survivors | все мертвецы должны оставаться мёртвыми

Вернувшись в свою комнату, первым делом Гермиона залезла под одеяло и несколько часов прорыдала в подушку. Холодный ветер завывал за окном и прорывался сквозь мелкие щели в стенах старой крепости. Но Грейнджер было плевать на холод, она даже не стала создавать для себя колдовской огонь, как делала обычно, чтобы не окоченеть в морозные зимние ночи. Более того, ей хотелось одним взмахом палочки выбить ко всем чёртям тонкое стекло, чтобы температура в комнате упала ещё ниже и превратила её в кусок льда. Может, хоть так она перестала бы чувствовать эту обжигающую изнутри боль от поражения.   Несколько раз к ней заходили друзья. Но и Гарри, и Рон, и Симус так и не смогли достучаться до неё, столкнувшись с препятствием в виде запертой двери. Джинни оказалась куда упорнее. Она почти час проторчала у комнаты подруги и испробовала, почти доступные в её арсенале методы убеждений: разговоры, мольбы и, наконец, угрозы.   — Если ты сейчас же не откроешь дверь, Гермиона, — грозилась она, — я снесу её с грёбаных петель!   Гермиона не ответила. По-правде, ей было плевать, что сделает Джинни, чтобы прорваться сквозь баррикаду. Из постели ей всё равно её не вытащить никаким заклинанием.   — Ну же, Грейнджер! — снова взмолилась Джинни. — Ты же не будешь сидеть весь день в комнате и рыдать из-за проклятого Грюма и его заскоков?   Грейнджер хмыкнула в подушку. Именно это она и собиралась сделать.   — Пожалуйста, подруга! Сегодня же Рождество! Фред и Джордж решили закатить вечеринку в честь окончания учёбы… — она осеклась, поняв, что зря ляпнула про экзамены. — Забудь про Орден! Мы обязательно найдём выход. А пока пойдём просто напьёмся и забудем про всё это хотя бы на одну ночь!   Гермиона громко всхлипнула. Идея накидаться огневиски до беспамятства звучала неплохо. Но она совершенно не представляла, как можно забыть про Грюма и всё остальное, если каждая комната, каждый камень, каждая паутинка напоминали ей о том, как она облажалась.   — Не получается? — раздался тихий мужской голос за дверью. — Можно я попробую?   — Думаешь, она скорее послушает тебя, Забини, а не свою лучшую подругу? — фыркнула Джинни. — Ну, флаг тебе в зад. Но учти, я вернусь через полчаса и, если эта чёртова дверь всё ещё будет закрыта, я клянусь, что разнесу её щепки!   Последнюю фразу она произнесла нарочито громко, специально для Гермионы. Блейз хихикнул, словно не рассчитывая на то, что Джинни сказала это всерьёз. Но, судя по тому, как резко оборвался его смех, лицо гриффиндорки говорило об обратном.   — Гермиона? — позвал слизеринец, едва громкий злой топот Уизли утих. — Могу я войти?   Гермиона не ответила.   — Ну, попробовать стоило, — пробормотал Блейз со смешком. — Тогда слушай так. Я не буду уговаривать тебя перестать плакать, злиться и всё такое, потому что ты имеешь на это полное право! Грюм поступил с тобой несправедливо. И это понимают все в крепости, кроме, наверное, самого этого одноглазого гоблина-переростка.   Гермиона фыркнула с этого сравнения. Гоблины были куда симпатичнее Грозного Глаза.   — Я пришёл, чтобы попросить тебя о помощи. Знаю, не самое подходящее время, да и мы, вроде как, совсем не друзья, но я подумал, что… — он задумался, подбирая слова. — Я тут из-за Тео.   Гермиона оторвала голову от мокрой подушки и вслушалась. Она сама не поняла, почему имя Нотта так привлекло её внимание.   — Он в порядке?   Слова сорвались с её губ быстрее, чем она успела их остановить. Нотт не должен был её волновать. По-правде, она должна была злиться на него, ведь технически именно он стал причиной того, что Грюм не зачёл последний экзамен. Но каждый раз, когда перед её глазами появлялся образ испуганного подростока в доме с кучей боггартов, с глазами полными ужаса от встречи с «матерью», её злость растворялась.   — Он пропал, — тихо ответил Блейз. — Не могу найти его с самого утра. Макгонагалл сказала, что он не мог сбежать из крепости, поэтому, уверен, он всё ещё где-то здесь… но я не могу нигде найти его.   — Быть может, он тоже просто хочет побыть один. Хочет, чтобы его оставили в покое.   — И я бы так и сделал в любой другой день. Но не сегодня. Не после того, что он пережил в том доме.   На публике Блейз предпочитал скрывать негативные эмоции и плохое настроение, скрываясь за маской сарказма и шуток. Поэтому сейчас его серьёзный тон и дрожащий голос разгоняли тревожность Гермионы, как американские горки.   — Сегодня день его рождения, — с какой-то мольбой в голосе добавил он.   Годовщина смерти его матери.   Гермиона громко всхлипнула. Воспоминания вернули её в горящий домик. Тело забила дрожь, а слёзы снова покатились по щекам.   — Я переживаю за него. В последние месяцы он был сам не свой. Вся эта история с инферналами… — он осёкся, задумавшись, есть ли у него право поднимать эту тему с ней. — Да, ты, наверняка, уже всё знаешь про ту ночь.    Его полуобвинительный, полунасмешливый тон намекал, что любая попытка оспорить этот факт будет провальной. И отчего-то заставил Гермиону густо покраснеть.    — Я никогда его не видел таким, как сегодня утром, — голос Забини снова сделался серьёзным. — Даже в день похорон. Клянусь, если бы его дементор поцеловал, он всё равно бы выглядел куда более живым… это просто был не Тео.   Гермиона почувствовала, как ком в её груди разделился надвое. Сердце билось так быстро, словно она пробежала марафон, а мысли путались в голове.   — Тогда с чего ты вообще взял, что он послушает меня в таком состоянии? — тихо спросила она. — Мы едва знакомы, я для него никто…   Блейз засмеялся и не дал ей договорить.   — Поверь мне, Грейнджер, будь ты хоть на сотую долю никем, эта кудрявая задница даже не подумала бы увязаться за тобой и, уж тем более, спасать тебя.   Во второй раз этот двусмысленный тон на Гермионе не сработал — её мысли быстро сфокусировались на событиях последних месяцев и моментах, когда её жизнь была вырвана из когтистых пальцев смерти руками Теодора Нотта. А затем их сменили другие воспоминания.   — Выжить любой ценой.   — Ну, конечно! Любимое кредо старины Тео. Уверен, он повторял его тебе ни раз и ни два, — с губ Забини снова сорвался смешок. — Слушай, поначалу он не лгал, когда говорил это. Но всё изменилось!   Теперь пришла очередь Гермионы смеяться. Она вспомнила, когда в последний раз слышала эту фразу от Нотта — несколько дней назад, за пару минут до того, как Гарри рассказал о падении министерства. Ей слабо верилось в то, что слизеринец так быстро решил отказаться от своих принципов.   — Да, я знаю, как глупо это звучит, — Блейз усмехнулся, — но это правда, Гермиона! Я не знаю, в какой момент это произошло. Быть может, Тео и сам этого пока не понял, поэтому и повторяет, как попугай, свою чёртову мантру. Но я же вижу, как он изменился за последние месяцы! И не только из-за того, что наша жизнь превратилась в сплошной ад, — он сделал глубокий вздох, — но и благодаря тебе.   Гермиона снова порылась во внутренней библиотеке воспоминаний, но не смогла найти ничего. Каким образом она могла изменить Нотта?   — На прошлой неделе я застал его в комнате с веником в руках. Знаешь, что он сказал? Он сказал, что магловская уборка его успокаивает! А когда я пошутил про домовиков, он устроил мне целую лекцию о социальном неравенстве в магическом мире, — Блейз засмеялся, и Гермиона тоже не смогла удержаться от улыбки. — Ладно, если серьёзно, я думаю, что твоё появление в жизни Тео в какой-то мере спасло его от самого себя. Можно сказать, ты стала для него новым ориентиром. Даже новым компасом! Старый указывал лишь на скорбь и ненависть, а в последнее время и вовсе вёл его прямо к какой-то внутренней пропасти. Но ты не позволила ему упасть, Грейнджер. Ты схватила его у самого обрыва и показала, что есть и другой путь. Более сложный и опасный, но, по крайней мере, наполненный смыслом и надеждой.   Гермиона сжалась под одеялом в попытках успокоить дрожащее тело. «Ты не позволила ему упасть». Слова Забини звучали полным бредом или даже шуткой, но в то же время, казалось, имели больше смысла, чем гриффиндорка могла осознать в текущем состоянии.   — Я вижу эту борьбу внутри него, Гермиона. Было бы намного проще бросить всё и позволить этой грёбаной тьме пожрать себя целиком, но он старается держаться того, что правильно, а не легче. Правда старается. Поэтому я за него так переживаю. И поэтому я прошу тебя о помощи. Ведь если та чёртова ночь в лесу действительно перечеркнула весь путь, который Тео преодолел за последние месяцы, и вернула его на край обрыва, то снова удержать его от прыжка сможешь лишь ты.   Девушка почувствовала столько боли в голосе Забини, что ей безумно захотелось его обнять. Она с трудом выбралась из-под одеяла и встала с кровати. В глазах тут же потемнело, но она проигнорировала этот недуг, подошла к двери и повернула замок. Блейз смотрел на неё с отчаянием.   — Я видел его, Гермиона, — снова повторил он тихо. — Выжить любой ценой? Боюсь, сейчас он может мыслить ровно наоборот. Помоги мне найти его прежде, чем скорбь утащит его во тьму.   Гриффиндорка кивнула. Голова почти не соображала, мысли разбегались в разные стороны, а сердце колотилось, как сумасшедшее. Как в таком состоянии она должна помочь Нотту? Она устало потёрла висок. Чтобы найти Тео, нужно было думать, как он. А судя по всему, сейчас он не думал ни о чем, кроме матери.   — Говоришь, в крепости его нет. А в лесу?   — Думаешь, он пошёл к тому дому? — Блейз тяжело вздохнул. — Да, это было бы логично. Что ж, тогда давай разделимся. Ты осмотри всё здесь ещё раз, может, он уже вернулся… А я возьму какую-нибудь метлу и долечу до дома. Благо, вы знатно надымили, спалив там всё дотла, найти это пепелище не будет проблемой.   Гермиона снова кивнула. Ей совсем не хотелось возвращаться к руинам старой хижины. Да и вообще возвращаться в лес. Похоже, Блейз об этом догадался, раз сам предложил такой вариант.   — Спасибо тебе. Правда. Спасибо.   Он немного нахмурился, задумавшись о чём-то, а затем резким движением сдавил девушку в медвежьих объятиях. Из-за большой разницы в росте её даже оторвало от пола, но она не стала никак выказывать недовольство ни этим фактом, ни тем, насколько сложно ей стало дышать. Она просто позволила Забини обнимать её столько, сколько ему требовалось. Возможно, в глубине души, они оба нуждались в этом.   — Если найдёшь его раньше меня, — с улыбкой сказал Блейз, отстраняясь, — пропиши этому засранцу каким-нибудь заклинанием по его дурной башке.   Гермиона не удержалась от смешка. Напоследок отсалютовав, слизеринец скрылся в соседнем коридоре, откуда уже через мгновение выскочила Джинни.   — Поверить не могу! — воскликнула она. — Теперь я должна Гарри пять галлеонов! Что тебе сказал этот вертихвост? Впрочем, неважно. Я выпытаю это у него сама… ты как вообще?   — Бывало и лучше, — призналась Грейнджер, вытирая ладонями всё ещё мокрые от слёз щёки.   — Ничего, мы это исправим, — заявила Джиневра, хватая её под руку. — Фред и Джордж такую вечеринку готовят! Ты и думать забудешь о чёртовом экзамене!   Гермиона нахмурилась. Никакое веселье не входило в её планы, она только поможет Блейзу найти Нотта, убедится, что тот в порядке и тут же вернётся в свою комнату.   — Ещё чего! — воскликнула Уизли, когда подруга озвучила ей эти мысли. — Я же сказала, я не позволю тебе киснуть из-за какой-то ерунды. И нечего на меня так смотреть!   Гермиона тяжело вздохнула. Иногда Джинни была упрямей даже собственной матери.   — А что там с Ноттом? Тоже загоняется из-за произошедшего?   — Просто не любит праздновать день рождения. Вот и прячется от всех, чтобы не донимали.   — Это потому, что его ещё никто нормально не поздравлял! — заявила Уизли. — Но мы это исправим. Время ещё есть, мама успеет испечь свой фирменный торт. Мерлин, от одной мысли о нём аж слюнями захлебываться начинаю!   Гермиона пожалела, что вообще ляпнула про день рождения. Слушая, как Джинни на ходу придумывает идеи для праздника, ей даже стало жаль подругу.   — Не трать силы, Джин. Он не придёт. Я просто поговорю с ним и…   Но Уизли её не слушала. Радостно прихлопывая в ладоши от возбуждения, она выскочила из коридора в сторону лестниц, бросив напоследок: «Начало в семь. Не смей опаздывать!».   С губ Гермионы сорвался раздражённый стон. Ей хотелось злиться на подругу за её приставучесть. Она всегда вела себя так — лезла без всяких угрызений совести во всё, что её касалось и нет. Это давно стало чем-то привычным, а со временем даже менее раздражающим.   Она потратила пару часов, чтобы обойти всю крепость и заглянуть в каждую комнату. Но ни в спальнях, ни в обеденном зале, ни в тренировочных классах Нотта не было. Не было его и в крохотной библиотеке на первом этаже, и в святилище мадам Помфри. Последнее надеждой были теплицы, но шансов на то, что Тео решил провести день рождения в компании овощей и созревающих мандрагор было немного. Но парень умел преподносить сюрпризы.   — Вот ты где! — облегчённо вздохнула Гермиона, отмахиваясь от назойливых веток одного из любопытных растений профессора Стебль.   Тео сидел прямо на полу, пустым взглядом таращась на то, как за стеклянной стеной бушует пурга. Погода была настолько же отвратительна для того, кто был снаружи, как и красива для тех, кто сидел в здании и любовался ею издалека.   — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — спросил он прямо, не отрываясь от наблюдения за ветром и снегом. — Впрочем, плевать. Просто оставь меня в покое.   — По-правде говоря, я сейчас тоже мечтаю о тишине и покое, — призналась гриффиндорка. — Джинни чуть дверь не сорвала с петель, пытаясь прорваться в мою комнату… могу я посидеть с тобой?   Тео безмолвно кивнул. Гермиона сняла с шеи шарф и постелила его на пол, чтобы было немного мягче и теплее, хотя теплицы, на её взгляд, были едва ли не самым тёплым место на базе Ордена. Было приятно вот так сидеть, наслаждаться тишиной и падающим снегом и разгребать весь бардак, что творился в их головах.   — И всё-таки, что ты здесь делаешь? — вдруг спросил Нотт.   Его тон был нарочито безразличным, но блеск на долю секунды сверкнувший в карих глазах всё же выдал его любопытство.   — Фред и Джордж устраивают вечеринку. Рождество, окончание учёбы…   — Падение министерства, — хмуро добавил он. — Да уж, поводов веселиться хоть отбавляй.   — Не забывай про свой день рождения, — напомнила Гермиона. Тео закатил глаза и вздохнул. — Джинни собирается устроить тебе праздничный сюрприз. Торт, хлопушки, песни Ведуний… Ох, похоже я разрушила всю суть сюрприза, рассказав тебе…   — Уизли тебя убьет за это, — хмыкнул Нотт.   — Как и тебя, если ты не явишься, хотя бы чтобы задуть свечи, — хихикнула она.    — Что ж, похоже, нам обоим лучше не появляться на этой вечеринке.    — И заодно и не попадаться Джинни на глаза в ближайшие несколько недель.   — Если только мы не хотим умереть самой мучительной смертью, — подвёл итог Тео. — А знаешь, теперь эта мысль начала мне казаться даже привлекательной.   Гермиона внимательно посмотрела на него. Парень выглядел так, словно не спал несколько суток. И этот человек ещё пару недель назад давал ей наставления по поводу важности нормального сна. Иронично.   — Ты в порядке? — тихо спросила она.   — Да, — также тихо ответил Нотт.   «Лжец».   Гермиона и не ожидала от него другого ответа. С чего бы Тео откровенничать с ней? Он и с лучшим другом нормально не разговаривал в последнее время, а тут какая-то грязнокровка, пытающаяся залезть в его голову. Он и так уже рассказал ей слишком много.   Но Нотт снова удивил.   — Нет, — вдруг сказал он громче. — По-правде говоря, я совсем не в порядке, Грейнджер. Сегодня ровно десять лет, как не стало моей матери.   Гермиона снова почувствовала, как её сердце обливается кровью. Она чувствовала его боль и хотела хоть как-то её облегчить. Собственная беспомощность раздражала.   — Могу я что-то сделать для тебя? — спросила она прямо.   Тео растерянно посмотрел на неё. Похоже, он ожидал любых слов, но только не этих.   — Просто… побудь со мной. Немного.   Гермиона кивнула. Её мама часто говорила, что иногда для того, чтобы помочь человеку достаточно просто быть рядом.   — Какой она была?   Она не была уверена в том, что этот вопрос вообще был уместен, и заволновалась, что Нотт разозлится и просто выгонит её из своего убежища, но Тео вдруг улыбнулся.   — Как солнце в июльский полдень, — он прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. — Казалось, от одного её присутствия вся комната наполнялась светом и теплом.   Гермиона улыбнулась такому поэтичному сравнению. Она тоже решила закрыть глаза и представить себе женщину, что описывал Тео. Получалось с трудом, её образ то и дело обращался в грёбаного боггарта с окровавленной одеждой и безумным взглядом.   — Она любила цветы. Не какие-то волшебные, вроде певучих пионов или подводных лилий. Обычные тюльпаны. Она говорила, что один их запах сводил её с ума и наполнял жизнью. Старый дом был постоянно усыпан разноцветными букетами тюльпанов, он насквозь пропах ими.   Тео шумно втянул носом воздух, словно пытаясь снова почувствовать этот аромат.   — А ещё она часто таскала втихаря домой магловские сладости. Страсть, как любила зефир в шоколаде, — продолжал вспоминать слизеринец. — И учила Блинки, нашего домового эльфа, читать, представляешь? — он негромко засмеялся. — Уверен, вы бы с ней быстро нашли общий язык.   — Определенно нашли бы, — отозвалась Гермиона с улыбкой.   На миг в её голове всплыло лицо Нотта в тёмном коридоре между рамами двух портретов Джиффорда Аббота. Теперь ей уже не казалось, что он всерьёз собирался насмехаться над её инициативой с Г.А.В.Н.Э.   — Ещё она любила петь, — сказал Тео. — Правда, делала это просто ужасно. Бабушка всегда говорила, что мамино пение хуже любого круциатуса.   Он тихо засмеялся от этого сравнения, а потом грустно добавил:   — Я бы сейчас всё отдал, чтобы ещё раз услышать хоть одну песню в её исполнении.   Гермиона не смогла подобрать правильных слов, чтобы его поддержать и приободрить, и просто молчала. Но Тео такой вариант даже устраивал. Вихрь воспоминаний уносил его всё дальше и дальше, и комментарии гриффиндорки сейчас могли только все испортить.   — Каждый день рождения она рассказывала мне одну и ту же историю. Она преподносила её, как сказку, но я понимал, что это не выдумки, — на миг он замолчал, собираясь с мыслями. — У них с отцом долго не получалось завести ребёнка. Четыре выкидыша. Несколько лет они ходили по разным знахарям, целителям… уже почти сдались и смирились со своей судьбой.   Гермиону посетило странное чувство, что она оказалась на той территории Нотта, куда ранее не допускался никто. Знал ли эту часть его истории Блейз? Драко? Пэнси? Она прогнала прочь эти странные мысли, но странное тепло медленно растекалось в её груди.   — Как-то раз, гуляя по городу, мама набрела на старую церковь. Она никогда не верила в богов и в прочую ерунду маглов, но в тот момент решила, что ничего не потеряет, если просто попробует. Она молилась несколько дней напролёт. Просила Бога о ребенке. Одном единственном ребёнке.   Образа монстра в голове Гермионы медленно растворялся. Вместо него перед глазами предстала молодая, хрупкая женщина, сидящая на полу у креста в заброшенной церквушке.   — Отец с ума чуть не сошёл, пока её искал. Поднял весь Лондон на уши, и даже аврорат заставил помогать. Её обнаружили спустя три дня. Ещё столько же она пролежала в Мунго. А через пару недель мама узнала, что беременна.   По коже гриффиндорки пробежали мурашки. Она ловила каждое слово Нотта, с трудом не забывая дышать.   — Спустя девять месяцев, прямо в рождественскую ночь у неё родился сын, — его голос задрожал. — Теодор. «Подарок бога». Я был её мечтой. Её благословением. Отец считает, что я стал и её погибелью.   «Что за чушь!» — хотела было закричать Гермиона, но с её губ не сорвалось ни звука. Где-то внутри неё возникло желание отвесить оплеуху сначала самому Тео, а потом и его отцу.   — Возможно, он прав. Мама всегда отличалась слабым здоровьем, а роды и вовсе подкосили её. Целители в лучших магических клиниках не могли понять, что с ней происходит. Зато смогли маглы. Раз в несколько месяцев она бегала в их клиники в тайне от отца. Он бы ни за что не одобрил этого из-за своих предубеждений.   — Его любимая была серьёзно больна, а он смел отказываться от любой возможности лечения?! — всё-таки не выдержала Грейнджер. Её начала переполнять злость на старшего Нотта и сочувствие к бедной женщине.   — В любом случае оно ей не помогало. Как выяснилось, некоторые болезни нельзя вылечить ни с помощью хирургического ножа, ни с помощью чар. Их можно только отсрочить, — он снова втянул носом воздух и выдохнул. — Она умирала. Весь свет, что был внутри неё с каждым днём становился всё тусклее. Тогда отец и стал экспериментировать с древней магией. Он пытался спасти её, но всё вышло из-под контроля.   Продолжать не было смысла, что было дальше знали они оба. Тео встал, подошёл к маленькому горшку с сушёными листьями тентакулы, завернул их в папиросную бумагу, которую достал из кармана пальто, и закурил. Гермиона не собиралась никак поучать его на этот счёт. Как и насчёт бутылки огневиски, выглядывавшей из-под скамейки за её спиной.   — Когда она умерла, — сказал он, вернувшись на свое место, — бабушка мне сказала, что это не конец. Сказала, что мама будет ждать меня на другой стороне, — он грустно усмехнулся. — Может, это прозвучит странно, но я до сих пор в это верю. В другую сторону. И в то, что она ждёт меня где-то там.   Гермиона не считала это чем-то странным или глупым. Мысли о смерти и о том, что настигает человека после неё, всегда казались ей интересными. Но в какой-то момент она пришла к выводу, что единственный способ узнать правду — это узнать лично, когда придёт время. А пока каждый волен верить в этом вопросе, во что хочет, если это помогает ему справиться со скорбью.   — Мне было шесть, когда не стало моей бабушки, — тихо поделилась она. Тео отложил сигарету и повернулся. — Священник в церкви, где проходило прощание, произнёс очень длинную и трогательную речь. Он сказал, что лучший способ почтить память человека, это провести день так, как бы он сам хотел его провести. Мёртвые не видят слёз живых, а если и видят, то вряд ли им рады.   Она замолчала, пытаясь подобрать правильные слова, но из-за пристального взгляда слизеринца делать это было сложно. Чтобы не смотреть ему в глаза, она уставилась на свои руки, сжимавшие шарф.   — Я скажу кое-что. И, скорее всего, тебе это совсем не понравится.   Тео кивнул, призывая её продолжать.   — Мне кажется, твоя мама… — на миг Гермиона пожалела, что вообще решила открыть рот, но сдавать назад было поздно. — День твоего рождения был самым светлым днём в её жизни. Она бы не хотела, чтобы ты проводил его вот так — в одиночестве.   — Сегодня у меня есть компания, — с грустной улыбкой отозвался слизеринец, протягивая ей сигарету.   Гермиона нервно стукнула его по руке, и Тео снова посерьёзнел.   — Я не могу, Грейнджер, — тихо сказал он. — Я просто не могу пойти веселиться, танцевать и петь песни со всеми… Это просто неправильно.   — Твоя мама тебя очень любила и хотела бы, чтобы ты продолжал жить. Ты — её благословение, а не проклятье. Я думаю, ей было бы очень больно узнать, что ты считаешь иначе и изводишь себя за это.   Тео молчал. Гермиона чувствовала, что её слова, хоть и не понравились слизеринцу, но всё же заставили его задуматься.    — Просто попробуй… — Нотт активно закачал головой, но гриффиндорка схватила его за руку, призывая слушать. — Достань из глубины своей памяти самые светлые и самые добрые воспоминания о ней, позволь им выйти на передний план! Проживи этот вечер так, как прожила бы его она. Если это не сработает, если это не поможет облегчить твою скорбь, мы просто уйдём.   — Уйдём? — насмешливо переспросил слизеринец.   — Да, уйдём. Вернёмся в эту теплицу. Будем пить, курить, смотреть в окно и что ты там ещё планировал делать.   — Поверить не могу, что слышу это от тебя, Грейнджер, — парень покачал головой. — Это звучит ужасно…   — Продержись хотя бы пару часов, Нотт. Мне тоже не совсем не хочется делать это, но нельзя вот так позволять негативным эмоциям брать над нами верх. В конце концов, можно окончательно провалиться во тьму.   Несколько минут Тео молчал. Гермиона даже подумала, что он просто раздражён её словами и пытается успокоиться. Но когда она всё же подняла глаза, слизеринец смотрел на неё с лёгкой улыбкой. В конце концов он встал и протянул ей руку:   — Это всё дико неправильно и совершенно глупо, но я готов попробовать, — улыбка на его лице стала немного шире, когда она приняла его помощь и поднялась с пола. Их лица вдруг оказались очень близко друг к другу, но Тео притянул её ещё ближе и прошептал на ухо: — Чего только не сделаешь ради того, чтобы увидеть нравственное грехопадение великой заучки Грейнджер!   Гермиона закатила глаза и легко стукнула слизеринца по плечу. Она знала, что он всего лишь шутил, но игнорировать мурашки, пробежавшие по её коже от его дыхания, всё равно было непросто.    В качестве места для вечеринки было выбрано самое просторное помещение в крепости — дуэльный класс. Фред и Джордж изрядно постарались превратить его в действительно уютную и праздничную площадку: повсюду висела мишура, мерцали гирлянды, приятно пахло едой и хвоей от притащенной из леса Хагридом пушистой ели.   — Ты можешь не стоять тут, как статуя, Рон? — недовольно воскликнул Джордж, проходя мимо брата, наблюдавшего за последними приготовлениями в зале. — Помоги лучше Флёр и маме.   Он протянул брату пыльный стакан и кивнул на полотенце, лежавшее неподалёку на столе.   — И как ты прикажешь мне его натирать, умник? — спросил Рон. — Если ты забыл, у меня нет руки!   Он потряс перед носом брата культёй и фыркнул.   — Не расстраивайся, Ронни, — хмыкнул Фред, услышав часть спора. — У тебя есть девушка. Как-нибудь справитесь.   Джордж засмеялся во весь голос и похлопал покрасневшего брата по плечу.   К семи часам последние приготовления были окончены. К десяти — праздник уже был в самом разгаре. Изрядно опьяневший Хагрид во весь голос распевал песни в дуэте с подпискивающим профессором Флитвиком. Помона Стебль весело отплясывала в центре зала вместе с кучкой пятикурсников. Билл, близнецы и Ли жгли разноцветные бенгальские огни и взрывали хлопушки. Флёр учила ребят вальсировать, вытащив в качестве второго инструктора смущённого Гарри.   — Ах, как прекрасно, что во Франции обучают разнообразным танцам и этикету! — протянула миссис Уизли. — Шармбатон действительно воспитывает настоящих леди.   Джинни скорчила недовольную гримасу.   — Ах, Шармбатон! Ох, Шармбатон! — негромко передразнила она мать. — Больше похоже на какой-то Шармбордель.   — Или Шармпритон, — добавила Лаванда, сверкнув глазами в сторону Рона, крутившегося вокруг француженки.   Дин и Симус, услышав комментарии приятельниц, прыснули от смеха, а завидев несчастные попытки Невилла повторить танцевальное па, и вовсе едва не скатились на пол от хохота.   — А вы чего не принимаете участие в этой вейловской бесовщине? — спросила Лаванда, выгибая бровь.   — Нет огневиски, нет танцев, — пожал плечами Симус.   — Потерпи ещё немного, приятель, — хмыкнул Фред, — сейчас весь стар и млад разбредётся по кроваткам, и будет тебе огневиски.   — И не только он, — добавил Джордж с хитрой ухмылкой.   И действительно, не прошло и пяти минут, как в зал вернулась профессор Макгонагалл и объявила, что для всех младшекурсников вечер окончен. Под недовольные вскрики детей преподаватели постепенно стали выпроваживать их из комнаты. Молли попыталась было утащить со всеми и Джинни, но та заявила, что всё равно сбежит из спальни к друзьям, едва ей предоставится такая возможность.   — Уильям, — обратилась к старшему Уизли Минерва, подгоняя к выходу пару второкурсников. — Оставшийся балаган на вашей ответственности, — глаза профессора сверкнули, но губы дрогнули в призрачной улыбке, — проследите, чтобы все выжили.   — Обожаю эту женщину! — воскликнул Фред, едва за деканом Гриффиндора закрылась дверь и в комнате остались лишь старшекурсники и молодые орденцы. — Её даже уговаривать не пришлось на это!   — Ну, может, совсем немного мы её поуговаривали, — подправил его Джордж, занося в зал несколько ящиков с горячительными напитками.   — Мерлин, да вы три часа сидели под её дверью, пока я не заверил её, что не позволю никому напиться до состояния флоббер червя, — закатил глаза Билл, хватая пару бутылок и протягивая одну Флёр. Девушка со скепсисом понюхала её содержимое и брезгливо вернула алкоголь парню.   — Всегда восхищался твоим талантом врать и не краснеть, братец, — засмеялся Фред.   Через пару минут унылая, как её прозвал Кормак, рождественская вечеринка заметно оживилась. Музыка стала намного современнее, свет приглушённее, а напитки крепче. К этому моменту подоспели Гермиона и Тео.   — Слава Мерлину, — облегчённо выдохнул Блейз. Он сам вернулся из своего небольшого путешествия чуть меньше получаса назад. — Нотт, ты же знаешь, что я рано или поздно тебя придушу?   Он вскочил с дивана так резко, что едва не вылил на себя половину содержимого своей бутылки, и подошёл к ребятам. Тео тут же выхватил её из рук приятеля и в пару глотков опустошил.   — Ты же знаешь, что я на это и нарываюсь, Забини, — тем же тоном ответил он.   Несколько секунд слизеринцы буравили друг друга взглядами, пока в итоге оба не рассмеялись. Гермиона решила, что ребятам есть, о чём поговорить, поэтому просто оставила их и прошла до самого дальнего столика в зале. Ей хотелось вернуться в спальню, но она уговорила Нотта на пару часов, и было бы нечестно сбегать вот так.   — Вы опоздали, — сурово объявила Джинни, плюхаясь на соседний стул. — Младшекурсники слопали весь торт, который мама сделала для этого засранца.   — Не думаю, что он сильно расстроится из-за этого, — отозвалась Гермиона. — Похоже, он всё равно не смог бы вызвать у него столько радости, сколько вызвал ящик огневиски.   Уизли хихикнула. Следующие пятнадцать минут она всячески пыталась выпытать у подруги подробности её разговора со слизеринцем, но тщетно — Грейнджер лишь отмахивалась и отвечала ей односложными нейтральными фразами. Когда в комнату вернулись близнецы с небольшой охапкой разноцветных шаров, внимание разочарованной пятикурсницы переключилось на них.   — Джинни, положи его на место! — воскликнул Фред, когда сестра схватила один из шариков.   — Лавгуд, ты тоже! — добавил Джордж, заметив, что когтевранку также привлекли новые реквизиты. — Ты и без этого видишь всякую хрень!   Девушки раздражённо посмотрели на близнецов, но всё же отступили.   — Что это? — спросил Невилл.   — Веселящий газ, — секретным тоном прошептал Джордж. — Тут все слишком нервные и напряжённые в последние дни, так что он поможет немного расслабиться.   — Вы притащили сюда наркотики? — возмущённо воскликнула Гермиона.   Фред закатил глаза и приобнял гриффиндорку за плечи.   — За кого ты нас принимаешь, Грейнджер? — фыркнул он. — Это просто гелиевые шарики.   — С небольшим содержанием веселящих чар, — ухмыльнулся Джордж.   — И ещё меньшим содержанием эйфорийного зелья.   Гермиона скрестила руки на груди и сурово посмотрела на близнецов. Эйфорийное зелье само по себе было неопасным, если принимать его в малых дозах. А вот если чересчур им увлечься, то вполне можно получить в подарок к хорошему настроению пачку галлюцинаций. Снейп как-то рассказывал на одной из своих лекций, как какой-то пуффендуец решил с помощью этого зелья снять стресс перед ЖАБА. Вот только не подрасчитал с дозировкой и, в итоге, половину экзамена смеялся, как ненормальный, потому что видел в экзаменаторах каких-то толстых, маленьких, розовых гоблинов. Симус тогда поинтересовался, не было ли среди проверяющих профессора Амбридж, на что декан Слизерина даже выдавил какое-то подобие улыбки. А затем снял пять очков с Гриффиндора за оскорбление преподавателя.   — Не знаю, что ты ему сказала, Гермиона, — протянул Блейз, приземляясь на соседний от девушки стул, — но я твой должник. Он даже ведёт себя нормально!   Гриффиндорка посмотрела на Нотта, развалившегося на том самом диванчике, на котором восседал Забини, когда они вошли. Рядом с ним устроилась Дафна Гринграсс, её голова покоилась на его плече. Вокруг них лежало несколько опустошенных бутылок огневиски, ещё одна должна была добавиться к ним с минуты на минуту.   — Ну, почти нормально, — поправил себя Блейз.   — Из него будто высосали душу, — хмуро отозвалась Гермиона, следя за каждым движением слизеринцев. — Тело здесь, а разум где-то далеко.   Забини ухмыльнулся, видимо находя её слова уж слишком поэтичными.   — Забавно, что, когда вы вошли, он определённо был здесь. И физически, и ментально. Да и ты тоже.   Гермиона непонимающе посмотрела на него, но Блейз лишь снова усмехнулся и покачал головой.   — Брось, Грейнджер, я же не слепой. Вы как… — его взгляд упал на пару пуффендуйцев, спорящих о чём-то за соседним столом. — Как мандрагора и удобрение. Помогаете друг другу стать сильнее и всё-такое…   — Прости, кого из нас двоих ты считаешь противным орущим растением, а кого кучей навоза? — поинтересовалась гриффиндорка, с трудом стараясь игнорировать желание снова уставиться на Тео и Дафну.   Блейз засмеялся.   — Честно говоря, и то, и другое больше больше подходит старине Тео.   Гермиона изо всех сил старалась сдерживать смешки, но уже через мгновение захохотала вместе с ним под удивлённые взгляды проходящих мимо ребят.   — Нет серьёзно, вас же словно магнитом друг к другу притягивает! Я вижу это!   — Ты пьян, — фыркнула Грейнджер, но всё же в этот раз посмотрела на диван. Внутри неё что-то сжалось.   Голова Дафны всё ещё была на плече Тео, она отрывалась только для того, чтобы сделать глоток из протянутой Ноттом бутылки, а затем снова возвращалась назад.   — А ты тупишь, — парировал Забини, а затем обернулся и сухо добавил: — И он тоже.   Гермиона закатила глаза. Этот разговор становился всё более невыносимым. Краем глаза она заметила у окна одинокую фигуру Невилла и подумала, что уж он то не будет лезть к ней в голову, как Блейз или Джинни. Схватив свою недопитую бутылку, она встала и уже направилась было к приятелю, как Блейз мягко схватил её за руку.   — Мир никогда не станет прежним, Грейнджер. Вы просто теряете время.   — Это ты теряешь время, пытаясь вдолбить мне в голову, что я влюблена в твоего дружка, — немного резко отозвалась она. — Мы с ним даже не друзья, понимаешь? И уж точно никакие не мандрагоры, удобрения, магниты и всё такое.   С этими словами она выдернула свою руку из его хватки и гордо удалилась к Невиллу. Парень удивлённо посмотрел на однокурсницу, но ничего не сказал, просто освободил ей немного места на подоконнике.   — Ты в порядке? — негромко спросил он, когда молчание уже стало немного неловким.   — В полном. Подумаешь, мир катится в Тартар, а я не знаю, живы ли мои родные или нет. Ещё какие-то идиоты отчего-то считают, что я не справляюсь со своей жизнью, и пихают в лицо кучу непрошенных советов. Ах да, и в довершении всего ещё и завалила, наверное, самый важный экзамен в своей жизни. Просто блеск!   Невилл грустно улыбнулся.   — Добро пожаловать в клуб неудачников.   Гермиона тут же пожалела о своей резкости. Невилл был такой же жертвой обстоятельств, как и она сама. Он также не знал ничего своих близких, также постоянно жил под чужую указку и также провалил задание Ордена. Он прекрасно понимал и разделял её чувства, как и многие собравшиеся в этом зале. Грейнджер вдруг почувствовала себя последней эгоисткой. Она свято верила, что её проблемы — полная катастрофа, когда для некоторых людей, вроде Невилла, катастрофа уже давно стала синонимом обыденности.   Девушка вытерла набежавшую от всплеска эмоций слезинку и, усмехнувшись, легко стукнула своей бутылкой о протянутую бутылку приятеля.   — Уверен, ты найдёшь выход, Гермиона, — тихо сказал Долгопупс. — Ты всегда его находишь.   Гриффиндорка благодарно улыбнулась. Друзья всегда верили в неё больше, чем она того заслуживала.   В дальнем углу комнаты раздался звон битого стекла и громкая ругань — Симус уронил поднос с фужерами. Судя по неуклюжим движениям, перебрал он уже знатно. Гермиона на правах старосты подскочила к нему и осмотрела на наличие ран от осколков.   — Я в порядке, — заплетающимся языком проговорил Финниган.   Гермиона отмахнулась от него, продолжая изучать его руки и лицо. Симус мутным взглядом следил за каждым её движением, уж слишком активно пытаясь изобразить внимательность и сосредоточенность.   — А, по-моему, тебе пора спать, приятель, — хмыкнул Дин, собирая палочкой разбитое стекло.   Финниган замахал головой, но, видимо, эти движения оказались уж слишком резкими для его состояния. Он немного покачнулся и схватился рукой за ближайшее кресло, едва не опрокинув и его.   — Я провожу его, — сказала Гермиона, хватая парня под руку. Дин посмотрел на неё с сомнением, но девушка уже тащила Симуса к двери. — Я всё равно хотела немного проветриться. Тут стало как-то душновато.   Она не стала добавлять, что просто устала от шума и многозначительных взглядов Блейза и Джинни. Да и настроение, которое, как не парадоксально, немного улучшилось после разговора с Ноттом, снова откатилось к утреннему состоянию. Сам же Тео нашёл себе приятную компанию на остаток вечера, так что она с чистой совестью могла покинуть вечеринку.   Вести пьяного Симуса было куда сложнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. Парня постоянно заносило в разные стороны, он спотыкался о собственные ноги, а в какой-то момент и вовсе начал распевать во весь голос песни собственного сочинения. Гермионе пришлось пригрозить ему палочкой, чтобы он не разбудил всю крепость.   — Не будь занудой, — буркнул Финниган. — Тебе это не идёт. Нет, тебе, конечно, всё идёт… ты вообще очень милая… особенно твои волосы… и твой нос…   Грейнджер устало вздохнула. До спален оставалось совсем немного, она вполне могла бы отправить парня дальше одного, но хотела убедиться, что тот доберётся до постели в целости и сохранности. Мало ли, что взбредёт в пьяную голову.   — А давай сбежим! — вдруг предложил Симус. — Вдвоём! Ну… можем Дина ещё прихватить, он же мой друг. Он и твой друг тоже. Ты можешь взять с собой Джинни. А Джинни возьмет Гарри. А Гарри позовёт Рона. А Рон… Нет, не будем звать Дина.   Гермиона фыркнула от этой странной логической цепочки. Но сама идея побега отчего-то показалось заманчивой.   — И как же мы сбежим?   — Через камин, конечно! Помнишь? Такой огонек зелёненький… Пуф, и мы в Лондоне. Главное назвать точное место! И порошок бросить.   Шестерёнки в голове гриффиндорки закрутилось с бешеной скоростью. Единственный камин, который точно был подключён к общей сети, находился в кабинете с круглым столом, куда они прибыли с площади Гриммо. Скорее всего, именно через него Орден осуществлял все вылазки с острова. Но как пробраться до него незамеченной?   Дверь спальни со скрипом отворилась. Девушка мягко подтолкнула приятеля вовнутрь, но тот вдруг схватил её за руки и притянул к себе.   — Давай сбежим, Гермиона? — снова повторил он. — Подальше от этих Грюмов, пауков, боггартов, слизеринцев…   — Конечно, сбежим, — заверила приятеля девушка. Спорить с ним в таком состоянии, равно, как и вести конструктивные беседы, было бессмысленно. — Но сначала тебе нужно немного поспать.   Симус активно закивал, а затем икнул… и поцеловал её.   Гермиона спешно отстранилась, но Финниган был слишком пьян, чтобы заметить её смущение. Он просто пробормотал «Спокойной ночи» и закрыл дверь прямо перед её носом.   — Вау. Это было эффектно.   Девушка вздрогнула и обернулась. У входа, облокотившись на дверной косяк, стоял Тео.   — Что ты здесь делаешь? Ты следил за нами?   — Хотел убедиться, что ты не нарушишь условия нашего уговора и не бросишь меня.   — Мне казалось, тебе там весело, — буркнула Гермиона.   Она изо всех сил старалась не смотреть прямо на парня, чтобы тот не видел её красное от смущения лицо.   — Мне кажется или я слышу нотки ревности в твоём голосе, Грейнджер? — с широкой улыбкой поинтересовался Тео.   Гермиона опешила. «Ревность?! Что ещё за глупости!»   — Пойдём, — покачала она головой. — Тебе тоже лучше отправиться спать. Ты слишком много выпил. Несёшь какую-то чушь!   — Проводишь меня до комнаты? — насмешливо поинтересовался Нотт. — А поцелуй на ночь тоже входит в список твоих услуг няньки? Или эта акция была только для Финнигана?   Гермиона вспыхнула. Она едва не отправила Нотта с такими вопросами прямо к Дафне Гринграсс, но всё же ответила иначе:   — Я не ваша нянька. И я никого не целовала. Симус сам…   Слизеринец рассмеялся. Что ж, похоже, он её дразнил. Снова.   Комната Тео, как и самой Гермионы, была на этаже старост. Через пару дней после прибытия на базу «Фоукс» Грейнджер поговорила с профессором Макгонагалл и предложила в отсутствии Малфоя, как старосты Слизерина, назначить его преемником Нотта. Не то, чтобы она пеклась о том, кто в действительности займёт этот пост. Ей просто подумалось о том, что в более просторной комнате префекта клаустрофобия не будет так сильно мучить парня. Это меньшее, что она могла сделать в качестве благодарности за всё, что он сделал для неё и её друзей.   — У меня будет просьба, Грейнджер, — сказал Тео, когда они дошли до спальни.   — Я не буду тебя целовать на ночь, — резко заявила Гермиона.   Слизеринец снова засмеялся, но затем посерьёзнел.   — Побудь со мной, пока я не усну.   От удивления челюсть Гермионы едва не встретилась с полом.   — Просто посиди со мной, — пояснил Тео, почёсывая затылок. — Совсем немного. Не хочу снова проваливаться в эти кошмары в одиночестве.   Гермиона всё ещё полная удивления и смущения быстро кивнула. Нотт, не раздеваясь, рухнул на кровать и похлопал по свободному месту.   — Я не кусаюсь, Грейнджер, — хмыкнул он. — И обещаю, целоваться не полезу.   Гриффиндорка закатила глаза и села рядом. Она аккуратно подтянула одеяло и накрыла парня, который уже свернулся калачиком и уткнулся головой в её бедро.   — Скажи мне честно, Грейнджер, — пробормотал он сонно. — Кто лучше целуется, Крам или Финниган?   — Я сейчас придушу тебя чёртовой подушкой.   Тео хмыкнул.   — Я так и думал.   Что это значило, девушка уточнить не успела — слизеринец мирно засопел у неё под боком. Гермиона устало облокотилась на стену и посмотрела на него — несколько прядей волнистых волос упали ему на лицо. Она осторожно убрала их назад и, повинуясь какому-то странному чувству, медленно провела пальцем сначала по поджившему шраму на его переносице, а затем по морщинкам на лбу. Похоже, от кошмаров она его не уберегла. Впрочем, через мгновение лицо Нотта разгладилось, и он снова стал выглядеть вполне умиротворённым.   — С Рождеством и с днём рождения, Тео, — прошептала она, прикрывая глаза. Возвращаться в свою комнату у неё не было сил.   Через пару минут тишину комнаты нарушало сопение двоих.   Это была первая за долгое время ночь без кошмаров.