Часть 11
20 января 2022 г., 00:00
— Да я же просто спросить хотел, — тяжело выдыхает Игорь, присаживаясь и уклоняясь от очередного замаха.
Шпана на одной из окраинных строек не оценила его появления на своей точке, и Грому привычно пришлось уложить всю толпу отдохнуть прямо на бетонном полу.
Последний из оставшихся в сознании всё же был скручен, и естественно ответил товарищу майору на все его вопросы. Глупое дело сбыта краденого заходило в тупик одним подозреваемым и неискоренимой сетью. Суд в любом случае ограничится и этим.
Игорь спустился на первый этаж стройки, поправляя чуть сбившуюся в процессе допроса кепку и хотел уже ступить на улицу, когда сзади на него напрыгнули, повисли всем весом, пытаясь прижать локти Грома к бокам кольцом собственных рук. Игорь тут же покачнулся, поддался инерции, отшатываясь назад, надеясь наткнуться спиной в какую-нибудь стену или перегородку. Наверно кто-то из бандитской шпаны очухался и решил побыть крутым.
Игорь умудряется извернуться, разорвать кольцо сковывающих его рук, и не глядя замахнуться назад, разворачиваясь вслед за рукой. Его противник уклоняется, и когда Гром всё-таки поворачивается, то встречается с до ужаса довольным лицом. Игорь неожиданно выдыхает, смотрит на эту улыбку и в янтарные глаза, чувствуя какую-то неожиданную радость.
— Соскучились, товарищ майор? — без лишней скромности подаётся к нему Разумовский, заглядывая в глаза.
Игорь неожиданно для самого себя тянется положить руки ему на плечи, только Птица резко отшатывается, привычно предполагая атаку.
— Не по твоим выходкам точно, птеродактиль, — улыбается Игорь, ожидая ответного удара. Только Разумовский атаковать почему-то не спешит, а только опирается локтями на очередной строительный мусор, приваливаясь. И тут Гром замечает, что огнемёты на его руках пусты. Это что-то новенькое, и Игоря так и подмывает спросить, но он упрямо стискивает зубы.
— Я наблюдал за твоим допросом, — поднимает глаза к потолочным балкам Птица. — Ты же понимаешь, что все они продолжают отравлять наш город?
— И что ты предлагаешь, сжечь их всех? — опирается плечом на какую-то балку со своей стороны Игорь. — Они шпана, большинство вообще малолетки. Считаешь, тюрьма их исправит? На себя посмотри.
Птица на эти слова поджимает губы и обиженно бросает в Игоря брусок подвернувшейся под руку строительной пены, словно обиженный подросток. Игорь уклоняется и усмехается. И правда скучал.
— А тебя однажды убьют заточкой в бок. Или огреют по голове в одном из притонов, — морщится Птица брезгливо. А Гром прекрасно понимает о чём он говорит. Его жизнь и правда не слишком красива и притягательна. В ней столько грязи, что Игорь скоро в ней сам утонет.
— Ты же не работаешь так мелко и безвкусно. Кстати, я слышал про «Вместе».
Игорь так резко бросается на него, что Птица не успевает среагировать. Гром сгребает его в охапку, фиксирует руки, сжимает за волосы, заставляя запрокинуть голову и посмотреть в глаза.
— Хватит игр, — шипит Гром, крепко держа его в захвате. — Зачем ты пришёл? Угрожать? Издеваться? Я без тебя не сдохну.
Игорь сам понимает что сболтнул, когда янтарные глаза широко раскрываются в удивлении, и всё лицо Разумовского выражает самую настоящую растерянность. Самому бы знать зачем он пришёл. Просто, это же Игорь. Он не должен жить без него, не должен посметь забыть. Он его личный кошмар до тех пор, пока от них хоть что-то останется. Птица от него не отстанет. Сведёт с ума, доконает, разозлит и выбесит. Гром должен знать, что Птица где-то рядом и помнит о нём. Он всё ещё хочет отомстить. Может быть, только пока не знает как…
Птица настолько теряется от таких заявлений Грома, что пропускает момент, когда в груди становится слишком тепло.
Игорь в бешенстве сжимает рыжие волосы, но пугается, когда янтарные глаза резко закатываются, а тело разом обмякает, становится неожиданно хрупким и лёгким, а тонкие пальцы с силой сжимают ткань холодной кожанки.
— Игорь? — растерянный голос оглушает, а на Грома уставляются невозможные голубые глаза. — Игорь, это я! Я — Чумной Доктор! Помоги. Пожалуйста, останови меня. Игорь, это всё я. Всегда был я. Останови…
И в его глазах, голосе, теле столько настоящего, неподдельного ужаса, что Гром сам пугается. Их действительно двое. И тот Разумовский, которого он увидел тогда как героя, действительно есть. И это Игорь был слепцом, не поверив, не увидев в мальчишке искренности и настоящего страха.
— Тише, тише, — грозно говорит Игорь, пытаясь хоть немного успокоить. Он по-прежнему сжимает его волосы в своём кулаке и заставляет смотреть в глаза.
Серёжа смотрит на него бешеными глазами и ноги его подгибаются. Гром видит эти синие глаза полные ужаса, обхватывает это вмиг похудевшее хрупкое тело и прижимает к себе в, господи помоги, объятиях. Серёжу трясет, Игорь ощущает как его всего бьёт крупная дрожь, как тело, вмещающее два сознания неожиданно становится лёгким, хрупким, почти невесомым, словно все силы ушли вместе с бешеной личностью.
— Птица! Это он, а не Олег. Это я, Игорь. Всегда был я, — шепчет Разумовский, а голова его запрокидывается назад, в глазах стоят слёзы, которые он пытается подавить, а Гром держит его как куклу. — Мы с Птицей виновны. Ты должен нас остановить. Пожалуйста, Игорь. Ты должен…
Грому бы не поверить в этот бред, решить что это спектакль и маскарад, а Разумовский прекрасный актёр, только вот он всей ментовской чуйкой ощущает, что всё происходящее правда. Их правда двое и этой личности он просто обязан помочь.
— Говори со мной. Серёжа, говори. Что ты помнишь?
Игорь тащит его на улицу, пока Разумовский тяжело хватает воздух, отключается на пару мгновений, а когда очухивается, то твердит в полубреду:
— Палата. Я помню палату. Где я, Игорь? Почему мы здесь?
Разумовский пытается повернуть голову, осмотреться, но только крепче вцепляется в Игоря, весь сжимается, что у Грома мелькает мысль просто подхватить его на руки и нести, потому что Разумовский и так сам почти не идёт. На стройке ещё нет дорог и вся земля под ногами скользкая, влажная, покрытая ямами и глубокими лужами. Игорь старается не оступиться.
— Всё будет хорошо, Серёж, — искренне обещает Игорь, выволакивая их со стройки. — Ты больше не в больнице. Он… — Гром запинается, не зная как назвать вторую личность гения.
— Птица. Его зовут Птица, — шепчет Серёжа, снова закрывая глаза. И Игорь боится, что когда он их откроет, то радужка снова окажется оранжевой. — Он… Мы Чумной Доктор, — тяжело выговаривает Серёжа, утыкаясь носом Игорю в грудь, словно заснул пригревшись.
— Не молчи, говори со мной, — просит Игорь, усаживая его на первое попавшееся место. Берет в ладони его лицо, вертит, пытаясь чуть растрясти, словно пьяного или под кайфом. Думать Гром будет позже, сейчас главное не упустить момент. — Серёжа, не отключайся. Что ты помнишь?
— Тебя, — выдыхает Сергей, тяжело разлепляя глаза. Гром радуется что они по-прежнему синие. Только вот как помочь не знает, в больницу явно не вариант, да и нет у Разумовского повреждений, а вот психиатр явно бы не помешал. Главное не тот маньяк с форта. Игорь до сих пор мысленно чертыхается вспоминая «доброго доктора». — Я не хочу больше никого убивать, — глаза Серёжи полны слёз, и Гром внутренне сжимается.
Он не знает как успокаивать людей, никогда этого не умел, а сейчас терялся и подавно. Это его враг, его ночной кошмар, вспышка смертоносного пламени и страх за всех близких ему людей. И тут же это мальчишка, что не побоялся выйти безоружным к бандитам и сделать хоть что-то для людей. Они уживались на противоположных полюсах, и Игорь сходил с ума от этого. Он не мог бросить человека в беде, но и не знал нужно ли помогать врагу.
— Идём, тебе нужно отдохнуть, — снова сгребает его в охапку Игорь и собирается тащить до ближайшей остановки. Им срочно нужно попасть домой. — Только не отключайся.
— Что я натворил? — хрипит Серёжа, тянясь руками к голове, сильно сжимает ладонями виски и подгибается, словно голову разрывает сверло дрели. Птица внутри головы яростно машет крыльями, кидается на него, вцепляется острыми когтями и хочет повалить, забрать себе многострадальное тело. Серёжа не видит куда ведёт его Игорь, но цепляется за звук его голоса, за ниточку реальности, за то, что он точно себе не придумал. Может быть чуть-чуть приукрасил, вспоминая майора и ту ночь в казино, но уж точно не выдумал как Олега.
— Жив твой Олег, — яростно шипит Птица, и вцепляется когтистыми руками в Серёжины руки, пытаясь оторвать пальцы от головы. — Жив, здоров и всё так же бесит.
— Нет, нет, он мёртв. Ты меня не обманешь. Снова, — твердит Серёжа, сопротивляясь. Он чувствует руки Игоря на своём теле и пытается схватиться за эти ощущения, не потерять реальность и, наконец, вернуть себе тело. Он так долго спал. А Игорь его услышал, он позвал, ещё тогда, когда поверил, что их двое. Серёжа копил силы чтобы вернуться, чтобы подать сигнал, вот только силы эти были уже на исходе. Ему нужно было предупредить Грома. Попросить помочь. А дальше майор придумает что делать. Как вновь избавить мир от Чумного Доктора. В этот раз уже навсегда.
— Навсегда, — чётко произносит Серёжа, чем пугает Игоря, нервно вызывающего такси.
В старенькой Нокии нет интернета, зато есть пара знакомых номеров, хотя Гром уже оглядывается в поиске любого доступного средства передвижения. Уголовное правонарушение — плевать, сейчас важнее не потерять эту связь с настоящим Серёжей.
— Где он прячется, Серёж? — задаёт вопросы Гром, бросив попытки дозвониться. Видимо, придётся импровизировать, хорошо, что он уже приметил припаркованную у синего строительного забора старенькую тачку. — Как вы сбежали с форта?
При упоминании психушки Серёжа от него резко отшатывается, скидывает руки Игоря, вскакивая в одно мгновение, делает пару неуверенных шагов спиной назад и резко срывается с места. Игорь выдыхает матом сквозь зубы и быстро следует за ним, поражаясь как неожиданно быстро бегает это невозможное создание.
— Мы не можем вернуться в форт. Беги, — наконец подбадривает, а не пугает Птица. Сейчас Серёжа с ним полностью согласен. Он готов отправиться в тюрьму, а лучше умереть, только бы больше не оказаться в руках психиатра. Теперь он боится врачей до одури, больше, чем всех бандитов, банкиров, инвесторов и маргиналов вместе взятых. Только бы не вернуться в белые стены с тысячей уколов и ремнями на запястьях.
— Сюда, быстро. Поворачивай, — командует Птица, пытаясь пробиться в тело, подсказывает маршрут, что они ныряют в какой-то поворот, петляют ещё пару раз между домов, оббегают детскую площадку, пока Гром неожиданно отстал.
Возможно, полицейский хочет поймать их в другом смежном дворе, только они просто так не дадутся. Не в первый раз.
Серёжа тяжело дышит, в горле стоит ком, а лёгкие вот-вот попросятся наружу. Их окружают однообразные новые дома, спальный район, в котором так легко затеряться.
— Ты сам всё видел, — мягко обнимает за плечи Птица, прижимаясь со спины.
Серёжа едва передвигает ноги, держится за все подходящие предметы, ползёт по стенам кирпичных домов, пытаясь удержать расплывающееся сознание.
На поясе он находит небольшой телефон и тупо смотрит в экран.
— Набирай. Ты же знаешь чей это номер. Давай. Ты сам придумал это, — фыркает Птица недовольно, его голос звенит в голове, закладывает уши. Он уже не пытается влезть в тело, просто недовольно ждёт. Серёжа смотрит на экран, на кнопки, на общую допотопность аппарата. Мозг отказывается соображать, тело отказывается держать его на ногах, а Птица отказывается сдаваться.
Серёжа в последний момент нажимает кнопку вызова, медленно сползая по стене на подгибающихся ногах. В глазах темнеет, а Птица как в детстве гладит по голове, своим рокочущим голосом обещая, что всё сделает сам.
Волков находит его быстро. Матерится громко, поднимая на руки почти бессознательное тело. Радужка чуть заметно отливает рыжиной, а в руке он сжимает маленький швейцарский нож.
Птица спрятался в зигзагообразных подъездах одинаковых домов, сполз в тень высокой лестницы пустующего помещения, которое, судя по старой вывеске, когда-то было баром. Таких пустышек много в спальных районах новостроек. Не удивительно, что Гром так и не смог их найти. Птица видел, как майор пробегал рядом пару раз, звал Серёжу, но Птица смог зажать им рот рукой, а у Серёжи уже просто не было сил сопротивляться. Матерящийся Гром плюнул на поиски и отправился к ближайшей остановке. Они оба знали, что следующая встреча всё равно состоится. Рано или поздно.
— Отдыхай, — поднимая худое, почти ничего не весящее тело на руки, тихо говорит Олег. Он несёт его до машины на собственных руках, как невесту, пока сам Разумовский сжался калачиком. Без слёз не взглянешь. Птица бросает на него янтарный взгляд из-под ресниц и действительно закрывает глаза. Им нужно поспать. Они оба слишком устали.
