Музыка нашего Рождества

      Лестрейндж-холл, Шропшир, Англия.       Сочельник, 1978.       В богато украшенном доме не было, помимо него, ни души: пусты коридоры и комнаты, лишь эльфы копошатся на кухне — Рудольфус приказал им быть готовыми с торжественным ужином к четырём. Но четыре пробило уже много часов назад, давно стемнело, а в доме было всё так же тихо и пусто. Только Рудольфус мрачно курил трубку, глядя на медленно устилающий землю снег.       Родители уехали во Францию ещё в начале декабря. Рабастан пропадал где-то с приятелями — даже не написал. А Беллатриса… где бы она ни была, о муже точно не думала.       Ведь Рождество — время быть с тем, кого любишь.       Рудольфус курил и мечтал, как откроется дверь, и Белла влетит в комнату, раскрасневшаяся от мороза, с блестящим взглядом и, взметнув гривой смоляных кудрей, примется кружить с ним в вальсе и с восторгом рассказывать, как прошёл очередной рейд. Мечты… Наивные и пустые, ведь никогда Беллатриса не смотрела на него с блеском в тёмных глазах, не хотела ничем делиться, танцевала лишь когда этого было не избежать.       А ведь мечталось, чтобы она пришла — и сказала, что не права была все эти годы, избегая того, кто любит её всей душой. Что принимает его чувства и встретит с ним каждое следующее Рождество — и тогда не осталось бы в душе Рудольфуса места тоске и печали…       Но дом был пуст и холоден, тускло мерцали гирлянды зачарованных свечей. Рудольфус курил один, а рождественский ужин остывал, так никого и не дождавшись.