как занятая ускоряется, дабы дрочка перекрыла ему боль. и смотрит так же вызывающе, мудак. настолько, что эрик всем телом подается навстречу, в ущерб себе, но уж лучше его эго не останется задетым. подается так, что почти сталкивается с бедрами дила, от этого жмурится. болезненно. не знает, куда деть себя, это какой-то планетарных масштабов пиздец.       и дилан не может держаться, хватает его руки и снимает ремень. это исключительно из его личных эгоистичных побуждений, он хочет видеть, как эрик от удовольствия лихорадочно хватается за простыни. хочет, чтобы эрик хватал его за руку — это он и делает, и слышит негромкий хлопок, вздрагивает и зажимает губы, в горле задерживается поглощенный стон. эрик кончает на ладонь блондину, в ту же секунду стремясь к нему прижаться. весь задрожал, глаза закатывает, предсмертная, блять, агония, не меньше. а водке стоило лишь войти на всю длину.

дилан, дилан, черт, блять, господи, nein, ja, да, да.. сука, sheiße, ви..

      тараторит несвязно, когда за талию дил поднимает его и прижимает к себе. вот, что делает гипертсимуляция с рэбом — он становится таким уязвимым и лихорадочным. хватается за спину блондина, а тот в свою очередь придерживает его. он только начал, нельзя, чтобы харрис так быстро слился.

эрик, эрик, расслабься.

      одной рукой держит за руку старшего, другой как-то мягко обнимает. сперма русого на ладонях блеснет от холодного света, он вытрет её о свою футболку, то же самое сделает и дилан, наконец-то стягивая ненужный предмет гардероба с эрика.

ты красивый, рэб, ты очень красивый.

      ладонями горячими и влажными берет его лицо, харрис держится за спину младшего, брови сведены домиком(почти что жалобно, сука), снизу тянет. он слишком прелестно сидит на бедрах дилана, пока дилан старается его успокоить. нет, не по-гейски, нет, совершенно верно нужно и правильно. случайно двигается, мгновенно послышится чуть не вырвавшийся всхлип.

тише-тише, никого не разбуди.. всё хорошо, всё в порядке.

      быстро проскальзывает фраза, так же возбужденно, неосознанно, губам сухо до безумия, слюны много, но она какая-то липкая, хочется попить воды.       эрик поворачивается к каждой руке патлатого и по очереди целует их губами потресканными, каждый бледный палец, чувствуя, как член дила внутри твердеет ещё больше. именно поэтому он начинает двигаться, не особо резво, медленно, плавно. и в такой же мере медленно и плавно он берет в рот пальцы водки, который, кажется, сейчас был готов упасть на бок, у него ноги затекли сидеть в таком положении, да ещё и эрик сверху обхватил его талию своими, и пятками по спине переодически ударяет, как бы сильно не вжимался.       и дилан ускоряет движения, не может ничего с собой поделать, чувствуя периодически напрягающийся язык, скользящий по фалангам, по подушечкам, даже по ногтям. внутри плавящегося рэба так тепло, туго и мягко, что хочется его разъебать окончательно, хочется его разорвать, разрушить. рэб недостаточно растянут, но как только водка ударяет по простате, он протяжно и горячо выдыхает, хрипло, чуть хныча, всё это блондину в плечо, футболка в том месте намокает от пара и от пота со лба, которым харрис упирается.

блять, больно, очень!

у него судорога ног, он старается не кричать, но чувствуется, как мышцы перенапряжены и болезненно скованы. вот она — реальность.

рэб, мальчик, ебаный рот, я не выйду из тебя больше, чем на минуту, максимум за сигаретами

      он задуренный, чувствует, как под его руками кожа плавится, как рэб пытается найти удобное положение, но растяжки не хватает. он подскакивает в ритм с ускоряющимися толчками, зажимает рот и залезая под футболку, исполосовывает спину дилана, оставляя под ногтями частички кожи. водка слышит, как русый в плечо еле слышно простанывает его имя. прямо в том месте на ткани незаметное влажное пятно, которое, тем не менее, ощутимо. дилана всё это терзает, он двойственно хочет продолжения, и чтобы всё это нахрен кончилось. чтобы он больше никогда не заговорил с эриком, хочется, чтобы он прямо сейчас выгнал его или приказал застрелиться прямо на месте. нет, дилан бы сам уже застрелился на месте, даже без его просьбы. он отчаянно зажимает глаза и продолжает толчки, из раза в раз попадая по чувствительной точке. когда внутри эрика стало так хорошо? почему ему хорошо? ведь, блять, не должно быть. это не вписывается в их вполне гетеросексуальную мораль, это не вписывается вообще ни в какие рамки, это неправильно, это должно прекратиться. водка хочет зарыдать, нет, он же любит женщин, верно?       гладит торс эрика и не нащупывает пышной груди, это должно огорчить, но это заставляет только с большей силой вбиваться в худое тело, это только больше нравится, как плохо, какое отвращение, какой он жалкий.       только больше нравится странная деформация ребер, больше нравится близкий к собственному вес, твердый член, трущийся о худой живот, мозолистые и твердые пальцы, скользящие во влажном море собственных волос. нравится, что в голове может играть closer, как он и хотел. открывает глаза и поднимает их на харриса — подмятого, растраханного, вкусного, блять. это было так страшно и в то же время безумно красиво.

выеби меня так, что я забуду свое имя, солнечный мальчик.

солнечный мальчик.

      то, как эрик произнес это, на выдохе, картинно, прямо на ухо, едва касаясь кожи губами, заставило дилана повалить харриса на постель и выйти из него, буквально на долю секунд, чтобы потом снова, с хлопком, войти, с новыми силами вбиваясь в него, растворяя в порывах болезненного истомного возбуждения собственное я, тело и конечности, в местах, где его кожа соприкасается с чужой, вызывая у старшего почти беззвучный вскрик, смешок и затухающие в горле хлюпающие звуки.

солнечный мальчик, да?

      щеки дилана горят. дилан расплывается в исступленной улыбке, говорит сквозь прикусанную губу, когда рэб начал наконец-то получать удовольствие от почти хаотичных движений клиболда в нем. все эти развратности эрик как будто подготовил заранее, как будто планировал их сказать. это становится похоже на правду. дилан тяжело дышит, оставляя обеими руками на бедрах эрика белые следы от пальцев, приятно это видеть. эрик тут же машинально зеркалит ви, кусает губы, иногда приоткрывает рот-кровоподтёк на лице.

да, да, блять, ви… я хочу вылизать все твои шрамы и порезы, ви.

водка не выдерживает и кончает внутрь. ох, блять, нет.

с-с-сука, какого хуя, клиболд?

      внутри тут же стало непривычно мокро и горячо, настолько, что эрик даже без касаний к собственному члену обильно кончил себе же на живот и выгнулся, заключительно простанывая такое привычное чужое имя(это что-то типа шоколадной медальки на шею дилану за отлично проделанную работу). сложившаяся ситуация просто поражает — оба такие уставшие, чертовски гомофобные, неправильные и сонные. эрик поджимает ноги и пытается размять мышцы, они ужасно болят. клиболд вынимает и падает рядом с ним, не в силах сказать что-то внятное, его как будто реально разорвало.

серьезно? вот такое тебе нравится? я так и знал.

как ты ещё говорить можешь?

после такой долгой стимуляции, двух оргазмов подряд, он, вероятно, должен отрубаться, но уж точно не мямлить что-то.

а тебя как ещё не отпиздили за.. не знаю.

ложись спать, рэбс. но завтра ты остаешься мне должен.

серьезно? заткнись.

эрик слабовато пинает его, это вызывает только смешок. и дилан опускается с кровати, ища в джинсах пачку сигарет, благополучно закуривает.

во-первых, открой окно. во-вторых, курить после секса, серьезно? я думал ты не такой примитивный.

ты на что обиделся?

да я просто спать хочу.

вижу цель, не вижу препятствий.

      надевает белье, накидывая одеяло на сонного харриса. а сам становится у вскоре открытого окна. прохладный свет луны, дрожащие колени, ватные ноги, яркость фонаря, кислотно-зеленая трава под ним, июльская ночь — это что-то чудесное. звезды на небе как родинки на груди русого, луна как короткий след спермы, облака как ментоловый сигаретный дым. всё же, июль целиком прелестный, особенно когда это твой последний июль. особенно когда в метре от тебя спит твое ебаное(ха-ха, буквально) личное божество с ангельским выражением лица.