Часть 4
16 декабря 2021 г., 00:00
У Игоря кулаки чешутся, он резко передёргивает плечами при ходьбе и даже не оглядывается. Уже очень давно никому не удавалось вывести его из равновесия, он так давно перестал обращать внимание на всё вокруг, что эмоции стали атрофироваться. Пока их снова не подожгли огнемётами. Игорь проклинает Разумовского, это рыжее нечто, заставившее его снова чувствовать, увидеть мир вокруг, узнать людей рядом и подпустить кого-то к себе слишком близко. Это он виноват, что теперь у Грома есть Юля, Дубин и настоящее понимание, что Прокопенко ему самая настоящая семья. И хотя Дубин и Пчёлкина были всего лишь друзьями, отмахнуться от грозящей им опасности Игорь уже не мог. Годами возводимое одиночество треснуло под огнемётами Чумного Доктора.
Гром хлопает дверью слишком громко, что все борцы отвлекаются на него, но не очень удивляются. Более того, парочка даже выходит вперёд, когда Игорь начинает стягивать свою вечную кожанку.
Из тренерской Игнат выходит на слишком громкий гул, и пару минут смотрит на Грома на ринге. Мент улыбается разбитыми губами, но в глазах безумие эйфории, когда он ловит кайф от происходящего. Игнат смотрит на чёткие, отработанные удары, отправляющие очередного противника в нокаут, и возвращается к себе в кабинет, дел с ментами сегодня не предвидится, а любовь к подобному развлечению Грома ему давно известна, пусть родной расслабится.
— Давай, Гром, не забывай! — кричат Игорю на прощание, когда он уходит по грязной, задушенной мусором и нищетой улице.
Игорь только поднимает руку, обещая скорую встречу, и внутренне подавляет болезненный кашель. Бок безумно ноет от пропущенных ударов — он стал грушей для отработки нового приёма, вот и поплатился, но ученикам пришлось ещё хуже. Игорь пытается выпрямиться, но тут же начинает сдавливать грудь в болезненном кашле. А на синяки, разбитые костяшки и губы он и вовсе не обращает внимания. Потому что ему, чёрт побери, хорошо. Ему пиздец как хорошо. Голова пустая, хоть и тяжёлая, в мыслях только возможность обойти очередную лужу грязи, да не обтереться о стену подворотни. Ничего больше не надо, только в душ и спать, потому что тело уже не его, мозг не его, и в целом, так охуенно хорошо, что хоть плачь. Катарсис, мать твою. Самый излюбленный способ Игоря перезагрузиться.
— Я вообще-то пришёл на эпичную драку, а ты уже побитый как щенок.
Раздавшийся из темноты голос заставляет мозг Игоря вернуться из блаженной перезагрузки. Ведущие его домой инстинкты тут же переключились в боевой режим, и даже боль в ноющих мышцах тут же отступила.
— Ты! — пошёл на стоящую у груды пустых деревянных ящиков фигуру Гром, пытаясь схватить за грудки. И ему это на удивление легко удаётся.
— Я, Игорь, — сверкает янтарными глазами Разумовский, улыбаясь. — Всё я.
Игорь сжимает зубы вспоминая Юлю и Диму, вспоминая обещания мстить. Гром знает, что это были только подсказки, затравка, чтобы бесить его, изводить. И Игорь хотел бы сказать, что у рыжего не получалось, что он всё понял и знает. Но только получалось. Получилось загнать Игоря в угол, довести до точки, когда единственным выходом оказывается зал.
Игорь шёл туда, когда терял себя.
— Ты без костюма, — фыркает Гром, сильнее сжимая ворот тонкой куртки на Сергее, чуть придушивая. Он колеблется. И Разумовский это видит.
— Это пока, — обещает Птица, и тут же на спину Грома опускается деревянный ящик, что тот не успевает среагировать, горбится, разжимает руки, пытаясь прикрыться, поставить блок, а Сергей уже выскальзывает из его рук.
— Сука! — позволяет себе матюгнуться Игорь, распрямляясь, а в боку стрельнуло болью. Он тут же ловит ещё один занесённый над ним ящик, переносит вес, вдавливая собой на мгновение растерявшегося Разумовского. Игорь смотрит на него и вспоминает их прошлый раз. Их битву и жар огня. Тело опаляет фантомный жар, и он резко вырывает из рук Разумовского дурацкий ящик. Сергей отпрыгивает, на мгновение в глазах мелькает ужас, но растёкшаяся по губам улыбка предвкушения Игорю хорошо знакома.
Гром не может и не хочет думать здраво, он зол, он расстроен, он не хочет видеть это лицо, он не хочет снова всё повторять. Но Серёжа перед ним, настроен драться и идти до конца.
— Смотри, что-то всё-таки есть, — когда Игорь уже готов в пару продуманных приёмов скрутить мальчишку, говорит Разумовский чиркая зажигалкой. И у Грома сносит крышу. Он просто бросается на него, валит на землю, и они борются в мерзкой грязи. Сергей бьёт его в лицо, задевает ушибленный бок, но Игорь держит крепко, обезумев от воспоминаний. В голове страх за Прокопенко, за друзей. В голове воспоминания о той ночи, когда огонь поглотил город, когда Игорь думал что снова потерял отца. Второй раз. Гром просто не может допустить повторения. Он не должен.
Разумовский под ним извивается, бьёт сильно, вырывается, заламывает пальцы, выкручивается. Но снова нападает сам, кидается на Игоря, пытается укусить. Он тоже помнит. Помнит того, кто предал, кто не понял. Помнит всех, кто причинял боль. Игорь стал самым дурацким из них. Самым болезненным, потому что должен был быть с ними. Он уже их однажды спас, чтобы потом убить самому. Птица бесится, рычит, забывая вдохнуть, хотя от мерзкого запаха хочется задохнуться. Он забивает лёгкие, что хочется кашлять, а то и вовсе выблевать завтрак. Это отвратительно, всё это место отвратительно, и Птица думает что легче было бы его сжечь.
Они борются в этой грязи, что-то неразборчиво шипят то ли друг другу, то ли самим себе. Гром борется с самим собой, установкой, что нельзя убивать, что он не может. И тут же думает обо всех, кому Чумной Доктор навредил или ещё сможет навредить. Он думает о друзьях.
Птица же не верит ему, играется, хоть и бьёт со всей силы, мстит за себя, выкручивает руку до хриплого мата Игоря, пока тот не отобьётся. Мучить Грома морально куда интереснее. Птица видит результат своих трудов.
Игорь старается вспомнить всех, кто погиб той ночью, друзей и коллег, невинных жителей, любого, кто может встать перед глазами, лишь бы затмить это лицо, лишь бы Игорь не видел эти глаза, губы, нос и скулы, не знал кто это, не вспоминал выражение этих глаз в те несколько первых встреч. Только бы не думал о том, кто был под маской Чумного Доктора.
Гром резко дёргается влево, уходит от кулака Разумовского, направленного ему в бок. Ловит вытянутую в замахе руку, перехватывает в захват, и со спины впечатывает Разумовского в ближайшую стену. Сергей болезненно стонет, но вырваться не может. Пытается дотянуться до Игоря, ухватить заломленной рукой, несмотря на боль. Но Гром держит сильно, вдавливает собой и стоит у последней черты. Если сейчас он сможет сделать этот шаг, то больше никто не будет бояться Чумного Доктора. Разумовский вырывается, шипит, всеми силами пытается скинуть ненавистное тело, но Игорь держит слишком крепко борясь с самим собой.
— Игорь, — задушено выдыхает Птица, чтобы мент уже хоть что-то сделал. Даже если убьёт, пусть только быстрее. Птица хочет видеть, как Гром скатится в эту бездну. Пусть она сведёт его с ума. Так ведь и будет. Даже если Птица этого не увидит. — Игорь…
И Грома словно молния ударяет. Он разжимает захват и делает шаг назад, сам себе не веря. Этот голос. Он просто не может его убить. Никого не может убить. Это будет уже не он. Не Игорь Гром. Он не убийца. Даже если это будет стоить ему непомерную цену. Он просто не может убить. Не может. Мгновение на осознание этого, в которое Разумовский резко дёргает на себя один из ящиков в середине груды, что вся конструкция летит прямо на них, собираясь похоронить под деревянными обломками. Игорь дёргается вправо, закрывает голову, лишь на секунду видя, как Разумовский дёргается влево.
Когда оседает пыль, в ушах мерзко звенит от разошедшегося по району грохота. Из ближайших домов высовываются жильцы, в глазницах окон загорается свет, и всевозможные зеваки решают посмотреть что произошло. Гром отплёвывается от пыли и крови, рассечённые губы снова кровоточат и болят, тело теперь уже по-настоящему болит и ломит, а от приятной тяжести тренировки не осталось и следа. Чёртов Разумовский снова нарушил весь его внутренний покой, заставляет чувствовать и бежать, желать найти его, и в этот раз уже точно набраться храбрости, чтобы сделать что должно. Он уверен, что Разумовский не остановится.
***
Птица добирается до их временной квартиры безумно долго. Болят ноги и вывернутая рука, болит душа, в которой скребётся Серёжа, желая выбраться из клетки, и одновременно не желая видеть этот мир. Разумовский как всегда живет на обоих полюсах, не желая выбирать что-то конкретное. Помочь всем и одновременно убить, что может быть проще. Птица сильно, почти до боли чешет грудь, пытаясь успокоить мерзкий зуд. Им нужно ещё немного времени, ещё чуть-чуть и он сломает Грома. Доведёт до последней черты, покажет, насколько Игорь обманывает сам себя. Смерть — это слишком банально и просто. Смерть — это неинтересно. О нет, он хочет попробовать заставить Игоря убить, даже если и себя. Пусть попробует, в конце концов. Или его всё-таки придётся просто убить. Но этот банальный вариант Птице не нравится. — Выглядишь мерзко. И воняешь, — встречает его Волков в милом розовом передничке с рюшами на чёрный костюм из водолазки и брюк. Эдакая заботливая жёнушка. Птица фыркает. — Был на свидании, — проходит он сразу в ванную, чтобы, наконец, избавиться и от одежды и от грязи. Волков прав, он весь провонял этой помойкой, волосы измазаны в грязи, а одежду необходимо просто выбросить. Олег вытаскивает несколько опилок из его волос. — Вижу, свидание не удалось. — Отчасти, — скрывается за дверью ванной Птица. Его бесит этот внимательный взгляд, отрешённое спокойствие и совершенно безэмоциональное выражение лица. Волкову на всё плевать, он не был в стране десять и лет, и город-то даже не видел, окно машины по дороге из психушки не в счёт. Вокруг него всё ещё поле боя, а когда он осознаёт, что нет — теряется и тянется к оружию. Птица это уже видел, отмечал отточенные, бесшумные движения, и иногда даже восхищался. Ему бы тоже не помешала подобная скорость реакции с отсутствием лишних звуков. Впрочем, он слишком любил спецэффекты. Птица морщится, смывая с тела кровь и грязь, наблюдая, как в слив стекает тёмная вода, как с волос приходится вымывать куски грязи. Птица чертыхается на Игоря, посылает ему лучи добра в матерной форме и обещает спросить с него трижды за подобное. — Олег, принеси одежду! — кричит Птица стоя в ванной, перекрикивая душ. Ему не нравится, что воспоминания об их последних годах жизни с Серёжей оживают в голове из-за произношения этих звуков, но Птице очень нравится, как дергается Волков, стоит ему протянуть «Олежа», как Волков ищет в его глазах, в его лице изменения, ищет Серёжу, чтобы спросить чем, а главное как ему помочь. Птица всё это уже знает, знает до последней фразы, потому что уже играл так, досмотрел этот спектакль, когда Олег всеми силами пытался вытянуть Серёжу из власти демона в его голове. Как же Птица потом смеялся. В какой-то момент драма Волкова стала совсем отчаянной, и он сознался, просто начал истерически смеяться, издеваясь над мужчиной. За что, правда, быстро получил по лицу, оценив силу пощёчины Волкова. Ему понравилось. Волков появляется в ванной по приказу. Кладёт стопку вещей на старую стиралку, забирает грязные вещи и тут же уходит. Птица устало трёт лоб, удовлетворившись прожитым днём и хватает полотенце, выбираясь из ванной. На кухне Волков сидит со скрещенными на груди руками, перед ним несколько папок без опознавательных знаков и открытый ноутбук. Птица суёт нос в стоящие на плите кастрюли и едва не прыскает от находящихся там макарон по-флотски. А что, военная кухня именно то, что сейчас им нужно. — Со «Вместе» происходят интересные изменения, — поворачивает к Разумовскому ноутбук Олег. Птица уже сел за стол с тарелкой, даже отправил в рот вилку с макаронами, когда Олег перешёл к делам. Птица переводит взгляд на экран, щёлкает что-то на клавиатуре, держа в другой руке вилку. — Что? — спрашивает Птица, с досадой замечая совершенно безразличный взгляд Волкова на экран с открывшейся вкладкой ленты популярных видео «Вместе». — Можем посмотреть видео военных действий. На этих словах Олег едва заметно сжимает зубы, но Птица не обращает на это внимания. Может он хотя бы во время еды просто отдохнуть и посмотреть дурацкие видео? — То, что ты просил, — пододвигает другие папки Олег, также спокойно. Он поднимается из-за стола и хочет уйти в комнату. Птица знает, что Олег что-то постоянно читает, но даже из праздного любопытства не спрашивает что. — Мне нужен мой костюм. Верни мне его. И ампулы. Они ещё есть у ментов, я знаю, — в спину ему говорит Птица и включает первое попавшееся видео в популярных. Олег только коротко кивнул и вышел. Доев, Птица всё же смотрит оставленные Волковым документы. Новая личность Волкова для опеки, сами документы на опеку, куча дурацких бумажек, отчёт по соцсети. И в жилах начинает змеиться гнев, причём общий, его с Серёжей. Птица морщится, видя фамилию человека, который попытался нажиться на отсутствии Разумовского, и жестокая улыбка сама появляется на губах. Он вернёт себе управление бизнесом, пусть снова в обличии Волкова, но он будет управлять «Вместе». Сделает обновления, вернёт коллаборации и восстановит рейтинг и акции. Это они уже проходили, это дело былое, хотя и безумно бесит, что приходится проходить всё это вновь. Как будто мало они потратили на это нервов и времени в первый раз… Зато это успокоит Серёжу, даст ему силы для движения вперёд, отвлечёт от произошедшего. Вторую папку Птица смотрит ещё внимательнее, смотрит на часы, прикидывая что-то в голове, перебирая приходящие на ум идеи. Он немножко обманывал, Игорь был не единственной его целью.
