Часть 7
4 января 2022 г., 00:00
Олег сидит на кухне и рассматривает Чармандера. Смешно, наёмник с по локоть кровавыми руками и яркая игрушка покемона. Но это что-то приятно далёкое, какая-то ностальгия по временам, когда он не знал что мир так жесток. От пернатого ублюдка нет вестей вторые сутки. Телефон молчит, и Волков не пытается его искать. Быть честным, Олег не каждый раз уверен, что вообще стоит пытаться. Его Серёжа больше не появлялся, и Олег нет-нет да думает, что не появится уже никогда. А куриная жопа может подохнуть где захочет, Волкова это не волнует. Даже если Гром того, наконец, прибьёт. О майоре Олег тоже знает не мало. Что-то рассказал Птица, что-то добыл сам. Нормальный мужик, только получил себе на голову этот пиздец в перьях. Как и сам Волков.
Пластиковая игрушка двигает конечностями под пальцами Волкова и тот мысленно ставит себе напоминание купить батарейки, чтобы Чармандер ещё и двигался. Будут гореть кончик хвоста и пламя из пасти. Олег уже такой взрослый, он солдат, наёмник и отличный убийца, но вот этот якорь детства не позволил пройти мимо. В детстве они с Серёжей были вместе и никакого Птицы и тем более маньячных мыслей не было. Ни у кого из них.
В наушниках меняется песня, но Олег отчетливо слышит звук открывшейся двери.
Птица вваливается на кухню тяжело. Он откровенно уставший, под глазами мешки, а рыжие волосы больше напоминают гнездо.
Олег ничего не говорит, только наблюдает, как Птица быстро и жадно пьёт воду, тяжело опирается ладонями на стол, пытаясь отдышаться. Олег замечает царапины на руках и шее, но им уже больше дня и значит, Птица не только со свидания с майором.
— Чармандер, — узнаёт покемона Птица, небрежно фыркая. — Теперь он мне больше нравится. Особенно пламя на хвосте.
— С детства его люблю. Ты же помнишь, Серёж?
Олег не очень надеется, но почему-то не бросает эти дурацкие попытки достать Серёжку из его подсознания.
— Хорошая попытка, — оценивает Птица. — Но провальная. Серёжа не появится пока я этого не захочу. А я не хочу. У нас ещё много дел, вставай.
— Твои игрушки, — не выпуская покемона из рук, кивает на стоящую рядом коробку Олег. Достать костюм Чумного Доктора было так просто, что даже скучно. Где опасность, где свист пуль над головой и противотанковые мины под ногами? На что Волков разменивает свою жизнь? На игры глупого мальчишки с ментом? Но тут же Олег вспоминает друга. Ради него он здесь, чтобы помочь, чтобы вытащить. Даже если тюрьмой оказалось его собственное сознание.
Птица тут же забывает обо всём, хватает коробку и быстро лезет внутрь, раскладывая на столе ампулы, огнемёты и пояса. Птица достаёт и расставляет всё это так аккуратно и трепетно, что Волков только больше хмурится. Это снова очень похоже на Серёжу, так его лучший друг восхищался картинами и статуями в Эрмитаже, когда они сбегали туда из детского дома. Серёжа всегда тянулся к чему-то возвышенному и недоступному, чего Волков никогда не мог понять. Но именно за это он его и любил. За нежность, чистоту и свет. А кровь, грязь и тьму он носил в себе, возвёл в абсолют став наёмником, и видя своё отражение в Птице, всё больше его ненавидел. Серёжа был светом, а Птица его отравляет. Значит, Олег должен сделать всё, чтобы покончить с Птицей.
В наушниках сменяется ещё одна песня и Олег непроизвольно хмурится вслушиваясь в текст, ритм и какой-то неправильный голос. «Вместе» собрало ему всю музыку Арии что он пропустил за этот десяток лет, и теперь Олег навёрстывал упущенное, как и детские воспоминания.
— Ария без Кипелова — не Ария, — говорит Птица, нажав на смартфон, и на экране высветилась иконка так непонравившейся Волкову музыки. Олег заставляет себя не дёрнуться, смотрит в эти огненные глаза и даже не пытается найти в них синеву. Пернатый мудила опять издевается. — Серёжа часто так говорил когда слушал этот твой бред. Когда пытался заглушить боль от твоего ухода. Хорошо, что рядом всегда был я.
— Я не знал, что тебе было так важно мое присутствие. Я бы не ушёл.
— Мне? Нет, — рокочет Птица, крепко сжимая в кулаке ампулу. — Я был счастлив твоему уходу. Я вернулся! Ты не был нам нужен никогда. Ты был помехой. С самого начала. А сейчас, просто делай что я говорю. Гром всё ещё не готов сделать последний шаг.
— Я был нужен Серёже. Просто этого не знал. Он не говорил мне. Мы оба хотели сбежать из этого места. Стать другими.
Олег вытаскивает наушники с дурацкой музыкой и не поднимает глаза. Новая тактика. Часть правды, смешанная с жалостью и поднявшимися из глубины сознания воспоминаниями. Может, если попробовать с пернатым просто поговорить…
— И мы стали. Разве не видишь? — Птица встряхивает головой и разводит в стороны руки, даёт себя рассмотреть. — Мы стали теми, кто мы есть. И это уже ничто не изменит. Вставай, нам нужно разобраться со «Вместе». Соцсеть несёт убытки, тебе пора взять это под контроль. Точнее, мне. Через тебя. А потом мне надо подумать как ещё заставить Игоря страдать.
Волков подчиняется, отставляет в сторону игрушку, бросая ещё один взгляд на милого рыжего покемончика, сгребает в руку телефон. Пока что он будет делать то, что ему скажет Птица, пока ещё может верить в Серёжино возвращение.
***
Цветков и Зайцева обсуждают жуть произошедшего где-то за спиной Игоря. Парочка привычно мешает работать своей болтовнёй, но Гром уже не обращает на них внимания. — Жуткая работа, — говорит Зайцева, пока медики аккуратно снимают повешенное тело. — Я слышал, что когда долго работаешь с психами, сам сходишь с ума, — поддакивает Цветков, стараясь не смотреть на синее лицо в окружении слепящего белого. — Это не очень похоже на самоубийство. Посмотри, как эта рубашка только его выдержала? Игорь цепляется за слова Зайцевой, хотя уже давно всё понял. Санитар форта повесился на смирительной рубашке прямо в одной из камер, на руках многочисленные следы от уколов, и Гром уверен, что попасть в вену даже не пытались. На запястьях следы от ремня, которым стягивали руки, и Игорь не хочет думать на чьих ещё запястьях оставались такие следы. Он не будет его осуждать или оправдывать. В форте жутко, даже реально страшно. Игорю не по себе. Он сам хочет сбежать. А Серёжа. Он был здесь один. Заперт и связан. Гром хочет быстрее отсюда уйти. Найдут ли они виновного или произошедшее останется для всех суицидом, Гром и сам не знает. Игорь покидает камеру оставив всё на экспертов и коллег. Ему уже давно не плохо от трупов и мест преступлений, но сейчас откровенно мутит. Ему плохо от знания, что это месть. Продуманная, жестокая, расчетливая месть. Игорь знает чьим санитаром был этот мужчина, действительно слишком крупный для петли из рукавов смирительной рубашки, Игорь даже знает чья это была камера в которой обнаружили труп. Предоставленные главврачом документы, характеристики и прочие содействующие материалы тоже слишком откровенно намекают на убийство, у мужчины не было никаких явных отклонений, может быть только слишком большая любовь к своей работе. Игорь заметил как сжалась девушка-пациентка услышав фамилию санитара, как попыталась сильнее втиснуться в стену, словно упомянутый сейчас выпрыгнет из-за угла. Такая же реакция была ещё у двоих, Игорь специально проверил, прогуливаясь с главврачом по больнице. Как же его подмывало спросить про Разумовского, вывести мужчину на чистую воду и наверняка ещё и посадить за какие-нибудь махинации и сговоры, из-за которых один из его подопечных сейчас на свободе. Но желание уличить Разумовского в побеге тает с каждой минутой проведённой в больнице. Игорю дурно, ему душно и стены давят со всех сторон. Даже он, психически стабильный желает как можно быстрее покинуть это место. Вениамин Рубинштейн больше похож на маньяка чем все знакомые Грому, он говорит тихо и четко, готов выслушать и содействовать во всём, словно действительно хочет и может помочь. Внутренний звоночек об опасности внутри Грома бьёт набатом, инстинкты требуют бежать и Игорь сам себе удивляется. Он видел много ужасного и отвратительного за свою жизнь, но ни с одного места преступления ему не хотелось сбежать. Стандартные вопросы, чёткое соблюдение инструкции, как твердят Фёдор Иванович и Дима, и Игорь, наконец, может покинуть это место. Он не хочет рыть, не хочет сюда возвращаться и разбираться в дерьме творящемся в этих стенах. Уже в катере который доставляет его на большую землю Игорь ловит шальную мысль что рад, что Разумовский смог оттуда сбежать. Вечером Игоря удивляет значок оповещения почты о пришедшем сообщении. Ни от кого писем он не ждал, поэтому заранее хмурится, собираясь удалить очередной спам. Только в сообщении оказывается никакая не реклама, а текстовый документ во вложении, озаглавленный фамилией Разумовского. Само тело сообщения пустое, пользователь удалён и никаких опознавательных знаков не оставил. Игорь оглядывается по сторонам, проверяя наличие коллег в управлении, но все на удивление оказываются заняты своими делами. Игорь даже не думает, что документ может быть вирусом, ловушкой или чем-то подобным, он просто не разбирается во всех этих компьютерных вещах. Файл оказывается историей болезни Разумовского из небезызвестного ему форта. Игорь матерится сквозь зубы, поминая свою сегодняшнюю экскурсию и не может понять кто, а главное зачем ему это прислал. Но ещё больше он не понимает какого чёрта так внимательно вчитывается в текст. К концу документа Игорь уже знает что их двое. Вспоминает ту встречу вечером в башне, когда он, Гром, не поверил, не увидел, пропустил трещину в Разумовском. Когда Игорь создал Чумного Доктора. Гром сжимает голову руками, стягивает многострадальную кепку, жмурится, желая никогда этого не читать. Слишком многое меняется с этими знаниями, слишком многое становится ещё сложнее. Сергей может никогда не вернуться, а преследующая Грома Птица слишком опасна.
