Часть 9
12 января 2022 г., 00:00
Юля никогда не отличалась скромностью, поэтому на работу к Грому заявляется как в самый обычный супермаркет. Пчёлкина не обращает внимания на перешёптывания, тычки узнавших её полицейских и нервные попытки подойти поближе.
— Привет, — усаживается она на стул у стола Грома, и весь отдел тут же затихает ожидая новых приключений.
— Привет, — отзывается Игорь даже не повернув головы, сверяя какие-то странные рисунки в книгах. Весь стол у него завален толстыми книгами, явно взятыми из библиотеки. — Я работаю.
— Я тоже. Представляешь, этого нового владельца «Вместе» просто нереально поймать. Я испробовала уже все варианты, поэтому…
— Нет, — строго осекает её Гром, захлопнув книгу. Он уже знает что попросит Юля — ордеры, как во всех этих идиотских фильмах, базы данных едва ли не половины мира и вещдоки пары свежих дел, так, на всякий случай если дело обретёт достаточный размах.
— Но почему? — негодует Пчёлкина и поджимает губы, хотя прекрасно знает, что на Игоря это не действует.
— Потому что нет у нас этого, Юля, — совершенно серьёзно смотрит на неё Игорь. — Бред это всё в твоих сериалах. Нам чтобы какую-нибудь информацию достать, бумажки в Москву писать замучаешься. И не лезь ты в это дело, сколько раз тебя просил.
Игорь очень надеется на гениальность обоих Разумовских, что никто не сможет подобраться к личности нового владельца «Вместе». Гром уже который день ломает голову над происходящим. От Разумовского нет вестей уже больше недели, и Грому от этого не по себе. Он снова перечитал историю болезни и загуглил, изучил непонятные медицинские термины пестрящие в каждой строке. И чем больше он читал, тем паршивее ему становилось. Теперь каждый вечер придя с работы, мозг прокручивал ту ночь, каждое слово что они сказали друг другу, каждый жест.
Игорю казалось что невозможно было быть таким дураком. Но он был. И теперь грыз себя чувством вины, вспоминая того мальчишку в башне, рассказывающего ему об алгоритмах социальной сети. А ещё никуда не делся страх за близких, никуда не делась опасность от спятившей личности Чумного Доктора, и Игорь так же не мог это игнорировать. Поэтому злился только больше. Он хотел бы спасти Серёжу, только вот осталось ли ещё что-то он него? И тот поцелуй. Гром каждый раз обрывал себя при малейшей мысли об этом. Это был коварный трюк, и он сработал. А то, что Игорь ответил, это случайность, действие адреналина и боли. Это ничего не значит.
— Поздно, — резко пожимает плечами Юля, отводя глаза. — Об этом я, кстати, тоже хотела поговорить.
Девушка закусила губу и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Вляпалась она прилично и теперь нужно как минимум залечь на дно.
— Куда ты влезла? — склонился к ней близко-близко Игорь, пытаясь поймать взгляд. Начало не сулило ничего хорошего.
— Слышал про Алтана Дагбаева? Он был одним из тех, кто тоже поглядывал на «Вместе», но после смерти Захарина отказался от этой идеи. Мне стало интересно…
— И?
— И я отрыла его незаконный бизнес в Сибири, — Юля победно усмехнулась, но тут же сникла давая понять, что это лишь верхушка ее проблем.
— Юля… — выдохнул Игорь, желая придушить девушку, чтобы не мучиться. Он не знает как её от Разумовского защитить, а она уже в другие бандитские разборки вляпалась. Гром слышал об Алтане, и понять что дела их плохи труда не составило.
— Я же нечаянно, — улыбнулась Пчёлкина, заглядывая Игорю в глаза. Это на него всегда действовало.
— Ладно, — сквозь зубы цедит Игорь, убирая ещё одну книгу со стола. От терминов голова кипит, а проще не становится. Игорь просто не может предположить, насколько глубоко зашёл Серёжа в своём безумии. Но теперь почему-то не может его в нём бросить. — Уйдёшь с Дубиным через главный вход. Наряд же взяла?
Юля со всей ответственностью кивает и взглядом указывает на большой пакет с вещами в своих руках.
— Поедете ко мне. Ключи от машины давай. Отгоню её к твоему дому. Придётся тебе снова ютиться «в раздолбанной коммуналке, где и душа нормального нет».
— Ты же знаешь, что я тогда сказала это на эмоциях. Мне очень нравилась твоя квартира. Хочешь, приготовлю твой любимый плов?
Юля нежно улыбается, вспоминая как впервые готовила на крохотной кухне Игоря, и сколько сил ей стоило привести её хоть немного в порядок. Плов был одним из её фирменных блюд, и Игорю весьма нравился. Правда готовила она его редко, когда не была занята очередной сенсацией или рабочей тусовкой. Жить с Громом было кошмаром, но сейчас эти воспоминания казались милыми.
— Никуда из дома не выходить, — смотрит на неё Игорь, и даже не пытается вспомнить когда последний раз убирался. Юля всё равно уже высказала своё мнение в тот предпоследний раз, когда собирала вещи, так что его квартирой её не удивишь. — Я сам в магазин схожу.
— Одной шавермой я питаться не буду, — заявляет Юля, уже и забыв что это не просто дружеская ночёвка.
— Ты ещё условия ставить будешь? Иди ролик о котятах делай.
Пчёлкина фыркает, но покорно встаёт. Теперь ей действительно стоит сделать парочку дурацких, простеньких репортажей, чтобы люди Алтана немного успокоились. Юля идёт к Дубину, целует парня в щёку, что весь отдел тихо ахает, а Дима сидит красный как помидор, только благодаря воспитанию не выговаривая девушке где он видел её шутки.
Гром пытается отвлечься на текучку, думать о Юле и списке покупок, но мыслями всё равно возвращается к Разумовскому. Зачем ему только прислали этот проклятый документ? И кто это мог быть? Подобные знания меняют всё, и теперь Игорь уже не может смотреть на него только как на врага. Теперь всё сложнее.
И становится только хуже, но Игорь всё же улыбается, когда видит ожидающего его Разумовского. Губы сами растягиваются в улыбку при виде костюма, рыжих волос и жестокой ухмылки. Ничего не изменилось. То же место, то же время, и те же мысли в голове. Оба убеждают себя, что прошлого раза не было, они по-прежнему враги. Гром, которому надо обезопасить город и друзей, и Птица, желающий отомстить.
— Где пропадал? — спрашивает Игорь как старого друга, чувствуя себя спокойно и собранно, когда Разумовский вот, перед ним, а не затевает где-то очередной терракт.
— Не твоё дело, — отзывается Птица, выбрасывая вперёд руку со сжатым кулаком. Игорь легко уходит от удара, ловит руку, но тут же отскакивает от пламени, когда Разумовский все-таки разжал кулак.
— Официально моё. Как и дело Захарина, санитара и Чумного Доктора, — пытаясь вывернуть руку Птицы, отвечает Гром. Но Разумовский снова его отталкивает, берёт на мушку огнемётом, что Игорь просто упирается спиной в стену, продумывая варианты отхода в своей голове.
— Тогда ты просто отвратительный мент, Игорь, — качает головой Птица, и Гром замечает какой он на самом деле растрёпанный. Раньше Разумовский приходил к нему при полном параде, а сейчас какой-то не такой. Игорь прикидывает возможность нового громкого дела на завтра.
— Не мент, а полицейский, — обиженно поправляет его Гром, резко уходя влево, что даже выпущенный столб огня не смог его задеть.
Игорь кидается на Разумовского, резко дёргает руками за пояс на костюме Чумного Доктора, желая сорвать, уже не задумываясь сколько раз это делал. Словно они в дурацкой компьютерной игре и Грому никак не удаётся пройти очередной уровень. В этот раз пояс не поддаётся, а Разумовский уже бьёт Игоря коленом, довольно улыбаясь. Гром мгновение переводит дыхание, снова уворачиваясь от столба пламени, подныривает под него, оказываясь прямо перед Сергеем. Уже он бьёт его в живот, что тот сгибается и делает несколько неуверенных шагов назад. Из пояса Разумовского что-то неожиданно вываливается, и они оба пытаются это поймать. Игорь оказывается быстрее, ловит непонятный предмет и испытывает натуральный некультурный шок, когда вместо взрывчатки в его руке оказывается обычный крем для рук.
— Серьезно? — всё что может сказать Игорь, глядя на столь неожиданный предмет.
— Отдай, — тяжело дышит Птица, протягивая ладонь открытой стороной. Он тяжело опирается другой рукой о стену, а искусанные губы чуть кровоточат. Не рассказывать же Грому как отвратительно сохнут руки в этих жутких перчатках, а ещё жар огня, и всё это на фоне ледяной питерской погоды.
Игорь сам не понимает почему просто протягивает тюбик обратно, вкладывает в ладонь, и тут же уклоняется влево, ожидая этого резкого выброса от Разумовского. Птица играет нечестно, но Игорь хорошо изучил его манеру боя. Драка продолжается, и теперь Игорь уже заломил Сергея, пока тот одной рукой возвращал свой крем в нужный карман.
— Я хочу тебе помочь, Серёжа, — хватая Разумовского в захват со спины, шипит ему на ухо Игорь. Он старался не думать сейчас о другой личности, о другом Серёже, о том мальчишке, который хотел помогать другим. Но у него ничего не получается, строчки из истории болезни как специально встают перед глазами, и Гром просто зажимает его всем собой. Больно пинает, чтобы поймать за рукав и вытащить эти проклятые ампулы. «Где он только их берёт?» — мелькает в голове шальная мысль. — Остановись, слышишь? — скрутив и обезоружив, заглядывает ему в глаза Игорь. И эта янтарная радужка светится безумием и наслаждением происходящим.
— Зачем? — улыбается Птица, даже не пытаясь вырываться. Только смотрит в глаза Грома и облизывает пересохшие губы. Игорь ловит себя на мысли, что следит за этим движением. — Нам же так весело, Игорь. Ты же сам всего этого хочешь. Все эти игры, убийства, наши встречи. Тебе нравится что я делаю, потому что ты не можешь себе этого позволить. Ты же сам хочешь убивать. А сейчас, глядя на трупы, зная чьими руками они сделаны. Ты ведь знаешь каждый мой шаг, не так ли? Ты такой же как я.
И их губы так близко друг к другу, словно дыхание одно на двоих. Они смотрят глаза в глаза, и у каждого против воли в голове тот самый поцелуй. Продолжить войну или рискнуть и испытать это снова?
— Неправда, — дёргается Игорь, чуть сильнее сжимая ладонь на шее Разумовского, быстро жмурясь, чтобы прогнать из головы этот голос и воспоминания о мягких губах. Он действительно хреновый мент, раз всё ещё не привёл виновника стольких смертей. Только разве это его остановит? — И ты тоже не такой. Серёжа не такой. И ты это тоже знаешь.
— Я и есть Серёжа, — хихикает Птица, медленно скользя рукой в перчатке по боку Игоря, пока тот не отрываясь смотрит ему в глаза. Между ними такое напряжение, словно воздух сам вспыхнет. Птица довольно улыбается, пока Игорь не сводит с него взгляда. Они оба сумашедшие, только обманывают себя, прикидываясь, что ничего не понимают.
Игорь беспечно забыл про пояс, неаккуратно заломив Птицу, но тот никогда не боялся что-то сделать через боль. Ампула резко взмывает у них над головами. Грому просто приходится его отпустить, даже не так, оттолкнуть, чтобы разорвавшаяся у них над головами бомба не спалила их обоих к чертям. Когда рассеивается горький дым, а глаза начинают видеть не только красные всполохи, Разумовского давно нет, а Гром тяжело откашливается от попавшего в лёгкие дыма. Игорь тяжело поднимается на ноги, в голове шум от хлопка разорвавшейся ампулы, горло саднит от дыма, руки снова содраны в костяшках. С ним они у него никогда не заживают.
В квартире Игоря ждёт дом, пропахший свежей едой, горячим чаем и теплом. Юля расхаживает по дому в его футболке и своих пижамных штанах, и Игорь на мгновение возвращается в те дни, когда они были вместе. Стиралка недовольно гудит своим стареньким двигателем, на кухне горит свет, а Пчёлкина сидит на диване и щёлкает каналы телевизора. У неё смешной хвостик из красных волос на голове, и от этого она кажется ещё более домашней.
— Наконец-то ты вернулся! — замечает его Юля и тут же подскакивает. — Я уже с ума тут от скуки схожу. Вот как ты живешь без интернета? Чёртовы бандиты перерыли всю мою страницу, даже взломали её! Хорошо ещё ничего важного не удалили. Скажи, я могу их за это засудить?
Игорь только вздыхает, мгновение спокойствия и желанной теплоты разбиты Юлиной болтовнёй, но мозг уже отказывается воспринимать что-то всерьёз.
— Ты можешь просто спокойно пересидеть? Они ведь убить тебя могут, — сдерживая желание наорать, просит Гром.
Как будто ему Разумовского мало. Голова просто раскалывается, последнее время он только и думает как вытащить их всех из этой задницы.
— А мне Дима рассказал про форт, — очень довольна собой Юля. — Слушай, может у нас очередной маньяк завёлся? Помнишь, мне же тоже рубашку подкинули. Наверное, правда пора немножко переждать.
Игорь хочет сам её придушить и тут же радуется проблеску здравого смысла в этой красной голове. Может быть это правда заставит её хоть немножко утихнуть и не привлекать столько внимания сразу. А ещё Игорь удивляется её догадливости, но при этом без малейшей попытки действительно поверить в свои слова.
— Отсидись пока.
Гром быстро моет руки и лезет по стоящим на плите кастрюлям. Юля снова приготовила плов, а от запаха настоящей домашней еды у Игоря урчит живот. Он вообще-то целый день ничего не ел.
— Ну вот что он так взъелся? — Юля села полубоком на стул и закинула ногу на ногу, мысленно поминая Алтана «добрым» словом. — Как будто у нас миллионеры противозаконными делишками не занимаются. Этот просто леса в Сибири вырубает и за границу продаёт. Так банально, что даже скучно. Ему за это даже срок не дадут, я уверена.
Гром ест и слушает уже ставшие привычными причитания, понимает что Юля права и эти знания даже для такой знаменитой журналистки ничего не стоят, если…
— Ты нашла ещё что-то? Настоящий компромат?
— Нет. Ну то есть я проследила цепочку от Алтана до подставной фирмы в Сибири, но чего-то поистине грандиозного пока найти не удалось.
Юля прикусывает язык под взглядом Грома на это небрежное «пока». Ей самой стало страшно, когда заметила слежку, потому и решила схорониться. Семья Алтана весьма влиятельные люди, а приключений ей за последнее время и без того хватало.
— От этого «Вместе» одни беды, — вздыхает Юля, пытаясь перевести тему. Она же из-за этого дурацкого опекуна Разумовского во всё это сунулась. А там и Алтан и Захарин и ещё с десяток фамилий, кто жаждал прибрать к рукам имущество Разумовского или наблюдать за его крахом. А разгребать всё это в итоге Пчёлкиной.
Игорь встаёт из-за стола, быстро моет опустевшую тарелку и ничего не говорит. От «Вместе» правда одни беды, и от ее создателя, и от его второй личности, и от всего, что с ними связано тоже.
***
Игорь чётко осознаёт себя, но не может пошевелиться. Он лежит в каком-то зелёном саду, но совершенно не знает это место. И похоже он полностью обнажён. Игорь хмурит брови, дёргается, пытается пошевелиться, но руки и ноги приросли к земле, грудь придавило так, что дышать тяжело, голова и та едва поворачивается. Игорь пытается вывернуться, пошевелить руками, сжать пальцы в кулаки, но у него совершенно ничего не выходит. Вокруг всё незнакомое, яркое до рези в глазах, словно не настоящее, и Игорь шестым чувством знает, что он здесь не один. Ментовские инстинкты взведены до предела, Гром внутреннее сжат как струна, пытаясь уловить любое движение. Чёрные лапы с длинными когтями появляются словно из небытия, тумана собравшегося перед Громом. Странные, покрытые мелкими чёрными пёрышкам лапы очень похожи на руки, и Игорь только больше в этом убеждается когда они касаются его обнаженной груди, скользят вверх, съезжают на плечи. Игорь ждёт что острые когти сейчас вопьются ему в кожу, оставят больные, глубокие царапины, из которых потечёт кровь, но прикосновения такие лёгкие, а перья мягкие, что Гром теряется в происходящем только больше. Он хочет скинуть их, дёрнуться, не позволить касаться, только тело по-прежнему сковано. Он пытается поднять голову, увидеть кому принадлежат конечности, вырваться, наконец, из плена. Лапа быстро скользит от горла обратно, скрывается в мареве неестественного тумана, чтобы в следующий момент выскользнуть оттуда обычными человеческими руками. Светлая кожа отдаёт свечением, когда руки снова скользят от живота вверх, а взгляд выцепляет уже всю фигуру. Разумовский сидит на нём сверху, улыбается, упираясь коленками в бока, гладит по лицу, по плечам, пока задыхающийся Игорь даже рот открыть не может чтобы сказать где он видел подобные шутки. — Ну и чего ты добился, Игорь? — шепчет Сергей, склонившись к нему близко-близко, что носом задевает нос Грома, сам трётся мягко о щеку, игриво бодает лбом, дыханием опаляет, словно ласковый любовник, сжимает пальцами Игоревы плечи. — Вернул всё назад? Гром не может его ни скинуть, ни пошевелиться, как будто парализован. Он сопротивляется, пытается уйти от прикосновений, не поддаваться обманчивым касаниям, только тело пригвоздило к месту, собственные мышцы его подводят, руки не слушаются, а кожа покрывается предательскими мурашками. Разумовский склоняется к его уху, губами касается мочки шепча быстро и горячо, обжигая дыханием: — Я был единственной надеждой этого города. Его пальцы мягко обводят контур губ Грома, что тот старается, хочет укусить, и сжимая зубы от злости всё же может кое-как выговорить гневное: — Наш город справится и без тебя. Разумовский перестает об него тереться, выпрямляет спину, в глазах веселье, словно он сейчас громко расхохочется, а по губам разливается торжествующая улыбка, пока он смотрит на Игоря сверху вниз и говорит: — А вот ты — нет. Игорь просыпается в одно мгновение, воздух громко врывается в лёгкие одновременно с широко открывшимися глазами. Игорь резко дёргается, пытаясь вскочить, но что-то снова его удерживает. В темноте мелькают рыжие волосы и Гром отшатывается как от огня. — Игорь, ты что? — голос Юли мгновенно отрезвляет, словно в голове включили свет. Игорь несколько раз моргает, пока Юля зажигала лампу, узнаёт спящую рядом девушку, и наконец-то выдыхает. — С тобой всё хорошо? — придвигается к нему Юля, кладя руку на плечо, чуть притягивая. Игорь только кивает, пытаясь глубже вдохнуть и вдруг сгребает её в охапку. Это был сон, просто кошмар. Сердце стучит так громко, что Пчёлкина слышит, кровь бьёт в ушах, и бешеное желание избавиться от чувств, что он испытал во сне неожиданно пугает. Он помнит всё так четко, и словно всё ещё чувствует прикосновения пальцев, и как щекотят перья, заставляя всё тело напрягаться в совершенно противоречивых ощущениях. Игорь натурально вздрагивает, когда Юля утыкается в его плечо носом. Это был сон, просто сон. Гром твердит это себе как мантру, только бы сердце перестало так бешено ухать, а инстинкт самосохранения отступил. Юля поглаживает его по спине, что-то тихо говоря, и Игорь сдаётся ей, уговаривающей лечь обратно. Это сон, только сон. Всё Игорь без него может.
