Береги меня

(Рекомендую: Santino Le Saint - Cigarettes & Alcohol)       Каждый стук сердца отдавался приятной истомой по всему телу. Мне было безумно тяжело дышать каждый раз, когда пальцы Риндо с упоением впивались в мою талию. Он наслаждался каждой эмоцией, которая исходила от меня, каждым взмахом ресниц и подрагиванием губ. Не сводя с меня взгляда и не выпуская из объятий, он вел меня в танце. Шаг за шагом, движение за движением, продолжал кружить, не обращая никакого внимания на окружение. В этот момент я ощущала то же самое, что и в первый наш танец. Те же эмоции и чувства, та же неподдельная теплота. Его размеренное дыхание, запах его тела и мои дрожащие пальцы, поднимающиеся все выше и касающиеся разгоряченной кожи его шеи. Под моими подушечками образовываются мурашки, и я улыбаюсь, замечая, как он прикрывает глаза, наслаждаясь моим присутствием. Наш мир сузился, позволяя проникнуться той самой трепетной близостью. Ведь... он стал другим, не таким, каким он был раньше. Он очень сильно менялся рядом со мной, позволяя увидеть себя с новой стороны. Наверное, таким, каким его еще никто не видел. Сколько нужно человеку любви, чтобы обнажить душу и позволить коснуться ее? По всей видимости, семь лет и всего одна возможность позволить этой любви тебя окутать. — Ты ведешь себя иначе, — прошептав эту фразу, я подалась ближе, утыкаясь носом ему в плечо. — Я всегда был таким. — Нет, — мой скептический взгляд говорил сам за себя, отчего Риндо улыбнулся. — Ну и какой же я, по-твоему? — Серьезный, угрюмый, пацифист и педант, — от моих слов его лицо отразило бурю эмоций, и я замялась, думая, продолжать ли говорить. — Видишь меня насквозь, но на самом деле не видишь ничего, — я попыталась остановиться, но он лишь притянул меня ближе, делая очередной шаг и поворачиваясь вокруг своей оси, ведя меня за собой. — Что ты знаешь обо мне?       Я задумалась на миг, но, заметив изучающий взгляд парня, перевела дух и закусила губу. — Ты скрытный, никогда не выставляешь свою жизнь и свои чувства напоказ. Никогда не подпускаешь к себе людей, которым не доверяешь, и вообще тебе в принципе трудно доверять кому-то. Ты одиночка, и тебя полнейшим образом это устраивает. Ты любишь порядок во всем и мятые рукава рубашки для тебя, как криптонит. Не знаю, что ты нашел в этой итальянской фифе, что позволил ей узнать себя. До недавнего времени я не думала, что ты вообще способен на эмоции, кроме нескрываемого презрения к окружающим. — Вот как, — его улыбка была настолько широкой, что было заметно, что он еле сдерживает смех. — Что ты смеешься надо мной? — Ты попала в точку, — он выкинул руку, позволяя мне пройти влево, и вновь сделал шаг вперед, встречаясь со мной взглядом. — Теперь ты. — Что ты хочешь услышать? — он все еще лучезарно улыбался, крепко впиваясь пальцами в мою кожу. На самом деле мне казалось, что если бы я дала ему возможность, он бы прямо сейчас сломал меня и запихнул себе в душу, пряча от всего мира и скрывая от посторонних глаз. — Что ты знаешь обо мне? — Если брать в расчет твои суждения, то абсолютно ничего.       Я удивленно расширила глаза, стараясь понять, о чем он говорит, но, заметив его прищуренный взгляд, осеклась, разрывая зрительный контакт. Мы продолжали танцевать, игнорируя присоединившиеся к нам пары. Риндо вёл меня настолько искусно и умело, что у меня захватывало дух. Каждое его движение было грациозным и отточенным до идеала, что не могло ускользнуть от моего внимания. Не знаю, отчего мне было так хорошо, но рядом с ним даже тишина не казалась чем-то отталкивающим. Я смотрела в сторону, ощущая пристальный взгляд на своем профиле, отчего дрожь проходилась по моему телу. Мне были непонятны его мотивы по отношению ко мне, но я чувствовала лишь одно: это не игра, и я могу довериться этому человеку, как самой себе.       Когда я уже было подумала, что мы дотанцуем до самого окончания песни, не сказав друг другу ни слова, он, не глядя на меня, начал говорить. — Абсолютно не важно, что я о тебе знаю. Даже при всем своем желании я не смогу во всей мере познать твою душу. Влезть тебе в голову и узнать, что там. Ты всегда будешь для меня нескончаемой книгой, которую я буду читать без остановки на протяжении всей жизни и узнавать много нового для себя, и для тебя в том числе.       Я ничего не отвечала и старалась изо всех сил скрыть подступающую улыбку, но не могла. Это был поистине идеальный ответ для меня. Если бы он сказал что-то типичное, я бы не поверила. Стандартные заученные фразы про то, какая я особенная или что там говорят парни в таких случаях. Глупо, слишком глупо было надеяться на такой исход. — Знаешь, мне всегда было интересно лишь одно, и именно этого я никак не мог понять для себя, — подняв взгляд, я внимательно посмотрела на Риндо, стараясь дать понять, что заинтересована его вопросом. — Почему он? — Что? — сердце пропустило удар и рухнуло в район ног. — Почему из всех ты выбрала именно Рана? Вокруг тебя всегда было огромное количество парней, но ты выбрала его, зная о последствиях. — Я не знаю... — мне было очень сложно сказать ему правду, да и какая правда устроила бы меня? Я нашла в Ране что-то такое, от чего мне было комфортно. Он был моей стеной, моей крепостью, его боялся каждый, а я трепетала от одной только мысли, что это сумасшествие находится рядом со мной. Он всегда относился ко мне иначе, но... — Знаешь ты все, просто никогда не скажешь правду даже самой себе, — он сделал шаг назад, аккуратно выпуская меня из объятий, и я поежилась, ощущая прохладный вечерний ветер, касающийся моей оголенной кожи. — Спасибо за танец.       Он слегка кивнул и развернулся, удаляясь в сторону дома. Я смотрела ему в спину и единственное, что могла сделать, это ошарашенно переводить взгляд с родителей на него. (Рекомендую: Dexter Almada - Fake Friends) — Подожди, — я бросилась за ним, стараясь не бежать, но ноги сами несли меня в его сторону. Он не остановился и лишь зашел в дом, продолжая подниматься по лестнице в момент, как я нагнала его. — Что не так? — Прости? — он повернул голову в мою сторону, останавливаясь. — Все же было замечательно, с чего такие вопросы и такое резкое изменение настроения? — сердце бешено стучало в груди, силясь не вырваться из грудной клетки, но я глушила панику в себе, не давая возможности сорваться. — Замечательно? — он усмехнулся и обернулся. — Пару часов назад ты выгоняла меня из дома. — И что? — Да так... — его ухмылка была ядовитой, я ощущала, как этот оскал режет меня на мелкие кусочки, не давая возможности оборониться. — Что ты хочешь, Лана? — А чего хочешь ты? — Вопросом на вопрос, — он сделал шаг в мою сторону и затем еще несколько, останавливаясь в нескольких сантиметрах от меня. — Я хочу тебя, и всегда хотел только тебя.       Спина одеревенела, а ком в горле начал нещадно печь. Единственное, что я сейчас ощущала, так это то, как мои собственные органы выкручивает изнутри. Тягуче, без особых усилий, все ощущения и чувства сужаются до одного человека, до единственного, кто стоит передо мной. Его взгляд, проникающий в самую глубь разума, его ухмылка, дающая мне понять, что назад пути нет. Все, чего я хотела на протяжении всех этих дней – сказать ему правду. Дать ему понять, что я сломалась под его обжигающими руками в тот самый вечер. Ведь больше я не вижу никого и не хочу видеть, лишь он. Так скажи ему... — Что тебя останавливает? — прошептав такую необходимую для себя фразу, я замерла, перестав дышать. Его ухмылка пропала, а взгляд стал более осознанным, отчего мне стало еще хуже. Риндо не двигался, лишь продолжал смотреть мне в глаза. Может быть, он хотел, чтобы это ему послышалось, но я молчала, ожидая его реакции. — Что? — он сказал это настолько тихо, что мне пришлось чуть податься вперед. — Поцелуй меня, — голос дрожал, и мне хотелось засмеяться, но я пересилила себя, делая еще более серьезное выражение лица. По всей видимости, для Риндо это не казалось смешным. — Лан, если ты передумаешь, то просто знай, я не смогу тебя отпустить. — Ты смог отпускать меня все семь лет, неужто не сможешь сейчас? — Я был слишком труслив, — его пальцы коснулись моей щеки, и я вздрогнула от неожиданности, но продолжала неотрывно смотреть на него. — Прости меня за эгоизм. — Что... — но не успела я договорить, как он подался вперед, чуть наклоняясь. Его дыхание коснулось моих губ, а рука, находившаяся рядом с моим лицом, прошлась по волосам и нежно вцепилась в затылок, привлекая ближе. Я не могла понять, что происходит, но не хотела его останавливать. Эта заминка в несколько секунд и его взгляд, мечущийся по моему лицу. Он будто спрашивал разрешения в последний раз, перед тем, как поставить эту чертову точку, огородив меня от всех, в том числе от своего брата.       Позволить? Решиться? Чего я сама хочу на самом деле? Чего?       Но ответить на свои вопросы я так и не смогла. Подавшись вперед, я впилась своими губами в его, обхватывая его шею руками. Риндо ответил на мой порыв моментально, будто чувствовал изначально, что другого решения и не будет. Углубив поцелуй, я ощутила, как его вторая рука вцепилась в мою талию, и выверенным движением он развернул меня, прижимая к ближайшей стене. Задыхаясь, не имея возможности остановиться, мы терзали друг друга до последнего вздоха. Его руки проникали под одежду, задирая платье и впиваясь пальцами в тонкую кожу, в то время как я пыталась устоять на ногах, без остановки цепляясь пальцами за его плечи. Он вдавил меня в стену с такой силой, что я могла сквозь тяжелое дыхание слышать его пульс. Он раздавался набатом в моей голове, проникая под кожу, растворяясь по венам, заполняя каждый сантиметр, не давая возможности прийти в себя.       Риндо опустил губы ниже, оставляя влажный след на моей коже и неистово впиваясь губами в чувствительные места на шее. Его движения были сумбурными и слишком живыми. Он будто не мог насытиться, ему было настолько мало меня, что он неосознанно причинял мне боль. Только эта боль была иной, слишком сладкой. Каждое его прикосновение оставляло жгучую истому, каждый его поцелуй заставлял меня дрожать и просить о большем. Я не могла остановиться, не хотела, мое тело подавалось навстречу его ласкам. Я дрожала и ластилась к нему, на что он, чуть ли не рыча, прижимал меня еще сильнее. Эта игра не имела конца, и когда я запустила свои пальцы в его волосы, он замер на мгновение, слегка прикрыв глаза от наслаждения, но в ту же секунду, обхватив руками меня под бедра, поднял выше, позволяя обхватить себя ногами. Развернувшись в сторону второго этажа, он сделал шаг, неся меня на руках наверх. Найдя мои губы, Риндо прикусил нижнюю и потянул на себя, отчего я не сдержалась, потеряв голову окончательно. Хриплый, протяжный, сладостный. Этот стон можно было охарактеризовать как угодно, но именно он был тем самым невозвратом для нас. Я чувствовала, как его ноги подкосились, как он слегка покачнулся, но в то же время крепко вжал меня в свой пах, стараясь войти прямо здесь и сейчас, лишь бы услышать его вновь. Он прижал меня к стене и, удерживая одной рукой, старался расстегнуть этот чертов ремень. Бляшка звенела в тишине дома, и я дернулась, прося его отпустить меня, но это было бесполезно. Ему действительно казалось, что если он меня отпустит, то я пропаду. Ему было необходимо овладеть мной прямо здесь и сейчас, понять, что это не очередной его бред и что я действительно с ним, я его, он смог. Боже... Бляшка перестала звенеть, и меня отрезвил звук расстегнувшейся ширинки. Я распахнула глаза, глядя на лестницу и понимая, что нас в любой момент могут заметить, стоит кому-то войти в дом, но, по всей видимости, Риндо это мало волновало. Он продолжал жадно исследовать мое тело, его губы хаотично бродили по моим плечам и ключицам, а язык очерчивал каждый оставленный им красный след. Рука, удерживающая меня на весу, захватила ткань нижнего белья, и я перевела взгляд на него, ощущая, как головка его члена упирается в меня. — Ты с ума сошел? Нас застукают, — но он никак не отреагировал, подаваясь вперед и опуская свободную руку ниже. — Риндо, твою мать, это дом моих родителей. — Успокойся, — он улыбнулся, приподнимая голову и глядя мне в глаза. Его взгляд был невероятным, он будто сошел с ума, но это было настолько приятным, что я непроизвольно заерзала на его руке, отчего его веки прикрылись, и желваки на лице заиграли с новой силой. Это была ошибка, последняя капля, которая удерживала его разум в здравии. Он, не сдерживаясь, опустил руку вниз и, направив член, подался вперед, пытаясь проникнуть в меня.       Я задохнулась, не могла выдавить из себя и звука, замерла в немом крике. Он проникал в меня с таким трудом, размазывая соки, стараясь облегчить болевые ощущения. В горле жгло, грудную клетку рвало на части, но теплые, нежные поцелуи отрезвляли. Он шептал, старался успокоить, но из моих глаз уже брызнули слезы, а ноги сдавило судорогой. — Прости, прости меня... — он продолжал зацеловывать мои щеки, стараясь войти глубже, — маленькая моя, потерпи, сейчас станет легче.       И он оказался прав, жжение и адская боль постепенно сменялись ощущением наполненности и приятной истомой. Первое движение бедрами далось мне безумно тяжело, я вцепилась зубами в его плечо и заскулила, пытаясь сдержаться. На это Риндо лишь зарычал, громко дыша и делая следующий медленный толчок, от которого я громко застонала, выгибаясь в пояснице и подставляя свою грудь под поцелуи. Платье висело где-то в районе живота, а красные отметины покрывали практически всю мою кожу. Сделав следующий толчок, Риндо уперся кулаком в стену рядом со мной и задержал дыхание, глядя на мое раскрасневшееся лицо, которое покрывали улыбка и полнейшее удовлетворение происходящим. Медленно, нежно, он вцепился пальцами в мою талию, наслаждаясь моей реакцией на такую близость. Точные, выверенные движения бедрами и приглушенные стоны – это все, что существовало в данный момент. — Рин... — я выгнулась в пояснице, крепче прижимаясь к нему и стараясь удержаться на весу.       Аккуратно подкинув меня, он перехватил мои ноги поудобнее, проникая глубже. Гортанный рык заполнил помещение, и меня пронзило миллионами маленьких мурашек, которые покрыли все тело в один момент. Его ритм ускорялся, глубокие и громкие толчки сменялись поцелуями в шею и сильными ударами спины об стену.       Дышать становилось тяжело, а каждый толчок выбивал из легких последние остатки кислорода. С каждой секундой мышцы содрогались все сильнее, побуждая меня закатывать глаза и прикусывать нижнюю губу. Риндо вдавил меня в стену с неистовым напором в тот момент, как внизу живота распускался узел, заставляя меня с упоением впиваться в его плечи, стараясь не потерять сознание от подступившего оргазма.       Тяжело дыша и все еще не имея возможности прийти в себя, я прикрыла глаза всего на секунду, ощущая, как Риндо аккуратно выходит из меня, слегка касаясь влажными губами моего виска. Тело обмякло окончательно, а желание провалиться в сон стало осязаемым. — Все хорошо, — отдаленно услышав бархатный голос парня, я улыбнулась и провалилась в туман.

***

      Мне было абсолютно без разницы, увидит или услышит нас кто-нибудь. Все, что я смог сделать, так это дойти до последней ступеньки и, распахнув спиной первую попавшуюся дверь, занести Лану внутрь. Ее дрожь передавалась и мне, в голове была лишь она, каждый дюйм моего тела заполняла лишь она.       Я смотрел на ее опущенные дрожащие ресницы и не мог собрать себя в кучу. Все зашло слишком далеко, но остановиться я не мог. Даже если бы действительно хотел, я бы не смог ее отпустить. Такая нежная, ласковая, невинная, моя... Моя... Эта мысль забилась под корку с того момента, как я первый раз увидел ее. Каждый день спешил в школу, чтобы увидеть ее улыбку, заметить в толпе других людей ее тонкие плечи, изящные черты ее лица. Хрупкая, она лежала на кровати и не могла даже представить, какой я сумасшедший, который сидит рядом с ней на корточках и следит за каждым ее вдохом, впитывая в свою память каждую частичку ее тела. Моя маленькая, милая Лана. Черт...       Повернув голову и взяв с прикроватной тумбы пачку сигарет, я вышел в коридор. Нужно подумать, что делать дальше, мои игры способны сломать ее в один момент. Я должен быть осторожен, обязан.       Спустившись по лестнице и выйдя на первый этаж, я открыл пачку и, достав сигарету, вставил ее между губ. На улице было тихо, а на первом этаже полностью отсутствовал свет. По всей видимости, все гости уже давно разошлись, но сколько тогда прошло времени с момента, как мы вошли в дом? Подняв руку и коснувшись шеи, я усмехнулся, осознавая, что мы не остались незамеченными. Завтра будет не избежать любопытных взглядов. — Далеко собрался? — резкий мелодичный голос заставил меня остановиться. — Поговорим, Риндо? — Госпожа Катаяма, уже поздно... — Поговорим? — женщина встала и, подойдя ближе, достала из кармана зажигалку, протягивая мне. — На улице будет удобно, мы же не хотим разбудить Джеро. — Вы правы, — приняв зажигалку, я аккуратно приоткрыл входную дверь, приглашая мать Ланы выйти.       Она кивнула в знак благодарности и вышла, спокойно проходя дальше в сторону качели, стоящей на террасе дома. Опустившись на сиденье, она взглянула на меня и усмехнулась. — Присядешь? — она махнула рукой рядом с собой и наигранно улыбнулась. — Спасибо, я постою, — ощущение неладного не отпускало меня, и я не ошибся. — Хорошо, рассказывай, где Ран?...