Береги меня

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — лежа на кровати и наблюдая за летящими в сумку вещами, я и не заметила, как он остановился. — Мы сюда не на отдых приехали, работа требует моего присутствия, — Риндо закрыл замок на дорожной сумке и огляделся, проверяя помещение на наличие оставленных вещей. — Я тоже требую твоего внимания, — надув губы и недовольно пробурчав себе под нос, я не предполагала, что Рин меня услышит.       Он улыбнулся и подошел ближе, присаживаясь на корточки рядом с моим лицом. Наблюдать за ним было сродни экстазу. Обнаженное тело, прикрытое плотной тканью черных боксеров. Растрепанные волосы, спадающие на плечи и прикрывающие половину лица. Татуировка, от которой мое сердце приходило в пляс, ведь все утро я рисовала контуры и понимала, что не знаю ни один из ныне существующих. Он был настолько прекрасен, что хотелось кричать. Вопить во весь голос, что мне досталось сокровище, которое смотрит на меня с таким же обожанием, как и я на него.       Эти новые ощущения, новые чувства и давно забытые эмоции. Я действительно влюбилась по уши в человека, который все это время находился рядом со мной. Скажи мне пару месяцев назад, что я буду вульгарно всхлипывать каждый раз, когда ладонь Риндо опускается на мою кожу, я бы в жизни не поверила в этот бред сумасшедшего. Только вот сейчас этот бред стал моим собственным. Как же я жила до этого, без тебя? — Давай по возвращении в Японию я возьму месяц отпуска. Мы закроемся дома и будем заниматься всем, чем захотим, — он смотрел на меня таким взглядом, будто объяснял маленькому ребенку, что если чуть-чуть потерпеть, будет куда больше, чем есть сейчас. Ведь так оно и было на самом деле. Стоит мне чуть-чуть подождать, и я буду засыпать в его объятьях, носить его рубашки, читать его книги и, наконец, узнаю о его скелетах в шкафу.       Ущипните меня! Я все еще сплю. — Мы оба знаем, что это невозможно и по возвращении тебя запрягут кучей обязанностей. — У меня есть много помощников, которые не прочь воспользоваться шансом и показать себя с нужной стороны, так что я буду весь твой.       Он растянулся в улыбке, как Чеширский Кот, и подался вперед, касаясь моих губ своими. Вовлекая меня в нежный поцелуй, полный какой-то особой ауры, и совсем не прощальной. — Иди уже, иначе я вспомню все ухищрения Санзу и свяжу тебя, спрятав под этим одеялом. — Я буду только рад.       Его рука вновь скользнула под одеяло, касаясь тонкой кожи на ребрах, от чего я снова издала этот до жути вульгарный всхлип. Осознавая, насколько я не могу держать себя в руках рядом с ним, я подскочила, отползая назад. — Все, иди, иначе я за себя не ручаюсь.       Эти глаза, в них было столько печали. По всей видимости, ему было так же тяжело, как и мне в этот чертов момент. Я готова была кричать, а он выть от досады на собственные обязанности. Первый раз Риндо Хайтани хотел нарушить все обещания и просто прыгнуть в омут с головой, только все прекрасно понимали, что другого варианта и не было.       Поднявшись на ноги и взяв со стоящего рядом стула рубашку, он накинул ее на себя, быстро застегивая пуговицы. Не поднимая глаз и не глядя на меня, он начал говорить быстро и серьезно. — Старайся не покидать дом до моего звонка и держи телефон при себе, чтобы я не волновался. Машина приедет за тобой в субботу в 7:15, будь готова к этому времени. Мой человек будет ждать на пороге, чтобы помочь тебе с багажом. В Палермо самолет приземлится в 11:35, я буду ждать тебя на трапе. — Хорошо, — я кивнула, но он даже не обратил на это внимания, продолжая одеваться и говорить. — В субботу вечером у нас состоится ужин с главой картеля, это именно тот человек, который должен поспособствовать нашим планам. Если все пройдет так, как я планирую, в воскресенье состоится выставка, на которой соберутся все сливки общества. Мне необходимо, чтобы ты провела тот же фокус, что и на прошлом приеме. — Какой? — он поднял глаза и усмехнулся. — Соблазнила всех присутствующих в зале мужчин одним своим появлением. — Да ну тебя, — сложив руки на груди и закатив глаза, я все же продолжала пристально следить за движениями Риндо. — Поверь, у тебя к этому врождённый дар. Мне необходимо, чтобы мы смогли заинтересовать некоторых людей. Сама же знаешь, что ничего так не интересует итальянских мужчин, как красивая девушка. — Ничего так не интересует итальянских мужчин, как власть — Риндо одобрительно улыбнулся в знак моей правоты и продолжил. — Более подробно обо всем я расскажу тебе, когда приедешь. Черт бы тебя побрал, — он запрокинул голову и засмеялся, — чувствую себя влюбленным школьником. Все, я уехал.       Он схватил сумку и уже было вышел из комнаты, как я дернулась за ним. Первым порывом было остановить, но потом я подумала лишь о том, что не хочу с ним прощаться. Самое грустное во всех историях любви – это разлука и прощание. Сделаем вид, что мы рядом, и не будем угнетать себя лишними эмоциональными встрясками. Мы не расстаемся навсегда, лишь каждый идет туда, где должен быть в ту или иную секунду. Быть зависимым от человека плохо, необходимо научиться держать себя под контролем. — До субботы, — прошептала я в ответ на закрывшуюся дверь, ограничившую меня от него.       Мы смогли прожить друг без друга столько лет, сможем и сейчас. Ведь сможем?

***

      Проспав весь день и еле заставив себя встать с кровати, я все же выбралась на первый этаж. Мышцы затекли, а голова болела так, будто я всю ночь каталась на американских горках. Странно, ведь по факту так оно и было на самом деле. Улыбнувшись от нахлынувших воспоминаний, я подтянула кофту на плечи и вошла в кухню в надежде найти там хоть что-то съедобное. На мои попытки пробраться незамеченной, меня окликнул голос отца. — Эй, Штирлиц, тебя поймали с поличным на попытке кражи маминых булочек! — отец был настолько счастлив от собственных остроумных шуточек, что я не могла не подыграть ему. Схватившись за живот и издав молчаливый хохот, как мим на площади Согласия, и показав отцу язык, прошла дальше, открыв дверцу холодильника. — Ты чего такая недовольная? — Просто хочу кушать, — пройдясь взглядом по полкам и выбрав первый попавшийся йогурт, я закрыла холодильник. — Какие планы на день? — Вообще-то, уже восемь часов вечера, — он облокотился о косяк дверного проема, недовольно оглядев меня. — Ладно, какие планы на ночь? — Думаю, орну пару бошек и буду всю ночь играть в видеоигры.       В этот момент я и застыла с ложкой во рту, непонимающе уставившись на довольно серьезное лицо мужчины. По нему нельзя было сказать, шутит он или на полном серьезе решил податься в детство. — Чего смотришь? Думала, я лягу спать через пару часов, как твоя мать?       Вытащив ложку и прокашлявшись, я все же смогла ответить. — Кхм... Ну, на самом деле я так и думала. — Красавчик твой, значит, уехал? — Уехал рано утром. Думала, вы были в курсе, что он собирается вернуться в Палермо, чтобы продолжить работу, из-за которой мы сюда и приехали. — Работа, значит, — отец потер бороду и подошел ближе, — ты когда планируешь обратно? — Самолёт заказан на субботу, утром нужно быть там, чтобы подготовиться к ужину с главой компании, с которой мы собираемся сотрудничать. — И чем же ты занимаешься там? — Переводчик, — я продолжала поедать йогурт, глядя в баночку, не замечая внимательного взгляда отца. — А Риндо чем занимается? — меня пробило током и я подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. — Он один из соучредителей компании, в которой я работаю. Представляет интересы генерального в вопросах, которые интересуют обе стороны, — ответила первое, что пришло в голову, но мысленно похвалила себя за довольно правдоподобный ответ. — Интересный у вас род деятельности, — папа улыбнулся и, приобняв меня за плечи, подмигнул.       Было сразу понятно, что что-то здесь нечисто. Он пытался невзначай выудить у меня информацию или подловить меня на лжи? Почему я становлюсь такой подозрительной даже по отношению к близким людям? Нужно прекращать эти мысли, отец просто переживает за меня и его действительно интересует моя жизнь и человек, который находится рядом со мной. Не больше и не меньше. — Что ты задумал? — я знала этот взгляд, и он не сулил ничего хорошего. — Ну че ты сразу, задумал. Может, я просто хочу провести время с дочерью, — он спихнул меня со стола и, подтолкнув к выходу, засмеялся, — пошли развлекаться, у меня есть твои любимые сюжетки детства.       Не успела я возразить, как он потащил меня в сторону своего кабинета, шикая и шепча, чтобы я вела себя тихо и не спалила нас маме. Запихнув меня в кабинет и плотно закрыв дверь, он заговорщицки потер ладони и захихикал, как ребенок, затеявший пакость. — Ты меня пугаешь. — Погнали, — закрыв дверь на ключ, он радостно замотал руками и побежал в сторону полки с дисками.

***

      Не знаю, сколько времени прошло, но глаза болели, а пальцы были красными от частых и интенсивных нажатий на джойстик. На самом деле я давно так хорошо не проводила время: мы смеялись, разговаривали, ели вкусности и сходили с ума. Мы играли, по всей видимости, всю ночь, даже не заметив, как наступило утро. Папа уснул несколько минут назад, просто рухнув на диван и захрапев так, что я от испуга подскочила на месте. Выкурив столько травы и запив все это литром виски, я и не представляла, что он способен продержаться так долго. Немолодой возраст не был показателем его богатырского здоровья.       Оставаться здесь уже не было смысла и, поднявшись с пола и разминая затекшие ноги, я тихонько поковыляла в сторону двери. Повернув ключ в замке и аккуратно открыв дверь, я вышла в коридор, плотно прикрывая ее за собой. В доме было тихо и, похоже, мама еще не проснулась, но натыкаться на нее было последним, чего я хотела. Пробежав до комнаты, в которой я остановилась, и быстро спрятавшись в ней, я спокойно выдохнула, понимая, что осталась незамеченной. Я любила маму, но иногда не видела смысла находиться с ней рядом больше нескольких часов. Может быть, она была слишком заботлива, а может, наоборот, но что-то постоянно меня отталкивало от ее общества.       Рухнув на кровать и закутавшись в одеяло, я вдохнула воздух полной грудью. Запах Риндо плотно пропитал постельное белье, и ощущение, что он рядом, было настолько ощутимо, что стало по-настоящему больно. Он уехал утром, а я даже не позвонила ему и не спросила, как он добрался и чем занимался весь день. Может быть, было и глупо думать, что он ждал все это время моего сообщения, но мне было необходимо услышать его голос прямо сейчас.       Вытащив телефон из-под подушки, я разблокировала экран, полностью игнорируя все сообщения и пропущенные. Найдя в списке его контакт, я нажала вызов, приложив телефон к уху. Сердце замирало от тишины после каждого протяжного гудка. Длинные, громкие, кричащие. Они на протяжении минуты говорили со мной, давая понять, что абонент не ответит. Чего я ожидала? Сейчас около пяти утра. Когда я уже было потеряла надежду услышать его, гудки оборвались и в трубке раздалось сонное бормотание. — Если тебя не украли французы и не заставляют печь им круассаны, то можно я посплю еще хотя бы пару часов?       Улыбка растянулась на лице, а дыхание сбилось от дрожи, которая прошлась волной по моему телу. Мне хотелось повесить трубку и дать ему отдохнуть, но эгоизм кричал, что он мне сейчас чертовски необходим. Прикрыв глаза, я перевернулась на спину, представляя, что он сейчас здесь. — Прости, что разбудила. — Все нормально. Ты почему так рано встала? — Ну, вообще-то, я только добралась до кровати, — ощущение, что я являюсь нашкодившим ребенком, не покидало меня. Такое необычное чувство, искреннее и на самом деле непредсказуемое.       Мне хотелось поделиться с ним происходящим. Рассказать о сегодняшнем вечере и о том, что я провела его с отцом. Поделиться тем, что мы смогли найти общий язык и что целый час отец рассказывал мне о том, какой он замечательный... Но меня перебил его тяжкий вздох, и я так и не смогла найти в себе силы начать. — Позвони мне, как выспишься. Не буду тебя мучить утренними монологами. — Прости, я правда очень устал и сейчас просто держусь из последних сил, чтобы не уснуть с трубкой у уха. Было плохой идеей оставлять тебя там одну, но увидимся уже завтра. — Сладких снов, — я сбросила вызов и прижала телефон к груди, стараясь не заскулить от досады. Мне так хотелось услышать его, но я не подумала о последствиях своего желания. Мало, слишком мало.       Пролежав несколько минут глядя в потолок, я все же подняла трубку и пролистала пропущенные.       Санзу: «Ты вообще жива?»       Черт, я забыла перезвонить Харучиё. Последний раз мы разговаривали, когда я встретилась с этой Сицилийской губашлепкой, и, видимо, мой мозг настолько сильно хотел удалить информацию о той встрече, что разговор с Санзу ушел на второй план. Чертыхнувшись, я все же нажала кнопку вызова в надежде, что он занят и не ответит, но надежда была растоптана прерванными гудками. — Да ты действительно жива, — радостный гогот друга отдался эхом в трубке и по ощущениям разнесся на весь дом.       Другом? Разве я могу считать Санзу Харучиё своим другом? Прокрутив эту мысль в голове, я прикрыла веки. — И я рада тебя слышать. — Ты чего позвонила? Что-то случилось? — Наш разговор прервали, и я забыла перезвонить. Подумала, что сейчас будет уместно набрать тебя. Ран не вернулся в Токио? — Ран? Я уж было решил, что ты прониклась моим очарованием и решила побегать за мной, названивая так часто, — тихий смешок сменился хлопком и большим количеством голосов, от чего я сморщилась, слегка отодвигая трубку от уха. — У тебя там очень весело. — Да, не хватает лишь твоего недовольного взгляда. — Так где Ран? —Ох, — очередной хлопок, и шум стих, сменяясь тишиной, — я не знаю, где он.       Глаза распахнулись сами по себе, а сердце рухнуло, заставляя меня нервно дернуться в попытке сесть на кровати. Поправив волосы и внимательно вслушиваясь в звуки на фоне, я пыталась услышать знакомый голос. — Как это ты не знаешь? Последний раз, когда мы разговаривали, ты сказал, что он ушёл в загул, а пару дней назад он прислал мне СМС, что уехал в Австралию. Это какой-то прикол? — Я правда не знаю, о чем ты говоришь, Лан.       Санзу был слишком спокоен, я бы сказала, это спокойствие было несвойственно ему, что меня очень пугало. Не знаю, насколько это было серьезно, но он всегда знал, где был Ран. Всегда. — Ты просто не хочешь говорить мне правду, ведь так? — голос дрожал, и тошнота подбиралась к горлу. Удушливая и до одури непривычная. Хотелось бежать, открыть окно и вдохнуть воздух. Только Санзу молчал, а я понимала, что все происходящее совсем не шутка. — Где он, твою мать?! — Спроси у младшего, я не обязан следить за твоим хахалем.       Не успела я ответить, как в трубке раздались короткие гудки. Санзу просто сбросил трубку, и моей концентрации пришёл конец. Я сорвалась с места, вставая на ноги и всматриваясь в экран телефона, будто это поможет мне понять хоть что-то. Нажав на звонок, я дрожащими руками поднесла телефон к уху, но гудки продолжались, а девушка на другом конце оповещала, что абонент не успел ответить на мой звонок. Раздражающая музыка и несколько секунд чтобы понять, что ответа не будет. Вновь и вновь…       После 12-го раза я просто рухнула на пол, сжимая в руке телефон и надеясь, что он взорвется вместе с головой Харучиё, но это не помогло бы решить проблему. Страх сковал горло, а сердце разрывало грудную клетку. Что, если Ран что-то узнал? Может быть, кто-то следил за нами и выяснил, что мы с Риндо? Боги… Риндо.       Нажав на его номер, я с замиранием сердца ждала, когда он ответит, без остановки нашептывая и упрашивая тишину, чтобы он взял трубку. Тщетно. По всей видимости, он продолжал спать, не подозревая о проблеме и о том, что его брат пропал. Куда он мог деться? Насколько серьезны мои подозрения? Твою мать...       Сорвавшись с места и заметавшись по комнате, я со скоростью пропеллера закидывала оставшиеся вещи в сумку. Каждое мое движение добавляло все больше головной боли, от чего в висках нещадно жгло. Бессонная ночь давала о себе знать, и это было самым отвратительным ощущением, сопровождающим наступающую паническую атаку. — Лана, — дверь приоткрылась и в образовавшемся проеме появилась голова матери, — ты так рано встала.       Она открыла дверь сильнее и, заметив меня с кучей вещей в руках, замерла. На ее лице в один момент отразилась куча эмоций, от которых сердце рухнуло в район пят. Ее бегающие глаза и окончательная эмоция разочарования. Я знала, что сейчас придется объясняться, но даже не могла представить, к чему приведет этот разговор. — Ты уезжаешь? — Мам, — мне было трудно говорить, но я не могла остановиться, не могла сдаться, мне нужно было срочно лететь к Риндо. — Что происходит? — Зачем ты задаешь эти вопросы? — смешок, сорвавшийся с губ, был слишком язвительным, от чего я резко развернулась в сторону сумки, продолжая впихивать туда не вмещающуюся одежду. — Мне нужно уехать обратно и прямо сейчас.       Мама все так же стояла, скрестив руки, и разглядывала меня отстраненным взглядом. Я чувствовала, как ее взгляд прожигает меня, стараясь вывернуть все внутренности наружу, но я не сдавалась. Нельзя показать, что мой срыв как-то причастен к Риндо или уж тем более к Рану. — Он тебе рассказал? — О чем ты? — Не прикидывайся дурой, он рассказал тебе о нашем с ним разговоре? Поэтому ты сорвалась за ним?       Глаза округлились, а в голове сложился пазл. Риндо уехал не просто так, вся проблема была в ней. Черт побери... Закусив губу, я состроила самое невозмутимое лицо и все же смогла обернуться. — Даже если и рассказал, что с того? Какое тебе вообще дело до моей жизни? — Какое мне дело? Ты бестолковое создание! Я убила всю свою молодость на твое воспитание, я пожертвовала всем ради тебя и вот твоя благодарность?       Мама стояла с широко распахнутыми глазами и, видимо, совершенно не заметила, как ее голос сорвался на крик. Смотреть на нее в такой момент было страшно, но я продолжала прожигать ее взглядом в ответ. Сложно совладать со своими эмоциями, когда родной человек начинает винить тебя в том, что она потратила свою жизнь не на то, чего желала, особенно когда этот человек твоя мать. — Я ухожу, — подняв сумку с кровати и не прерывая зрительного контакта, я аккуратно сделала шаг в ее сторону, стараясь показать ей, что мне нужно пройти. — Не смей, ты остаешься здесь. — Мне нужно к Риндо, — я продолжала говорить шепотом, чтобы не разбудить спящего под нами отца, но ей, по всей видимости, было абсолютно плевать на этот факт. — Забудь об этом мальчишке! Если ты сделаешь хоть шаг, я позвоню Рану и расскажу ему, кто именно трахает его ненаглядную девушку, — слова, сказанные ей, резали без ножа. Она продолжала давить на больные места, вскрывая самые потайные страхи. Не сдержавшись, я опустила глаза и посмотрела себе под ноги, как нашкодивший ребенок, которому очень стыдно.       Жестоко, чертовски жестоко, но думать о последствиях абсолютно не хотелось. Прикрыв глаза, я смогла сделать глубокий вдох, несмотря на подступающие слезы. Подняв голову, я улыбнулась и сделала еще один шаг, отчего мама опешила. — Делай что хочешь.       Слишком спокойно, нерассудительно, это было фатальной ошибкой, но я смогла найти в себе силы отодвинуть маму свободной рукой и пройти в сторону двери. Открыв ее, я остановилась и посмотрела назад. Женщина, которую я люблю и считаю родной, моя мама, вот она. Готова искалечить жизнь собственному ребенку из-за прихоти и желания контролировать все. — Прощай, — она даже не повернулась, чтобы взглянуть на меня. Монотонно проговорив эту фразу, мама лишь окончательно поставила точку. Точку в наших с ней взаимоотношениях.