Береги меня

      Осознание душило, горечь обиды не давала возможности сделать вдох. Я неслась сломя голову к единственному человеку, которому я нужна. Стремление – вот, что требовалось для концентрации от осознания, что родные люди причиняют боль. Безжалостно, осознанно, растаптывая. Заставляя поверить в то, что ты пустое место. И ведь ты веришь в их слова, в их действия, веришь в то, что они правы. На протяжении многих лет продолжаешь корить себя за слабохарактерность, но хочешь упасть на колени и завыть от досады на собственную никчёмность.       Каждый раз, когда отношения с Раном становились натянуты, как струна, я мечтала одним взмахом руки перенестись в родной дом. Вдохнуть аромат маминой готовки и свежевыстиранных накрахмаленных простыней. Окунуться в отцовские объятья и выплакать всю ту боль, которая накопилась во мне. Только фантазии продолжали быть фантазиями, а родители за три года так ни разу и не позвонили мне. Почему же все стало настолько сложно? Почему моя мама настолько сильно желает мне зла и старается уничтожить единственного человека, которого она сама и породила?       Разочарование.       Приземлившись в Палермо, я первым делом достала из сумки телефон. Черный экран душил своей неизвестностью, заставляя бесконечное число раз молча крутить его в руке. Страх сковал горло. Первым порывом было выбросить его в рядом стоящую урну и сбежать, но я пересилила себя, зажимая кнопку и ожидая, когда экран наконец-то загорится. На черном фоне мелькнул белый значок, и сердце рухнуло вниз. Прижав устройство к груди, я подняла глаза, осматриваясь по сторонам. Нужно добраться до города и все же позвонить Риндо. В голове скрывался злобный червячок, который без умолку твердил мне, что Ран Хайтани уже здесь, но я глушила приступ паники, стараясь мыслить трезво.       Вокруг было слишком много людей. Цветные чемоданы дребезжали от соприкосновения с мощенными плитками на совершенно не тронутом старинном полу. Каждый улыбался и спешил на встречу с родными. Неподдельные эмоции, радость от долгожданного приземления – вот, что читалось на лицах людей. Только я не могла слиться с массой, я была бельмом на фоне них. Девушка, стоящая с сумкой и испуганно прижимающаяся спиной к стене, не внушала ничего, кроме жалости. На их месте я бы чувствовала лишь это. Опухшие от недосыпа и слез глаза, красный нос и дрожащие руки. Какая мерзость. Передернув плечами и все же взглянув в экран, я замерла.       Рин... — Привет, — поднеся телефон к уху, я не придумала ничего оригинального, от чего плотно поджала губы, ожидая его ответа. — Привет? Какого черта! — его голос сорвался на крик, отчего я прикрыла глаза. Он был зол, чертовски зол и я не знала, как обьяснить, почему я не дождалась и приехала раньше. — Не ругайся, пожалуйста, я уже в Палермо. Скажи, в какой отель мне ехать?       Риндо замолчал и, по всей видимости, пытался понять, за что ему досталось такое наказание, но следующая фраза, произнесенная им, заставила меня улыбнуться. — Никуда не уходи. Буду через 15 минут, — не дождавшись ответа, он сбросил трубку и я смогла сделать долгожданный вдох.       Оставаться стоять у стены и привлекать к себе еще больше внимания было глупо. Крепко вцепившись в ручку сумки, я все же сделала шаг. Сорвавшись с места и быстро дефилируя до ближайшего магазина, я смогла найти то, что было так необходимо мне. Черные очки аккуратно легли на переносицу, а наличных в кармане стало куда меньше. Как я могла забыть, что ценник в Дьюти Фри зашкаливает втридорога. Успокоив себя прикрытой частью лица, я быстрым шагом направилась в сторону выхода. Риндо не станет искать меня внутри, в любом случае так будет проще найти друг друга.       Дойдя до выхода, я услышала, как телефон вновь издал неприятный звук. Повернув экран, я резко остановилась в проходе, не веря своим глазам. Ответив на звонок, я медленно поднесла устройство к уху. — Да, — голос дрожал, а во рту пересохло. Услышать ответ было настолько страшно, но я не могла не взять трубку. — Привет, малыш, — голос Рана был до одури весел, от чего хотелось скривиться и швырнуть телефон в проходящих мимо людей. — Привет. — Звонил тебе весь день. Почему ты была недоступна? — Телефон разрядился, а зарядка осталась в отеле, — тишина на другом конце провода. — Да что ты говоришь, — ядовитая усмешка, я чувствовала ее всем нутром. Он знает. — Где ты сейчас? — Меня больше интересует, где ты сейчас? Видишь ли, младший братец удивительным образом скрывает ваше местонахождение и отказывается передавать тебе трубку. Ничего не хочешь мне рассказать? — А ты ничего не хочешь мне рассказать? — колени задрожали вместе с голосом, и я аккуратно отошла в сторону, роняя сумку и усаживаясь на нее сверху. Так его, Лана, лучшая защита – это нападение. — Я разговаривала с Санзу и он утверждает, что ты пропал и о твоем местонахождении никто не знает. Мало тебе было, что я страдаю от твоих вечных загулов? Где ты был, Ран Хайтани? — Когда вы возвращаетесь? — он был слишком спокоен, от чего становилось действительно страшно. — Ты не ответил на мой вопрос. — Обсудим, когда ты будешь дома. — Что тебе мешает поговорить со мной сейчас? — смешок сорвался с губ. — Я устала от этого всего. Ты... — Ты устала, сука? Ты уехала по приказу Майки и даже не удосужилась поинтересоваться, что я думаю об этом. Какого хера ты позволяешь себе унижать меня на глазах у всего клана? Твое счастье, что рядом с тобой Риндо, иначе я давно бы уже прострелил твою тупорылую черепушку! — крик и количество оскорблений заглушал лишь стук моего сердца. Мне было настолько больно, но Ран не собирался останавливаться, выплескивая все больше яда в мою сторону. — ...идиотка, думаешь, кто-то скажет тебе правду?       Слезы безжалостно потекли по щекам, заставляя губы задрожать. Честно говоря, я думала, что выплакала абсолютно все за полет, но, по всей видимости, на Рана у меня всегда есть особый запас. Его слова не столько причиняли боль, сколько душили от обиды, что я убила столько лет на человека, который думает только о себе. Он не поинтересовался, как у меня дела, а сразу начал высказывать свое недовольство. Вот он, истинный облик моего суженного. Какая же я все-таки дура. — Какого черта ты молчишь?!       Аккуратно разлепив губы и предательски шмыгнув носом, я подняла глаза, глядя на выход из аэропорта в надежде увидеть свой спасательный круг. — На этом, пожалуй, все. — Наш разговор еще не окончен. У тебя три дня, чтобы вернуться в Токио. — Нет, Ран, я вернусь в Токио, но наш разговор окончен. Думаю, мы к этому пришли уже давно, но стоит поставить точку в этих отношениях сейчас. Прощай.       Сбросив звонок и медленно разжав ладонь, я выронила телефон на пол. Глядя на без остановки загорающийся экран, я нашла в себе силы подняться. Взяв сумку и подняв ее с пола, я в последний раз взглянула на фотографию, высвечивающуюся на экране. Двое счастливых людей в обнимку на фоне красивого заката. Парень крепко обнимает девушку за плечи, зарываясь носом в ее смоляные волосы. Она счастлива, эти сияющие глаза и такая искренняя улыбка. Расставаться всегда тяжело, но лучше запомнить нас такими, чем теми, кем мы стали в итоге.       Руки коснулись чьи-то холодные пальцы и я резко обернулась, встречаясь взглядом с человеком, который посмел наглым образом вторгнуться в мое личное пространство.       Риндо стоял в метре от меня, аккуратно держась за ручку сумки. Его взгляд потускнел и это было отчетливо заметно. Он смотрел на меня с какой-то нескрываемой грустью, но все же прежней нежностью. Разжав руку, я отпустила ручку сумки, и он забрал мой багаж, продолжая молчать. — Ты все слышал? — Не все. — Надеюсь, ты рад, — обняв себя руками за плечи, я двинулась в сторону выхода, но его ладони цепко удержали меня, разворачивая к себе лицом. — Мы справимся, — губы Риндо аккуратно опустились на мой лоб, а руки крепче прижали к груди. Запах, ставший таким родным, обволакивал, принося долгожданное спокойствие, и слезы вновь покатились по щекам. — Тшш... все хорошо, я рядом.       Он стал моим умиротворением, моим спокойствием, моей отрадой. Только его взгляд продолжал прожигать злосчастный экран телефона, на котором двое влюбленных людей были счастливы. Смотрел и ненавидел себя за невозможность испепелить и уничтожить никчёмный девайс, который напоминал, что брат не поймет и не простит такого предательства, но уже слишком поздно что-либо менять. Пути назад нет и быть не может.

***

      Всю дорогу до отеля мы не вымолвили и слова. Риндо крепко удерживал меня за руку даже когда переключал коробку передач. Каждое его движение было нервным, но четко выверенным. Он о чем-то напряженно раздумывал, и я ощущала всем нутром, что ни к чему хорошему его метания не приведут. Кисть руки затекла и побелела, но я не решалась двинуться, чтобы пустить поток крови в онемевшую конечность. Страх – я ощущаю его, даже находясь в безопасности. Когда же это прекратится?       Машина въехала в туннель, лишая солнечного света. Я улыбнулась, аккуратно проведя свободной рукой по предплечью Риндо. Глаза нещадно жгло, и темнота стала именно тем необходимым, о чем я мечтала все эти часы.       Его тело было напряжено. Хоть я и не видела его лица, но отчетливо ощущала, что его скулы сжались в попытке промолчать. Подавшись вперед всем телом, я на ощупь нашла его руку и коснулась кожи пересохшими губами. Нежно ведя дорожку из поцелуев вниз к его пальцам, я чувствовала, как каждый мускул расслаблялся под касаниями горячих губ. — Что ты делаешь? — его голос с легкой хрипотцой стал усладой для моих ушей. — Ничего, — шепотом в ответ, слегка опаляя кожу дыханием. — Не провоцируй меня. — Знаешь, в последний раз, когда мы остались с тобой наедине в машине, мне безумно хотелось, чтобы ты перекинул меня через сиденье и заставил стонать.       Его рука отпустила мою и исчезла в темноте, не давая возможности понять, что я сделала не так. Тишина и размеренный звук дыхания – это все, что мне удалось понять в этот момент. Подняв руку и удобнее сев на сиденье, я отвернулась в сторону окна, не произнеся ни слова. Туннель подходил к концу и мое терпение тоже. Выехав на солнечный свет, машина резко свернула с дороги, останавливаясь в отдалении на площадке, схожей с выкатанной парковкой. От такого неожиданного поворота я довольно сильно влетела лбом в стекло и, зашипев, схватилась рукой за место удара.       Не успев обернуться, я почувствовала, как меня наглым образом дернули за волосы, заставляя выгнуться в пояснице и наклониться назад. Очки слетели вниз, а мой визг заполнил пространство. Широко распахнув глаза, я замерла с глупым выражением лица. Риндо неотрывно смотрел на меня, и его дыхание перешло на громкий хрип. Грудь вздымалась, а вена на шее вздулась, заставляя приковать свой взгляд лишь к ней.       Секунда, и он наклоняется ниже, пристально глядя мне в глаза. — Когда? — рваный выдох, и волосы на моем затылке стягиваются в кулак, образовывая на лице довольную улыбку. — В самый первый день, когда мы ехали за платьем, а ты выглядел настолько сексуально в этих очках... — не дав возможности договорить, он впивается в мои губы поцелуем. Грубо и совершенно естественно, его язык проникает глубже, а рука сжимает волосы все сильнее. Острая боль, приносящая сладость. Он знал, как заставить мое тело дрожать.

***

      Добраться до отеля мы все же смогли. Я с трясущимися ногами, и он с довольной улыбкой Чеширского Кота. Думаю, каждый проходящий мимо нас человек сразу подмечал, насколько мы ненормальные.       Поднявшись на пятый этаж и открыв дверь, я быстрым шагом прошла к кровати и рухнула на нее, даже не разуваясь. Риндо смотрел на происходящее с нескрываемым наслаждением. Медленно подойдя ближе, он поднял мою ногу, расстегивая застежку босоножек. — Ты голодна? — скинув туфлю вниз, он провел ладонью по моей ступне и аккуратно опустил ее на матрас, продолжив манипуляцию со следующей. — Нет, я очень сильно хочу спать. Закроешь шторы? — Хорошо.       Опустив вторую ногу, Риндо подошел ближе и коснулся моих волос, убирая непослушные локоны за ухо. Аккуратно, нежно, с заботой. Я приоткрыла глаз и улыбнулась в знак благодарности, но усталость оказалась сильнее меня и желание организма взяло надо мной верх. Веки закрылись, а в голове пронеслась мысль «Я люблю тебя».

***

      Лана уснула настолько быстро, что я даже не успел спросить у нее, что все-таки произошло после моего отъезда. Для полного счастья еще этот разговор с Раном. Она ему сказала о нас? Нет, не могла, это слишком глупо и опрометчиво, ведь он не сможет просто так отпустить ее. Нужно продумать все досконально и не допустить ошибки в разговоре с ним. Черт.       Выражение моего лица сменилось на более серьезное, и я все же отошел от кровати. Подойдя к шкафу и достав лежащее на полке одеяло, я аккуратным движением укрыл маленькое тельце, мирно сопящее на кровати. Боже, как же она красива даже во сне.       Достав телефон из кармана, я тихо вышел в соседнюю комнату, прикрывая за собой дверь. Подойдя к креслу я все же сделал звонок. Долгие гудки выводили из себя, но абонент все же ответил. — Милый, я думала ты уже приехал, — писклявый голос, раздавшийся на конце провода, заставил меня прикрыть глаза. — Здравствуй, Рахель. Сегодня у меня другие планы. Передай своему брату мои глубочайшие извинения, но встреча переносится на завтра. — Ммм, что так? Я думала, ты все же соскучился по мне, — недовольное причмокивание раздалось в трубке, и я, не выдержав, распахнул глаза. — Повторяю первый и последний раз. Между нами ничего нет и не было. Будь так добра, dagli le mie parole       Повесив трубку и обматерив про себя всю итальянскую диаспору, я все же посмотрел на дверь, ведущую в спальню. Не могу оставить ее одну, не могу уйти, даже если того требуют обстоятельства. Она не поймет и очень расстроится. La mia piccola luna, она должна прийти в себя после общения со своими родителями и Раном. Чертов Ран...       Собравшись с силами, я подошел к двери, аккуратно проходя внутрь. Лана лежала в той же позе, продолжая тихонечко посапывать. Пройдя к окну, я закрыл портьеры и, сбросив с себя рубашку, лег рядом с ней. От колебаний кровати она, по всей видимости, проснулась и, как слепой котенок, подползла ближе, утыкаясь носом в мою грудь.       Ее волосы разметались по подушке, а одна из рук хаотично нашла место на моей шее, притягивая мое лицо ближе к себе. Покорность – первозданное чувство, которое я испытывал, находясь лишь рядом с ней. Слабоволие – если бы только она знала, какую власть имеет надо мной, то непременно растоптала меня в порошок. Что же ты чувствуешь ко мне? О чем молчишь? Что заставило тебя примчаться ко мне так рано?       Прикрыв глаза, я все же расслабился, стараясь забыть о всех проблемах, которые окружали нас последние дни. Она и только она – вот, что важно в данный момент.