Часть 6
29 декабря 2021 г., 00:00
— Ну, Игорёк, что у тебя случилось? — спрашивает Прокопенко, вызвав Грома к себе в кабинет посекретничать.
— С чего вы взяли, Фёдор Иванович? — старается держать непроницаемое лицо Игорь, просчитывая, где мог спалиться.
Разумовский никак не являл себя, даже убийства прекратились, но Игорь не мог отделаться от мысли что всё это время он готовит месть ему.
— Да уже две недели от тебя ни одной выходки, ни одной жалобы или выговора. Тебя так к повышению представят, раз город разрушать бросил. Уж меня-то не обманешь, — усмехается Прокопеныч, грозя пальцем. — Рассказывай, что случилось.
— Да правда ничего, дядь Федь, — использует запрещённый приём Игорь, только бы свернуть этот разговор.
Он и правда старался сидеть всё это время тише воды ниже травы, чтобы не дай бог не бросить тень на управление и генерала. С Разумовского может статься спустить на генерала собак за любую громовскую ошибку. И хотя Игорь одёргивал сам себя, считая, что Чумной Доктор не станет давать взятки, но рисковать не хотел. Разумовский был прав — Игорю давно плевать на себя, но он не может позволить, чтобы за его косяки расплачивались другие.
— Смотри, Игорёк, я ж тебя знаю, — тут же смягчается Иваныч, видя перед собой не сотрудника, а родного сердцу мальчишку. — А если влюбился, так я Ленку подключу, она тебя быстро на чистую воду выведет.
— Да какое влюбился? — жутко передёргивает плечами Игорь, переключаясь с мыслей о маньяке-убийце на ещё более жуткую для него тему. — В кого?
— То, что у вас с Юлей тогда не получилось это да, — расстроенно вспоминает Пчёлкину Фёдор Иванович. — Хорошая девушка. И что тебе опять не так?
— Хорошая, — соглашается Игорь, кивнув. — Но не моя.
И как объяснить, что они слишком похожи? Как брат и сестра, и шило в жопах похожее, слишком независимое и гордое, что слушать друг друга не стали и только по-своему делали. Что на работе, что дома. Даже завтрак приготовить спокойно не могли, каждый в дело другого лез и думал, что так правильнее. Двух месяцев не продержались, сто раз поругались и едва не подрались, когда Гром её с очередного расследования вытаскивал. А Юля, в отместку за невозвращение домой, на три дня пропала, ни телефоны, ни соцсети не отвечали, Игорю даже Дубина пришлось подключать к поискам. Игорь хоть и был крепок нервами, давно отвык от людей, рушащих его личное пространство. Юля тоже не жила с душой нараспашку, поэтому претензии друг к другу только множились. И, когда было принято решение остаться друзьями, оба вздохнули с облегчением. Там появились и общие темы, и отношения наладились, что втроём с Дубиным было очень комфортно гулять и вляпываться в очередные ситуации.
— Какая ж она, твоя? Героиня? Как ты?
Игорь дёргается как от удара, сжимается весь, вспоминая собственные слова о героях этого города. А Юля тогда оказалась права — нет в этом городе героев. И видео её то чумное — бесячее.
— Да никто мне не нужен, Фёдор Иванович. Одному спокойнее.
Было. Было спокойнее. Когда никто на их жизнь не покушался, когда не на кого было. А теперь развелись тут, чесслово, как будто Игоря прокляли. Был один и горя не знал. Дяди Феди с тётей Леной ему вполне хватало. А теперь друзья там какие-то, близкие. И все они в опасности из-за него, Игоря, который почему-то не пытается их по-настоящему защитить, а просто каждый день чего-то ждёт. За башней «Вместе» Игорь уже наблюдает, а искать Разумовского в других местах… Питер хоть и небольшой город, но как говорится, хочешь найти иголку в стоге сена — стань магнитом. А Игорь магнитом для неприятностей был всегда.
— Эх, Игорёк… Ничему тебя жизнь не учит.
«Тут вы правы» — про себя думает Игорь, но вслух ничего не говорит. Ему надо поймать Разумовского, осталось только понять как.
А Разумовский приходит сам, чему Игорь действительно рад. В этот раз Гром даже не успел себя слишком накрутить, поэтому врага встречает с улыбкой. Он уже прочёл новости о новом владельце «Вместе», каком-то неожиданно появившемся опекуне Разумовского, правда ни имени, ни фамилии, ни тем более фото не прикладывалось. Игорь устал ломать голову, как удержать Юлю от расследования этой сенсации, пока не понял, что Сергей наверняка позаботился об этом за него.
— Здравствуй, Игорь, — улыбается Разумовский совсем как тогда, и Игорь зависает на бликах света в медных волосах.
Разумовский сидит на перилах в пролёте его подъезда, болтает ногами, совсем как соседский мальчишка и смотрит своими оранжевыми глазами. У Грома вспыхивает предательская мысль, что раньше они были голубыми.
— Бабка из седьмой квартиры сейчас быстро ментов вызовет, если драться начнём, наркоманы проклятые, — усмехается Игорь, продолжая подниматься к нему по лестнице. Может столкнуть его вниз по старой памяти?
Гром совершенно не ожидает что Разумовский начнёт по-настоящему смеяться, подпустит так близко, и в блеклом свете давно не менявшихся лампочек Игорь рассмотрит почти полный костюм Чумного Доктора. Гром оступается на шаг. А Разумовский прекращает смеяться, резко спрыгивает на ноги и смотрит уже зло, скалится, явно собираясь как минимум угрожать.
— Я убью тебя, Игорь. Убью. Как только разберусь с твоими друзьями.
— Ты это уже говорил, — отвечает Игорь, резко подаваясь вперёд, пытаясь схватить за руку. Но Разумовский быстрее, отшатывается мгновенно, разворачивается с замахом, что Игорю приходится пригнуться, а потом они оба бегут вверх по лестнице, громко топая и дыша, и Игорь слышит, как всё же открывается со скрипом дверь седьмой квартиры и соседка уже кричит им вслед проклятия своим старушечьим голосом. Это могло бы быть похоже на догонялки, если бы ценой не была чья-то жизнь.
Игорь ловит его уже на крыше. Хватает обеими руками со спины, фиксируя локти по бокам. Разумовский падает и под тяжестью его веса и чтобы повалить самого Грома. Руки Игоря разжимаются от удара о крышу и сильного рывка Разумовского. Они раскатываются по разным сторонам и Сергей первым оказывается на ногах, замирая в излюбленной позе с вытянутой вперёд рукой. Только рукав у него пустой, огнемёта нет и только ткань впивается в кожу.
— Что-то потерял? — бросается на него Игорь, снова пытаясь повалить. Но получает удар локтем в спину, а Разумовский успевает отскочить вбок. Драться на крыше не очень удобно, но когда это их останавливало.
— Скоро всё верну, — обещает Сергей, откидывая с лица непослушные пряди. Игорь ловит каждое движение, ожидая увидеть столб пламени. — Ты же сам знаешь, Игорь! Моя соцсеть, моя башня, мои миллионы! Всё осталось со мной, потому что ты, ты бессилен передо мной, перед настоящей властью. И ты, именно ты не дал это изменить.
— Ты бы стал таким же как они, — мотает головой Игорь помня другого Сергея, другие мысли в этой рыжей голове.
— Это ты сделал меня таким!
Разумовский подаётся резко вправо, с левой нанося удар в бедро. Игорь подгибается, но ловит занесённую для следующего удара ногу. Дёргает на себя, а потом отталкивает, что Серёжа валится на крышу.
— Ты убивал людей, — шепчет Гром, только бы заглушить слова обвинения в голове. Это он, он создал новое чудовище, свой ночной кошмар, воплотивший суть беззакония в том, кто хотел справедливости.
— И что из этого вышло? — Разумовский снова бьёт с ноги и на этот раз попадает. Игорь валится навзничь и не успевает перевести дыхание уходя от следующего удара. — Ты обесценил все эти жертвы, ты забрал у людей надежду на спасение. Ты уничтожил Чумного Доктора. И ты такой же убийца, Игорь, как и я.
— Нет!
Новая атака и новые удары. Игорь то уходит от удара, то ставит блок, то сам атакует. Боль в костяшках — дело привычное, но так жутко видеть кровь, льющуюся у Сергея из носа. Тот сбивается с ритма, фыркает и отплёвывается, но не собирается сдаваться.
Птица сам не знает зачем это делает. Никакой достаточно интересной мести Прокопенко он ещё не придумал, все варианты были банальны и сводились если не к смерти, то к тюрьме. Это Птица считал слишком скучным. Плюс, пришлось бы наступить на горло собственной песне. А это ему совсем не нравилось. Это Игорь должен страдать. Должен мучиться. Даже если выдумает себе всё сам. На это Птица и рассчитывает. Игорь сам изведёт себя, замучает, а потом Птица придёт как карающая длань. Как избавление, которое обещал Серёже проклятый Рубинштейн, пробуя на мальчишке разные препараты и психотропы, даже не пытаясь по-настоящему вылечить. И это сделал с ними Игорь. Он отдал их ему, этому психу в медицинском халате, этому эскулапу, садисту и палачу. Игорь виноват в том, что его Серёжу там едва не замучили до смерти, что даже он, исчадие ада, не мог ему помочь, потому что и был виной этому.
Злость распаляет Птицу только больше. Его удары хаотичные, смазанные, непродуманные. Игорь больше уклоняется. Не пытается близко подойти. Сам борется с пониманием происходящего и пытается найти смысл в их драке. Останавливается на стандартной байке противостояния добра и зла. Вполне годное объяснение чтобы не копаться, иначе… Иначе всё будет куда сложнее.
— Ты сдохнешь, Гром, сдохнешь! — орёт Птица, слишком ярко вспомнив дни в психбольнице. Он уже даже не думает, а просто желает убить.
— Так убей уже, — издевается Игорь, даже не представляя, что творится внутри Разумовского. Он видит только эту ярость, хаос движений и постоянные попытки зажечь огнемёт, отсутствующий на рукаве.
У Разумовского почти истерика и Игорь хочет вывести его только больше, сбить с толку, чтобы, наконец, скрутить и обезвредить. Обезопасить, наконец, своих друзей.
Кидаются друг на друга они одновременно. Врезаются, валятся на жёсткий шифер крыши, катаются, пытаясь прижать. Разумовский сильно бьёт Грома в скулу, оставляет очередную царапину, за что Игорь выворачивает ему руку, заставляя вскрикнуть. Эпическую драку прерывает звук полицейской сирены. Соседка с седьмой квартиры всё же вызвала наряд на очередных наркоманов, побежавших на крышу. А безопасность крыш сейчас полиция хорошо отслеживала, Игорь это знает как никто.
Приходится расцепиться. Раскатиться по сторонам. Разумовский уже у другого края крыши и бросает на Грома быстрый взгляд, спрыгивая прямо так, не глядя вниз.
Игорь только усмехается, зная что там внизу ещё одна крыша, метра два, не больше, не разобьётся. Гром только улыбается, насколько Разумовский всё продумал в своём появлении. И крышу, и драку, и даже побег. Воистину гений.
Игорь поднимается на ноги, когда патрульный уже показался в дверном проёме, а за его спиной переговаривались ещё двое.
— Гром, твою мать, — даже не удивляется мужчина, не удивляясь даже на свежерассечённую скулу. — Это из-за тебя нас по тревоге на суицидника подняли?
— Здорово, Саня, — кивает в знак приветствия Игорь, рукой сжимая отбитые ногами рыжего рёбра. — Как видишь, суицидник из меня тот ещё.
— Когда-нибудь тебя точно убьют, — качает головой полицейский, даже не пытаясь выяснять обстоятельства. Гром ведь никогда не расскажет.
— Очень может быть, — соглашается Игорь, а в голове заевшей пластинкой засело: у него были голубые глаза.
***
Птица приземляется на холодный шифер крыши, быстро перебегает ещё на две, скрывается в тенях вечернего города. Голова раскалывается после ударов Игоря, воспоминаний и пробуждающегося Серёжи. Нужно просто успеть добежать ещё немного, попрыгать по старым зданиям, найти конкретное, одно. Он же как Бэтмен.
