survivors | все мертвецы должны оставаться мёртвыми

В зале было темно. Настолько темно, что Гермионе приходилось передвигаться на ощупь, прижимаясь спиной к холодным каменным стенам. Окна в этой части крепости были заколочены так плотно, что солнечные лучи не имели ни единого шанса проникнуть в помещение. Это осложняло не только способность ориентироваться в пространстве, но и во времени.   Но всё это Гермиону совсем не пугало. По крайней мере, не так сильно, как пугала тишина. Единственными источниками звука в помещении были её шаги и отбивающее безумные ритмы сердце. Гермиона изо всех сил напрягала слух в попытках услышать что-то ещё.   Шаг за шагом она медленно пробиралась по длинным коридорам и просторным комнатам, но до сих пор так и не встретила ни единой души.   Ладонь, мокрая от пота, крепко сжимала волшебную палочку. Всё внутри молило о том, чтобы воспользоваться ею и хоть немного осветить себе дорогу. Но разум, как обычно, оставался чист и ясен — использовать «Люмос» сейчас было опасно. Она чувствовала, что твари сидят на хвосте, готовые в любой момент разорвать её тело на куски.   Всё, что было нужно — найти выход из этого чёртового лабиринта. Ни одна из попыток трансгрессии здесь у Гермионы не увенчалась успехом. С другой стороны, можно было назвать большой удачей тот факт, что во время этих попыток её вообще не расщепило. На тренировках в «Фоукс» она быстро освоила навык волшебных перемещений, поэтому единственной причиной своих неудач сейчас гриффиндорка считала защитные чары, вроде тех, что были наложены на Хогвартс. Если она сможет выбраться — сможет и трансгрессировать.   Где-то в темноте раздался глухой стук и вскрик. Гермиона замерла на месте, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Крик эхом проносился в её голове, заставляя сердце колотиться в два раза быстрее. Он был не очень громким, но всё же вполне различимым в тишине пустых коридоров. А для монстров этого было достаточно.   Вдалеке раздался жуткий утробный рык твари. Через мгновение — ещё один вскрик. Куда более надрывистый и пронзительный. А ещё через секунду снова наступила оглушающая тишина.   Гермиона вжалась изо всех сил в каменную стену и не сразу поняла, что дрожит — лишь когда коснулась холодными пальцами до щеки, чтобы вытереть катившиеся по ней слёзы.   Нужно было двигаться дальше, но ужас практически парализовал её. Каждый шаг давался с невероятным трудом, а хруст песка и кусков камня под ногами казался оглушительно громким.   В отсутствии зрения, каждый из оставшихся органов чувств обострился до предела. Гермиона чувствовала на коже крохотные пылинки, порхавшие в воздухе, и тонкие нити паутин, которые сметала руками со стен. Те звуки, на которые в любое другое время она бы и не обратила внимание, сейчас были сравнимы с громовыми раскатами. Запахи, которым она никогда не придавала значения, били по рецепторам сильнее самых ядрёных навозных бомб. А металлический привкус собственной крови во рту от искусанных с внутренней стороны щёк сводил с ума.   Не удивительно, что, когда кто-то в темноте дотронулся до её плеча, она невольно взвизгнула. Холодная мозолистая ладонь тут же легла на её губы, обрывая вопль.   — Тише, Гермиона! Это же я!   В темноте было практически невозможно разглядеть силуэт, но голос, определённо, был знакомым.   — Рон?! — парень подтверждающе хмыкнул. — Ты напугал меня до чёртиков! Какого…   Она не успела закончить свой вопрос — где-то в темноте бесконечного коридора снова раздался громкий рык.   — Нам нужно бежать, — прошептал Рон, схватил её за руку и потянул за собой в противоположную от шума сторону.   Но как бы они не старались оторваться, монстры наступали им на пятки. Практически буквально. Несколько раз Гермиона чувствовала, как воздух за её спиной рассекают длинные пальцы.   Она решила на бегу отправить в тварей несколько заклинаний, но с ужасом обнаружила, что её палочка исчезла. Похоже, она не заметила, как обронила её в темноте. Их единственным спасением оставался лишь побег. В этот момент гриффиндорка с благодарностью вспомнила изнурительные тренировки Вуда — её лёгкие горели огнём, ноги работали с трудом, словно к щиколоткам привязали тяжеленные гири, но Гермиона продолжала бежать. Более того, первым, кто споткнулся от усталости был Рон.   И тварям этой осечки хватило сполна — один из них схватил Уизли за ногу и повалил на каменный пол.   — Рон!   Гермиона хотела было рвануть на помощь приятелю, но тот полным боли и мольбы голосом закричал: «Беги!»   И она побежала. Сердце изнывало от боли и страха, слёзы катились градом, но ноги, как на автопилоте, продолжали уносить её все дальше по тёмным коридорам пока не уперлись в тупик. От удара со стеной Гермиона отлетела на пол и не сразу поняла, что произошло. Поднявшись, она с ужасом потрогала руками холодную стену перед собой — ни единого выступа, ни единой щели.   В темноте за её спиной раздался громкий рык. Запас времени, который был получен благодаря Рону, истёк. И всё, что она смогла из него выжать — грёбаный тупик. Гермиона ещё раз ощупала собственные карманы на наличие палочки, но безрезультатно.   Рык становился все громче, и девушка от отчаяния принялась колотить кулаками в треклятую стену. Ни один камень не сдвинулся с места.   Смерть уже была на расстоянии считанных метров, когда Гермиона решилась встретиться с ней лицом к лицу. Монстры были настолько близко, что она могла чувствовать их мерзкий трупный запах. Напрягая изо всех сил зрение, она разглядела среди них Рона. Его рука была вывернута совершенно неестественным образом, а из-под разодранной одежды торчали сломанные кости. Приглядевшись к остальным тварям, Гермиона с ужасом осознала, что знала их всех. Гарри, Джинни, Миссис Уизли и её родители.   «Это твоя вина».   Инферналы молчали, но она отчётливо слышала эти слова в своей голове. Слёзы снова покатились по щекам, и девушка просто зажмурилась. Последнее, что она слышала, был вскрик её матери, а затем тьма исчезла.   Она проснулась.   — Снова не выспалась? — спросила Джинни, накладывая двойную порцию омлета себе в тарелку.   Гермиона рассеянно кивнула, глядя свой в полупустой кубок. Пару дней назад ей удалось подговорить Фреда и Джорджа захватить немного кофе во время рейда за провиантом. Близнецы совсем не разбирались в его сортах и брендах, поэтому гриффиндорка особо не удивилась тому, насколько паршивым её напиток был на вкус. Впрочем, он бодрил, а это единственное, что имело значение.   — Серьезно, подруга, тебе стоит обратиться за помощью к мадам Помфри, а не пить эту дрянь.   Приятели за столом согласно закивали, но Грейнджер лишь закатила глаза.   — От её сонного зелья я проспала почти сутки, — напомнила она, выгибая бровь. — Профессор Флитвик, конечно, подошёл с пониманием к моему прогулу, но все мы понимаем, что это просто неприемлемо!   — Тебе нужно просто поработать над дозировкой, — пожал плечами Дин.   Гермиона устало посмотрела на него.   — Это была всего лишь одна капля.   — Попробуй добавить её в свой кофе, — фыркнул Симус. — Плюс на минус, минус на плюс и всё такое.   Вместо ответа Гермиона демонстративно залпом опустошила свой кубок.   — Мы за тебя очень переживаем, — мягко сказала Джинни. — Гарри уже попал на больничную койку из-за своих снов и видений. И твои кошмары… ещё немного, и они сведут тебя с ума.   Гермиона нахмурилась. Ей хотелось поспорить о том, что её проблема и проблема Гарри совершенно несопоставимы. Поттер мучился из-за своей связи с Тем-Кого-Нельзя-Называть, которая в последние дни усилилась настолько, что парень практически не спал и по несколько раз за день отключался от боли во лбу прямо на ходу или за столом. На уговоры друзей обратиться за помощью медика он, как обычно, просто отмахивался и заверял, что с ним всё в порядке. В итоге Гермионе пришлось прибегнуть к экстренным мерам — рассказать обо всём Минерве Макгонагалл и Молли Уизли.   Гарри не разговаривал с ней почти сутки и даже грозился рассказать о её собственных проблемах со сном декану и миссис Уизли, но в итоге всё же согласился, что пара дней под наблюдением мадам Помфри ему не повредят.   — Единственное, что сейчас сводит меня с ума — это вы, ребята, — шутливо отозвалась она, поднимаясь с места. — Вам стоит поторопиться с завтраком, если не хотите снова проштрафиться перед Грозным Глазом.   Дважды намекать не пришлось, и уже через минуту вся компания, перешучиваясь направилась на занятие.   В конце первой недели декабря Грюм заявил о переходе к финальной части программы обучения. Ребята всё меньше времени уделяли теории и активно отрабатывали практические навыки. Многие успешно освоили трансгрессию, некоторые новые боевые заклинания, а у кого-то даже получалось сладить с невербальной магией. Издевательства Вуда также давали свои плоды — Гермиона могла поклясться, что никогда не была в лучшей физической форме, чем сейчас (проблемы со сном она по умолчанию брала за скобки).   Теперь от них не скрывали информацию тварях и о том, как с ними бороться. Этой теме Грюм посвящал время собственнолично.   — Запомните! Твари уязвимы, пока голодны! — повторял он почти на каждой занятии. — Их главный источник сил — магия. Она даёт им защиту. Как только они насытятся, никакими заклинаниями их не пробьёшь, даже непростительными: боли они не чувствуют, подчиняются только своему создателю, а убить второй раз мертвеца невозможно. Но можно уничтожить тело, а точнее — мозг. Лишите тварь головы, и вы выживете.   Эту теорию некоторые студенты успели проверить на практике уже давно, но для остальных, тех, кто не сталкивался с инферналами после атаки на стадион, эта информация была вновинку.   — Если вы видите, что заклинания не срабатывают, ищите альтернативу, — говорил Грюм. — И не пытайтесь бороться с ними более сильными заклинаниями. Шанс, что условная Бомбарда сработает, конечно, есть. Но если тварь достаточно сыта, для неё эти чары будут не страшнее вашего чиха!   — Так что же делать? — спросил кто-то из пуффендуйцев на самой первой открытой лекции мракоборца.   — Экспериментируйте. Бросайте в них камни, опрокидывайте на них мебель, бейте их грёбаными палками. Особо креативные могут попробовать применять на них силы стихий: сбивать их с них водяным напором или разрезать пополами ветряной косой. Включайте сраную фантазию!   Иногда Гермионе казалось, что она снова стала понимать, почему Грозный Глаз так настаивал на этих курсах для студентов — они действительно были не готовы. По-правде, они не были готовы и теперь. Да, они учились быстро и интенсивно — то, на что в Хогвартсе они бы уделяли пару часов в неделю, в крепости они отрабатывали ежедневно. Но одно дело успешно выполнять задания в классе, где реальной опасности не было, и совсем другое — повторить это в реальной битве.   Тем не менее, воспоминания о родителях с каждым днём всё сильнее наполняли сердце Гермионы злостью и отчаянием. О них по-прежнему не было никаких вестей. Орден несколько раз прочесывал её родной район, но тщетно. Впрочем, как бы это не было парадоксально, такой результат был не самым плохим — он давал надежду на то, что Роберт и Джин Грейнджер всё ещё живы.   Через пару дней после своего объявления Грюм решил сам взяться за студентов и организовал для них дуэльный класс. В отличии от тех занятий, что устраивал несколько лет назад Локонс, у мракоборца подход к обучению был куда более серьёзным.   — Мне плевать, что вы будете делать и какие заклинания использовать, — басил он, обводя волшебным глазом сбившихся в кучку учеников. — Ваша главная задача — победить.   — А непростительные можно? — с ухмылкой поинтересовался Блейз.   Толпа возбуждённо загалдела, но мракоборец лишь мрачно усмехнулся.   — А ты попробуй. Думаешь, это так просто? Взмахнул палочкой, произнёс заклинание и всё?   Он рассмеялся.   — Эти заклинания называются непростительными не только потому, что за одно их применение светит камера Азкабана. Они напрямую зависят от самых тёмных эмоций и желаний, буквально питаются ненавистью и гневом. Нужно искренне хотеть причинить боль. Нужно хотеть убить.   В тот момент, многие словили дежавю. Всего пару лет назад Барти Крауч-младший под личиной Грюма прямо на уроке демонстрировал все возможности непростительных чар. А теперь и сам мракоборец объяснял принципы их работы.   — А как ппп…понять, что победил? — нервно поинтересовался Джастин. — До первого попадания?   На обезображенном лице Грюма снова появилась жуткая улыбка.   — До тех пор, пока я не скажу остановиться.   Он поочерёдно вызывал по паре учеников на небольшую сцену в центре просторного зала, в котором не так давно были закончены восстановительные работы, и заставлял сражаться друг с другом. Пары были совершенно рандомные, а порой и вовсе, как казалось Гермионе, неравные: например, на первом занятии Гарри сражался с Лавандой, Джинни — с Эрни Макмилланом, а соперником Тео стал Рон, которого после долгих уговоров всё же допустили до занятий «в общей группе».   Сами дуэли также длились у всех по-разному — как и заявлял Грюм, до того момента, пока он сам не разрешит остановиться. У кого-то она продолжалась чуть больше минуты, у других — почти десять.   — Мерлин, надеюсь, этот одноглазый монстр не поставит меня снова в пару с тобой, Гермиона, — простонал Симус, входя в класс. — Я не вынесу ещё одного унижения.   — Не всё так плохо, приятель, — хмыкнул Рон. — В прошлый раз ты продержался почти минуту. Идешь на рекорд!   Хотя Симус и Рон сильно утрировали, Гермиона действительно делала успехи в классе Грюма. Тем не менее она не могла избавиться от чувства невероятного везения. Её первым спарринг-партнёром был Невилл, затем Астория, Джастин, Кормак и пару раз Симус. Она не проиграла ни одной дуэли, но едва могла игнорировать привкус разочарования и раздражения от этих побед. Ей не хотелось казаться высокомерной и заносчивой по отношению к приятелям (пусть даже только в своей голове), но она не могла не думать о том, что Грюм просто не ставил её в бой с действительно серьёзным соперником.   От того новость о том, что вместо мракоборца новое занятие проведёт профессор Люпин было воспринято гриффиндоркой с большим воодушевлением. Да, и всеми остальными учениками тоже.   — Сегодняшний урок практически ничем не будет отличаться от того, как его обычно проводит Грозный Глаз…   Толпа раздосадованно загудела.   — Кстати, а где он? — спросил кто-то. — Спросонья перепутал стаканы с вставной челюстью и стеклянным глазом и теперь наблюдает за своим богатым внутренним миром?   Губы Римуса дрогнули, однако тон голоса его был крайне далёк от веселого:   — Блейз, я рад, что Вы пребываете в хорошем расположении духа. Может, тогда с Вас и начнём? — он обвел взглядом класс. — А пару Вам составит мистер Маклагген.   Гермиона нахмурилась. Не только голос профессора показался ей странным, но и что-то в его выражении лица. Прошлой ночью небольшая группа орденцев должна была отправиться на вылазку в Манчестер за едой и одеждой. Тонкс уверяла, что в эпицентр они ни за что не полезут, ограничатся лишь пригородом, где вполне спокойно. Неужели что-то пошло не по плану? По спине гриффиндорки пробежал холодок.   Она оглянулась. Казалось, никто, кроме неё, не заметил ничего странного ни в мимике Люпина, ни в отсутствии Грюма в целом. Кроме неё и одного слизеринца. Карие глаза Нотта блестели, а губы были сжаты в тонкую нить, выдавая его беспокойство.   «Ты думаешь, что-то случилось?»   «Понятия не имею, Грейнджер. Но мне это совсем не нравится».   На дуэльной арене первая пара противников уже была готова к бою. Блейз, который действительно пребывал в крайне хорошем расположении духа, не мог удержаться от подтруниваний над уж слишком серьёзным и сосредоточенным гриффиндорцем. Чем невероятно выводил его из себя.   — Клянусь, ещё немного и Маклагген бросит палочку и просто пойдёт в рукопашную! — хохотнул Симус.   Стоящие рядом с ним Лаванда, Рон и Дин прыснули от смеха, представив себе эту картину. Гермиона нахмурилась: ей не хотелось думать о подобном исходе, но, глядя на антропометрические данные обоих противников, всё же не могла не согласиться с комментарием Невилла о том, что бой между ними мог бы стать впечатляющим зрелищем.   — На это и расчёт, — ухмыльнулся Тео. — Помните, что говорил Грюм? Ищите слабые места и бейте прямо по ним.   — Не говорил он такого, — закатила глаза гриффиндорка. — Только то, что ему без разницы, каким образом мы будем побеждать, какие заклинания будем использовать и…   — Нельзя же быть такой буквоедкой, Грейнджер! Иногда, чтобы добраться до истины, нужно читать между строк.   Он поднял ладонь перед своими глазами и подмигнул ей сквозь растопыренные пальцы. Картина была настолько нелепая, что Гермиона не смогла сдержать смеха.   Блейз продолжал подшучивать над Кормаком, всё сильнее выбивая того из колеи. Гриффиндорец был хорошим дуэлянтом и знал много серьёзных атакующих чар, но зачастую был слишком эмоционален и горделив. Так что, вполне возможно, тактика Забини не была уж совсем глупой, какой казалась на первый взгляд. Заклинания Маклаггена звучали всё более яростно и менее точно, а взмахи палочки становились нервными и слишком резкими.   «Ищите слабые места и бейте по ним». И Блейз бил по его эго.   — Ну же, приятель! Это всё, на что ты способен? — продолжал дразниться слизеринец. Кормак запустил ещё несколько заклинаний, но тот без особого труда отбил и их. — Нет, серьёзно! И что вы только с этим вашим ОД весь прошлый год тренировали? Цирк, а не организация!   Толпа возбуждённо зашумела. Кормак покраснел ещё сильнее, а его пальцы, сжимавшие палочку, задрожали от силы, с которой он её держал.   — Что ж, — почти прорычал он. — Тогда нам явно не хватало такого клоуна, как ты, Забини.   Гермиона обернулась в поисках Люпина — если он не вмешается, то дуэль действительно рискует перейти в режим боксёрского поединка. Профессор стоял у дальней стены. Полностью погруженный в свои мысли он, казалось, совершенно не следил за тем, что происходило на сцене. Гермиона нахмурилась. До полнолуния было ещё далеко, чуть больше недели, но Римус уже выглядел так, словно накануне пережил очередную одну ночь в шкуре оборотня.   — Да-да, меня не пригласили на вашу вечеринку, — с наигранным разочарованием протянул Блейз. — А зря. Конечно, веселить народ одним своим видом, не открывая рта, как ты, мой друг, я не умею… зато знаю парочку весёлых заклинаний!   Он взмахнул палочкой и лицо Маклаггена исказила странная гримаса.   — Я… тебе… не друг… грёбаный ты… слизняк!   На долю секунды Гермионе показалось, что Кормак задыхается от боли, как вдруг он… рассмеялся. Парень изо всех сил пытался совладать с собой, выкрикивал ругательства, но вскоре его злость стала больше напоминать истерику.   — Это что веселящие чары? — неверяще спросил Невилл.   Стоящая рядом с ним Луна с улыбкой кивнула.   — Мы отрабатывали их с ним всю прошлую неделю, — сказала она, — Они хорошо помогают бороться с мозгошмыгами и острыми формами мудачества.   Все вокруг поражённо уставились на когтевранку. Она и раньше выдавала интересные фразы, это было её своеобразной фишкой, к которой все давно привыкли, но ругательства… это было чем-то новым.   — Знаешь, Лавгуд, — пробормотал Симус, — мне кажется, этот засранец плохо на тебя влияет.   — А мне кажется, что ты суёшь нос не свое дело, — также мягко отозвалась Луна, приковывая к себе вторую волну удивлённых взглядов.   Тео, стоявший неподалеку, негромко рассмеялся. Вскоре к нему присоединились и остальные. Лишь Финниган так и оставался стоять с глазами размером по галлеону и приоткрытым ртом.   Общее веселье вывело Люпина из затянувшегося транса. Он рассеянно посмотрел по сторонам, оценивая обстановку, а затем, прокашлявшись объявил: «Бой окончен, очко в пользу Забини».   Блейз с ухмылкой посмотрел на скорчившегося на полу от смеха Маклаггена, отвесил ему финальный поклон, как того требовали дуэльные традиции, и под овации друзей и злобный взгляд гриффиндорца спрыгнул со сцены.   — Следующая пара — Дин и Эрни, — сказал Люпин, бросив взгляд на старые большие часы в углу комнаты. — Давайте, ребята, быстрее проходите в центр, не задерживайте друзей. Им тоже ещё предстоят свои поединки.   Гермиона задумалась. У неё не было ощущения, что Люпин куда-то торопился. Скорее, чего-то ждал. Он старался не показывать своё волнение, по максимуму включившись в учебный процесс — комментировал действия дуэлянтов, объяснял ошибки, давал подсказки. В общем, вёл себя, как совершенно обычный профессор Люпин. Вот только, чем дольше длилось занятие, тем чаще его голубые глаза встречались с пыльным циферблатом.   Дин в два счёта расправился с Эрни Макмилланом. Джинни в упорной борьбе уложила на лопатки Терри Бута — когтевранец заметно прокачал свои навыки со времён встреч ОД. Рон уступил Невиллу, но этот бой априори нельзя было считать равным, как и любой другой с участием Уизли — всё-таки переучивание в левшу парню давалось с большим трудом.   Пожалуй, одной из самых интересных дуэлей дня стало противостояние Падмы Патил и Дафны Гринграсс. Слизеринка ещё на первом занятии доказала, что является сильным соперником, хотя часто теряла концентрацию и отвлекалась на шум и комментарии вокруг. Так и в этот раз это едва не стоило ей победы. Но лишь едва.   — Отличная работа, мисс Гринграсс, — похвалил Люпин. Девушка сначала ловко парировала сразу несколько атак соперницы, а затем в пару взмахов палочки сразила её, сковав по пояс ледяной ловушкой. — Немного практики и замораживающее заклинание станет вашей визитной карточкой.   Дафна молча кивнула профессору, принимая его похвалу, и тут же смешалась в толпе приятелей.   — Тоже мне Снежная Королева, — негромко фыркнула Лаванда, провожая её презрительным взглядом. — Ей и палочка не нужна, чтобы превратить всё вокруг себя в лёд. Достаточно одного взгляда.   Несколько человек, стоявших рядом с ней, негромко захихикали. Гермиона лишь закатила глаза. Лаванда всегда начинала ёрничать и острить, когда чувствовала угрозу. Вряд ли в этот раз, дело обстояло иначе.   — Гермиона, Теодор, — окликнул ребят Люпин, освободив из ледяного капкана Падму. — Вы следующие.   Нотт довольно ухмыльнулся и, едва ли не подпрыгивая на ходу, забрался на сцену. Гермионе оставалось лишь последовать за ним.   Тео был одним из многих в классе, с кем ей ещё не доводилось сражаться. Но одним из немногих — с кем бы очень хотелось опробовать свои силы. Нотт, в отличии от большинства ребят, предпочитал использовать не классические боевые заклинания, а старые рунические, что делало его крайне сложным, но интересным соперником.   — Покажем эти занудам класс, Грейнджер? — с улыбкой спросил он, отвешивая поклон.   — Кто, если не мы, — шутливо отозвалась Гермиона и склонилась в ответном приветствии.   Класс притих в ожидании поединка. Даже Лаванда, наконец, перестала извергать желчь в адрес Дафны и с нескрываемым любопытством уставилась на сцену.   — Дамы вперёд, — услужливо предложил Нотт.   — В таком случае, молись, чтобы до тебя вообще дошла очередь, — фыркнула Грейнджер. — Петрификус Тоталус!   Бой был действительно захватывающим. Гермиона и Тео виртуозно, словно дирижёры, размахивали палочками, осыпая всё вокруг снопами разноцветных искр. Как и предполагала Грейнджер, слизеринец редко использовал чары из стандартного школьного курса, зато мастерски рисовал в воздухе сложные руны. Одной из них он вызвал сильный ветер, который едва не сбросил Гермиону со сцены, другой — обратил пол под её ногами в зыбучую массу, третьей — ослепил обжигающе яркими солнечными лучами.   — Soldewind! — Тео расчертил палочкой очередной символ и сцену поглотила вспышка света.   Глаза Гермионы наполнились слезами, поэтому ответные заклинания ей приходилось посылать в Нотта вслепую. Действие зыбучих чар слизеринца прекратилось довольно быстро, так что она совсем не ожидала нащупать ногой что-то скользкое. Не удержав равновесие, она всё же с грохотом рухнула на пол.   — Раздери тебя гиппогриф, Грейнджер!   — Гермиона, ты в порядке?   Тео и Люпин тут же подлетели к ней и помогли присесть. Глаза всё ещё застилали слёзы, голова звенела от удара о пол, ладони были расцарапаны в кровь. Но хуже всего выглядел её голеностоп, развёрнутый под крайне неестественным углом.   — Я, конечно, понимаю, что просто неотразим, но не стоило падать к моим ногам, Грейнджер. Есть и другие способы выказать свое восхищение, — пошутил Тео, осматривая её голову на наличие ссадин.   Гермиона была рада, что её лицо всё ещё имело красный оттенок от напряжённой дуэли и испытываемой боли, иначе бы Нотт с лёгкостью смог заметить её смущение.   — Что случилось? — спросила она в попытке отвлечься. Она заметила, что Люпин уже начал вправлять кости ноги на место, и предпочла следить именно за этим процессом, чем снова рисковать встретиться взглядом с Тео. — Такое ощущение, будто я наступила на флоббер-червя… Новое заклинание?   — Всего лишь лёд, - ответил профессор. - Моя вина. Видимо, остался небольшой кусок на полу после заклинания Дафны, который я пропустил. Мне очень жаль!   Гермиона кивнула, принимая извинения, и тут же пожалела о содеянном — в глазах всё задвоилось, а к горлу подступила тошнота.   — Сколько пальцев я показываю? — Тео помахал рукой перед её носом, отчего девушку начало мутить ещё сильнее.   — Сколько нужно назвать, чтобы продолжить поединок?   Слизеринец засмеялся во весь голос.   — Что? Я проиграла?   — Я бы сказал, у нас боевая ничья, — парень с улыбкой указал Гермионе на дыру в свитере, которое проделало одно из её последних заклинаний.   Шум в классе не утихал, Джинни, Рон и Симус, как курицы-наседки кружили вокруг импровизированной сцены, пытаясь убедиться, что с их подругой всё в порядке. Но от этой какофонии звуков Гермиона чувствовала себя ещё хуже. К счастью, Люпин быстро догадался, что к чему, и выгнал всех студентов за дверь, объявив, что урок на сегодня окончен.   — Нужно отвести тебя к мадам Помфри, — сказал он, когда в комнате стало тихо. — Перелом был не таким страшным, каким мне показался на первый взгляд, но, боюсь, против сотрясения я не помощник. У Поппи есть прекрасное снадобье на этот случай — один глоток, и ты снова будешь, как новенькая.   Гермиона хотела было возразить, но с трудом могла формулировать собственные мысли. Пожалуй, помощь медика ей не помешает.   — Я её провожу, профессор, — отозвался Тео, помогая гриффиндорке подняться на ноги. — Нужно же как-то загладить вину перед пострадавшей.   — Тебе нужно прекратить брать ответственность за то, в чём ты совсем не виноват, — пробурчала Гермиона, но её слова то ли никто не расслышал, то ли были проигнорированы.   Люпин снова посмотрел на часы и неуверенно кивнул.   — Что ж, похоже, ты в надёжных руках, Гермиона, — с улыбкой сказал он.   — Даже не сомневайтесь, сэр! — хмыкнул Нотт. — Надежней только Гринготтс!   Он ловко подхватил девушку под руку и, снова игнорируя её недовольный бубнёж, повёл прочь из класса.   В коридоре было шумно. Даже слишком. Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы понять причины гама.   — Никто не запрещал использовать нестандартные заклинания на занятиях! — заявляла Дафна. — Грюм говорил, что главное — победа…   — А вы, змеёныши и рады его слова в свою сторону перевернуть! — воскликнула Лаванда. — Сначала Падме чуть не устроили ледниковый период, а потом ещё Гермиону едва не угробили!   Блондинка устало потёрла переносицу и, медленно проговаривая слова, повторила:   — Это не запрещённое заклинание, Браун! Я же не Круциатус в неё послала, в конце концов.   — Ах, то есть я должна быть ещё благодарна, что ты в меня непростительным не зарядила, Гринграсс? — возмущённо воскликнула Падма.   — Она такого не говорила, — вступился за подругу Блейз. — Не создавайте драму на ровном месте. Никто не хотел никому навредить.   Но когтевранку его слова лишь разозлили ещё сильнее.   — Никто не хотел никому навредить? Так ваши грёбаные родители оправдывались в Визенгамоте? Что ж, возможно, там это и сработало, но все мы знаем правду. Не стоило Грозному Глазу допускать отпрысков Пожирателей до программы Ордена. От вас всегда одни неприятности… кто знает, может, вы шпионите тут для своего Лорда!   «Достаточно!» — воскликнула Гермиона, но её слабый голос просто утонул в шуме. Она посмотрела на Тео — его лицо было непроницаемым и не выражало ровным счетом ничего, лишь глаза опасно поблёскивали.   — И что же мы ему доносим? — с неприкрытой иронией спросила Дафна. — Как новобранцы Дамблдора не в силах справиться с замораживающими чарами?   — Тебе просто повезло! — взвизгнула Падма.   — Тогда ты не откажешься повторить бой.   «Хватит!»   На этот раз Гермиона была услышана.   — Немедленно прекратите, — повторила она тоном, который Гарри и Рон в шутку называли «макгонагалловским». — Поверить не могу. Подеритесь ещё для полного счастья!   — Я был бы не против, — хмыкнул Кормак. — Пора сбить эту самодовольную ухмылку с лица Забини.   — Я сейчас твою голову в тыкву превращу, — рыкнул Блейз. — Такому кретину всё равно, что носить на шее. Один чёрт — мозгов нет.   Склока вспыхнула с новой силой и уже действительно грозилась перейти на стадию рукоприкладства. Краем глаза Гермиона заметила, как Тео достал из кармана палочку, и, прежде чем она успела что-то сказать, он направил её на Маклаггена и произнёс:   — Силенцио!   Гриффиндорец не сразу сообразил, что с его губ больше не слетает ни единого звука. Когда же осознание до него дошло, он тут же кинулся к Нотту, но уткнулся грудью в наконечник волшебного древца. В конце концов, Кормак отступил.   — Спасибо, приятель, — хмыкнул Блейз. — Давно было нужно заткнуть рот этому болвану.   — Ещё слово, и ты тоже получишь свою порцию чар под зад, — сурово отозвался Тео. Забини хихикнул, но всё же замолчал. — Серьёзно, вы что тут устроили?!   — Мы просто решили немного поболтать с нашей Снежной Королевой, — отозвалась Браун, смерив Дафну взглядом полным отвращения.   — Тебе нужно пересмотреть своё понимание болтовни, Лаванда, — сухо ответила Гермиона. Браун хотела было ей возвратить, но девушка лишь отмахнулась. — Не желаю ничего слышать. Никаких оправданий. Припасите их для Макгонагалл и Грюма. Ещё один подобный инцидент, и вам придётся оправдываться перед ними.   Толпа снова загудела, но агрессии в тоне всё же поубавилось. Кормак выжидательно посмотрел на Тео, и тот с большой неохотой вернул ему голос.   — Как твоя нога, Гермиона? — спросил Рон.   — Проводить тебя к мадам Помфри? — предложил Симус.   — Я могу отнести тебя на руках, — хмыкнул Маклагген.   Тео буркнул себе под нос что-то отдалённо напоминающее сожаление за столь поспешное снятие заклинания немоты. Гермиона подавила смешок и покачала головой, стараясь снова подступившую тошноту.   — Нет, спасибо. Я пройдусь до медкабинета с Тео. Он, по крайней мере, не ведёт себя, как невоспитанный дикарь.   С этими словами она схватила Нотта под руку и поволокла прочь от удивлённых сокурсников и согнувшегося пополам от смеха Блейза.   — Эм… спасибо? — пробормотал Тео, почёсывая нос. — Приятно знать, что хоть кто-то не считает меня дикарём. Правда, если бы твои слова услышала моя бабушка, она бы смеялась громче Забини.   — Не обольщайся, — фыркнула Гермиона. — Я забыла добавить «хотя бы иногда». — Нотт скорчил обиженную физиономию. — Ну ладно, возможно, чуть чаще, чем иногда.   — Чуть чаще, чем иногда, меня вполне устраивает.   Гермиона не смогла сдержать улыбку. В Хогвартсе она совсем не общалась с Тео. Ей не доводилось работать с ним над парными заданиями на уроках, да и в школьных коридорах и библиотеке они практически не пересекались. Он не участвовал в межфакультетских склоках, хотя назвать его молчуном и скромнягой просто невозможно. Для Гермионы Нотт всегда был лишь тенью. Призраком, бродящим по замку. Она всегда смотрела сквозь него, а сейчас, после всего, что они вместе пережили за эти пару месяцев… он обрел плоть.   — Мы никогда не общались в школе, — озвучила она свои мысли. — Почему?   Тео явно опешил от её вопроса.   — Похоже, ты, и вправду, прилично приложилась о пол, Грейнджер.   Гермиона смутилась и прикусила губу. Чистокровный слизеринец, единственный наследник древнего рода, отпрыск Пожирателя Смерти и маглорожденная гриффиндорка — действительно, у них столько общего.   — Дело не в статусе крови, — пробормотал Тео, догадавшись об её мыслях. — Точнее, не только в нём, — он осёкся. — Без обид, Грейнджер. Сложно быстро избавиться от того, что тебе вдалбливали в голову с самых пелёнок.   Гермиона понимающе кивнула.   — Но ты делаешь в этом успехи, — грустно заметила она. — Смотри-ка, под руку сопровождаешь грязнокровку в больничное крыло. А сколько ещё до этого раз спас ей жизнь…   Нотт поморщился.   — Не говори так про себя. Никогда больше не произноси это слово.   — Я не боюсь его. Это то, кто я есть.   — Это клеймо, Грейнджер! Самое мерзкое, которым только могут «наградить» в волшебном сообществе, — он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.   Гермиона удивлённо посмотрела на него. Казалось, эта тема уж слишком выводила его из себя.   — Это просто слово, Тео. Я слишком часто слышала его в свой адрес, чтобы бояться.   — Одно дело, когда тебя называет так кто-то другой, это от небольшого ума, — сказал он. — Так говорят только невоспитанные дикари, — его губы на долю секунды дёрнулись в улыбке. — Другое дело — вешать на себя этот ярлык собственноручно… Да уж, теперь мне точно понятно, почему шляпа не отправила тебя в Когтевран!   Он засмеялся, и Гермиона в ответ пихнула его локтем под ребро. Правда, было совсем не похоже на то, что Нотт это почувствовал.   — Ты никогда не жалела, что не оказалась там? — спросил он. — Жизнь была бы куда спокойнее без всех этих поттеровских приключений на пятую точку.   Гермиона пожала плечами.   — Поначалу я не понимала, почему меня распределили на Гриффиндор. Мне казалось, что я совершенно не похожа на остальных. Зубрилка Грейнджер — вот, как они меня звали… А потом Гарри и Рон спасли меня от горного тролля, и всё как-то встало на свои места.   — Мерлин, ну и обряды посвящения у вас на факультете!   Гермиона засмеялась. Сейчас это, и вправду, казалось куда более забавным, чем тогда, под раковиной в женском туалете.   — Наверное, приятно учиться рядом с Избранным. Ещё и под личным протежированием директора, — он заметил скептичное выражение её лица и вздохнул. — Да ладно тебе, Грейнджер, вспомни хотя бы, как Гриффиндор взял Кубок Школы на первом курсе.   — Мы спасли философский камень! — возмутилась Гермиона.   Тео закатил глаза, словно это было чем-то совершенно обыденным.   — Ага, а Долгопупс получил десять очков за то, что ты его Петрификусом огрела, — он поймал удивлённый взгляд спутницы. — Слухи по школе разносятся быстро, Грейнджер. Я вполне наслышан о твоих шалостях и проделках.   От его тона Гермиона залилась краской, и, прежде чем слизеринец успел это заметить, поспешила возразить.   — Вспомни, что сказал Дамблдор. Легко противостоять своим врагам, но ещё тяжелее противостоять друзьям!   — Да-да-да! Он, наверное, всю ночь не спал, пытаясь это придумать.   — Что за вздор!   Тео усмехнулся.   — Вздор? Знаешь, что на самом деле вздорно? Пахать весь год, как проклятый, чтобы в конце проиграть две сотни очков, потому что старику взбрело в голову поощрить вас за безрассудный героизм, а не оштрафовать за нарушение десятков правил. И не говори, что это совпадение, что Дамблдор накинул вам ровно столько, сколько было необходимо для того, чтобы вы вышли на первое место.   Гермиона от удивления не могла выдавить ни слова. Ей и без того было сложно формулировать собственные мысли в нормальные грамматические и логические конструкции, а от спора с Ноттом голова стала болеть ещё сильнее.   — Дамблдор может сколько угодно болтать о силе любви и дружбы, но это всё ерунда. В реальной жизни каждый сам за себя. Я бы ни стал рисковать собой ради чьих-то идей или каких-то камней, насколько важными они бы не были.   — Если бы мы мыслили, как ты, Сам-Знаешь-Кто вернулся бы к власти намного раньше.   — Но он всё равно вернулся, — грустно заметил Нотт. — Ваша храбрость и благородство выиграли нам ещё лишь три года. Но, в конце концов, он всё равно вернулся.    До больничного крыла оставалось несколько десятков метров, как парень вдруг остановился. Он положил руки на плечи Гермионы и развернул её лицом к себе.   — Я обещаю тебе, Грейнджер, как только я пойму, что от этого чёртового Ордена, тебя и твоих дружков больше нет никакого толку, я тут же уйду. Я не буду умирать ради ваших праведных идеалов. Я не буду умирать ни за одного из вас. Ни за Дамблдора, ни за Поттера, ни за тебя.   Он проговаривал слова медленно, чётко, словно пытаясь вдолбить их в мозг Гермионы. Его глаза заблестели, а руки сжались на её плечах с такой силой, что девушке хотелось вскрикнуть. Но вместо этого она лишь тихо спросила:   — Выжить любой ценой?   — Выжить любой ценой.   Оставшийся путь они шли в тишине. Гермиона старалась не принимать слова слизеринца близко к сердцу. Она не могла винить его за эту позицию. Они были друг другу никем, просто временными партнёрами, попутчиками.   — Гермиона!   Знакомый голос вернул её в реальность.   — Гарри? Что ты здесь делаешь? Почему ты не в постели?   Поттер выглядел так, словно только что увидел дементора — бледный, измотанный… с полными ужаса глазами.   — Они меня выгнали… только что вернулись… но это не важно…   Гермиона растерянно посмотрела на него.   — Кто тебя выгнал, Гарри? Мы сейчас же пойдём к Макгонагалл и доложим ей об этом. Тебе нужен отдых. Что за беспредел?!   Гарри отмахнулся от её слов и схватил подругу за плечи. У Гермионы возникло дежавю. Она тут же поняла, что ничего хорошего сейчас не услышит. Но дела обстояли намного хуже, чем она могла себе вообразить.   — Министерство пало.