survivors | все мертвецы должны оставаться мёртвыми

Гермиона никогда не могла подумать, что боль может быть настолько сильной.   Как-то раз, когда ей было восемь, соседский мальчишка, Джексон Уилсон, сбил её на велосипеде. Её лицо, руки и ноги были расцарапаны в кровь, а на запястье даже пришлось наложить гипс. Но это было пустяком.   Когда ей было одиннадцать, она случайно задела кружку с горячим кофе отца. След от ожога до сих пор «красовался» на её бедре. Но это тоже было ерундой.   В пятнадцать её лучший друг, за пять минут превратил самый прекрасный день её жизни в один из худших. В глубине души она так и не смогла простить Рона за его поведение на Святочном балу. Но и эта боль была мелочью.   Она сотни раз падала, обжигалась, была ранена. Физически и ментально. Но даже если сложить всю ту боль, которую ей пришлось пережить за семнадцать лет, это даже близко не будет сравнимо с болью от круциатуса.   Первым, что увидела Гермиона, когда с её головы стянули плотный вонючий мешок, было лицо Беллатрисы Лестрейндж. В её тёмных глазах горело безумие, а сухие губы, искривлённые в широкой улыбке, делали её образ ещё более жутким. Тогда Гермиона поняла, что это начало конца.   Пожирательница наслаждалась каждой секундой своих пыток. Она лупила Гермиону и Невилла по щекам, таскала за волосы, резала кожу гоблинским клинком и, конечно, проклинала. Беллатриса действительно была сильной волшебницей, хотя бы потому что владела невероятно богатым арсеналом самых грязных и болезненных заклинаний.   Поначалу гриффиндорцы стойко переносили все пытки и старались не показывать страх и боль. Но уже через несколько дней они молили Лестрейндж остановиться. Слёзы закончились быстро, в обезвоженных организмах просто не хватало влаги ещё и на них — их кормили и поили ровно столько, сколько было необходимо, чтобы они не умерли от голода. В редкие минуты покоя ребята прижимались друг к другу на ледяном каменном полу их тесной продуваемой камеры и просто переводили дыхание. Они знали, что эта пауза не будет длинной. В любой момент скрипучая ржавая дверь снова откроется и всё начнется с начала.   — Где Гарри Поттер?!   Именно с этим вопросом Беллатриса каждый раз входила в камеру.   Гермиона быстро поняла, что она и Невилл всё ещё живы только потому, что обладали ценной для Пожирателей Смерти информацией. Никакая легилименция не помогла им вытащить знания о местонахождении базы Ордена из памяти пленников. Похоже, именно так работало заклинание защиты Хранителя. А значит, единственным для приспешников Тёмного Лорда способом найти крепость «Фоукс» было заставить гриффиндорцев говорить.   Вот только проблема была в том, что ни Невилл, ни сама Гермиона не знали точного расположения новой базы Ордена на карте. Они попали туда через каминную сеть, и никто из взрослых ни разу не обмолвился о том, где конкретно они находятся. Вокруг Британского Острова под завесой чар было спрятано много маленьких островков и архипелагов. На магловских картах их просто не существовало, впрочем, как и на большинстве волшебных.   — Думаешь, они нас ищут? — тихим дрожащим голосом спросил как-то Невилл, вытирая кровь с новой раны на лице.   Гермиона вздохнула. Он часто задавал этот вопрос. Поначалу девушка пыталась сохранять оптимизм и подбадривать товарища, но вскоре по её венам быстро распространилось отчаяние.   Гермиона понятия не имела, сколько дней или недель они уже провели в этой камере. Для неё всё это время слилось в один бесконечный поток ужасающей боли от пыток и страха. Она понятия не имела, вернулся ли Гарри и остальные с вылазки в Нурменгард, сработал ли план Дамблдора и вообще догадался ли кто-то, что сбежавшие подростки попали в беду.   А быть может, Ордену было просто плевать на беглецов. Мол, и поделом им. Будет уроком для других. Гермиона не была уверена, что могла бы осуждать их за это. Всё вышло, и вправду, уж слишком глупо.   Они ни разу не говорили о том, что случилось в доме Грейнджеров, но Гермиона была уверена, что Невилл скорбил по погибшим друзьям не меньше, чем она сама, и что жуткие образы их мёртвых тел также до сих пор стояли и перед его глазами. Иногда, в те самые редкие моменты тишины, она слышала негромкие глухие всхлипы Долгопупса и затыкала ладонью рот, чтобы он не слышал её собственные.   О Тео они также не разговаривали. Они не имели ни малейшего понятия, где он и жив ли вообще. Уточнять это у Пожирателей они, разумеется, даже не пытались, боясь навлечь проблемы как на самого Нотта, так и себя. Гермиона изо всех сил цеплялась за надежду о том, что слизеринцу всё же удалось сбежать, потому что даже мысль о том, что она потеряла и его, вызывала у неё в груди удушающие приступы отчаяния.   Рана Невилла с каждым днём выглядела всё хуже. Парень даже подшучивал, что скоро перестанет чувствовать разницу между болью в ноге и пытками Пожирателей. Он едва мог просто стоять, а сделать несколько шагов по маленькой камере уже было для него невероятным подвигом. Гермиона изнывала от чувства собственной беспомощности и просто надеялась на то, что они найдут способ выбраться из плена до того, как Долгопупс умрёт от потери крови или сепсиса.   Вскоре такой шанс им предоставился, но, если бы Гермиона знала наперёд, чем всё закончится, ни за что в жизни не пошла бы на эту авантюру.   Другие Пожиратели, кроме Беллатрисы, были редкими гостями в их камере. Мадам Лестрейндж не хотела отдавать столь ценные игрушки на растерзания кого-либо ещё. Поэтому, когда в один из дней на пороге появились Долохов и Сивый, гриффиндорцы очень удивились.   — Да-да, — протянул Долохов, размахивая руками, — вы, наверное, ожидали увидеть здесь Беллу…   — Но она сегодня немного занята, — добавил Сивый.   Мужчины переглянулись и засмеялись над шуткой, которую поняли лишь они двое. Гермиона почувствовала, как внутри неё нарастает тревога.   Сивый присел на корточки возле неё и схватил грязными мозолистыми пальцами её подбородок, заставляя смотреть в глаза. От него разило алкоголем и мокрой псиной. Если бы у Гермионы было хоть немного еды в желудке, её тут же бы стошнило прямо на него.   — Такая милая мордашка, — протянул он, проводя длинными ногтями по её скуле.   — Не трожь её, ублюдок! — воскликнул Невилл, пытаясь подняться.   Долохов со смехом толкнул его обратно на каменный пол. Долгопупс застонал от боли.   — Тише, приятель. А то Фенрир может и оскорбиться.   На губах Сивого снова появилась мерзкая ухмылка. Его палец медленно опускался ниже по коже Гермионы и замер на её шее, прямо над сонной артерией. Сердце девушки предательски застучало ещё быстрее, что оборотень моментально заметил. И ему это чертовски понравилось.   — Укус будет слишком щедрым подарком для грязнокровки, — он наклонился к шее Гермионы и сделал глубокий вдох. А затем кончиком языка прошёлся от ключицы до уха. — Ну, только если она постарается меня переубедить.   Его рука скользнула ниже и сжалась на её груди. Гермиона вздрогнула и попыталась вырваться, но Сивый лишь сильнее вжал её в стену. В моменте Гермиона почувствовала себя ещё более слабой, униженной и осквернённой, чем после всех пыток Беллатрисы вместе взятых.   — Убери от неё свои грёбаные руки! — рыкнул Невилл, но Долохов со смешком пнул его в бедро. Парень заскулил от боли и сжался в клубок.   — Пожалуйста, не трогайте его! — взмолилась дрожащим голосом Гермиона. — Прошу вас! Не надо!   Пожиратели снова засмеялись. Всё той же ногой Долохов перевернул Невилла на спину и провёл носком ботинка по его лицу. А затем просто плюнул в него. Долгопупс дёрнулся, но он также был слишком слаб, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление сопернику.   — На самом деле, — томно протянул Сивый, гуляя пальцами по груди девушки, — у нас есть для тебя сюрприз, Грейнджер. Но ты такая несговорчивая, что даже не знаю, стоит ли тебе его показывать.   Гермионе было совсем не интересно, о каких сюрпризах шла речь. Ей хотелось только одного — чтобы он убрал от неё свои сраные руки.   — Давай не будем томить девушку, Фенрир, — хмыкнул Долохов. — Это просто невежливо. К тому же, сюрприз тоже уже заждался встречи.   Он распахнул дверь в камеру и свистнул. Через мгновение в проёме показались две высокие фигуры. Гермиона почувствовала, как её сердце пропустило удар.    Это были её родители.   Все попытки выдавить хоть что-то были тщетны, слова плотным комом застряли где-то в горле. Она могла лишь жадно всматриваться в лица родных, пытаясь понять, не обманывают ли её собственные глаза. Но это действительно были они. Исхудавшие, бледные, грязные, с кучей кровоподтёков. Но это правда были они.   — Мама… папа… — оклик был настолько тихий, что Гермиона даже не была уверена, что он по-правде сорвался с её губ.   — Конечно, это они, сладкая, — пролепетал ей в ухо Сивый, но девушка теперь едва ли замечала его присутствие.   Родители не смотрели на неё, их мутные взгляды были направлены прямо перед собой. Эти люди выглядели как Роберт и Джин, но в то же время, словно были другими людьми. Гермиона предположила, что они находились под империусом и тут же разозлилась. Она хотела броситься к ним, попробовать привести в чувство, но оборотень ловко схватил её за шею и вдавил обратно в угол.   — Не так быстро, — он цокнул языком и покачал головой. — Ты же не думала, что получишь всё и сразу вот так просто.   — Что… что вы хотите?!   Фенрир жадно облизнулся, а Долохов с ухмылкой развёл руками.   — Для начала нас устроит местоположение Ордена Феникса и твоего дружка Поттера.   Гермиона вздохнула. Она подумала было назвать рандомное место на карте, чтобы выиграть немного времени, но в прошлый раз такой манёвр стоил ей всех ногтей. А рисковать жизнями и здоровьем родителей она не собиралась.   — Но я правда не знаю, где они, — пролепетала она, стараясь не думать о вонючем дыхании Сивого и его слюнях на своей коже. — Вы уже копались у меня в голове, даже давали сыворотку правды. Я ничего не знаю!   Долохов покачал головой.   — Видишь ли, милочка, заклинание Хранителя настолько сильное, что никакими чарами и зельями оно не разрушается. Уж вот так вот оно устроено. Ты должна назвать нам место добровольно.   — Но я его не знаю!   — Подумай получше, — мягко попросил Долохов, но не дождавшись ответа, вдруг поднял палочку на Джин Грейнджер. — Уверен, это поможет тебе освежить память. Круцио!   Женщина закричала и в агонии рухнула на пол. Гермиона снова отчаянно попыталась высвободиться, но Сивому не стоило никакого труда удерживать её на месте. Девушке оставалось лишь молить о пощаде.   — Назови место, — потребовал Долохов.   — Я не знаю! — прорыдала в ответ Гермиона.   — Круцио!   Роберт Грейнджер упал на пол рядом с женой. Они оба кричали. Гермиона плакала и умоляла Пожирателя остановиться. Невилл попытался было сбить его с ног, но лишь получил и свою порцию непростительного заклятия.   Их вопли эхом проносились по камере и прилежащим коридорам. Они въедались в каждую клеточку Гермионы, в каждый кусочек её души, заставляя её беспомощно барахтаться в руках Сивого и просто смотреть на то, как страдают её близкие. Это было намного хуже любых пыток Беллы.   — Я даю тебе последний шанс, Грейнджер, — сухо сказал Долохов, убирая палочку. Крики оборвались. — Если завтра ты не скажешь, где Поттер, твои драгоценные мамочка и папочка будут мертвы. Тёмному Лорду надоели эти игры.   Он махнул рукой Сивому и тот нехотя отступил. Гермиона на дрожащих ногах кинулась к родителям. В полумраке было сложно понять, насколько сильно они ранены. Их кожа была белой, как мел, и холодной, как лёд, а в глазах, словно потух огонь жизни. Они с трудом узнавали свою дочь, смотрели на неё с опаской и даже неприязнью, словно она могла одним касанием превратить их в насекомых или причинить боль, хуже Круциатуса. Гермиона сквозь слёзы попыталась достучаться до них, но не смотря на скользнувшие подобия улыбок на их лицах, объятия вышли совсем неискренними.    — Вы в порядке? — спросила Гермиона дрожащим голосом.   Женщина едва заметно покачала головой и попыталась что-то сказать, но с её губ сорвалось лишь невнятное мычание. Джин злобно посмотрела на стоявшего неподалёку Долохова, и тот вдруг рассмеялся.   — Ах, да, забыл упомянуть. Белла поотрезала им языки… — буднично сказал он. — Честно говоря, сам не знаю, зачем она это сделала, ведь можно было заткнуть их с помощью чар. Но ты же знаешь мадам Лестрейндж, она очень любит… работать руками, — он покачал головой. — Жуткое было зрелище!   Гермиона была в ужасе. Она уставилась на улыбающегося Долохова, ожидая, что тот снова рассмеётся и скажет, что это просто глупая шутка. Но он продолжал молчать и улыбаться. Гермиона хотела убить его голыми руками: расцарапать лицо так, чтобы на нём не осталось живого места; сломать пальцы, нос и уши; вырвать язык и заставить его проглотить; задушить собственными руками, лично проконтролировав, как жизнь покинет его тело. А потом повторить то же самое с каждым Пожирателем Смерти, попавшемся на глаза.   Но она не могла даже пошевелиться.   — Как я уже сказал, терпению Тёмного Лорда пришёл конец, — сказал Долохов. — Либо ты отвечаешь на наши вопросы, либо… — он провёл пальцем по шее и многозначительно вздохнул.   — Но я ничего не знаю, — отчаянно прошептала Гермиона.   — Значит, им конец, — сухо констатировал Пожиратель.   Гермиона заплакала и прижалась лицом к груди матери. Джин сжалась от её прикосновения и неловко похлопала дочь по спине, заставляя её рыдать ещё сильнее.   Слёзы не прекратились даже, когда Долохов и Сивый увели старших Грейнджеров прочь. Гермиона так и осталась сидеть на коленях посреди камеры, сотрясаясь от беззвучной истерики. Невилл, пыхтя от боли, подполз к ней и обнял.   — Я пойму, если ты расскажешь им всё, что знаешь, — тихо сказал он. — И остальные тоже поймут. Гарри, Рон, Джинни… все в Ордене тебя поймут… ну, может, все, кроме Грюма. Ну, да и пошёл бы он к чёрту! Мы не можем им дать координаты «Фоукс», но ты знаешь, где находится та квартира на площади Гриммо…   Гермиона покачала головой.   — Я не могу. Невилл, на кону не только судьба Ордена, но и всей Великобритании, а, быть может, и всего мира. Даже если я спасу родителей, я не могу быть уверена в том, что, в конце концов, они будут хотя бы в безопасности. Я даже не могу быть уверена в том, что Пожиратели действительно их отпустят! Не забывай, с кем мы имеем дело. Это чудовища.   Некоторое время они просидели в тишине. Слёзы закончились, но гнев и ужас продолжали душить, словно колючая проволока.    — Нам нужен план, — пробормотала Гермиона. — Нам нужно выбираться отсюда!   — Но как? — спросил Невилл. — Мы ранены, безоружны и чертовски слабы. Даже против одного Пожирателя шансов у нас двоих немного, а если налетит толпа… В худшем случае нас поймают, а потом Беллатриса с нас скальп живьём снимет, — буркнул он, бросая взгляд на раны на запястье подруги. Лестрейндж хотела выцарапать на нём слово «грязнокровка», но в итоге едва не вскрыла девушке вены.   Гермиона задумчиво уставилась в стену, пытаясь заставить свой мозг снова заработать. Им нужен был план.   Невилл был прав, Пожиратели не убьют их. По крайней мере, не сейчас. Статус «друзей Гарри Поттера» давал им определенные «привилегии» — Тёмный Лорд был уверен, что они не могут не знать, где он находится. К тому же Драко и Пэнси наверняка рассказали о том, что Орден забирал их всех с площади Гриммо. Гермиона и Невилл нужны были живыми, других приближенных Избранного у них просто не было.   — Мы должны умереть, — сухо изрекла Гермиона.   Невилл отстранился и посмотрел на неё с недоумением.   — Я думал, наша цель выбраться отсюда живыми.   Гермиона фыркнула.   — Не по-настоящему умереть, конечно. Мы притворимся!   Долгопупс всё ещё смотрел на неё, как на умалишённую, и Гермиона поспешила выложить ему весь план целиком — он, как раз, словно пазл, полностью сложился в её голове.   — По ночам здесь на карауле, как правило, кто-то один. Хвост, Яксли, тот же Долохов — не важно. Нам нужно привлечь внимание так, чтобы он зашёл в камеру и не позвал никого перед этим на подмогу.   — И как мы это сделаем?   На лице Гермионы заиграла улыбка. Впервые за последние несколько недель.   — Просто подыграй мне, — она подмигнула приятелю, а затем резко пихнула его в плечо и закричала, — я всё им расскажу, Невилл!   Долгопупс ойкнул и растёр место удара — похоже, Гермиона попала прямо по синяку. Несколько секунд он смотрел на неё с лёгким недоверием и даже раздражением, но через миг его глаза заблестели. Он всё понял.   — Не смей, Гермиона! Мы столько времени терпели все эти пытки не для того, чтобы ты сейчас выложила им всё на блюдечке!   — Плевать! Это мои родители! Я не могу их потерять! Тебе этого не понять! — глаза Долгопупса округлились и гриффиндорка тихо добавила: — Извини.   В коридоре послышались глухие шаги, и за дверью камеры показался Эйвери. Гермиона подавила желание ухмыльнуться, этот засранец был тупее Крэбба и Гойла вместе взятых.   — Я не позволю тебе это сделать! — продолжал играть Невилл. — Я не позволю тебе всё разрушить!   — А я не позволю моим близким погибнуть из-за секретов Ордена! Взгляни правде в глаза! Война всё равно проиграна, мы лишь пытаемся отсрочить неизбежное!    Гермиона вцепилась руками в рваный свитер Невилла и крутанула парня так, чтобы их лица скрылись в тени.   — Время пришло, — прошептала она едва слышно, бросив взгляд на тёмный силуэт Пожирателя. — Убей меня!   Невилл едва заметно кивнул и с громким «Нет!» оттолкнул подругу от себя. Девушка камнем рухнула на пол и обмякла.   — Что ты наделал, кретин?! — завопил Эйвери, влетая в камеру.   Невилл что-то залепетал и уткнулся лицом в ладони.   Гермиона старалась лежать неподвижно, но голова и тело после падения звенели от боли. И, похоже, она вывихнула запястье в угоду своему артистизму.   Пожиратель наклонился над пленницей и попытался прощупать у неё пульс. В следующую секунду раздался глухой звук удара, а затем Гермиона почувствовала, как на неё упало тяжёлое тело, и открыла глаза. Невилл на дрожащих ногах стоял за спиной Эйвери, держа в руках крепкий булыжник.   — Ты в порядке? Я не сильно тебя толкнул? Ты так натурально упала, что я действительно на секунду поверил, что ты поранилась!   Гермиона фыркнула, выбираясь из-под обмякшего тела Пожирателя. А Рон как-то назвал её ужасной актрисой. Вытащив из кармана мантии Эйвери его палочку, она не могла сдержать самодовольную улыбку. Теперь у них было оружее!   — Давай убираться отсюда!   Они быстро выбрались из своей камеры и максимально бесшумно двинулись по тёмным коридорам, вслушиваясь в каждый звук вокруг — в подземельях, а именно здесь удерживали всё это время гриффиндорцев, была просто дикая слышимость. Гермиона предусмотрительно связала Эйвери и наложила на него заклинание немоты, прежде чем запереть дверь. Но страх того, что этого всего может быть недостаточно стягивался в узлы где-то в районе желудка.   — Может, всё-таки стоило его убить, — пробормотала себе под нос Гермиона. Невилл растерянно оглянулся, а затем тяжело выдохнул. Они оба сильно сомневались в том, что она смогла бы этого сделать.   Нервы были на пределе. Каждый шорох, каждый хруст камня под ногами, каждый собственный вздох заставляли ребят замирать на месте от страха. Поэтому, когда, проходя мимо одной из импровизированных камер, они услышали громкий хрипящий стон — оба едва не словили сердечный приступ.   — Инферналы, — одними губами проговорил Долгопупс.   Гермиона кивнула. Пожиратели в большинстве своём не были идиотами. И хотя инферналы, в каком-то смысле, подчинялись им, безопаснее всего было держать тварей на расстоянии. Хотя бы их часть.   — Найдём моих родителей и сразу уходим, — пообещала Гермиона. Невилл согласно кивнул.   Они не обсуждали конкретный план действий второго этапа их побега. По-правде, его всё ещё не было. Возможность, наконец, вырваться из клетки, в которой они провели дни, а, быть может, и недели или даже месяцы захватила их уставшие, отчаявшиеся разумы. Из-за боли от пыток и отсутствия солнечного света гриффиндорцы быстро потеряли возможность ориентироваться во времени. Единственное, что они понимали, что времени этого у них почти не оставалось.   Гермиона подняла зажжённую палочку повыше, чтобы не пропустить камеру с родителями, и уверенно зашагала дальше.   Инферналы, как бешеные псы, кидались к решеткам своих клеток, чуя запах свежей плоти и магии. Они били по стенам, тянули руки и неистово кричали.   — Эти твари сейчас всех Пожирателей приведут сюда, — пробормотал Невилл, снова озираясь по сторонам. Где-то неподалёку, словно в подтверждение его слов, послышались глухие голоса. — Мы в дерьме, — констатировал Долгопупс.   — Скорее! Нужно где-то спрятаться!   Гермиона рванула вперёд. И хотя она была измотана и ранена, больная нога Невилла не позволяла ему передвигаться даже в половину также быстро.   Голоса становились всё громче. Даже сквозь вопли инферналов их уже было отчётливо слышно. За спиной девушки раздался глухой стук и стон.   — Я не могу, Гермиона!   Невилл лежал на полу. Гермиона кинулась к нему, пытаясь помочь подняться, но тот покачал головой.   — Ну же, Невилл! Осталось совсем чуть-чуть!   — Я не могу!   Он указал на свое бедро, где сквозь дыру в штанине была видна грязная кровоточащая рана. В камере он почти не ходил, поэтому, похоже, теперь столкнулся с суровой реальностью — нога не могла выдерживать его вес дольше считанных минут. Гермиона выругалась.   — Послушай меня, — начал было Долгопупс, но гриффиндорка заткнула ему рот ладонью.   — Если ты сейчас скажешь, что я должна тебя бросить, я дам тебе в глаз, Невилл. Давай, держись за меня и поднимайся. Мы выберемся отсюда вместе.   Парень грустно посмотрел на неё, но повиновался. Передвигаться с таким тяжёлым грузом было, мягко говоря, непросто — Невилл хоть и знатно похудел за время в плену, но всё равно был чуть ли не в два раза тяжелее Гермионы.   — Ну, чего вы разорались, ублюдки?   Ребята вздрогнули и замерли. Это был Сивый.   — Жрать хотят, как обычно, — раздался второй голос. — Уж тебе ли их не понять, Фенрир.   По коридору эхом пронёсся лающий смех.   — Может, тогда мне стоит сожрать тебя, Мальсибер? Твоей свежей туши мне на неделю хватит.   Смех оборвался.   — Кстати, о свежатине… — Сивый шумно втянул носом воздух и оглянулся.   Гермиона покрепче обхватила дрожащего Невилла за пояс. Палочка была наготове. Но был ли в ней смысл? Сколько Пожирателей скрывалось во тьме?   Впрочем, отступать было некуда.   — Остолбеней!   Отточенными движениями руки Гермиона отправила в Пожирателей несколько заклинаний и, подтягивая Невилла за собой, двинулась дальше по коридору. Им вдогонку послышались несколько громкие вскрики.   — Маленькие друзья Поттера хотят поиграть в догонялки, — протянул Фенрир. — Самое время размяться! Я иду тебя искать, маленькая грязнокровка!   На бегу Гермиона посылала себе за спину одно заклинание за другим, но отбиваться от погони и тащить на себе приятеля было совсем непросто. Она подумала было снова воспользоваться Бомбардой и обвалить ко всем чёртям стены и потолок, но памятуя о своём последнем опыте работы с этим заклинанием, поняла, что в этот раз оно почти со стопроцентной вероятностью погубило бы её саму и Невилла.   Долгопупс делал всё возможное, что было в его силах, чтобы, как минимум, не мешать подруге защищаться. Но каждый новый шаг давался ему со всё большим трудом и болью. Раненая нога уже совсем не подчинялась и просто волоклась по полу, причиняя ещё большую боль.   Сивый нагонял их стремительно. Настолько стремительно, что вскоре Гермиона поняла, что оборотень действительно просто играл с ними, периодически позволяя немного оторваться.   Такая погоня не могла длиться долго. Невилл, зацепившись за что-то больной ногой, потащил и себя, и Гермиону на пол. Палочка выпала из её рук, лишая единственной защиты.   — Вы меня разочаровали, друзья. Прежде ещё ни одна добыча не попадала ко мне в руки с такой лёгкостью.   Гермиона судорожно ощупывала в темноте пол в поисках палочки Эйвери, но Невилл её опередил.   — Готов поспорить, ещё ни одна добыча не посылала тебе в лицо непростительное, — проговорил он, когда внушительная фигура оборотня стала различима в полумраке. Жёлтые глаза распахнулись от удивления, а с губ сорвался рык. Сивый кинулся на гриффиндорца, обнажив клыки, и одновременно с этим парень прокричал: — Авада Кедавра!   Зелёная вспышка на мгновение осветила длинный коридор, а затем всё снова погрузилось в полумрак.   — Невилл!   Гермиона ползком подобралась к приятелю, помогая ему скинуть с себя тело мертвого оборотня.   — Ты в порядке?   Долгопупс сквозь зубы засмеялся. Действительно, в нынешней ситуации вопрос был презабавным.   Отставшие Пожиратели подбирались ближе, их тяжёлые дыхания и топот ног по камню уже отчётливо слышались где-то неподалёку. Гермиона встала и попыталась снова помочь Невиллу подняться, но тот вложил ей в ладонь палочку Эйвери и активно закачал головой.   — Найди родителей и убирайтесь отсюда.   — Прекрати, я же сказала, что не оставлю тебя! Вставай!   — Гермиона, у нас нет времени на споры…   — Вот именно! Поэтому вставай!   Невилл тяжело вздохнул и поднял разодранный рукав свитера — даже в полумраке девушка могла разглядеть на запястье свежую рваную рану и торчащий из неё желтоватый клык. Сивый успел его укусить.   Гермионе хотелось закричать от отчаяния, но вместо этого она обхватила ладонями лицо приятеля и чётко проговорила:   — Я тебя не брошу!   — Я уже не жилец.   — Ликантропия — это не приговор! Люпин живёт с ней всю жизнь!   — Я не хочу такую жизнь!   Его голос задрожал. Гермиона покачала головой. По её щекам потекли слёзы.   — Найди родителей. Выбирайтесь отсюда. Ты либо попробуешь спасти три жизни, либо просто погубишь четыре. Они убьют нас всех, если поймают!   Он сжал палочку в её руке и мягко подтолкнул. Тёмные силуэты Пожирателей уже были различимы неподалёку.   — Я их задержу, у меня есть план. Но ты должна бежать. Сейчас же!   — Невилл, пожалуйста…   Несколько ярких лучей пролетели в паре дюймах от гриффиндорцев. Долгопупс потянулся и, сжав зубы от боли, достал палочку Сивого.   — Беги, Гермиона! — взмолился он и направил палочку на преследователей. — Редукто!   Один из Пожирателей упал и закричал.   — Беги!   И Гермиона побежала. Не видя ничего перед собой из-за нахлынувших слёз. Не оборачиваясь.   Она слышала за спиной громкие крики и видела отблески ярких вспышек от заклинаний. Один из лучей пронёсся мимо неё. — похоже, кому-то из Пожирателей удалось проскочить мимо Невилла.   — Тебе конец, Долгопупс! — проорал Мальсибер.   — Как и вам! Алохомора!   Гермиона почувствовала, как по её спине пробежал холодок ужаса. Невилл открыл камеру с инферналами. Теперь точно конец.   — Нет! Я приказываю! Остановитесь!   Крики за её спиной становились громче и отчаянней. И Гермиона не хотела думать о том, какой из них принадлежал её другу.   Она бежала и плакала. Боль от ран, усталость, голод и жажда — всё это отошло на второй план. Она потеряла ещё одного друга. Человека, с которым не так много общалась в Хогвартсе, но на которого всегда могла положиться. Человека, прошедшего с ней бок о бок через, пожалуй, самые страшные дни в её жизни. Она потеряла Невилла.   — Инкарцеро!   Гермиона почувствовала, как толстая верёвка закольцевала сначала её ноги, а затем, обвиваясь, словно змея, и всё остальное тело. Она рухнула на пол, брыкаясь и крича, но путы стягивались лишь сильнее, не позволяя даже сделать нормальный вдох.   — Попалась! — воскликнул Пожиратель, прижимая её к полу. Это был Лестрейндж. — Ну, здравствуй, Грейнджер. Далеко собралась?   Резким рывком он поднял её на ноги и встряхнул.   — Ну, и шума вы с приятелем тут наделали, — он улыбнулся, но эта улыбка больше походила на оскал. — Надо было прикончить вас в самый первый день. Я говорил Тёмному Лорду, но он не желал меня слушать! Надо было прикончить тебя, как твоих грёбаных маглов-родителей!   До последней фразы речь Рудольфуса была для Гермионы всё равно, что пустым звуком. Но теперь она словно очнулась.   — Что? — хрипло переспросила она.   — Надо было прикончить тебя, как мы прикончили твоих драгоценных мамочку и папочку, — прорычал ей в лицо Лестрейндж. Но заметив выражение её лица, мужчина снова улыбнулся. — Так ты не знала!   — Это невозможно! Я видела их буквально пару часов назад! Видела! Этого не может быть!   Лестрейндж рассмеялся.   — Так вот зачем Белла всё это время просила сохранять тела этих чёртовых маглов! Мой маленький гений! Знаешь, она всегда любила играть с оборотным зельем, но это… Мерлин, эта женщина великолепна!   Продолжая смеяться, Рудольфус потащил Гермиону дальше по коридору. Он остановился возле одной из немногих деревянных дверей и лёгким взмахом палочки отворил её.   — Только после дам, — хохотнул он, толкая пленницу во внутрь. — Поздоровайся с мамочкой и папочкой, Грейнджер.   От увиденного Гермиона потеряла последние остатки рассудка: на полу, среди кучи грязи и дерьма, лежало два тела — Роберта и Джин Грейнджер.    Гермиона закричала. А затем всё погрузилось во тьму.