survivors | все мертвецы должны оставаться мёртвыми

Гермиона тяжело вздохнула, встала и почти бесшумно вышла из комнаты. Она уже несколько часов пыталась уснуть, но ни накопленная усталость, ни мирное посапывание Луны на соседней кровати, ни успокаивающее тиканье старых часов у стены не могли изгнать из её головы события минувшего вечера.   Она помнила всё в мельчайших деталях: образ Рона, распластавшегося на дубовом столе, его бледное, обезображенное гримасами боли лицо и распухшие царапины и укусы Живоглота на правом предплечье, из надрывов на которых медленно просачивалась густая тёмная кровь. Помнила она и о конвульсиях, в которых содрогалось тело её лучшего друга, о его жутких криках, о мольбе о помощи и о полном боли и отчаяния взгляде Гарри…   Грейнджер остановилась у одной из дверей на втором этаже и мягко её приоткрыла. Рон спал. Сейчас он выглядел вполне умиротворённо и, казалось, даже улыбался сквозь сон. Ребятам пришлось споить ему убойную дозу сонного зелья и обезболивающего, чтобы утихомирить.   Гарри сидел в кресле прямо возле кровати друга. Гермиона подумала, что он дремал, но едва луч света из приоткрытой двери коснулся его лица, из-под очков сверкнула пара зелёных глаз. Его силуэт с трудом различался в полумраке, но Гермиона была уверена, что выглядел он немногим лучше измученного Рона.   — Давай я тебя подменю, Гарри. Поспи немного.   Но Поттер рьяно закачал головой и тихим, но уверенным голосом ответил:   — Я в порядке. Отдохни сама.   Гермиона не стала с ним спорить. Должно быть, парня мучила совесть за то, что он сделал, а точнее не сделал для лучшего друга. За то, что в самый ответственный момент он надломился. За то, что бросил меч.   Его не смогли оттащить от Рона ни Невилл, ни Лаванда, ни даже Джинни. Так что и свои шансы на успех Гермиона изначально оценивала, как мизерные. Она тихо затворила дверь и, перепрыгивая на носочках через скрипучие ступени, спустилась в гостиную.   В комнате было темно, единственным источником света тут были лишь дотлевающие в камине угольки. Гриффиндорка взмахнула палочкой и подкинула дров. Чурбаны ярко вспыхнули, и комнату залил мягкий тёплый свет.   — Тоже не спится?   Гермиона вздрогнула. На полу среди кучи перьев сидел Нотт. Выглядел он, мягко говоря, паршиво: мокрые после душа волосы торчали в разные стороны, под глазами пролегли тёмные круги, а руки, держащие полупустую бутылку огневиски, немного дрожали.   — Каждый раз, как смыкаю глаза, вижу Рона.   Тео хмуро кивнул и сделал несколько больших глотков из бутылки.   — В местных запасах не осталось никакого снотворного?   Она покачала головой:   — Я отдала последний флакончик Лаванде.   Браун почти час пробыла в бессознательном состоянии после того, как её вынесли из «операционной», а когда пришла в себя, выглядела настолько плохо, что Гермиона решила силками уложить её спать и подлила в чай остатки сонного зелья.   Глаза Нотта блеснули, он криво усмехнулся и что-то бессвязно пробормотал себе под нос. Гермиона не стала его переспрашивать, спрятала палочку и принялась наводить в комнате порядок.   — Знаешь, Грейнджер, с магией это можно было бы закончить за пару минут, — съязвил со своего места Тео. — К тому же в доме есть эльф.   Эльф в доме действительно был. Даже не один. Они оба дремали на чердаке. Гермиона нашла их там перед тем, как отправиться спать, и убедилась, что они не пострадали от Живоглота или ещё кого-то из животных. Добби предположил, что кожа эльфов более плотная, чем у людей, поэтому кошачьи когти и клыки для них едва страшны.   — Дело не в конечном результате, а в самом процессе, Нотт, — в тон ему отозвалась она, поднимая с пола рваную подушку. — Магловская уборка меня успокаивает. Помогает отвлечься от всяких… мыслей.   Она ожидала лавину шуток и саркастических комментариев в ответ, но слизеринец промолчал. Какое-то время он просто наблюдал за ней, а потом вдруг встал и, слегка пошатываясь, вышел из комнаты. Вернулся Нотт уже через минуту, держа в руках облезлый веник и два длинных льняных мешка, которые обычно используют для хранения зерна или круп.   В полной тишине они привели гостиную в порядок: выкинули пустые бутылки от огневиски, убрали с пола рвоту Рона (здесь Тео сжульничал и всё же воспользовался заклинанием, но Гермиона осуждать его за это и не думала) и собрали в мешки перья и порванные наволочки. Подушки, конечно, можно было подлатать, но Гермиона, к своему стыду, обычной иголкой владела куда хуже, чем волшебной палочкой, да и заклинаний по домоводству сходу вспомнить не смогла.   Когда уборка была закончена, время близилось к рассвету. Чёрное ночное небо окрасилось в более светлые тона, а вдалеке из-за горизонта показались первые солнечные лучи. Уставшие ребята уселись на полу напротив камина. Какое-то время они оба молчали, думая каждый о своём. Но вскоре Нотт заговорил:   — Я тоже это вижу. Снова и снова.   Не нужно было пояснять, что он имел ввиду. Каждый в этом доме сегодня мучался от одного и того же кошмара.   Тео нагнулся, взял в руки длинную железную кочергу и принялся ворошить ею угли в камине.   — Стоит хоть на миг прикрыть глаза, как я снова оказываюсь в этом грёбаном кабинете с грёбаным мечом в руках. И кровь… повсюду эта грёбаная кровь… и этот грёбаный Уизли… и Поттер… кровь…   Его движения становились всё более остервенелыми, а речь — бессвязной. Гермионе с каждой секундой становилось всё сложнее разбирать, о чём он говорил.   — Эй, дыши глубже! — воскликнула она, заметив, что слизеринец стал всё чаще хватать ртом воздух. Его глаза метались из стороны в сторону. Он отшвырнул кочергу и потянулся к широкой горловине старого свитера. — Посмотри на меня!   Тео её не слышал. Он снова и снова растягивал воротник, словно тот был тугим ошейником на его шее. С губ продолжал срываться бессвязный поток слов, а грудь вздымалась всё выше.   Гермиона не придумала никакого иного способа привлечь внимание слизеринца, кроме как обхватить его лицо двумя руками и просто повернуть на себя. Кажется, это напугало парня ещё сильнее — его зрачки расширились так сильно, что почти полностью перекрыли янтарную радужку.   — Смотри на меня, Тео, — прошептала Гермиона, отчаянно стараясь не краснеть от пристального взгляда Нотта, — и дыши со мной в такт.   Она хотела его успокоить, сказать, что «всё в порядке» и «самое страшное позади», но язык не повернулся соврать прямо ему в глаза. Лучшее, что она могла сделать — просто продолжать дышать.   Неизвестно, сколько они так просидели друг напротив друга. Гермионе показалось, что прошла целая вечность, за которую она успела внимательно изучить лицо Нотта: чётко выраженные скулы и нос с небольшой горбинкой, скорее всего, из-за плохо сросшегося перелома; пара крохотных родинок на щеке и ещё одна возле мочки уха; тёмные круги под глазами из-за стресса и недосыпа; россыпь старых шрамов и свежих царапин, ссадин и синяков. Гермиона делала всё, лишь бы не смотреть в его глаза. Или на его губы.   — Прости, Грейнджер, — хрипло сказал Тео, понемногу приходя в себя. — Я сам не свой после всего случившегося… ещё и эти чёртовы стены… ненавижу сидеть взаперти, это меня сводит с ума.   Гермиона понимающе кивнула. Она начала подозревать о том, что у парня клаустрофобия ещё в замке, когда поймала его и Блейза в коридоре в ночь нападения инферналов.   Она отпустила его лицо и уже собиралась было вернуться на своё место, как вдруг Нотт сам медленно потянулся к ней. Его пальцы едва заметно коснулись её щеки, а затем мягко погрузились в густую копну каштановых волос.   Гермиона почувствовала, как кожа на каждом участке её тела в один миг покрылась мурашками, а места, до которых дотронулся Тео немного саднило, как от крохотного электрического разряда. В груди что-то заклокотало, и девушка резко отпряла.   Нотта её реакция, похоже, немного позабавила. Криво улыбаясь, он продолжал держать руку в воздухе там, где ещё мгновение назад была голова Гермионы. Девушка присмотрелась: между сжатых пальцев торчало крохотное белое перо, видимо прицепившееся к её волосам во время уборки.   — Не доверяешь мне, Грейнджер?   Несмотря на улыбку, его голос был тихим и даже каким-то грустным. По интонации было сложно определить, задавал он вопрос или же просто констатировал факт. Гермиона почувствовала, как к её щекам приливает кровь.   — Доверие нужно заслужить, Теодор, — ответила она, стараясь, чтобы слова звучали уверенно. Но бешеный стук собственного сердца заставлял её смущаться сильнее.   — Заслужить? Я уже ни раз спасал ваши жизни. Твою, Уизела… — напомнил слизеринец. — Что же ещё я должен…   — Я слышала ваш разговор в выручай-комнате, — жёстко оборвала его Гермиона. Хотя Тео действительно уже сделал многое для неё и её друзей, одна его фраза в момент поставила под сомнения все его благодеяния. — «Выжить любой ценой», верно?   Нотт посерьезнёл. На его лбу появились морщины, а губы сжались в тонкую линию. Он смотрел на Гермиону немного вызывающе, как бы призывая продолжать говорить.   — Как я могу знать наверняка, что ты делаешь искренне, а что — ради собственной выгоды? Как я могу тебе доверять или кому-либо ещё из твоих приятелей, если вы можете в любой момент солгать и воткнуть нож в спину?   — Поэтому ты направила на меня палочку? — сухо спросил он. — Там в кабинете. Прежде чем я… опустил меч. Ты подумала, что я убью его?! Убью грёбаного Уизли?! — его голос звенел от гнева. — Ты вообще нормальная, Грейнджер?   По спине Гермионы пробежал холодок. Она отвернулась, закрыла глаза и невольно снова оказалась в той комнате.   Она увидела бьющееся в конвульсиях на столе тело Рона. Увидела Дина, отлетевшего к стене, как тряпичная кукла, и Гарри с глазами полными ужаса и отчаяния. Увидела, как Тео забрал меч из рук Джинни. И как занёс его над своей головой.   Затем она услышала вскрик. Громкий и пронзительный. «Убей его!»   Сердце пропустило удар. Гермионе хватило секунды, чтобы принять решение. Она схватила палочку и направила её прямо на Нотта, но не успела сказать ни слова. Меч со свистом рассёк воздух и с громким хлопком прошёл сквозь плоть.   Гермиона никогда не могла подумать, что вид отрубленной руки сможет вызвать у неё такое чувство облегчения.   Она открыла глаза и снова оказалась на полу гостиной. По щеке медленно покатилась слеза, голова потяжелела, словно кто-то залил туда свинца, виски пульсировали, а ком в горле увеличился в несколько раз.   — Мне было так страшно, Тео, — дрожащим голосом прошептала она, вытирая лицо рукавом свитера.   — Мне тоже, Грейнджер. Мне тоже.   Это не было какой-то попыткой поддержать её или, напротив, перевести вектор жалости на себя. Он просто констатировал факт. Ему тоже было чёртовски страшно.   — Мы, кстати, не такие уж и монстры, какими ты нас себе представляешь, Грейнджер, — уже более спокойно сказал он.   Гермиона не удержалась от смешка. Её опыт шёл в противовес словам слизеринца.   — Так расскажи, — попросила она. — Что же скрывается за вашими масками?   Она и не пыталась скрыть иронию в голосе, но Тео, похоже, она мало волновала. Он задумчиво уставился в камин, пытаясь сообразить, с чего бы начать.   — Ну, например, Блейз тот ещё маменькин сынок, — хмыкнул он. — хотя сам никогда в этом не признается. Никогда слова поперёк не скажет, даже если будет уверен в своей правоте. Но, по правде говоря, миссис Забини — прекрасная женщина. И, наверное, одна из самых умных ведьм, которых я когда-либо встречал. Она очень многое делает для этого дуболома, да и меня ни раз выручала. Порой её методы, конечно, вызывают вопросы… но иногда приходится быть жестоким, чтобы выжить.   — Я слышала, что она убила каждого из своих мужей, чтобы заполучить их имущество, — смущённо сказала Гермиона, вспомнив случайно подслушанную болтовню Лаванды и Парвати.   Слизеринец покачал головой:   — Там все намного сложнее, Грейнджер. Но не буду об этом. Не люблю рассказывать чужие истории.   «Ты и своими делиться особо не рвёшься», — подумала гриффиндорка.   — А вообще Блейз хороший человек. Не без своих тараканов, конечно, но сердце у него доброе. По сравнению с ним даже Пэнс — тот ещё кремень. Вот уж кто, если заупрямится, то будет стоять на своём до конца. В этом, вы, кстати, похожи, — Гермиона возмущённо охнула от такого сравнения, а Нотт улыбнулся. — Да, иногда она ведёт себя, как редкостная стерва…   — Иногда?!   Тео засмеялся.   — Ну, возможно, чуть чаще, чем иногда, — примирительно сказал он. — Слушай, Пэнси очень внимательная и заботливая девушка. Да, характер у неё не сахар, но такое поведение — всего лишь самозащита.   — Больше похоже на контрнаступление, — буркнула Гермиона и чуть громче спросила: — И от кого же она защищается?   — От всех, — пожал плечами Теодор. — Пэнс как-то сказала, что лучше иметь разбитое лицо, чем сердце. Возможно, это странная позиция для девушки, но люди слишком уж часто причиняли ей боль. Особенно близкие.   Он не стал пояснять, что имел ввиду, и Гермиона решила, что смысла допрашивать слизеринца нет. К тому же ей самой было некомфортно разговаривать о Паркинсон — лестные слова в её адрес вызывали у гриффиндорки когнитивный диссонанс.   — А что насчёт Малфоя? — спросила она в надежде сменить тему. — Не похоже, что ты и он хорошие друзья…   Тео нахмурился, снова схватил кочергу и, как показалось Гермионе, немного агрессивно перевернул очередной обугленный чурок.   — Когда-то были. Но он пересёк ту грань, которую друзья пересекать не должны.   Слова прозвучали резко и холодно, поэтому Гермиона не стала пытаться выведать, что они значат.   — Раньше Драко был душой компании, заводилой. Ты имеешь полное право мне не верить, но с ним действительно было классно дружить, если не слишком обращать внимание, на периодически накрывающую его манию величия, — грустная улыбка мелькнула на его лице. — Но он сильно изменился. Вы, наверное, и сами заметили это. Мы пытались поговорить с ним, предложить помощь, поддержать, но он просто бесился и слал нас всех куда подальше. Ходит теперь по замку, как мрачная туча; школу и Дамблдора поносит при каждой возможности. Он и раньше это, конечно, делал, но сейчас стал совсем невыносим.   — Гарри думает, что он принял метку, — прошептала Гермиона, не до конца уверенная, стоило ли ей вообще озвучивать эту догадку.   Но Нотт не выглядел удивлённым её словам. Напротив, он задумчиво склонил голову и вздохнул, словно эта мысль и ему не давала покоя.   — Не думаю, что Сама-Знаешь-Кто настолько отчаялся, что рекрутирует школьников. У него полно соратников по всей стране, да и не только. Уж поверь.   Горечь в его словах была такой сильной, что Гермионе почувствовала жалость к слизеринцу. Она подумала о том, что Тео, должно быть, встречал многих Пожирателей Смерти, а потом вспомнила, что с одним из них он жил под одной крышей.   — Как твой отец причастен к появлению инферналов? — спросила она прямо.   Тео улыбнулся, бросил быстрый взгляд на гриффиндорку и снова вернулся к кромсанию обгорелых дров в камине.   — И давно ты догадалась? — вопросом на вопрос отозвался он.   Гермиона молчала. Ей не хотелось признавать о том, что эта мысль появилась у неё практически с самого начала этого кошмара: Нотт-младший слишком много знал об инферналах и слишком неохотно делился информацией о своих источниках. При этом знания парня были отрывочны, как если бы он случайно подслушал чужой разговор или прочитал фрагменты записей. Но вишенкой на блюде, наполненном теориями и догадками Грейнджер, стала фраза, брошенная парнем ещё в Хогвартсе, о «снова вышедшем из-под контроля эксперименте». Он видел этих монстров не в первый раз.   Тео быстро понял, что ответа от гриффиндорки ждать не стоит, а вот от своего снова увильнуть уже не выйдет. Он сделал глубокий выдох и произнес:   — Он их создатель, — его голос дрогнул, и он чуть громче повторил: — Мой отец создал этих тварей.   Гермиона видела, насколько сложным для слизеринца было это признание. Его лицо в лучах рассветного солнца, пробивающегося сквозь щели между шторами, теперь казалось намного старше. Глаза, ещё совсем недавно блестевшие от алкоголя, потухли, а рука, всё ещё сжимавшая кочергу, немного дрожала.   — Отец всегда любил древнюю магию, — сказал Тео после недолгого молчания. — Говорил, что она настолько сильна, что может обмануть смерть.   Он усмехнулся собственным словам, словно они были давно забытой шуткой, и устало покачал головой.   — Он много с ней экспериментировал. Бывало даже по несколько дней не вылезал из своего кабинета. Я пытался подслушать или подсмотреть, но на двери всегда были наложены защитные чары. Мама говорила, что он занят чем-то очень важным, поэтому мне не стоит ему мешать. Но я знаю, ей тоже не были по душе эти эксперименты. Игры с чёрной магией никогда не заканчиваются добром.   Большой обгорелый кусок дерева в камине разломился пополам, но Тео продолжал ковырять его своим орудием, пытаясь скрыть дрожь в руках.   — Так и случилось. Он доигрался. Прямо на Рождество, представляешь? Прямо на мой день рождения… Всё семейство было в сборе, даже дядя Герберт изволил притащить свой жирный зад в наше поместье из Швейцарии… — Тео покачал головой. — Ещё вечером мы сидели за праздничным столом, а уже на рассвете почти вся моя родня была похоронена под завалами дома.   По спине Гермионы пробежал холодок. Она никогда не слышала даже кусочка этой истории, хотя пять лет провела в одной комнате с двумя главным сплетницами Хогвартса.   — Отец соврал мракоборцам, что взрыв — просто несчастный случай, но вряд ли они ему поверили… с таким-то прошлым. Впрочем, тогда им было не до разбирательств с бывшим Пожирателем, и его почти сразу отпустили. Мы переехали в дом бабушки на севере Лондона, а руины старого поместья так и остались просто памятником отцовской ошибки. Он до сих пор часто туда ходит. Наверное, замаливает свои грехи.   — Похоже, что твоего прощения он добиться не смог, — тихо пробормотала Гермиона.   — Он превратил мою мать в монстра и не позволил мне даже проститься с ней. Сказал, что тело слишком сильно пострадало при взрыве, и мне не стоит этого видеть…   Он приспустил растянутую горловину свитера, и Гермиона разглядела на предплечье несколько тонких бледных рубцов, словно следы от впившихся в кожу ногтей.   — Последний подарок мамы, — пояснил Тео, кривя губы. — Я пытался привести её в чувства, докричаться… думал, меня-то она послушает… — он тяжело вздохнул. — Спасибо бабушке, не позволила ей превратить меня в свой рождественский десерт.   Он усмехнулся, но глаза выдавали, насколько тяжело ему было возвращаться к этим воспоминаниям.   — Отец клялся, что больше не вернётся к своим играм с некромантией. Но, как обычно, соврал.   Гермиона не знала, что сказать. Все слова вдруг стали казаться такими неправильными и фальшивыми. Она почувствовала сильное желание обнять парня, но вместо этого просто поджала ноги к груди, положила голову на колени и быстро вытерла скатившуюся по щеке слезу.   Тео потянулся к недопитой бутылке огневиски.   — Этого достаточно, чтобы заслужить доверие, Грейнджер?   Гермиона вздрогнула то ли от слов Нотта, то ли от тона, с которым он их произнёс — холодного, обвинительного. Слизеринец не смотрел на неё, и она была даже рада этому.   — Почему это для тебя вообще так важно? — спросила она тихо. — Ты ясно дал понять, что я и мои друзья имеем не имеем для тебя значения. Но при этом ты продолжаешь помогать нам, продолжаешь говорить о доверии. Ты противоречишь сам себе, ты так не считаешь?   Ей правда было это интересно. После слов Тео в выручай-комнате она не питала никаких иллюзий относительно этого парня, а потому совершенно не понимала, чем вызвана его сегодняшняя чрезмерная откровенность. Может, дело было просто в большом количестве выпитого огневиски и колоссальном стрессе, пережитым за последние 48 часов?   Нотта, казалось, вопрос Гермионы немного озадачил. Он покрутил в руке бутылку, наблюдая, как жидкость плескается внутри и поблёскивает в свете встающего солнца и дотлевающего камина.   — Вы — мой лучший шанс выжить, — просто ответил он. — Домой я возвращаться не планирую. Даже не могу представить хотя бы одну причину, чтобы я бы согласился оказаться под одной крышей с отцом. А в одиночку… давай начистоту, в одиночку я не долго не протяну. Да мне даже и податься-то особо некуда… — он пожал плечами. — Так что мне остаётся «сесть на хвост» кучке гриффиндорцев и играть по их правилам.   Гермиона понимала, что он имел ввиду. Тео был всего лишь студентом шестого курса. Он не умел трансгрессировать, создавать порталы или даже водить машину. Да, он неплохо управлялся с мётлами, но сейчас их можно было найти разве что в Косом Переулке. А до него ещё нужно было как-то добраться. Безопасного убежища у него не было, а это означало лишь перспективы бесконечных скитаний по стране или даже миру. Сможет ли юноша, выходец из аристократической чистокровной семьи волшебников, справиться с жизнью обычного бродяги? Ещё и в такое опасное время. Нотт был прав — в одиночку ему долго не выжить. Он просто не готов. Впрочем, как и все остальные в этом доме.   Где-то в коридоре раздался громкий щелчок. Тео посмотрел на Гермиону, пытаясь удостовериться, что она тоже это слышала. Они оба стали напряженно вслушиваться в повисшую тишину. Через пару секунд щелчок повторился.   — Инферналы? — одними губами спросила гриффиндорка.   Тео неоднозначно пожал плечами. Он сжал покрепче кочергу, которую почти не выпускал из рук последний час, встал и выглянул в коридор. Гермиона последовала за ним.   Щёлкающий звук, как оказалось, исходил от входной двери, ручка которой немного подёргивалась, а сквозь крохотную щель замочной скважины пробивался мягкий синий свет.   Нотт достал из кармана палочку и быстрыми уверенными движениями нарисовал в воздухе несколько рун. Замок трижды щёлкнул, и ручка перестала дрожать.   — Нужно предупредить остальных, — пробормотала Гермиона, пытаясь на ходу придумать план. Из-за сонного зелья, выпитого почти каждым нынешним обитателем дома на площади Гриммо, ребята спали так крепко, что вряд ли бы смогли услышать какой-либо шум на первом этаже.   Свет в замочной скважине окрасился в ярко-красный и дверь с грохотом отворилась, едва ли не слетев с петель. По коридору пронёсся громкий вопль Вальпурги Блэк.   Ослепшие от яркого свечения, Гермиона и Тео отправляли в сторону двери одно заклинание за другим, но не было похоже на то, что хотя бы одно из них действительно поразило цель. Тогда Нотт не выдержал и просто швырнул туда свою кочергу.   — Эй! — раздался возмущенный вскрик. — Совсем с ума сошли?!   Гермиона протёрла глаза, пытаясь избавиться от белой пелены, застилающей взор, и удостовериться, что ей не почудилось увиденное. В дверях, держа в руках палочки, стояли Грюм, Макгонагалл, Люпин, близнецы Уизли и Тонкс.   Фред громко выругался, отчаянно растирая плечо, куда по всей видимости, прилетел снаряд Тео.   — А если бы эта штука попала кому-нибудь в голову? — воскликнул Джордж, поднимая с пола кочергу.   — Вообще-то так и задумывалось, — хмыкнул Нотт. — Твоему братцу просто повезло.   Фред выхватил из рук близнеца железяку и с угрожающим видом двинулся на слизеринца:   — Я сейчас задумаю засунуть эту штуку тебе прямо…   — Уймись! — рявкнул на него Грюм, преграждая путь своей тростью. Фред бросил на него раздражённый взгляд, но окончание своей мысли озвучивать всё-таки не стал.   Грозный глаз навёл палочку на Гермиону и что-то прошептал. Из кончика вылетел белый луч, который в один миг создал вокруг гриффиндорки такой же светлый ореол. То же самое Грюм проделал с Тео, после чего отряхнул мантию и молча проковылял в гостиную.   — Это проверка на заражение, — пояснила недоумевающим ребятам Тонкс. — Если на ауре красные пятна, значит человек был укушен. Круто правда?   Гермиона восхищённо рассматривала уже побледневшее собственное сияние, задумавшись о том, было ли это каким-то известным медицинским заклинанием или же чем-то совершенно новым, созданным специально под сложившуюся ситуацию.   — Как вы узнали, что мы здесь? — спросил Тео.   — На этот дом наложено столько защитных чар, что вам и не снилось, мистер Нотт, — улыбнулся Римус. — Мы узнали о вашем прибытии практически сразу, просто… не были уверены, что это действительно вы, а не забредшие обращённые.   — Мало кто верил, что вы выберетесь из замка живыми, — пожала плечами Тонкс.   — Мы верили! — заверил Джордж.   — Я даже десять галлеонов на вас поставил, — хмыкнул Фред. — Кстати, Фордж, напомни мне предъявить счёт старине Ли.   Гермиона возмущенно воскликнула, но её вопль был быстро заглушен медвежьими объятиями парня.   — Чертовски рад снова видеть твою лохматую макушку, Грейнджер, — хмыкнул он. — Уверен, ваша расчудесная компания без тебя ни за что бы не выбралась. Кстати, а где они? Где Джинни? Гарри? Где наш малыш Ронни?   — Это смотря какая его часть тебя интересует, — отозвался Тео.   Орденцы уставились на него. Гермиона попыталась объяснить произошедшее, как можно мягче, но подобрать слова оказалось не так просто:   — Он был ранен… и мы… это было необходимо…   — Я отрубил ему руку, — просто сказал Нотт, словно это было чем-то совершенно обыденным.   В гостиной, куда все переместились, повисла мёртвая тишина. Орденцы ошарашенно смотрели то на слизеринца, то на Гермиону. Взгляд Грюма скользнул по одинокой бутылке огневиски, оставленной на полу. Похоже, что он всерьёз задумался в трезвости рассудка парня.   — Скажите мне, что вы шутите, мистер Нотт, — почти шёпотом взмолилась побледневшая профессор Макгонагалл.   Тео сконфуженно улыбнулся:   — Можете заглянуть в кабинет на втором этаже… хотя я бы не стал этого делать. То ещё зрелище… — он вздрогнул, снова вспомнив жуткую картину.   — Сейчас он в порядке, правда! — попыталась успокоить всех Гермиона, но её дрожащий голос давал лишь обратный эффект. — Мы споили ему кучу зелий и уложили спать на втором этаже…   Макгонагалл вскочила на ноги и вместе с близнецами быстро поднялась по лестнице к спальне, где дремали Рон и Гарри.   — Как это произошло? — спросил Грюм. — Его укусили?   — Он немного не поладил с Живоглотом…   — Твоим котом? — уточнил Люпин.   Гермиона кивнула. Она вдруг почувствовала себя ещё хуже, чем раньше. Рон пострадал из-за её кота, из-за её Глотика. Ещё через мгновение к чувству вины из-за Рональда добавился стыд по отношению к Живоглоту, которого она за весь вечер так и не навестила.   — Мы заперли его на третьем этаже, — прошептала она, едва сдерживая подступившие слёзы.   Стеклянный глаз Грюма быстро завертелся, сканируя стены и потолок гостиной. Но, прежде чем кто-либо успел подумать о том, насколько мерзко выглядит это действо, мракоборец встал со своего кресла и очень быстро для человека с протезом вместо ноги двинулся вверх лестнице. Остальные молча последовали за ним.   Держа палочку наготове, Грюм медленно открыл дверь комнаты, в которой несколько часов назад Гермиона и Рон оставили животных, спасённых Добби из Хогвартса.   То, что было внутри повергло в ужас всех, кроме разве что Грозного Глаза: повсюду была разбрызгана свежая кровь и разбросаны искромсанные останки крохотных тел. В центре этого безобразия сидел, склонившись над серой крысой (точнее тем, что от неё осталось), Живоглот. Его густая рыжая шерсть сбилась в большие колтуны, а морда, грудь и лапы запачкались в крови. Но самым жутким был его взгляд. Безумный. Дикий. Охотничий.   — Глотик, — сдавленно прошептала Гермиона, не в силах поверить в то, во что превратился её любимый питомец.   Кот моментально отреагировал на знакомый голос хозяйки, но совсем не так, как ей бы того хотелось. Он оторвался от своего перекуса и крадучись направился в сторону двери, обнажив клыки и шипя. Гермиона нервно сглотнула и попятилась назад, но Живоглот уже был готов атаковать.   К этой атаке был готов и Грюм. Яркий зелёный луч вырвался из кончика его палочки и попал прямо в летящего в их сторону кота. Живоглот камнем рухнул на пол в полуметре двери.   Гермиона вскрикнула, не в силах оторвать взгляд от остекленевших налитых кровью глаз Глотика. Она кинулась было к телу, но Грюм резко схватил её за руку и захлопнул дверь прямо перед её носом.   — Не лезь к нему, девочка, — просипел он. — У животных вирус провоцирует агрессивную форму бешенства. Меньше чем за сутки они превращаются в неконтролируемых разносчиков этой заразы. Так что забудь про своего кота. Тем более он всё равно был уже всё равно что мёртв.   Гермиона почувствовала, как по её щекам покатились слезы. Она стояла перед закрытой дверью, но всё ещё видела перед глазами бездыханное тело Живоглота.   — Жду всех внизу, — буркнул Грюм и, ковыляя, направился к лестнице. — Распустили сопли, как дети малые…   Ему в ответ раздалось лишь тихое нестройное мычание орденцев. Все пребывали в легком шоке от увиденного.   — Больной ублюдок, — выругался Тео, первым придя в себя. — Грейнджер, ты как?   Гермиона не ответила. Тонкс мягко приобняла её из-за спины и что-то быстро прошептала на ухо. Что именно она говорила, гриффиндорка не слышала. Её мысли находились за деревянной дверью напротив.   — Я проверю и позову остальных, а вы пока спускайтесь, — тихо сказал Люпин.   Тонкс кивнула и, немного подталкивая, повела Гермиону в гостиную. Тео молча пошёл следом за ними, обеспокоенно поглядывая на бледную гриффиндорку.   — Может, хоть вы объясните, что, чёрт побери, вообще творится? — спросил Симус, когда все, кроме Рона, собрались внизу.   Уизли решили пока не беспокоить и оставить на контроль близнецов и Джинни. Гарри такому раскладу, если и не был рад, то виду не показывал. Он выглядел крайне измотанным и помятым. А ещё от него сильно несло перегаром, впрочем, как и от всех остальных. В любой другой ситуации Фред, Джордж или Тонкс не оставили бы этот момент без внимания, но сейчас им было совсем не до шуток.   — По нашей информации происходящее в мире дело рук Сами-Знаете-Кого, — сказал Грюм. — Вот так сюрприз, правда? В последние месяцы он активно вербовал сторонников, но, видимо, решил, что просто создания армии последователей будет недостаточно. Он нашёл способ нарастить собственную силу за счёт выкачивания магии из других существ…   — Аластор, не сейчас, объясним им всё на базе, — скомандовала Макгонагалл. Она вернулась с чердака, где проверяла обосновавшихся там Добби и, как бы это не было удивительно, Кикимера. — Мистера Уизли срочно нужно показать Поппи.   Грюм кивнул и хмуро посмотрел на Драко и остальных слизеринцев.   — Они с нами не пойдут, — сурово сказал он. — Не хватало нам банды малолетних пожирателей на базе…   — Вы не можете просто оставить их здесь! — громко возмутилась Гермиона. Она уже более менее пришла в себя после произошедшего, но теперь её шок сменился на гнев. Несомненно, она понимала, почему Грозный Глаз так поступил с Живоглотом, но не могла перестать злиться. — Это безумие!   — Это же просто дети, Грозный Глаз! — куда более спокойно сказала Макгонагалл, бросив обеспокоенный взгляд на свою студентку. Редко ей доводилось видеть Гермиону Грейнджер в состоянии, близком к эмоциональному срыву.   Грюм закатил глаза (точнее глаз) и усмехнулся.   — Это дети пожирателей, Минерва!   — Это всё ещё просто дети, Аластор! — воскликнула Макгонагалл. — Они — не их родители, Аластор!   Всё ещё усмехаясь, мракоборец схватил Драко за руку, одним рывком поднял его с места, а затем резко вздёрнул рукав его рубашки, обнажив перед собравшимися яркую чёрную метку. По комнате пронеслась волна тяжёлых выдохов, кто-то удивлённо присвистнул, кто-то выругался. Гермиона посмотрела на Тео. Он уставился на Малфоя с глазами полными ужаса и отвращения.   — Не питай иллюзий насчёт детей, воспитанных тварями, Минерва, — сухо сказал Грюм.   Драко вырвал руку из хватки мракоборца, одёрнул рубашку и срывающимся голосом воскликнул:   — Вы ничерта не знаете!   — И чего же я не знаю, маленький ты засранец? — прорычал Грозный Глаз. — Того что твой Лорд решил попробовать устранить Дамблдора руками шестнадцатилетки?   Малфой смотрел на него обескураженно, не в силах подобрать слова, чтобы ответить.   — У меня не было выбора! — наконец выдавил он.   — Выбор есть всегда! Другое дело, что второй вариант тебе просто не пришёлся по нраву. Ведь проще продолжать присмыкаться перед монстром, а потом на суде нацепить на себя маску жертвы, как это делал твой папаша, чем хотя бы попытаться поступить правильно!   — Аластор! — предупреждающе произнесла Минерва. — Достаточно.   Но Грюма уже было не остановить.   — Да и давай на чистоту, Малфой. Не смог бы ты убить Дамблдора. Кишка у тебя тонка для этого. У твоего приятеля и то было бы больше шансов на успех в этом деле, — он повернулся в сторону Нотта и заговорил с ним. — Странно, что он получил метку раньше тебя. Хотя, если подумать, твой отец никогда не был любимчиком Тёмного Лорда, в отличии от Люциуса.   Тео его слова совсем не пришлись по нраву. Он вскочил с места и воскликнул:   — Я не мой отец!   — О да, у тебя потенциал куда больше его, — хмыкнул Грюм, «сканируя» слизеринца своим волшебным глазом. — Хотя, уверен, ты такой же трус и жалкий прихвостень. Я вижу тебя насквозь, пацан.   — А ты обычный мудак с непомерно раздутым эго, — едва сдерживая гнев, сказал Нотт. — И чтобы это понять, мне даже не понадобился волшебный глаз.   — Достаточно! — оборвал их Люпин. — Хватит пререканий, у нас нет на это времени. Минерва права, Рона срочно нужно доставить в госпиталь. Все остальное решим потом.   Он смерил суровым взглядом стоявших посреди комнаты слизеринцев и аврора, после чего те, не скрывая раздражения разошлись в разные стороны.   — Боюсь, мистер Уизли слишком слаб для трансгрессии, — сказала Макгонагалл. Она старалась говорить, как обычно, но в её голосе всё равно слышалась дрожь. — Проверьте камин, Римус. Я разговаривала с Кингсли, его уже должны были подключить к транспортной сети.   — Отлично, отправим змёнышей в их серпентарий, — заявил Грюм. — Это не будет слишком жестоко к детям, Минерва? Мы же вернём их домой.   Губы Макгонагалл стянулись в тонкую линию, а глаза гневно заблестели.   — Как насчёт того, чтобы спросить у них самих, чего они хотят? — вклинилась в разговор Тонкс.   — У пожирателей нет права голоса, — выплюнул Грюм, злобно сверкая стеклянным глазом на Малфоя. — Не хватало, чтоб он нам ещё своего хозяина призвал одним взмахом палочки.   Драко закатил глаза и усмехнулся. Но никому, кроме него, слова мракоборца не показались забавными.   — Тогда пусть решают те, у кого нет метки, — предложила Тонкс.   Она скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела на Тео, Блейза и Пэнси.   — Я никуда не пойду с этим старым психопатом! — моментально воскликнула Паркинсон и схватила Драко за руку. — Отправьте нас домой.   Макгонагалл устало потёрла висок. Было видно насколько сильно она утомилась за последние дни.   — Учтите, проверять там обстановку у нас нет времени, — она бросила взгляд на лестницу, на которой показались две рыжие макушки близнецов. — Либо вы возвращаетесь домой вслепую, рискуя нарваться на озверевших родственников, либо присоединяетесь к нам.   — Трёхразовое питание, прогулки на свежем воздухе и никаких злобных инферналов, — сказал Джордж в манере продавца дешёвых туров.   — Только злобный Грозный Глаз, — хмыкнул Фред, но почувствовав на себе острый взгляд Грюма, исправился. — Милый. Я хотел сказать милый.   Несмотря на привычную шутливость, выглядели близнецы, мягко говоря, обеспокоенно. Похоже, вид Рона произвёл на них сильное впечатление.   Гермиона снова посмотрела на Тео. Она сама не могла себе ответить, почему так сильно переживала за его ответ. Тем более, что совсем недавно он сказал, что возвращаться к отцу не намеревается. Нотт был бледен, как мел, и с каким-то злым выражением лица смотрел на всё ещё сжатые руки Паркинсон и Малфоя. Гермиона почувствовала странный укол в груди, но сохранила на лице непроницаемую маску.   «А если он передумает из-за Паркинсон?», — подумала она и тут же встряхнула головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. С какой вообще стати её должны волновать переживать решения этого парня? Да, они многое пережили вместе за последние дни, но это не делает их друзьями. Он волен идти куда захочет и с кем захочет.   — А что… что с другими слизеринцами там, на вашей базе? — вдруг спросила Луна. — Их вы тоже сослали восвояси из-за «неправильных» родителей»?   Ее прямота, казалось, на миг обескуражила орденцев. Впрочем, только на миг.   — Мы никого никуда не ссылали, мисс Лавгуд, — миролюбиво сказала Макгонагалл. — Все учащиеся с факультета Слизерин находятся под защитой Ордена Феникса, как и остальные студенты Хогвартса.   — То есть Тревор Розье, Роман Эйвери и сёстры Гринграсс на вашей суперсекретной базе никого не смущают, а мы — проблема? — спросил Блейз, выгибая бровь.   — Не вы, — прохрипел Грюм и указал на Драко. — Он.   Затем его глаз скользнул на Тео.   — И мальчишка Нотта мне тоже не нравится. Слишком дерзкий.   — Взаимно, профессор, — процедил слизеринец в ответ. — Но теперь я просто не могу отказать себе в удовольствии продолжать мозолить вам глаза… Так что я иду с вами.   Гермиона почувствовала сильное облегчение, словно кто-то отвязал от её шеи веревку с тяжёлым камнем. Она и не заметила, насколько сильно была напряжена в последние минуты.   — А как же твой отец? — тихо спросила Пэнси. — Ты разобьёшь ему сердце.   Тео моментально посуровел. Его глаза жутковато заблестели, а руки сжались в кулаки.   — Мой отец погиб в ту же ночь, что и моя мать. А этот человек… я не уверен, что у него вообще есть сердце.   В комнате на несколько секунд повисла звенящая тишина, которую смог прервать только вернувшийся с кухни Люпин.   — Камин настроен, — сказал он. — Вы готовы?   Все повернулись к Забини — он оставался единственным, кто ещё не озвучил своё решение.   — Мама сейчас должна быть на родине, в Италии, — извиняющимся тоном сказал он, смотря на Пэнси и Драко. — Самому мне туда не добраться, да и возвращаться в пустой дом смысла нет…   С губ Малфоя сорвался смешок, словно другого ответа от приятеля он и не ожидал.   — Отлично, — просипел Грюм, заковыляв в сторону кухни. — Прощайтесь и проваливайте.   — Что я вам говорил? — усмехнулся Фред. — Ну просто милашка!   Пэнси кинулась к Тео и сжала его в крепких объятиях.   — Ещё не поздно передумать, — тихо прошептал ей на ухо Нотт. — Нет смысла рисковать своей жизнью из-за этого долбаного хорька…   Паркинсон усмехнулась ему в шею.   — Я должна найти маму, — так же тихо отозвалась она.   Тео мрачно кивнул.   — Будь осторожна, Пэнс. Не позволяй чувствам снова взять над собой контроль.   — Только если ты пообещаешь мне, что будешь держаться подальше от Грейнджер, Поттера и остальных этих чудиков.   На лице Нотта расплылась хитрая улыбка. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону. Она тут же смущённо отвела взгляд, даже и не заметив, что внимательно следила за разговором двух слизеринцев.   — Выжить любой ценой, — с улыбкой в голосе сказал Тео.   Паркинсон улыбнулась в ответ и потрепала кудрявые волосы приятеля.   — Береги этого идиота, Блейз, — попросила она, сжимая Забини в объятиях. — Смотри, чтобы он там не влип в неприятности.   — Ты тоже, — хмыкнул Забини, кося неприязненный взгляд на Малфоя. Похоже, новость о метке для него тоже стала сюрпризом. И далеко не самым приятным. — Береги себя, Пэнс.   — Хватит телячьих нежностей, — рявкнул Грюм. — Живо в камин!   Паркинсон вздохнула и последовала за Драко на кухню. В камине было достаточно места для них двоих, поэтому они снова взялись за руки, быстро забрались вовнутрь и набрали в свободные руки летучего пороха из протянутой Люпином вазы.   — Счастливо оставаться, — хмыкнул блондин. — Малфой Мэнор!   С этими словами их обоих поглотил столб яркого зелёного пламени. А когда он исчез, камин снова был пуст.   — Наконец-то, — выдохнул Грюм. — А теперь домой.