Будь моим смыслом

◆◇◆◇◆◇◆◇

четверг, 18:07, лабортория временной базы в Таньшань

Третий удар оказался сильнее предыдущих. Металлическая дверь содрогнулась так сильно, что закреплённая над ней лампа жалобно затрещала, несколько раз мигнула и наконец погасла, погрузив часть помещения в мутный полумрак, в котором лица людей вдруг стали казаться непривычно бледными и какими-то чужими, словно они все за последние несколько часов постарели сразу на несколько лет. Но продлилось это оцепенение всего секунду. — Быстрее! Быстрее, блять! — Сынён вместе с Вэньханем навалились на тяжёлый металлический шкаф, пытаясь подтащить его ближе ко входу, и тот с неприятным скрипом сдвинулся по полу буквально на несколько сантиметров. — Я толкаю вообще-то! — зло огрызнулся Вэньхань, упираясь плечом в холодный металл. — Ты просто сверху повис! — Да пошёл ты, я помогаю! — Чем?! — Морально! — Сынён, ты весишь как мешок картошки! Даже сейчас. Ван Ибо на секунду завис, а потом неожиданно для самого себя почувствовал, что уголок губ едва заметно дёрнулся вверх. Ситуация вокруг разваливалась прямо на глазах, где-то за дверью находилось нечто, пытавшееся пробиться внутрь, люди вокруг снова были напуганы настолько, что некоторые уже едва держались, но эти двое продолжали ругаться так привычно и по-идиотски, будто они всё ещё сидели где-нибудь в университете и спорили из-за последней упаковки лапши. И почему-то именно это внезапно показалось ему важным. Пока Вэньхань продолжал злиться, пока Сынён огрызался в ответ, пока Исюань раздражённо закатывал глаза, ощущение нормальности всё ещё цеплялось за них из последних сил, не позволяя окончательно провалиться в этот бесконечный кошмар. Ибо быстро подхватил один из перевёрнутых столов вместе с Исюанем и ещё двумя мужчинами, но стоило им дотащить его до середины помещения, как ножка зацепилась за разбросанные по полу провода и конструкция опасно дёрнулась вниз. — Осторожно! Исюань резко перехватил край стола и раздражённо выдохнул: — Смотри под ноги. — Я смотрю! В этот момент снаружи снова раздался удар, но теперь звук оказался совсем другим — не глухим, как раньше, а неприятным, тянущимся, будто что-то тяжёлое медленно протащили по металлу, оставляя за собой длинную царапину. По спине Ибо сразу пробежал холодок. Он обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как одна из женщин у стены закрывает руками уши и медленно сползает вниз, подтягивая колени к груди. — Они сейчас войдут… — дрожащими губами повторяла она. — Господи… они сейчас войдут… Ребёнок рядом только сильнее уткнулся лицом матери в плечо и тихо всхлипывал, цепляясь маленькими пальцами за её одежду, а воздух в помещении будто становился тяжелее с каждой секундой, постепенно смешивая запах спирта, пота и пыли с чем-то металлическим и неприятным, оседающим на языке горечью. — Соберитесь! — голос капитана Сяо прогремел неожиданно резко, заставив сразу нескольких человек вздрогнуть. — Если хотите выжить — двигайтесь! Ибо машинально перевёл на него взгляд и вдруг поймал себя на мысли, что совершенно не понимает, как у него вообще получается выглядеть настолько спокойным. Сяо стоял возле двери почти неподвижно, внимательно следя за каждым новым ударом, и со стороны казалось, будто всё происходящее действительно его не трогает, будто это не за их спинами люди испуганно жались друг к другу и не в нескольких метрах от него что-то с силой пыталось пробиться внутрь. Сержант Лин и ещё трое солдат уже заняли позиции возле входа. Напряжение читалось даже в мелочах: в слишком прямых спинах, в крепко сжатых пальцах, в коротких взглядах, которыми они обменивались между собой, словно каждый из них сейчас пытался мысленно просчитать, насколько надолго вообще хватит времени. Только сейчас Ибо впервые заметил то, на что раньше совершенно не обращал внимания. Патронов оставалось мало. Слишком мало. Один из военных быстро вытащил магазин, бросил короткий взгляд внутрь и нахмурился: — Товарищ капитан. Капитан даже не повернул головы. — Сколько? — Четырнадцать. Повисла короткая тишина, которая почему-то показалась Ибо намного тяжелее всех предыдущих звуков. — У меня одиннадцать. — Девять. — Двенадцать. И внутри вдруг неприятно похолодело. Руки уже начинали мелко дрожать от напряжения, а мысли путались всё сильнее, и только сейчас он неожиданно поймал себя на том, что всё это время машинально продолжал искать глазами отца, будто тот сейчас просто выйдет откуда-нибудь из-за угла, быстро оценит ситуацию, спокойно скажет, что нужно делать, и всё каким-то образом снова окажется под контролем. Но рядом был только Исюань, который тяжело толкал стол, Вэньхань, продолжавший о чём-то спорить с Сынёном, и Ли Вэйжи, судорожно перебиравший какие-то бумаги на одном из столов. Отца здесь не было. Матери тоже не было. И когда в голове почти против воли всплыло лицо Сонджу, внутри неприятно кольнуло так резко, что Ибо на секунду зажмурился. — Ибо! Он вздрогнул и резко поднял голову. — Ты уснул, что ли?! — Исюань дёрнул его за плечо. — Давай сюда! Ибо только успел перехватить край стола и сильнее упереться ногами в пол, как по помещению снова прокатился удар, но на этот раз звук оказался настолько громким и неприятным, что у нескольких человек лица моментально побледнели. Металл затрещал. Не просто загудел от столкновения, как раньше, а именно затрещал — протяжно, жалобно, будто не выдерживал давления и постепенно начинал сдавать, и в следующую секунду все взгляды почти одновременно метнулись к двери, потому что прямо в её центре начала медленно появляться вмятина. Сначала совсем небольшая, такая, будто кто-то просто с силой ударил по металлу с другой стороны, но затем дверь снова издала неприятный скрип, прогнулась ещё сильнее, а от самого края посыпалась мелкая металлическая стружка, заставив стоявшую рядом девушку коротко вскрикнуть и резко отшатнуться назад. — Блять… — Сынён отступил на шаг, не сводя глаз с двери. — Блять, мне это вообще не нравится. Вэньхань, который вместе со всеми только что дотащил ещё один стол ко входу, тяжело выдохнул и упёрся руками в колени, пытаясь восстановить дыхание, а потом бросил на него быстрый взгляд: — Ты только сейчас понял? Лицо у него покраснело от напряжения, а волосы прилипли ко лбу, все они сейчас выглядят одинаково — уставшими, измученными и растерянными, просто каждый пытался скрывать это по-своему. Капитан Сяо быстрым движением вытащил рацию и сразу нажал кнопку: — Второй сектор, ответьте. Повторяю, второй сектор, ответьте. В ответ раздалось только шипение. Сяо снова нажал кнопку, и на этот раз его голос прозвучал жёстче: — Второй сектор, приём. Но ничего не изменилось. Только тот же неприятный шум. Ибо почувствовал, как по позвоночнику медленно пробежал холодок, потому что эта тишина казалась неправильной. Даже там, за стенами, где люди погибали прямо посреди улиц, где постоянно слышались крики, стрельба, сирены и рёв двигателей, жизнь всё равно продолжала шуметь, а здесь вдруг стало слишком тихо, настолько тихо, будто вокруг лаборатории вообще больше никого не осталось и только они одни застряли внутри этого огромного бетонного лабиринта. — Они не отвечают? — Исюань перевёл взгляд на капитана. — Очевидно, нет. — Может, связь… Закончить он не успел. Очередной удар оказался настолько сильным, что дверь буквально вогнулась внутрь, а вместе с этим по помещению разнёсся резкий скрежет металла, от которого у Ибо внутри всё неприятно сжалось. Кто-то вскрикнул. Он резко повернул голову и увидел ту самую женщину, сидевшую возле стены и прижимавшую к груди ребёнка лет пяти, тот кажется, всё ещё не до конца понимал, что происходит вокруг, но смотрел на дверь широко раскрытыми глазами и так сильно вцепился пальцами в одежду матери, что костяшки побелели. — Мам… Голос ребёнка дрогнул. Женщина ничего не ответила и только сильнее прижала его к себе, словно одним этим движением могла защитить от всего происходящего, а её взгляд так и оставался прикован к двери, где в появившейся трещине уже начали проступать первые признаки того, что происходило снаружи. — Доктор Ли! — капитан Сяо резко обернулся, и голос его прозвучал уже привычно коротко и жёстко. — Что с резервным помещением? Ли Вэйжи, который до этого метался между столами и шкафами, внезапно замер прямо посреди движения, а затем начал с заметно усилившейся нервозностью перебирать лежавшие перед ним бумаги, папки и пластиковые карточки. Его руки двигались всё быстрее, страницы выскальзывали из пальцев и падали на стол, а сам он продолжал что-то лихорадочно искать, будто с каждой секундой всё сильнее убеждался, что происходит что-то очень плохое. — Нет… Сынён устало прикрыл глаза и шумно выдохнул: — Только не начинайте. Но Ли Вэйжи его словно даже не услышал. Он продолжал рыться среди бумаг, отбрасывая в сторону папки и быстро перебирая документы дрожащими пальцами. — Нет… нет, нет… — Господин Ли! — Где они?! — Кто?! Мужчина резко поднял голову, и Ибо только сейчас заметил, насколько сильно тот побледнел. — Карты доступа. На несколько секунд в помещении повисла тяжёлая тишина, и Ибо неожиданно поймал себя на мысли, что даже стоявшие у двери военные на мгновение перестали двигаться, потому что по лицам окружающих уже становилось понятно: что бы сейчас ни происходило, ничего хорошего это не означало. — Какие ещё карты? — нахмурился он, уже заранее чувствуя, как внутри начинает подниматься неприятное ощущение. — Для резервного сектора. — И где они? Ли Вэйжи перевёл на него взгляд так медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом. — Их здесь нет. Секунду никто ничего не говорил. А потом Сынён резко подался вперёд: — В смысле нет?! Вы сейчас издеваетесь?! То есть вы хотите сказать, что у нас даже запасного варианта нет?! Очередной удар заставил всех одновременно обернуться к двери, и у Ибо внутри что-то неприятно сжалось, потому что прямо посреди металла внезапно появилась тонкая трещина, которая теперь уже не остановилась, а медленно поползла дальше, постепенно становясь шире. А затем из неё показались пальцы. Несколько секунд Ибо просто смотрел, не понимая, на что именно смотрит, потому что мозг будто отказывался сразу складывать увиденное в нормальную картинку, однако уже в следующее мгновение стало ясно, что это действительно была человеческая рука. Только выглядела она неправильно. Пальцы были вывернуты под неестественным углом, местами кожи почти не осталось, а под ногтями густо забилась кровь и какие-то тёмные ошмётки. Он увидел, как пальцы медленно начали сгибаться, будто пытаясь ухватиться за разломанный металл, а затем по другую сторону двери послышалось тихое рычание, от которого по спине сразу пробежал неприятный холод. — Твою мать… — выдохнул Сынён. А в следующую секунду удары посыпались один за другим с такой скоростью, что уже невозможно было различить их по отдельности. Казалось, будто по двери одновременно били сразу несколько человек, и каждый новый удар сопровождался противным скрежетом металла. На этот раз дверь не просто прогнулась. Она словно застонала. Звук получился настолько неприятным и ненормальным, будто кто-то медленно выворачивал огромный металлический лист голыми руками, и почти сразу вдоль появившейся трещины с резким скрежетом начали расползаться новые разломы — тонкие, рваные и похожие на паутину. Женщина у стены вскрикнула и ещё сильнее прижала к себе ребёнка, отчего мальчик тихо захныкал. — Нет… нет, нет… Голос её дрожал и постоянно срывался. — Всем назад, — голос капитана Сяо прозвучал спокойно, но так, что его услышали даже те, кто ещё секунду назад почти поддался панике. Солдаты двинулись одновременно и настолько слаженно, будто были одним человеком. Двое быстро начали оттеснять людей ближе к дальним столам, а остальные сразу заняли позиции перед проходом. — Сержант Лин. — Да, капитан. — Если дверь рухнет — не стрелять в толпу заражённых без команды. Повисла тишина. Даже Сынён резко повернул голову: — Чего?! — Вы серьёзно?! — почти одновременно выдохнул Вэньхань. Сержант тоже замер, даже несмотря на то, как часто он доверял свою жизнь капитану, как долго беспрекословно выполнял его приказы, но сейчас он не высказаться не мог, и охваченный паникой мозг подал сигнал: — Товарищ капитан… — Если пули пробьют дверь, рикошет пойдёт внутрь помещения. Здесь гражданские. Никаких эмоций, раздражения или сомнений в голосе не прозвучало. Он произнёс это настолько спокойно, будто говорил о чём-то совершенно обычном, и Ибо несколько секунд просто смотрел на него, потому что почему-то был уверен, что большинство людей в такой ситуации выбрали бы совсем другое. Стрелять. Не думать. Спасать себя. Но капитан даже не колебался и первым делом думал о людях за своей спиной. Ибо неожиданно поймал себя на странной мысли: «Интересно, как его зовут?» Очередной удар заставил металл снова содрогнуться, и трещина резко расширилась настолько, что теперь сквозь неё уже можно было различить что-то тёмное, медленно двигающееся по другую сторону двери. А затем между разорванными краями металла внезапно появился глаз. У Ибо внутри всё резко сжалось так сильно, что на секунду стало трудно сделать вдох, а взгляд будто сам намертво прилип к узкой трещине в двери, не позволяя ни отвернуться, ни перевести глаза куда-нибудь ещё. В какой-то момент ему даже показалось, что всё вокруг неожиданно стало тише, потому что крики, чужие голоса и звуки за спиной словно начали растворяться, оставляя только эту узкую щель и то, что находилось по другую её сторону. Глаз смотрел прямо перед собой — мутный, почти полностью налитый кровью, с расширившимся до ненормальности зрачком, из-за которого радужка теперь казалась тонким, почти исчезающим кольцом, и от этого взгляда по спине медленно пробежал холодок, потому что Ибо никак не мог отделаться от ощущения, что человек по ту сторону двери не просто бессмысленно смотрит перед собой, а пытается кого-то найти, пытается что-то понять и всё ещё цепляется за происходящее остатками сознания. Губы, появившиеся вслед за глазом, едва заметно дрогнули сначала один раз, потом снова, будто каждое движение давалось через силу, а затем из-за двери донёсся слабый, почти утонувший в чужом дыхании звук: — П… по… Рядом кто-то резко вскрикнул, послышался скрежет мебели по полу: — Он говорит! И в ту же секунду снова раздался голос — хриплый, рваный и настолько человеческий, что у Ибо внутри будто что-то оборвалось, потому что это уже не было похоже на бессмысленное рычание заражённых, которое они слышали раньше. — Помогите… В этом голосе не было ничего кроме страха и отчаяния, и именно поэтому от него становилось намного хуже, потому что теперь по ту сторону двери находилось уже не безликое чудовище, а человек, который всё ещё просил о помощи. Но договорить он не успел. Голова вдруг резко дёрнулась в сторону так сильно, будто кто-то сзади с силой врезался в него всем телом, затем ещё раз, и почти сразу из трещины показалась ещё одна рука, за ней следующая, а потом сразу несколько пальцев вцепились в металл так резко и неестественно, что Ибо почувствовал, как желудок неприятно скрутило. Раздавшийся следом влажный хруст оказался настолько мерзким, что к горлу сразу подкатила тошнота, а по спине выступил холодный пот, потому что теперь не нужно было даже пытаться представить происходящее — достаточно было просто смотреть, как человека медленно и неумолимо утаскивает назад. Крик оборвался так резко, что после него наступившая тишина на секунду показалась почти оглушительной, однако уже в следующее мгновение из-за двери начали доноситься другие звуки: тихое чавканье, хруст и негромкое рычание, от которых по помещению будто пробежал новый приступ страха, потому что теперь каждый слишком хорошо понимал, что именно происходит по другую сторону металла. И что могло ожидать их в будущем. Сынён побледнел настолько заметно, что даже в тусклом свете ламп его лицо вдруг стало каким-то серым и осунувшимся, словно за несколько секунд из него разом исчезло всё привычное раздражение, вся нервная болтовня и все попытки отшучиваться. — Блять… нет… Ибо не помнил, чтобы когда-нибудь раньше слышал у него такой голос. Никто больше не двигался. Люди стояли или сидели там, где застали их последние секунды происходящего, и только смотрели на дверь, будто любое движение теперь могло разрушить что-то хрупкое и ненадёжное, на чём они ещё каким-то образом держались. Даже ребёнок перестал плакать и теперь только молча жался к матери, а она продолжала прижимать его к себе так сильно, словно пыталась закрыть руками от всего сразу — от двери, от звуков, от самого страха, который постепенно расползался по помещению и уже, кажется, чувствовался почти физически. Хруст продолжался. Он не становился громче, не затихал и не прекращался, а просто повторялся снова и снова с каким-то жутким спокойствием, и именно это пугало сильнее всего, потому что от человеческих криков можно было закрыть уши, от выстрелов — зажмуриться, а эти звуки почему-то пробирались куда-то глубже, вызывая внутри ощущение неправильности происходящего, от которого по спине медленно полз холод. А потом дверь снова содрогнулась с такой силой, что у нескольких человек одновременно вырвался испуганный вскрик. Металл взвыл протяжно и тяжело, столы заметно дёрнулись, а у женщины из рук выскользнула бутылка воды и покатилась по полу, ударяясь о ножки стульев и шкафов с неожиданно громким звуком, который в повисшем напряжении показался почти оглушительным. — Капитан! — чей-то голос дрогнул настолько сильно, что под конец почти сорвался. Сержант Лин резко обернулся, и Ибо впервые увидел на его лице не привычную собранность, а что-то очень похожее на растерянность, потому что взгляд военного метался между дверью, капитаном и расползающейся по металлу трещиной так быстро, будто он пытался одновременно просчитать десяток вариантов и не находил ни одного нормального выхода. — Их там слишком много. Капитан Сяо смотрел на дверь несколько секунд — просто смотрел, будто пытаясь проникнуть взглядом сквозь металл, сквозь страх, сквозь саму реальность. Его лицо не изменилось, но Ибо заметил, как напряглась линия челюсти, как едва заметно сузились глаза — не от страха, а от холодного расчёта, от того, что капитан уже просчитывал каждый шаг, каждую деталь, каждую возможность. Он считал — расстояние, вес, шансы, пути отхода — и всё это происходило в его голове с такой скоростью, что казалось, будто время замедлилось, чтобы дать ему шанс выжить. — Доктор Ли! — А?! — учёный дёрнулся так сильно, будто только что проснулся от кошмара, в котором его преследовали тени, и теперь он не мог понять, где реальность, а где бред. — Есть второй выход? — Есть. — Где? Ли Вэйжи вдруг замолчал, и Ибо почувствовал нехорошее предчувствие — очень нехорошее. Оно было как запах гари, который появляется перед пожаром. — Доктор… — Ну… — Доктор Ли… — Есть одна проблема… Сынён медленно закрыл лицо ладонями и несколько секунд просто стоял так неподвижно, после чего устало выдохнул куда-то в пальцы: — Нет. Ли Вэйжи нервно сглотнул и всё же продолжил: — Есть технический коридор… — Нет, — уже не меняя позы, произнёс Сынён. — И если пройти через сектор хранения… — Нет. — Потом через архив… На этот раз Сынён медленно опустил руки и посмотрел на него таким взглядом, будто заранее знал всё, что сейчас услышит, и уже успел мысленно возненавидеть каждый следующий вариант. — Нет. — И лабораторию образцов… — Я сказал нет! Голос у него сорвался почти на середине, а стоявший рядом Вэньхань даже перевёл взгляд с двери, потому что при обычных обстоятельствах это могло бы показаться смешным, однако сейчас почему-то смешно не было вообще. Ли Вэйжи виновато моргнул. — …то можно выйти к резервному лифту. На несколько секунд снова повисла тишина, если вообще можно было назвать тишиной помещение, где за дверью продолжал неприятно скрежетать металл, где ребёнок у стены всё ещё тихо всхлипывал, а люди вокруг дышали слишком часто и слишком тяжело, будто с каждой секундой воздуха становилось всё меньше. Ибо перевёл взгляд сначала на Ли Вэйжи, потом на капитана и снова посмотрел на учёного: — А проблема где? Ли Вэйжи кашлянул, будто пытался выиграть для себя хотя бы несколько лишних секунд. — Ну… Очередной удар прокатился по помещению прежде, чем он успел продолжить, и дверь снова жалобно застонала под давлением снаружи, заставив сразу нескольких человек вздрогнуть. — Доктор, — уже почти обречённо протянул Сынён. Ли Вэйжи медленно перевёл на него взгляд. — Через морг. На этот раз тишина затянулась немного дольше, и несколько секунд вообще никто не двигался и ничего не говорил, причём именно это почему-то показалось Ибо самым странным, потому что Сынён обычно начинал возмущаться ещё до того, как человек напротив успевал закончить предложение. Вэньхань медленно моргнул, а затем нахмурился: — Через что? — Через морг. Сынён очень медленно опустился на корточки, после чего поднял голову куда-то вверх и несколько секунд просто смотрел в потолок таким взглядом, будто всерьёз пытался найти там хоть какой-нибудь ответ. — Всё, — произнёс он наконец. — Я больше не вывожу. Я официально закончил существовать. Ибо вдруг услышал рядом тихий смешок — настолько тихий, что сперва решил, будто ему показалось. Он повернул голову почти машинально. Капитан уже отвёл взгляд, снова став привычно спокойным и невозмутимым, но Ибо готов был поклясться, что всего секунду назад уголок его губ всё-таки дёрнулся. Настолько незаметно, что, моргни он в этот момент, и решил бы, что просто устал. Ибо моргнул. Нет. Показалось. Не мог же этот человек сейчас стоять посреди надвигающегося пиздеца и улыбаться — не так, не в этот момент, когда воздух пропитан страхом, когда каждый звук отдаётся в груди тяжёлым эхом, когда всё вокруг будто трещит по швам, готовое рухнуть в любую секунду. В голове у Ибо крутились мысли: «Он что, вообще не понимает, что происходит? Или он просто играет? Или это просто нервы?» — но он не успел додумать, потому что в этот момент раздался ещё один удар. В этот раз вмятина посреди двери прогнулась так сильно, что у самого края лопнуло крепление, и кусок металла с резким лязгом отлетел в сторону, ударившись о стену и оставив на ней длинную царапину, будто дверь вдруг превратилась в живое существо, которое отчаянно сопротивлялось, но уже теряло силы. Женщина пронзительно вскрикнула, ребёнок снова заплакал, и этот плач, тонкий и дрожащий, резанул по нервам, будто игла, вонзившаяся прямо в сердце. — Все в дальнюю часть помещения! — резко приказал Сяо. — Без криков и беготни. Если начнёте давить друг друга — умрёте раньше, чем они сюда попадут. Странно, но паника действительно немного отступила. Потому что голос капитана звучал так, словно всё ещё находилось под контролем — ровный, чёткий, будто каждое слово было выстроено в идеальную линию, будто за этими словами скрывалась какая-то невидимая сила, которая удерживала всех на краю пропасти. Будто ничего катастрофического не происходило — хотя Ибо уже видел по глазам солдат: Происходило. Ещё как происходило: один из военных нервно сглотнул, другой слишком крепко сжимал автомат, а третий постоянно косился на дверь — взгляд его метался, как испуганный зверёк, который не знает, куда бежать. Боятся. Боятся все. Просто кто-то выдавал это дрожащими пальцами, кто-то слишком крепко стискивал оружие, а кто-то продолжал стоять так, будто вокруг ничего не происходило. Сяо относился именно к таким. Он не метался, не повышал голос и не пытался успокоить людей пустыми словами и от этого почему-то становилось легче. Он стоял, будто знает что-то, чего не знали остальные, будто он видел не просто дверь, а ту бездну, что скрывалась за ней, и уже просчитал все возможные пути отхода, все возможные риски, все возможные жертвы. Ибо поймал себя на неприятной мысли: ещё совсем недавно ему хотелось ударить этого человека. За родителей. За Сонджу. За каждое сухое «нет». Но сейчас вдруг стало ясно — начни капитан паниковать вместе со всеми, здесь уже давно начали бы давить друг друга возле выхода. А он не метался. Стоял посреди этого хаоса так, будто бетон под ногами принадлежал ему — спокойный, собранный, будто сам этот хаос был лишь очередным испытанием, которое он уже прошёл в своей голове десятки раз. — Собираемся, — продолжал Сяо. — Берём только воду, медикаменты и всё, что можно унести в руках. Остальное оставить. — Но наши вещи… — растерянно начала девушка у стены. — Оставить. — Там документы… — Оставить. — Но… — Если кто-то решит умереть ради рюкзака, я не стану мешать. Ясно? — спокойно закончил он, и в его голосе не было ни тени сомнения, ни тени жалости — только холодная решимость, которая, казалось, передавалась всем, кто стоял рядом. —… ясно. — Ибо. Он вздрогнул. — Что? — Ты меня слышишь? Капитан Сяо стоял прямо перед ним. Когда только успел подойти? Ибо замечал увеличивающуюся трещину, капельку пота на лице Исюаня, морщинку на лбу военного, судорожно сжимавшего автомат, казавшийся уже соломинкой в сложившейся ситуации, но не заметил человека, шедшего к нему. — Ты вместе с друзьями поведёшь людей, — сказал капитан так бесстрастно, что парень решил переспросить: — Чего? — Люди тебя слушают. — С чего вы вообще… — Ибо запнулся, чувствуя, как внутри всё закипает, как раздражение вновь поднимается горячей волной. — Ты разговаривал с ними последние двадцать минут, — спокойно произнёс Сяо, будто говорил о чём-то настолько очевидном, что спорить с этим просто не имело смысла. Ибо открыл рот почти машинально, собираясь возразить, но слова вдруг застряли где-то между горлом и языком. Он несколько секунд просто смотрел на капитана, чувствуя, как внутри начинает медленно подниматься раздражение — горячее, знакомое, такое, от которого хотелось немедленно сказать что-нибудь колкое. Брови сами собой сошлись на переносице: — Я вообще-то не… — начал он, но капитан его перебил. — Не герой? Не лидер? Не спасатель? Слова ударили, как пощёчина. Ибо почувствовал, как кровь прилила к щекам, как внутри что-то сжалось, будто кто-то сжал кулак и медленно давил на сердце. — Откуда… — он запнулся, голос дрогнул, и он сам почувствовал, как это прозвучало жалко. Капитан слегка склонил голову, взгляд оставался холодным, но в нём промелькнуло что-то — не жалость, не сочувствие, а какая-то странная, почти циничная усмешка. — У тебя всё на лице написано. Ибо уставился на него — несколько секунд, полных вакуума и напряжения. Воздух стал густым, липким, будто пот и страхом решили во что бы то ни стало проникнуть в легкие каждого в этом помещении. Потом раздражённо и резко отвёл взгляд, будто стёр что-то с лица. Бесит. Почему-то это очень бесит. И почему-то ему кажется, что это взаимно. В глазах капитана читалось что-то ещё — не просто оценка, не просто анализ, а какое-то холодное понимание, будто он видел все его сомнения, все страхи, все мысли, все защиты, которые Ибо пытался спрятать. — Я просто делал то, что нужно, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но внутри всё равно что-то дрожало. — Хорошо. — Что хорошо? — Ибо резко повернулся к нему, в глазах мелькнула искра злости. — Тогда продолжай делать то, что нужно. Да что б его. Слова застряли в горле, как колючая проволока. Ибо сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё кипит, как хочется сказать что-то резкое, обидное, но он молчал, смотрел на капитана, пытаясь понять, что за игра происходит. — Бо! — Сынён уже махал ему рукой возле столов. — Если вы там закончили свой психологический анализ друг друга, может, мы уже свалим отсюда?! — Заткнись! — машинально рявкнул Ибо. И тут же замер. Потому что заметил взгляд капитана. Спокойный и абсолютно серьёзный. Но где-то глубоко внутри снова мелькнуло что-то странное. В следующую секунду дверь разорвало, но не полностью. Сначала просто что-то с оглушительным треском вылетело наружу. Металлический кусок размером почти с человеческую голову ударился о стену и со свистом пролетел мимо лица Вэньханя. — ЛОЖИСЬ! Ибо даже не понял, кто крикнул. Потому что в следующую секунду чья-то рука резко схватила его за воротник и дёрнула вниз. Мир качнулся. Пол исчез из-под ног и он больно ударился коленом, а над головой снова что-то просвистело. БАХ. Кусок металла врезался в шкаф позади него. Посыпалось стекло. Закричали люди. И только через секунду Ибо понял, что он сейчас не лежит с разбитой головой только благодаря капитану, который успел утянуть его за собой вниз. — Не двигайся, — спокойно произнёс тот. А потом поднял голову и посмотрел прямо на дверь. И выражение его лица изменилось. Полностью. — …твою мать. Это были первые эмоции, которые Ибо увидел у него за всё время. Парень автоматически поднял голову и почти сразу пожалел об этом. Потому что сначала он вообще не понял, на что смотрит. Через дыру в двери в помещение медленно просовывалось что-то тёмное. Слишком большо и неправильное. Секунды две мозг просто отказывался складывать увиденное в нормальную картинку, а потом до него дошло. Это были люди. Несколько человек. Вернее то, что от них осталось. Они буквально навалились друг на друга, застряв между искорёженными кусками металла, и продолжали двигаться, толкаться, царапаться, пытаться пролезть внутрь. Одна женщина висела почти поперёк прохода, её голова неестественно запрокинулась назад, а шея была перекушена так глубоко, что Ибо видел что-то белое среди мяса и крови. Но она всё равно двигалась. Господи… Она всё равно двигалась! — Назад! — рявкнул сержант Лин. Солдаты автоматически подняли оружие. Но капитан Сяо уже встал. Резко и одним движением, на ходу выкрикивая: — Не стрелять! — Товарищ капитан, они уже внутри! — Я сказал не стрелять! Голос ударил по помещению так, что даже Ибо вздрогнул. Потому что впервые за всё время капитан повысил голос. Совсем немного, но этого хватило. Солдаты замерли, а Сяо уже быстро осматривал помещение. Его взгляд скользнул по всей, уже полупустой и разваленно, лаборатории: по столам, шкафам, по перевёрнутым каталкам, по железным стойкам и вдруг остановился: — Лин. — Да? — Огнетушители. Сержант моргнул. — Что? — Огнетушители, вашу мать! Все одновременно завертели головами, будто мозги хотели вправить на место именно им. Исюань первым заметил красный цилиндр возле стены: — Здесь! — Тащите всё сюда! — капитан Сяо уже разворачивался к двери. — Быстро! — Вы собрались тушить заражённых?! — почти завопил Сынён, но тем не менее уже помогая Испании и остальным дотащить все огнетушители, которые попадались на глаза. — Нет, — капитан даже не посмотрел на него. — Я собираюсь их задержать. — Подождите, — Ван Ибо машинально вскочил на ноги, сам не понимая почему. То ли не желая терять из виду того, кто хоть что-то соображает, то ли не желая оставаться на месте, боясь замереть и остаться в этом кошмаре навсегда. Капитан не ответил. Он уже двигался к пролому. — Вы что, один туда полезете?! Никакой реакции. Да вы издеваетесь?! Ибо сорвался с места раньше, чем сам понял, что делает. — Бо! Ты ебанулся?! Сынён крикнул что-то ещё, но Ибо уже не слышал. Он догнал капитана в пару шагов и схватил его за локоть: — Вы идиот?! Капитан резко повернул голову и несколько секунд просто смотрел на него, после чего, не теряя больше и мгновения, двинулся вперёд и на ходу проговорил: — Повтори. — Вы один туда собрались?! — И? — И что значит «и»?! — А что ты предлагаешь? — Я… Ибо открыл рот… И замолчал. Потому что мыслей в голове не было, гул, паника и страх лишь нарастали, именно поэтому Ван Ибо нужно что-то делать, не стоять, двигаться, бежать… Плана не было, только действия, но какие? — Вот именно, — спокойно произнёс капитан. А потом вдруг сунул ему в руки фонарь. Ибо растерянно моргнул, переключившись со своей паники в реальность, суженную до фонаря в его руке. — Чего? — Будешь помогать. — Что? — Ты же всё равно не отстанешь. — Я… — И не спорь. Ибо уставился на фонарь. Потом на капитана. Потом снова на фонарь. Это… Это вообще сейчас что было? — Бо! — Сынён вытаращился на него. — Бо, не смей! — Я не… — Даже не думай! — Я не думаю! — Вот именно, блять! — Хватит орать, — бросил капитан Сяо уже устало. И все почему-то заткнулись. Потому что в этот момент раздался новый звук. Тихий. Очень тихий. Где-то позади них. Тук. Тук. Тук. Все медленно повернули головы. Ли Вэйжи стоял возле дальней стены, сравнявшись с ней по цвету, и смотрел куда-то себе за спину. — Доктор? — нахмурился Вэньхань. Ли Вэйжи медленно поднял руку и указал куда-то вверх: — Капитан… — голос у него вдруг стал странным. Совсем тихим. — Капитан… Сяо обернулся и впервые за всё время Ибо увидел, как он действительно замер. Не двигались ни мышцы, ни глаза, ни шестеренки в мозге, которые и так неизвестно по какой причине продолжали функционировать. Потому что стук шёл не от двери. Он шёл из вентиляции. А потом металлическая решётка на потолке медленно прогнулась внутрь, а затем будто пошла цепная реакция и вмятин стало больше… Будто кто-то полз внутри. Никто не двигался. Все с замиранием смотрели вверх, не понимая, что происходит. Не веря, что что-то происходит. Сынён перестал моргать. Тук. Тук. Скрежет. Что-то тяжёлое медленно проволоклось по металлу прямо у них над головами и остановилось. Навлекая за собой тишину настолько плотную, что слышно стало чужое дыхание. По спине каждого медленно пробежал холод. Нет. Нет-нет-нет. Только не это. Потому что дверь — это хотя бы понятно. Дверь — это препятствие. Её можно подпереть. Закрыть. Заблокировать. А вентиляция… Вентиляция была везде. — Скажите, что это крыса, — тихо выдал Сынён. Никто не ответил. — Скажите, что это очень большая крыса. Ван Ибо всмотрелся в размер деформировавшихся металлических листов. — Да хоть мутировавшая крыса… ХРУСТ. Решётка резко прогнулась вниз. Сразу сантиметров на десять. Женщина у стены закричала, ребёнок заревел, а седовласый мужчина схватился за сердце. — Все назад! — рявкнул сержант Лин. Солдаты мгновенно подняли оружие. Ибо перевёл взгляд на капитана. Тот не смотрел на решётку. Он смотрел чуть левее — на план эвакуации. Большой пластиковый лист, висевший возле стены. Его глаза быстро скользили по схеме. Коридоры. Секторы. Переходы. Расчёт. Он опять просчитывал. Юноша уже начинает понимать это выражение лица. — Капитан… — Лин шагнул ближе. — Приказ? Сяо молчал ещё секунду. Потом резко повернулся: — Лаборатория потеряна. У Ибо внутри что-то неприятно ухнуло. — Что? — Мы уходим. — А дверь?! — Забудьте про дверь. Ещё удар сверху. Раз металл выдерживает и не обрушивается сразу, может там и правда какой-нибудь зверь? Собака, например? — Но… — Ван Ибо. Он замолчал. Потому что капитан смотрел прямо на него. Только вот казалось, что сейчас он обращается не только к нему. — Послушай внимательно. Если угроза одновременно впереди и сверху — помещение становится ловушкой. — Тогда… — Тогда мы не ждём, пока нас окружат. Ещё один скрежет, намного ближе предыдущего, будто что-то замерло в ожидании и затаилось. Как на охоте. — Лин. — Да. — Две группы. — Есть. — Первая ведёт гражданских. — Есть. — Вторая прикрывает. Сержант коротко кивнул, резко выдыхая и беря эмоции под контроль. Теперь у него были цель и маршрут. Был приказ. — Через морг? — обречённо уточнил Сынён. — Через морг. — Я ненавижу свою жизнь… Ибо даже не успел ничего сказать, потому что внезапно услышал знакомый хриплый голос, доносящийся откуда-то справа. — Ну и лица у вас… Все резко повернули головы. Несколько секунд Ибо просто смотрел, не понимая, как реагировать. Человек, стоявший в полуоткрытой боковой двери, ведущей в соседнее помещение, выглядел так, будто его несколько раз переехали машиной, а потом решили добить. Военная форма местами была порвана, лицо испачкано кровью. Одна рука висела чуть ниже другой. Но глаза… Глаза были совершенно живыми. — Чжоу… Ронг? Сынён вытаращился так, будто увидел призрака. — Какого хрена?! ТЫ ЖИВ?! — Пока да. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И внезапно покачнулся. Ибо машинально дёрнулся с места, но капитан оказался быстрее и подхватил его за плечо прежде, чем тот рухнул на пол. — Ранен? — коротко спросил Сяо. — Не моё. — Уверен? — капитан всматривался, выискивая первые признаки. — Почти. — Почти? Только теперь Ибо заметил кровь. Она была повсюду — размазанная по рукавам, тёмными пятнами на воротнике, засохшая у виска и на шее. Но не это заставило его похолодеть. А то, как внезапно изменилось лицо капитана. Потому что капитан смотрел не на кровь. Он смотрел на небольшой пластиковый пропуск, зажатый в руке Чжоу Ронга. Спустя несколько секунд он тихо спросил: — Где ты это взял? Чжоу Ронг нахмурился. Опустил взгляд и впервые за всё время улыбка полностью исчезла с его лица. — Там есть проблема. — Какая? — Я был в резервном секторе, — Чжоу поднял глаза и посмотрел прямо на капитана. — Нет… — только вот реакция на его слова последовательно от Ли Вэйжи — Доктор… — сказано было, кажется, коллективным шёпотом — Нет, — учёный начал бледнеть ещё сильнее. — Доктор? — Нет-нет-нет… — Что? — нервы Ван Ибо снова начали сбоить. Он ощущал себя пороховой бочкой, сам не понимая: уйдёт он в безмятежность или взорвётся со всеми внутренностями. Ли Вэйжи посмотрел прямо на него. И впервые за всё время юноша увидел в его глазах настоящий страх. — Резервный сектор должен быть пустым… Голос Ли Вэйжи прозвучал так тихо, что Ибо сперва решил, будто ослышался. Но учёный уже смотрел не на него, и не на Чжоу Ронга, а куда-то сквозь него. И лицо его медленно теряло остатки цвета. — Что значит «должен»? — нахмурился Сяо. Чжоу Ронг устало провёл ладонью по лицу, размазав кровь ещё сильнее. — Я бы тоже хотел это понять. — Говори нормально. — Я потерял свою группу ещё два коридора назад, — он тяжело прислонился к стене. — Связь сдохла. Свет мигал. Я пытался выйти через технический сектор, но там всё было заблокировано, поэтому пришлось искать обход. Скрежет сверху. Все автоматически подняли головы. Решётка снова дрогнула. — Продолжай, — коротко приказал Сяо. — Нашёл открытую дверь с маркировкой «R-3». Думал, склад или резервный медпункт. — Это и есть резервный сектор, — побелевшими губами выдохнул Ли Вэйжи. Чжоу Ронг медленно кивнул. — Только там была одна проблема: он не был пуст. Ибо почувствовал, как внутри неприятно похолодело. — Люди? — Сначала я тоже так подумал. — Сначала? Чжоу Ронг несколько секунд молчал. Будто решал, как это вообще объяснить. — Там были капсулы. — Какие капсулы? — не понял Вэньхань. — Медицинские. — Для чего? — Не знаю. — И? — Они были открыты. Все пытались проанализировать услышанное. Что общего имели какие-то капсулы и сложившаяся ситуация? Как это информация вообще может помочь им спастись и почему они продолжают стоять на месте? В комнате начало зарождаться раздражение, перемешанное со страхом, безысходностью и непониманием. — Пустые? — капитан, полностью сосредоточившись на этом разговоре, решил сделать вид, что не замечает изменяющуюся ситуацию. Чжоу Ронг медленно кивнул. — Все. — Нет, — сразу выдал Ли Вэйжи. — Доктор… — Нет. — Доктор! — Этого не может быть! — Ли Вэйжи вдруг резко шагнул вперёд. Его руки дрожали. — Нет! Нет! Нет! Они не должны были быть открыты! — Кто «они»? — голос Сяо стал жёстче. Учёный замер. Чёрт. Замер слишком резко. Ибо сразу это заметил, как и капитан. Несколько секунд они смотрели друг на друга. А потом капитан очень спокойно произнёс: — Доктор Ли. Глаза учёного лихорадочно забегали, а в зрачках начал отчётливо проступать маниакальный блеск. — Что находится в резервном секторе? Ли Вэйжи отвёл взгляд. Плохой знак. Очень плохой. — Доктор. — Это… — Доктор. — Это старый исследовательский отдел. — Для чего? — Для… Скрежет и потом сразу… ХРУСТ. Все вздрогнули. Потому что решётка вентиляции внезапно прогнулась почти наполовину. Болты медленно начали выходить из креплений. Один со звоном ударился об пол. Второй. Третий. — Блять… — очень тихо выдохнул Сынён. Но Ибо почти не слышал его. Потому что смотрел на капитана. Точнее на его лицо. Оно изменилось. Совсем немного, но уже достаточно. Не страх. Нет. Понимание. Ибо уже видел это выражение раньше. Когда тот смотрел на схемы. Когда просчитывал маршруты. Когда оценивал людей. Только сейчас… Сейчас это выглядело иначе. Будто он наконец сложил в голове какую-то картинку. — Чжоу Ронг. — М? — В капсулах были люди? Тот нахмурился. — Не знаю. — Ты видел документы? — Нет. — Маркировки? — Нет. — Символы? Чжоу Ронг уже хотел покачать головой. И вдруг замер, глядя на стол. — Подождите. Все уставились на него. — Там было что-то. — Что? — Я не запомнил сначала. — Что именно?! Он нахмурился сильнее. Потом поднял взгляд на Ли Вэйжи и внезапно лицо его изменилось. — Точно… Ли Вэйжи побледнел ещё сильнее. — Нет… — Там были ваши обозначения… И-1, И-2, И-3. Ибо почувствовал, как рядом напрягся капитан, а потом сверху раздался звук. Не удар. Не скрежет. Хуже. Гораздо хуже. Потому что это был смех. Тихий. Хриплый и… Человеческий. Прямо внутри вентиляции. Несколько секунд никто даже не шевельнулся. Потому что мозг просто отказывался принимать услышанное. Нет. Это не мог быть смех. Там не могло быть человека. Там вообще ничего не должно было быть! Только шум воздуха. Пыль. Трубы. Дазоть крысы с собаками! Но звук повторился: — …ха… — словно кто-то давно не пользовался голосовыми связками, очень тихо и хрипло. У мужчины на стуле вырвался короткий всхлип. Женщина возле стены закрыла рот ладонью, а ребёнок спрятал лицо у неё на груди. Сынён очень медленно повернулся к Ибо. — Бо. — Что? — Я сейчас умру. — Не сейчас. — Нет, именно сейчас. — Сынён… — Нет, дослушай. Я не переживу такое. Я ненавижу ужасы. Я всегда их ненавидел. Я не подписывался на… ХРУСТ! Решётка вылетела вниз. Кто-то закричал. Солдаты вскинули автоматы. Юноша рефлекторно дёрнулся назад, но сверху ничего не упало. Только чёрный провал вентиляционного короба смотрел прямо на них. Фонари с трудом доставали до его высоты, однако даже так становилось понятно: в нём абсолютно ничего не было, лишь частички пыли отражались от попадаемых на них лучей. — …я сейчас реально поседею, — очень тихо выдавил Сынён. Сержант Лин сделал шаг вперёд, обращаюсь к командованию: — Проверить? — Нет, — капитан Сяо произнёс это мгновенно. — Уходим с лаборатории, теперь у нас есть пропуски. — Но… — Сейчас же. Голос оставался спокойным. Но Ибо уже видел. Видел, как напряглись его плечи. Как взгляд на долю секунды задержался на вентиляции. Он тоже это услышал. И тоже понял, что что-то не так. Просто не показывал. Хотя Ван Ибо до последнего надеялся, что у него слуховые галлюцинации. Чжоу Ронг неожиданно оттолкнулся от стены. — Капитан. — Мм? — Позади вас. Капитан Сяо резко обернулся. Ибо тоже, но сначала он увидел только дверь. Ту самую дверь. Точнее то, что от неё осталось. Потом заметил руку, потом ещё одну, а потом понял: рни перестали ломиться внутрь. Все сразу. Заражённые больше не били по металлу. Не царапали его. Не пытались пролезть. Они просто стояли по ту сторону пролома. Десятки лиц. Окровавленных. Искажённых. Они просто смотрели прямо сюда, на них. Вся кровь схлынцла с лица, устремившись в ступни и икры, готовые сорваться в любое мгновение. Потому что мозг уже не готов, он не выдерживает такие нагрузки и не знает, как с этим справляться. — Почему они остановились?.. — очень тихо спросил Вэньхань. Никто не ответил. И вдруг Ибо понял. Не понял даже, а очувствовал, что что-то изменилось. Какое-то ощущение, заставившее затрястись поджилки. Будто воздух стал тяжелее. Словно кто-то стоял прямо за его спиной. Он очень медленно обернулся, будто противясь доводы разума, который кричал во всё горло: «ЗАМРИ». И увидел Ли Вэйжи. Тот смотрел не на дверь и не на вентиляцию, даже не на людей. Он смотрел куда-то за плечо Ибо. И его лицо… Боже. Его лицо было абсолютно белым на контрасте с полностью потрескавшейся кожей губ. — Нет… Ибо медленно нахмурился. — Заткните его, кто-нибудь! — Сынён схватился за голову. — Нет… — Что? — Нет… — Доктор, что… Ли Вэйжи поднял трясущуюся руку и указал куда-то вверх, чуть правее вентиляции. Ибо поднял голову. Сначала он увидел потолок, лампы, трубы, провода. А потом… Глаза. Человека, который висел под самым потолком, вцепившись руками и ногами в трубы так, будто законы человеческого тела его больше не касались. И улыбался. Улыбался так широко, что уголки губ были разорваны почти до щёк. И когда парень увидел это, то неожиданно этими де самыми губами тот неожиданно и очень тихо сказал: — Нашёл. Голос прозвучал почти ласково. И именно это было хуже всего: не првычные уже рычание средсмертными криками, а абсолютно нормальный человеческий голос. Ибо даже не сразу понял, почему его тело вдруг перестало двигаться. Нет, мозг уже упрямо пытался найти происходящему нормальное объяснение, активировав какие-то только ему известные запасы, пытаясь внушить, что это просто раненый, обезумевший, вылезший чёрт знает откуда человек. Только люди не висят под потолком, вцепившись в трубы так, будто совершенно забыли о собственном весе, не выворачивают шею под невозможным углом и не улыбаются так, словно у них сейчас треснет лицо. Господи… Улыбка становилась шире. Будто существо наверху внимательно рассматривало их лица. Одного за другим. Очень внимательно. Как ребёнок рассматривает новые игрушки. — …какого хрена… — выдохнул Сынён. И в ту же секунду капитан Сяо рявкнул: — НЕ ДВИГАТЬСЯ! Но было уже поздно, потому что женщина с ребёнком закричала. Громко. Человек под потолком резко дёрнулся. Его голова повернулась на звук и Ибо услышал сухой хруст. Такой звук бывает, когда слишком резко поворачивают что-то, что давно должно было сломаться. Сто восемьдесят градусов: шея повернулась почти полностью. А потом улыбка мгновенно исчезла, словно её стёрли. И существо сорвалось вниз. — ЛОЖИСЬ! Ибо даже не понял, кто его толкнул. Мир снова качнулся. Пол ударил в плечо. Над головой что-то пролетело с такой скоростью, что воздух хлестнул по лицу. БАХ! Стол, стоявший в центре помещения, буквально разорвало. Не перевернуло. Не отбросило. Разорвало. Дерево треснуло посередине, а металл выгнулся внутрь. Осколки посыпались во все стороны и вместе с ним послышаличь крики, сопровождаемые вестролом. А потом ещё одним. — НЕ СТРЕЛЯТЬ, Я СКАЗАЛ! Голос Сяо прогремел прямо рядом. Ибо резко поднял голову. Существо уже двигалось. Нет. Не двигалось — скользило. Оно перебирало руками и ногами по всему помещение так быстро, что движения расплывались перед глазами, напрочь игнорируя законы физики. — Что это за херня?! — заорал Вэньхань. — Я НЕ ЗНАЮ! — впервые почти сорвался Ли Вэйжи. Ибо резко повернул голову и только теперь понял, что капитан уже успел оказаться в нескольких шагах впереди. Тот не стрелял, не пытался отогнать тварь и вообще казался почти неподвижным, но стоило присмотреться внимательнее, как становилось ясно: капитан Сяо следил. Не за самой тварью даже — за её движениями, за тем, как она срывалась с места, где замедлялась, куда переносила вес, будто пытался уловить какую-то закономерность и просчитать следующий рывок раньше, чем тот случится. Ибо уставился на него почти ошарашенно. Чёрт… он действительно это делал. Тварь резко остановилась на стене прямо над ребёнком и замерла, снова улыбнувшись. Ибо почувствовал, как внутри всё оборвалось. А капитан Сяо шагнул вперёд: — Эй. Все резко посмотрели на него. Даже тварь медленно наклонила голову в его сторону. — Посмотри сюда. — Капитан, вы что… — Лин. — Да?! — Когда скажу — уводишь людей. — Есть! — Нет! — Ибо резко дёрнулся вперёд. — Вы серьёзно?! — Стоять на месте, — Сяо не обернулся. Вообще — Вы собрались отвлекать ЭТО?! — Да. — Вы идиот?! — Уже слышал. Ибо застыл. Потому что… Потому что это была его фраза. Его. Этот придурок сейчас… Сейчас вспомнил это? В такой момент?! А потом тварь посмотрела на капитана и улыбнулась ещё шире. А заражённые у двери одновременно начали биться в металл снова. Будто получили сигнал. Металл снова застонал под десятками тел, а у Ибо внезапно появилось совершенно безумное ощущение, что помещение стало меньше. Будто стены начали медленно двигаться внутрь, сжимая пространство вокруг них, заставляя воздух густеть и оседать в лёгких тяжёлым липким комком. Тварь не двигалась. Она всё ещё висела на стене и смотрела только на капитана. Её глаза были слишком живыми и понимающими. И это было неправильно. Абсолютно неправильно. — Капитан… — очень тихо произнёс сержант Лин. — Не сейчас. — Но… — Не сейчас. Капитан даже не повернул головы, продолжая не просто отвлекает, а не давая твари смотреть на остальных. Потому что ребёнок всё ещё плакал. Потому что люди дышали слишком громко. Потому что паника пахнет. Потому что страх всегда пахнет. Ибо не знал, откуда эта мысль вообще взялась, но вдруг понял: она выбирает. Выбирает добычу. Тварь ещё чуть склонила голову набок и улыбнулась чуть не до ушей. А потом… — Капитан. Голос Ли Вэйжи прозвучал так резко, что даже Ибо вздрогнул. Все повернулись. Учёный стоял посреди комнаты, бледный настолько, будто кровь ушла из его лица полностью. Он смотрел на существо не отрываясь и выражение его лица менялось. Страх, шок и… Узнавание. — Я знаю его… Ибо почувствовал, как рядом очень сильно напрягся Сяо. — Что? Доктор, сейчас не время для… — Это И-4… Он был добровольцем… Ибо медленно повернулся. — Чего? — Он был одним из первых. — Каких первых? Ли Вэйжи сглотнул. — Мы не создавали вирус… Мы пытались его остановить, — никто не двигался. — Первые заражённые менялись слишком быстро. Мы пытались найти способ замедлить процесс разрушения нервной системы. Пытались сохранить разум, — голос дрожал всё сильнее. — И-1, И-2, И-3… — он смотрел на тварь. — И-4… Улыбка на лице существа медленно исчезла, оно смотрело прямо на учёного, а потом вдруг произнесло: — Доктор… Холод прошёл по позвоночнику Ибо так резко, что он едва не вздрогнул всем телом. Нет. Нет. Нет. Ли Вэйжи побелел окончательно. — Не может быть… — Доктор… — тварь слегка качнудась вперёд, полностью забыв о капитане. Голос стал тише, почти человеческим, только вот потом существо с новой невозможно широко улыбнулось: — Мне больно. И в следующую секунду всё взорвалось. Существо сорвалось со стены. Крики. Выстрелы. Ибо только почувствовал, как сильная рука резко дёрнула его назад, вслед за которой последовал глухой удар. Он поднял голову и увидел капитана. Тот стоял перед ним, одной рукой удерживая Ибо за плечо, другой упираясь в железную стойку, которую только что буквально согнуло ударом твари. Несколько секунд никто не двигался. А потом Ибо увидел кровь, которая тонкой красной линией проявилась у капитана на виске и по скуле спустилась ниже, стекая по шее. — …капитан? Сяо не ответил. Он продолжал смотреть вперёд. Туда, где среди дыма, пыли и разбитого стекла уже ничего не было. Пусто. Тварь просто исчезла и только где-то далеко, уже в вентиляции, снова раздался тихий смех. — …ха… Потом полностью погас свет и в абсолютной темноте голос Чжоу Ронга прозвучал неожиданно спокойно: — Ну всё. Пауза. — Теперь мы точно в жопе.