Часть 5
23 декабря 2021 г., 00:00
Иногда Гром грешным делом размышлял, не стоило ли и правда отдать тогда Питер Разумовскому, глядишь, у него бы стало меньше работы. Но Сергея он тогда остановил (почти, раз маньяк снова на свободе), поэтому теперь и разгребал очередное дело.
— Бизнесмены, а мрут как мухи, — фыркнул кто-то из экспертов, собирая материалы для исследования. В их среде пофигистическое отношение к смерти было вполне само собой разумеющимся.
— По-твоему он сам себе отрубил пальцы и почил от инфаркта? — раздалось от фотографа в ответ.
Гром не обращал внимания на бестолковые разговоры, а ближе склонился к остаткам лица почившего. Никаким инфарктом или любой другой естественной смертью тут и не пахло. У трупа отрезаны пальцы рук, а лицо обезображено сильными ударами головой о клавиатуру ноутбука, стоящего тут же на столе, несколько клавиш которой остались на разбитом лице.
Убитым оказался Дмитрий Захарин — крупный бизнесмен и политик. И хотя нигде в теневых делах замечен не был, Грому всё равно было приказано искать везде.
— Мне нужны данные с его компьютера, — потребовал Игорь у Ивана — эксперта-айтишника, который и будет проверять остатки ноутбука. — Вы жена? — обратился Игорь к плачущей девушке, стоявшей на пороге кабинета. Её уже напоили успокоительным, и та только вздрагивала, утирая салфеткой распухший от рыданий нос.
— Я помощница, — громко вздохнула девушка, а Игорь уверен, что не только, — Жанна, — представилась девушка. — Вошла, а он тут…
— Значит, Жанна, чем честнее вы расскажете мне обо всех делах и врагах вашего начальника, тем быстрее мы сможем найти убийцу.
— Я предоставлю вам все необходимые документы, — едва не захлебывалась воздухом девушка. — Просто скажите, что вам нужно. Дима… Дмитрий Александрович, месяц назад представил все необходимые отчёты в налоговую и…
— Может он ссорился с кем-то недавно? Проблемы в бизнесе? — прервал её Игорь, понимая, что ничего не добьётся.
— Вроде нет, — как и все в подобных ситуациях, тут же начинает сомневаться Жанна. Она сама не знает, оплакивает ли она любовника или такое денежное рабочее место. Мысли о своём будущем занимают её куда сильнее, нежели старые проблемы трупа.
— Понятно. Из города не уезжайте, возможно, вы ещё понадобитесь для дачи показаний, — вспоминая очередную рабочую инструкцию, произносит Гром и возвращается в кабинет убитого. — Вань, когда будет информация?
— Ну, — вертя в руках компьютер и разглядывая со всех сторон, — ноут пострадал не сильно, разъёмы на месте. Если убийца не стёр данные, то к вечеру будут.
Игорь кивает и направляется осматривать остальную часть дома. Рабочий кабинет со всеми возможными уликами сейчас обрабатывают эксперты, и найти что-то он сможет только после того, как они закончат.
Гром опрашивает прислугу, из которой только повар и водитель, никто ничего, естественно, не слышал и не видел, к Захарину никто не приходил и не уходил.
Когда Гром возвращается в отделение, Прокопенко подходит со своим термосом и по-отечески спрашивает как дело. Игорь вкратце описывает случай и докладывает, что ждёт результатов экспертов, хотя ничего специфического Игорь нарыть не смог, и причины убийства политика весьма туманны, никаких конфликтов и громких дел с его участием выяснить не удалось.
— Значит, кто-то убрал конкурента, а не очередного зажравшегося… — Фёдор Иванович делает выразительную паузу. — Хорошо ещё, что Разумовский твой сидит, а то не хватало нам очередного народного мстителя.
Игорь дёргается, напрягается весь, глаза отводит тут же. Если бы Фёдор Иванович только знал насколько ошибается, и как сам Игорь его в неведении держит. Грому стыдно, но сделать он ничего не может. Паника сделает только хуже, а с Разумовским он как-нибудь сам разберётся.
Картинка складывается у Игоря через два дня, когда все отчёты экспертов на руках и документы Захарина прочитаны от корки до корки. У Игоря слезятся глаза, он устал от света монитора, но упорно пролистывает тысячи страниц различных контрактов и договоров, вся жизнь Захарина оказалась на жёстком диске его ноутбука, как, собственно, и смерть.
Игорь открывает очередную папку. Захарин, видимо, не любил уделять время их названиям, поэтому у Грома уже мозг кипит от нумерации «Новых папок». Но в этой папке оказывается его джекпот, и Игорь внимательно читает каждое предложение, каждый документ и фамилии напротив подписей. А когда Ваня присылает личные переписки, Грому остаётся только вычислить следующую жертву.
***
— Насколько теперь вы готовы подтвердить мою недееспособность, судья Бенгальский? Склонившийся к мужчине Разумовский в чёрном военном костюме очень похож на Чумного Доктора, то есть на самого себя. Его левый глаз скрывает часть птичьей маски, только теперь это не дорогая кость, а белый бесполезный пластик. Птица хочет, чтобы судья знал и боялся его, их обоих. Волков придумывал весьма годные пытки, Птица должен был это признать, ведь сожжение сразу бы привело к его разоблачению. Перед Игорем уж точно. — Ну что, вы готовы подписать своё решение? — Птица вертит в руках ручку и судейский молоток. Волков сказал что одно под ударом другого отлично войдёт в кисть. Птица злится на этих ублюдков, что решили прибрать к рукам его соцсеть, значит руки у этих людей лишние. — П-пожалуйста, — шепчет судья, со всей силы вжимаясь в угол, куда Разумовский его откинул. Он уже видел эту маску, уже пытался договориться с призраком его смерти, и в первый раз, это даже удалось, но сейчас… — Пожалуйста… Птица глух к мольбам, тем более этого человека. Он заносит молоток над головой, прижимая стержень ручки к кисти мужчины, сейчас будет боль, сейчас будет возмездие. Птица уже начинает опускать руку, когда что-то останавливает его замах, вырывает молоток из пальцев, а самого Птицу отталкивает назад. Разумовский ловит равновесие и улыбается, узнавая. — Я должен был подумать, что это дело поручат тебе, Игорь, — с дьявольской улыбкой смотрит он на Грома, сжимающего в кулаке молоток. — Но надеялся, ты так быстро не догадаешься. — Это не стоит убийства, — откидывает в сторону судейский молоток Игорь, закрывая собой сильнее сжавшегося мужчину. — Правда? Ты так считаешь? Птица едва сдерживает сжигающую его ярость. Как же ему сейчас не хватает огнемётов, чтобы всё это вырвалось пламенем, безудержной волной жара, смертоносным алым цветом. Это бы проиллюстрировало, что Птица с Серёжей думают. Игорь не отводит взгляд, как хотел бы, но молчит. Захарин решил купить «Вместе», пока Разумовского держат в психушке, а судья Бенгальский сегодня должен был вынести постановление о недееспособности Сергея и разрешить продажу. Конечно же липовое. Игорь уверен, что и без подписи главврача психушки не обошлось, как и без крупных сумм денег каждому. Только вот они не догадывались, что Сергей на свободе, а не обколот транквилизаторами. — Не дашь мне закончить? — спрашивает Разумовский, глядя на судью между ног Грома. Сейчас он даже жалеет, что не взял пистолет, как предлагал Волков, но Птица хотел насладиться возмездием. Потому что «Вместе» — это целая жизнь, в неё они вложили себя, Серёжа вложил себя, смог не только реализовать собственный потенциал, но и помогать людям. Помогать тем, кому не мог помочь Гром и кому отказывались помогать бизнесмены, судьи и прочие продажные твари. И отдать «Вместе» им. Это как отдать одного из них. — Ты знаешь, что нет. Даже за «Вместе». Птица склоняет голову вбок, чуть хмурится удивляясь. У Игоря не было аккаунта, даже фейка, они с Серёжей сразу проверили, ещё тогда. И сейчас его реакция удивляет. — Хорошо, Игорь, — тут же соглашается Птица, бросаясь вперёд, врезаясь в торс Грома, пытаясь повалить. Игорь ловит его со спины, по инерции проезжается по полу, но умудряется выкрутиться, бросив парня на стол. У обоих мелькает мысль, что подобное уже где-то было. Но в этот раз Птица быстрее, садится, прокрутившись на столешнице, и бьёт Игоря в живот с ноги. Гром отлетает на пару шагов и пытается быстрее вдохнуть, но лёгкие отказываются работать. — Мою жизнь тебе не жалко, Игорь. Ты не считаешь, что я должен за неё бороться, — Птица в одно мгновение спрыгивает к открытому окну и берётся за раму. — Посмотрим, будешь ли ты сражаться за свою. Интересно, что будет если завтра Прокопенко лишится своей должности? Или лучше… Гром кидается на него, собираясь поймать, или снова выкинуть из окна, как пойдёт, потому что слова о Прокопенко зародили в нём бурю. Но Разумовский уже вылез из окна, схватившись за висящую снаружи верёвку, что ждала его всё это время. Игорь оттормаживается, хватаясь за подоконник, смотрит вниз, замечая как Разумовский спокойно садится в чёрную тонированную машину без номеров и уезжает, кинув на него прощальный взгляд. Гром приваливается к подоконнику и начинает думать. Он догадывался, что Разумовский знает о нём всё, он сам в этом виноват, показал маньяку свою слабость ещё тогда, в башне, когда не сдержал эмоции, когда показал свой страх, и тут же поверил в друзей. Сергей одной ночью перевернул всё и раскрыл трещины в громовской броне. Мыслительный процесс прерывает скромное покашливание судьи, медленно выбирающегося из своего угла. Кабинет почти не пострадал и мужчина оглядывается по сторонам, инстинктивно проверяя отсутствие опасности. — Судья, да вы просто нарываетесь, — помогая мужчине встать, цедит Игорь, глядя в окно, через которое Разумовский от него ускользнул. — Спасибо, Игорь. Простите, услышал как эта бестия вас называет, — поднимается мужчина и тут же пожимает Игорю руку. — Боюсь, третьего раза уже не переживу. — Может, если прекратите превышать полномочия и плодить коррупцию это вас побережёт. Гром старается не думать что перед ним такой же продажный чиновник. Засадить бы его по полной, чтобы действительно совершить правосудие, но только судье ли об этом рассказывать. Игорь старается видеть перед собой человека, которого просто нельзя убивать, сколько бы дерьма он не натворил. — Ох, Игорь, вы правда думаете, что это мой выбор? Люди думают, что судьи неприкосновенны, венцы власти, которые действительно вершат суд над их жизнями. Только все забывают, что мы такие же люди. У нас есть семьи которые нужно оберегать, — Бенгальский тяжело усаживается в кресло и ищет по карманам блистер с таблетками. — Мне точно так же приходит распоряжение сверху и я перед ним бессилен. Кто-то может кинуть денег, чтобы очистить свою совесть и перекинуть грех на меня, а кто-то просто угрожает. У меня внуки, Игорь, — он кладёт в рот белый кругляшок валидола и на мгновение замолкает. — И их нужно не только защищать, но и растить. Признаю свою меркантильность, Игорь, но поймите и вы меня, мне до пенсии осталось два года и я смогу просто жить и обеспечивать своих детей. Если сейчас меня выгонят, то не останется ничего. Как растить двух малышей на одну только пенсию по старости? В этой стране? Я тридцать лет работаю ради пенсии и надбавок, как и все в нашей профессии. Думаете, я шёл в юриспруденцию потакать бандитам и убийцам? Но у меня есть семья, Игорь. — Выход всегда есть, — сжимает губы Гром, чтобы не рассмотреть в судье человека больше чем нужно. — А у вас ведь нет семьи, поэтому вы так и говорите, — снисходительным родительским тоном говорит Бенгальский. — Когда придет распоряжение с самого верха, вы уже не будете так горды. В Москве сила, как говорится. — А я помню, что сила в правде, — тут парирует Игорь, бросая злой взгляд на судью. Вот и вся его продажная сущность проявилась, вот и всё желание прикрыть собственную задницу, простой человек, системный, выбрал путь как все. Игорь и не винит его. Сколько раз видел, как Прокопенко его перед вышестоящими отмазывал, сколько раз Фёдор Иванович челюсти сжимал, а выслушивал что из-за Грома на него льётся. Только вот Прокопенко — честный мент и честь свою несёт гордо, ни перед кем не выслуживаясь, как они с отцом самого Игоря и учили. — Но ведь герой убивал всех без зазрения совести. Значит, и Чумного Доктора оправдать можно, у него же и вовсе высшая цель. Игорь даже удивляется на минуту, не верит что человек может оправдывать своего почти убийцу и видеть в нем какую-то миссию, цель и смысл. — Времена такие были — не собираясь говорить судье, что единственным мотивом Разумовского сейчас была ярость, отвечает Игорь. — Помилуйте, Игорь, вы же жили в девяностые, ну сколько вам было, около десяти? И вы прекрасно знаете, что обычные люди выживали без убийств и грабежей. Гром снова молчит отведя взгляд, он действительно был дворовым мальчишкой, гонял в футбол и смотрел первые американские мультики. Он знал, что в магазинах пусто, стоял в очередях за хлебом и колбасой вместе с матерью и очень обижался, когда отстояв очередь, не доставался банан или апельсин. У него было обычное детство, как у всех, даже где-то счастливое. — Постарайтесь больше не привлекать внимание Чумного Доктора. Подумали бы вы об отставке, судья, — переводит тему Игорь, пока совсем не углубился в воспоминания. — И да, вы же понимаете, что о Чумном Докторе и Разумовском распространяться вовсе не стоит? — У вас с ним свои счёты, — кивает Бенгальский, и похоже даже хочет улыбнуться. — Поэтому клянусь вам в своём молчании.
