Часть 12
25 января 2022 г., 00:00
— Что же ты, дружище? Ты ведь никогда меня не боялся.
Серёжа тяжело разлепляет глаза и моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. Он совершенно не знает где находится, но сидящий рядом на кровати Птица даёт какое-то слабое ощущение спокойствия. Всё же Серёжа знает, что раз он здесь, то сможет себя защитить. Только вот не от него самого. Голова раскалывается, тело налилось свинцом и Серёжа не представляет где находится. Он хочет домой, в башню, там где Игорь его точно найдёт. Он должен его остановить. Их остановить.
— Ты уб-биваешь людей, — заикаясь произносит Серёжа, скорее сваливаясь с кровати, нежели сползая. Птица смотрит за ним всё так же сидя, не скрывая недовольно поджатых губ.
— Я очищаю наш город. Мы помогаем людям!
— Нет! Только не убийством, — Серёжа хватается за ручку двери и нерешительно замирает. Он видит полоску света на полу и пытается отличить что сейчас перед ним реально, а что происходит только в его голове.
— Говоришь как Игорь, — морщится Птица, наконец встав. Он оказывается рядом, накрывает своей лапой сжимающую ручку ладонь и говорит:
— Ты прекрасно знаешь кто сейчас в другой комнате. Побежишь обнимать старого друга?
— Заткнись! — шипит Серёжа всё же дёргая ручку двери, выбегая в узкий коридор. Сознание Птицы подсказывает как ориентироваться в незнакомой ему квартире. — Нужно добраться домой. Хочу домой. Там Игорь нас найдёт. И обезвредит тебя.
— Нас, — шепчет Птица, мешая пальцам Серёжи развязывать шнурки на кроссовках. — Мы с тобой одно целое.
Серёжа трясёт головой, напрягает зрение, чтобы суметь всё же влезть в обувь. Плевать на шнурки, плевать на куртку, первую попавшуюся под руку, на всё плевать, только бы выбраться. Серёжа боится реальности, он просто хочет домой. Там он сможет подумать и никому не навредить.
— Серёжа? — раздаётся в спину взволнованный голос, когда Разумовский всё же умудряется справиться со старыми дверными замками. Слова догоняют уже на лестничной клетке, и Серёжа пугается только больше, проклинает Птицу добравшегося до его слуха, отравившего мозг.
— Вот не надо вешать на меня всё подряд, — следует рядом Птица, помогая шарахнуться от оградки, повернуть в правильный проход и затеряться в оказавшемся рядом парке. — Ты знаешь что реально, а что нет. Прекрати, ты далеко не невинность.
— Ты, это всё ты! Мы заслужили наказание. Ты нас уничтожишь.
Птица обиженно затыкается, остаётся молчаливым спутником рядом, пока Серёжа пробирается дворами и скверами, вываливается на набережную Невы, уже видя силуэт укутанной в питерский промозглый туман башни «Вместе». Ему хочется натурально плакать, реветь в голос, как он соскучился, как хочется домой. Даже Птица внутренне соглашается, они слишком долго строили своё гнездо.
В кармане чёрной тёплой куртки, которую успел натянуть на себя Серёжа, находится несколько соток и мелочь. Разумовский максимально натягивает капюшон на голову, застёгивается на максимум и наугад бредёт к остановке. Когда-то он легко ориентировался здесь, но теперь только интуитивно знает, что сможет сесть в нужный автобус.
Кондуктор — пожилая женщина, недовольно морщится глядя на него, принимает деньги из трясущихся пальцев, и протягивает бумажный билет. Серёжа как в детстве складывает по три числа, готовый расхохотаться Птицей залезшим в голову, когда билетик оказывается счастливым. Значит, Игорь быстро его найдёт.
От остановки до башни Серёжа бежит, тяжело дышит из-за тяжёлой куртки, наступает на развязанные шнурки, и только с помощью Птицы не падает. Пернатый и вовсе исчез из поля зрения, оставшись внутри тяжёлым сгустком ненависти и злобы. Серёжа знает, что он тоже копит силы, что сейчас лишь произошла игра в поддавки. И очень скоро их война снова повторится. Но сейчас им главное вернуться домой. Серёжа даже не раздумывает и вбегает прямо через главный вход, перепрыгивает турникет, как какой-то хулиган, бросается к лифтам. Марго узнаёт его мгновенно и без лишних звуков сопровождает на этаж. В кабинет Серёжа не заходит, знает, чувствует, что там сейчас полный разгром и остатки их с Игорем встречи.
— Мы этим уже занимаемся, — в голове говорит Птица успокаивающе.
Серёжа вбегает в первую попавшуюся комнату, подпирает дверь стулом и забивается в угол, прижимая колени к голове.
— Марго, запри здесь двери и окна, — всё, что может скомандовать Серёжа, обращаясь обратно к самому себе. По крайней мере сейчас он дома.
Игорь выжидает ещё минут десять и всё же выкидывает давно опустевший стакан. Он собрал последнюю мелочь по карманам на этот молодежный кофе на вынос из ближайшего ларька, и терпеливо ждал у башни «Вместе», попутно разогнав удостоверением всех сидящих по кустам журналистов. Этих пиявок он и сам не любил. Кроме Юли, конечно, но и её репортажи казались ему не слишком интересными.
Кофе кончился непозволительно быстро, Игорь с самого вчерашнего дня ничего не ел, но вместо того, чтобы отправиться домой, незаметно караулил у башни. Он был уверен, что Серёжа в своём сознании сюда обязательно вернётся. Может, это были полицейские инстинкты, может интуиция, но Игорь терпеливо ждал, и сразу узнал маленькую фигуру, бегущую к стеклянным дверям так быстро, словно за ним гонится стадо чертей, не меньше. Впрочем, его демон сидел в нём же самом.
Игорь сам не понимает зачем выжидал, почему дал время чтобы спрятаться, а может и вовсе уйти. Только не хочет он снова пугать и дать этой бестии ускользнуть. Серёжа нуждается в помощи и он хочет ему помочь.
Игорь входит в пустой тёмный холл и без колебаний направляется к лифтам. Мелькает быстрая мысль, что Птица мог успеть поменять коды, но охранная система без колебаний его пропускает. ИИ здоровается, узнавая, и лифт поднимает его, а Марго отзывается на тихий вопрос о местонахождении её создателя.
Игорь замирает у непрозрачной двери, и не знает что делать дальше. Может быть просто постучать? Какое-то чувство подсказывает, что выбивать дверь с ноги не стоит, Сергею так не поможешь, а вот другую личность можно и вовсе этим здорово разозлить.
— Серёжа, — переборов сам себя, зовёт Игорь, прислушиваясь к происходящему за дверью. Похоже, он с ним и правда с катушек съехал, двери не выбивает, разговаривает с голограммой и терпеливо ждёт ответа от злодея. За дверью слишком тихо, свет выключен, и Гром решает сам для себя способна ли программа его обмануть.
— Уходи! Уходи… — всё же раздаётся из комнаты приглушённо, а Игорь сильнее напрягает слух. В комнате явно что-то происходит, но Игорь вновь колеблется, не желая пугать Сергея.
Он плохо представляет себе, но просто знает, что там, в запертой тёмной комнате человек борется сам с собой. Игорь не видит как Серёжа до боли зажмуривается, шепчет самому себе, расхаживающему рядом, что всё это нереально, но он дома. Что им больше нельзя убивать, но в психушку они не вернутся. Им нужна помощь Игоря, но они его не впустят. Потому что он может им не поверить. А в психушку они больше не хотят. Лучше смерть в борьбе, чем возмездие в качестве доктора с его холодными ваннами, смирительными рубашками и гипнозом, воскрешающим самые страшные воспоминания. Ни Серёжа, ни Птица не хотят этого. Даже тёмной личности не нужны воспоминания о детстве, о травле и побоях, о зверствах и даже огненном возмездии. Они просто хотят быть свободными. Просто Серёжа хочет сбежать ещё и сам от себя.
— Он помеха, — присаживается Птица рядом на корточки, когда раздаётся голос Игоря за стеной. — Предатель, не понявший нас. Именно он запихнул нас туда. Ещё хочешь?
— Нет! — тут же вскрикивает Серёжа, отталкивая Птицу, словно это он хочет его забрать. Сергей просто не знает, что в момент его крика Игорь уже тянулся дёрнуть ручку двери, чтобы попытаться войти. Но такой отчаянный возглас неожиданно останавливает майора.
Игорь уговаривает себя, что медлит из-за чего угодно, но только не потому что не хочет открывать эту дверь. Он не знает как помочь ему, не знает как поддержать в борьбе против самого себя. Он сам всегда справлялся со всеми своими проблемами в одиночку. Вот и считал что лучшей помощью будет «не трогать». Но и уйти сил нет. Светлая личность Серёжи нуждается в нём и это, как бы Гром не желал этого не принимать, было ещё одной причиной плотно закрытой двери перед его носом. Он не может сломать его снова, снова вытащить из кокона псевдобезопасности, снова толкнуть его в бездну.
Игорь утыкается лбом в холодное матовое стекло и бесполезно твердит себе «думай».
За дверью снова пугающая тишина, Игорь просто не видит, как Серёжа закусывает губы до крови, следит за каждым шагом расхаживающего туда-сюда Птицы, как янтарные глаза горят в темноте, погружённой в холодную питерскую ночь комнаты, увещевая и пугая, уговаривая и жёстко приказывая. Птица бесится, нервно делает по три шага, снова разворачивается, пытается уговаривать, пытается угрожать. Им нельзя поддаваться Игорю. Серёже нельзя. Потому что тогда Гром победит. А Птица всё ещё жаждет возмездия. Это лёгкая передышка на пути к достижению цели. Они смогут обратить и сегодняшнюю ночь в свою пользу.
Тишина оглушает, неестественный синий и белый свет нескольких маленьких ламп действует на нервы, сумрак множится отражениями в стеклянных стенах башни и рассыпается колкими мурашками неопределенного чувства беспокойства и зарождающейся злости на собственное бездействие и промедление.
И когда Игорь уже готов выломать злосчастную дверь, на сцене появляется новое действующее лицо.
— Я бы этого не делал.
Мужчина в спортивном костюме смотрит на Грома совершено спокойно. Вынимает из кармана руку и протягивает Игорю, делая пару шагов навстречу:
— Олег Волков.
— Наслышан, — первое что отвечает Игорь протягивая руку в ответном жесте. Так вот кто был этим ускользающим подельником Пташки. Игорь удивлён, не скроет, он предполагал подобную возможность, но всё же не думал, что так очевидно.
— Как и я о вас.
Мужчины сверлят друг друга прямыми взглядами, неприкрыто оценивают противника, при этом не проявляя и капли агрессии. Олегу интересно вблизи посмотреть на полицейского, а у Игоря есть несколько вопросов к живому мертвецу.
— Если сломать дверь, то приедет пол-полиции города из-за сигналки, — кивает на стекло Олег, снова убирая руки в карманы, — а это значит не только напугать Серёжу и Птицу, но и рассказать всем об их нахождении в городе.
— Открыть её ты тоже, я так понимаю, не можешь?
Олег отрицательно качает головой и делает два шага к дверному полотну, Игорь отходит, давая место действию.
— Серёж? — неуверенно зовёт Олег, чуть стуча костяшками пальцев по холодному стеклу.
Ноль реакции. Олег в общем-то и не удивлён.
— Сталкивался уже с этим? — кивает на комнату Игорь, чувствуя себя лишним. Теперь его попытки достучаться до Сергея кажутся совсем неловкими и бесполезными. Возможно, лучший друг сможет до него достучаться. Не зря же именно новости о Волкове и спровоцировали срыв, не без помощи Игоря, конечно. Хотя, Волков здесь, живой и здоровый, и это снова выставляет Грома дураком, путает в чётко выстроенном деле, не сходится с данными в истории болезни, не сходится даже с собственными воспоминаниями. Сейчас, увидев две личности собственными глазами, Игорь не может обвинить Сергея в притворстве в ту злополучную ночь.
— Не так, — качает головой Олег.
— Как получилось, что он тоже поверил в твою смерть? — спрашивает Игорь, опершись плечом о косяк двери. Волков продолжает звать Серёжу, но тот совершенно не реагирует.
— Меня слишком долго не было, — смотрит прямо в глаза полицейскому Олег. — Там долгая история. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Время у меня есть, и давно уже бессонница, — Игорь скрещивает руки на груди и взгляд не отводит. Он хочет закрасить эти белые пятна в их с Разумовским истории. Появление Волкова может обернуться дополнительными проблемами, а может избавить Грома от них.
— Была операция с взаимодействием с другой страной. Все кто выжил оказались на другой стороне и мёртвыми для родной страны, впрочем, выжило не так много, — Волков зеркалит жест Грома со скрещенными руками. Вспоминать Сирию не хотелось, но и врать майору смысла нет. Пусть лучше спросит напрямую, чем начнёт рыть и выдаст его и парней с потрохами. Уйти в наёмники оказалось делом куда более прибыльным и интересным. Они и раньше проводили незаконные операции и пополняли свои карманы. А оказавшись мертвыми, свободными от всех обязательств и невидимые никем на Земле, стали реализовывать свой потенциал ещё интереснее. Пока совсем не заигрались. Олег сжимает зубы, прогоняя воспоминания. Они были идиотами и поплатились за это. Кровью за собственную гордыню и самонадеянность. — Поэтому вернуться к Разумовскому не было для меня проблемой, — Волков опирается спиной на дверь, загораживая Игорю ручку и не давая возможности подойти. — Старый друг всё-таки.
А ещё чумная тварь, поехавший шизик и весёлая драма с ментом. Олег как сериал смотрит, честное слово. Никогда не знаешь что будет завтра. И ему это нравилось, пока помогало забыться.
— Ему нужно выйти оттуда! — громко говорит Игорь, чтобы за дверью его слышали. Как-то всё это неправильно что ли. Словно нет ему здесь места. Сами как-нибудь разберутся. Только уйти что-то тоже не даёт. Поэтому Игорь делает ещё одну попытку.
— Уходи! — снова доносится ему в ответ каким-то странным, словно двойным голосом, и Игорь не пытается разобраться, выгоняли ли его по-настоящему или так своеобразно просили о помощи. Стоять тут уже как минимум глупо. Разумовский к себе не подпустит, а спокойный взгляд Волкова наталкивает на мысли, что в помощи его и вовсе не нуждаются.
— Вот же чумная тварь, — говорит Волков, видимо намного лучше различая личности Разумовского.
— Как-то не ласково ты с другом, — удивляется Гром, представляя крепкую мужскую дружбу, ради которой можно полмира объехать и сотню законов нарушить немного иначе.
— Ты прекрасно знаешь, что я говорю не о нём, — дёргает бровью Волков, глядя в упор на полицейского. — Пернатая тварь жаждет твоей крови и не остановится.
— Поэтому ты ему помогаешь?
— Я хочу помочь Серёже. Он справится. Мы справимся. Вместе.
Игорь думает, что у Волкова что-то откровенно херово получается вытаскивать друга из депрессии, психического расстройства или даже долбаной комнаты. Но разве ему должно быть до этого дело? Ему нужно остановить пиротехника-любителя, а со своими друзьями он пусть как-нибудь сам разбирается. Но теперь Игорь знает, что Волков жив, а это уже много. Может быть, у того и правда получится вытащить Серёжу.
— У меня нет цели посадить Сергея.
— А мне нужно убрать Птицу.
Мужчины вновь пожимают друг другу руки в вот таком своеобразном договоре. Они знают достаточно, и хотя мало что понимают в сложившейся ситуации, быть врагами им нет никакого смысла. В принципе, у них и вовсе одна цель — вернуть Серёжу.
Игорь отпускает чужую ладонь и прячет руки в карманы джинс, кивает сам себе и просто уходит по тёмному коридору, оставляя Волкова караулить Разумовского и самому разбираться со своим другом. Игорю надо подумать.
— Серёж, он ушёл, Серёж… — зовёт Олег, вновь стуча по двери. — Тебя никто не тронет.
Олег медленно опускает ручку двери, но та натыкается на какую-то внешнюю преграду. Волков чертыхается, понимая что торчать здесь без действия гиблое дело. Если только Серёжа не выйдет к нему сам. Олег опускается на пол у двери и приваливается спиной к стене. Значит будем ждать.
Птица дёргается, слыша слова Волкова об ушедшем Игоре, просит у Марго подтверждения и бесится с посмевшего оставить их мента. Он посмел от них уйти. Снова. И от злости в воображении Птицы полыхающий огнём праведной инквизиции город.
Серёжа тяжело вздыхает в своём углу, и Птица, наконец, поддаётся. Исчезает из поля зрения, давая рассмотреть реальность чётко, как она есть. Серёжа слышал голос Олега и давно осознал его присутствие рядом всё это время. Это странно, это ненормально, но Серёже ли удивляться? Что ещё ему может подкинуть сломанная личность? Птица больше не бьётся паникой и ужасом в голове, не пугает всеми карами мира, если Серёжа только попробует покинуть эту комнату. Ему душно, ему плохо, так хочется спрятаться, но так, чтобы перестало быть страшно и одиноко. Его состояние просто ужасно. Руки трясутся, ноги давно онемели вместе с задницей и хочется только рыдать навзрыд, долго и протяжно, пока его, наконец, не поглотит небытие усталости. А она во всём теле, в мозгу, в раздвоенной душе. Птице тоже тяжело, он тоже устал сражаться. Им бы просто поспать, хоть чуть-чуть. В безопасности.
Ручка двери снова едва слышно поворачивается, это Олег снова пробует попасть в злополучную комнату и вытащить его оттуда. И Серёжа поддаётся. На негнущихся, онемевших ногах, выползает из своего угла. Цепляется руками за все предметы, стараясь удержаться на подгибающихся, исколотых сотнями невидимых иголок ногах, сориентироваться в окружающем его пространстве, осознать его реальность. Вспомнить как это — быть собой.
Заплаканный, уставший, Серёжа громыхает стулом, открывает несчастную дверь, жмурясь от тусклого освещения. Олег стоит перед ним, живой, осязаемый, смотрит внимательным изучающим взглядом и медленно кладёт свои большие ладони на всё ещё дрожащие плечи Серёжи. И Серёжа его чувствует, убеждается в реальности стоящего перед ним друга, поддаётся рукам, что медленно притягивают к себе и утыкается лицом в грудь Волкова.
— Скажи то, чего не может знать Птица, — едва слышно просит Серёжа, снова жмурясь, чтобы заставить ощущения работать правильно, только для себя.
— На верблюдах ужасно неудобно ездить.
И Серёжа смеётся, смеётся до слез, до истерики, сразу от всего и от страха, и от радости, и от ужаса, всё вместе, потому что не успел снова оплакать Волкова, а он уже снова живой и рядом. Серёже так сложно в это поверить. После всего, что было, после всего, что он натворил. Олег снова здесь. И сейчас Серёжа даже не хочет проверять насколько это правда или новые Птицины манипуляции. Сегодня, пусть будет так.
— Скажи, как тебе помочь? — шепчет ему в рыжую растрёпанную макушку Олег, чуть сильнее сжимая объятия. Он так долго этого ждал.
— Никак. Ты просто не представляешь, что я натворил.
— Знаю, Серёж, знаю, — крепче фиксирует его Олег, не давая дёргаться. — Это был не ты. Это всё чокнутая Птица.
— Что ещё он натворил?
— Немножко подпортил Грому статистику по раскрываемости, — не сдерживает смешка Олег, забывшись.
— Игорь? Он ведь был здесь? —
отрывается от него Серёжа, заглядывая в глаза.
— Только не говори, что ты тоже хочешь его убить.
— Птица хочет его убить? — ужасается Серёжа, ужас накрывает новой волной, когда он думает о спасшем его полицейском. — Нет, он не должен! Он не может! Игорь не должен умереть! Игорь хороший. Не дай ему это сделать, Олег! — просит Серёжа, привычно цепляется дрожащими пальцами за ткань чёрной спортивный кофты. Для Серёжи привычно, а Волков пугается такому дикому ужасу в голубых глазах. — Останови его, Олег.
Всплеск эмоций отбирает последние силы, а голова начинает раскалываться ещё сильнее, в ушах звенит, и Серёжа едва стоит на ногах. Его мутит, вот-вот стошнит, и жуткие мысли, чужие мысли, жестокие лезут в голову. Он должен увидеть Игоря. Чтобы всё ему объяснить.
— Марго, где тут спальня? — спрашивает виртуальную помощницу Олег. Именно Марго прислала ему оповещение о появившемся в башне Разумовском. Олег и так искал его по ближайшим дворам на машине, а вот о башне почему-то не подумал. Не зря же Птица не желал там появляться.
Марго провожает их в нужную комнату, пока Серёжа держится за разлетающуюся на кусочки голову. Главное чтобы не стошнило. В желудке и так пусто.
Олег укладывает его на кровать, а Серёжа тут же утыкается лицом в подушку, сильно жмурится, глубоко дышит, пытаясь пережить вспышку боли. Как же ему плохо.
— Поспи, — сидя рядом на кровати, говорит Олег, собираясь найти в этом стеклянном доме лекарства.
— Я всё сделаю сам, — гладит Серёжу по предплечью сидящий рядом Птица, успокаивая. И Серёже плевать, кто из них сейчас настоящий.
