Часть 15
8 февраля 2022 г., 00:00
Утром Игорь неожиданно просыпается выспавшимся и непозволительно опаздывает на работу. Он даже не слышал будильника на своей Нокиа, хотя обычно тот орет как сирена ядерной опасности.
Игорю по-настоящему лень работать, наверное впервые за очень долгое время просто лень. Он звонит художнику, о котором говорил/а Тюша и договаривается встретиться завтра в его мастерской. Сегодня Игорю откровенно впадлу куда-то выходить, не хотелось приходить вовсе, пусть хоть уволят, дядя Федя потом всё равно восстановит, но не хотелось подводить Прокопенко. Да и мысли в итоге всё равно в какой-то момент возвращаются к тому, почему Грому сегодня так непривычно. Не то чтобы у него была такая уж необходимость в сексе, хотя и не было давненько, да и сам секс был скорее дракой, однако тело получило свой сброс напряжения. С кем и как он это делал, Игорь предпочитал не думать.
***
Олег уже представляет скандал, который ожидает его едва он зайдет в комнату. Жить с чудовищем в теле его друга становилось всё сложнее, особенно, когда тот совсем расслабился и забыл такую скромненькую деталь, что он беглый преступник. Пока что Волкову удавалось сохранять их тайну на должном уровне, но беспечность Птицы возрастала. Олег в открытую считал возвращение в башню глупым ходом, и держался только из-за надежды, что дом вернёт ему Серёжу. — Как это понимать? — развалившись на подушках, спрашивает Разумовский, даже не глядя на вошедшего Олега. У него было такое шикарное пробуждение, несмотря на лёгкий дискомфорт в некоторых местах, но в целом самочувствие было прекрасным. Есть, правда, хотелось до безумия, но с этим легко справилась Марго, заказав всё перечисленное создателем. Птица успел подумать об Игоре, решив, что всё произошедшее можно отлично повернуть в свою сторону и посмотреть, что будет с майором дальше. Губы немного побаливали, но эта деталь тоже доставляла Птице удовольствие. И всё это прекрасное настроение улетучилось в один миг, когда он не смог выйти из своей комнаты. Волков приказал Марго заблокировать двери, а теперь сам явился с подносом чего-то вкуснопахнущего, но это его не могло оправдать. — Безопасностью, — отчеканил Олег, поставив поднос на прикроватный столик. С тарелки источала запах глазунья, а в кружке остывало любимое Серёжей какао. Птица сжал зубы, но голод не тётка. Он не отдаст ему Серёжу, только не снова, только не чтобы его самого заперли и забыли, оставили в темноте. Птица крепко сжимает в пальцах вилку и прикидывает, насколько Волков ему ещё может понадобиться. Выводы неутешительные. — Интересно, чьей? — Серёжиной, в первую очередь, — Олег складывает на груди мощные руки. — Ты сам вызвал строителей, и теперь по всей башне топчется толпа народу. Олега бесили не только прозрачные стены, мёртвый минимализм и вечное наблюдение Марго, но и общее бездушие здания. Все эти тихо жужжащие сервера, панорамные окна и высота. Это порождало в его душе большее чувство опасности, нежели любая горячая точка. Там Олег хотя бы знал что делать. — И что? — флегматично спрашивает Птица, отпивая какао. Он не желал признаваться, что Волков, действительно, вкусно готовит. — Ничего, кроме того, что ты сейчас официально находишься в дурке под лошадиной дозой димедрола. — Я бы и без тебя оттуда выбрался, — подскакивает Птица, оказываясь прямо напротив Волкова. — Не думай, что ты нас спас. Только ускорил неизбежное. Разумовский почти шипит, сжимает в руке вилку до побелевших костяшек, словно это его оружие и он готов его применить. И Птица правда готов, что угодно, лишь бы больше никогда туда не вернуться. Они их никогда не получат. — Я знаю, — спокойно говорит Олег, глядя в глаза, — я в тебе не сомневаюсь. Правда, Серёж, тебе нет смысла защищаться от меня, — сильные ладони ложатся на плечи и чуть сжимают. — Я смогу тебя защитить. — Мы не нуждаемся ни в чьей защите. Олег видит как дрожат оранжевые блики в радужке. Птица устал, прошлое появление Серёжи тому доказательство. И Олег сможет его убедить сдаться. Птица зло скидывает руки Волкова и отходит обратно к кровати. — Принеси мне мой ноутбук. Я не покину комнату пока не уйдут рабочие. Птица не желал подчиняться, но раскрывать себя слишком глупо. Он ещё не закончил с Игорем. — И принеси мой нормальный завтрак, когда его доставят. — Благоразумнее будет вернуться на квартиру пока идёт ремонт. Там ты сможешь передвигаться без ограничений. — Я жду мой ноутбук, — огрызается Птица. Он никогда не скажет вслух, что Волков прав.***
На следующий день Игорь приезжает в указанную студию к художнику, с которым договаривался. Студией оказывается одна из комнат в арт-пространстве на Лиговском проспекте. «Несуществующая» улица скрылась во дворах домов, и один из таких стал прибежищем современному искусству. Парень представляется Никитой и ведёт майора мимо касс и вопросительных взглядов девушек-администраторов. Игорь заходит за ним в тёмный подъезд и просто охреневает с увиденного. Пространство представляет собой какой-то лабиринт из выставочных залов и арт-объектов, поглотивших само здание. На лестницах выставлены непонятные скульптуры, надписи от потолка до пола кажутся обычными хулиганскими росписями пока не присмотришься. Хотя конечно парочка хуёв здесь тоже была. Игоря это место не слишком привлекает. После классической монументальности Русского музея такой контраст современности отталкивает. Игорь не понимает, в чем смысл выражения себя через рисунок члена на стене. Или странной аппликации из совершенно бездумных вещей, наклеенных в таком же порядке. Но надо признать, что за парочку работ его глаз всё же цепляется. Никита ведёт его запутанными ходами хорошо освещённых выставок, и когда они оказываются в мастерских, Игорь словно оказывается в районе Бустера. Закрытые двери, за которыми скрываются ещё выставки, некоторые двери обклеены афишами, какие-то просто пустые, и если бы Гром не шёл с проводником и не подумал бы в них соваться. Но всё же это производило впечатление. Даже испытывая какую-то брезгливость или непонимание, в целом равнодушным оставаться не получалось. — И часто у вас тут живые люди бывают? — спрашивает Гром, заходя за проводником в очередную дверь. — Забредают иногда. Пугаем молоденьких студенток силой искусства. Сейчас же все такие ценители, — отвечает ему Никита, наконец, заводя в собственный уголок. Комната у него небольшая, но для работы хватает, картины стоят одна за одной и в целом творческий беспорядок, но чистенько, и Игорь даже может рассмотреть некоторые работы парня. Гром плохо разбирается в современных течениях, но это что-то близкое к тем чокнутым типа Малевича и Ван Гога. — Я узнал о проводящихся сейчас аукционах, — начинает Никита, давая полицейскому вдоволь рассмотреть свои работы, присаживаясь на небольшой письменный стол, — и на одном из них была заявлена данная работа. — Подпольный аукцион? Сбыча краденого? Когда и где был? — Нет, обычный аукцион. Я законопослушный, — тут же обиженно скрещивает руки на груди парень. — Просто не все аукционы открытые. Так вот, на одном из самых обычных данная картина будет выставляться как лот. Дату сейчас посмотрю, я записал. Игорь отрывается от расставленных везде картин и следит как парень грациозно отклоняется к столу, плавным жестом находя в кипе бумаг нужную. — Вот, ещё недели две до него. Уже даже меньше, — отдаёт маленький лист Никита. — Владелец заявлен официальный и цена средняя, собственно, как и картина. Странно, что её вообще сейчас собрались продавать. — Почему? — спрашивает Игорь, пряча бумажку в карман. — Она простая. Ни знаменитого имени, ни истории. Простая будничная картина. У неё и владелец-то всего второй, не считая автора. Такие на аукционах обычно не собирают много. Ума не приложу, зачем кому-то её красть? Только если у вашего коллекционера взять больше было нечего. Игорь припоминает большую квартиру, нелепо заставленную разными предметами, и хмурится. В доме действительно были вещи куда более ценные или простые для последующей перепродажи, а взяли именно эту картину. Сам потерпевший выл сиреной, крича о ценности данного полотна, едва волосы на себе не рвал, что Игорю пришлось жёстко требовать у него успокоиться. Весь отдел на них пялился пока мужчина орал дурниной, требуя вернуть его главную ценность. — Спасибо, — протягивает руку Игорь, благодаря парня за помощь. — Картины, кстати, интересные. — Спасибо, — отвечает на рукопожатие художник. — Вас проводить или вы сами выйдите? — Наверное не заблужусь, — решает всё же попробовать выбраться сам Игорь, покидая комнату. Игорь спускается по обычной лестнице в подъезде, только вокруг него странные арт-объекты. На одном пролёте разбит целый мини-сад из горшечных растений, украшенный странными скульптурами из белого камня, на одну такую Гром решил, что это какая-то маска. Зато потом Игорь усмехается, видя на самом обычном лифте простенькую надпись обычным чёрным маркером с псевдоглубоким смыслом и подпись авторства под ней. След в истории, так сказать. Потом он снова оказывается в каком-то пролёте, полном творческой мысли, когда все стены словно испачканы какими-то объемными формами, то ли куски пены, то ли ещё что, с приклеенными повсюду самыми разными ключами, и всё это полностью выкрашено серебристой краской. Поэтому, когда Игорь видит простую чёрную дверь с приклеенной надписью «Выход в реальность», он с радостью оказывается на улице. Пусть здесь тоже всё ещё украшено как-то по-особому, но в лёгкие врывается чистый воздух, а в небо уходят обычные фасады домов. Игорь покидает убежище современности и с радостью идёт прогуляться до Невского, бросает взгляд на Площадь Восстания с её постаментом и Московским вокзалом, смотрит на прямую перспективу вечно спешащего Невского и находит в этом приятную глазу классическую красоту.***
Когда поступает сигнал об огнестреле в каком-то захолустном бизнес-центре, Игорь материт всех и вся, оказываясь в опергруппе. Какие-то идиоты не поделили собственный бизнес и кто-то решил устроить рэкет, собрав своих дружков на штурм офиса. ОМОН давно бы перестрелял всех, да там оказались простые люди в заложниках. Андрей рядом в машине матерится на «хоть бы один, сука, спокойный день», и Гром впервые вслух с ним соглашается. Шоку сидящих в машине нет предела. Прибывшие наряды оцепляют территорию вокруг, оттаскивают подальше зевак с их телефонами, блокируют подъезд машинам телестудий. Капитан ОМОНа ведёт переговоры, но явно не успешно, потому что с окна отвечают блатным матом псам позорным. Игорю первому надоедает этот цирк. Переговоры могут длиться ещё кучу времени, а тратить его на какого-то идиота Грому совершенно не хочется. Игорь тихо объясняет Андрею свою мысль, тот думает с минуту, а потом соглашается нарушить половину устава и послать на три весёлых все инструкции. Грома же не увольняют, значит, и его не уволят, а тут приключение. Они под шумок скидывают броники, проходят по ограждениям, теряясь в толпе мельтешащих людей и заходят в смежный вход, где оказывается кофейня. Через неё и попадают в холл. — Найди людей, будешь руководить отходом, — приказывает Игорь, удобнее поправляя любимую кепку. С улицы всё также слышен голос капитана в рупоре и тихий хриплый мат в ответ. По данным ОМОНа, с главарём всего рэкетиров двенадцать, уж как-нибудь справятся. Игорь заходит обратно в кофейню, наливает в стакан первой попавшейся бурды, и выходит с этим стаканчиком обратно в холл, вставая прямо под камеры. Топчется под ними пару минут, и без колебаний вызывает лифт, рассчитывая, что его по-любому уже должны были увидеть. Расчёт не подводит, и, наугад выбрав третий этаж, Игорь просто ждёт новых знакомых. Мужчины в чёрном появляются из лифта слаженной группой, в руках кастеты и биты, сосредоточенные лица и прически под троечку. Игорь встречает первого бурдой из стаканчика в лицо, и с наскока влетает в растерявшуюся толпу. Разбить нос одному, отправить отдохнуть второго, увернуться от биты, но получить кастетом в плечо. Игорь надеется, что Андрей всё же сработает быстро, и ему не придётся идти ещё и наверх. Рэкетиры нападают толпой, но не слаженно, Гром успевает удачно увернуться или поставить блок, дать кому-нибудь в челюсть, а другому заехать с ноги. Кто-то совершенно нечестно нападает со спины, и Игорю приходится отправить его в полёт через плечо. Их окружает какая-то фирма по доставке, везде коробки, столы, куча какого-то барахла и совершено нет окон. Всё заставлено коробками, поэтому дневной свет почти не проникает, а из-за выключенных ламп в помещении создалась полутьма. Игорь прячется за дальние стеллажи, чтобы чуть выдохнуть и дать Андрею время успокоить людей. — Ты хоть день можешь никуда не вляпаться? — наигранная усталость в голосе заставляет Игоря усмехнуться. Разумовский стоит в костюме, в темноте склада и примеряет какую-то побрякушку. Рэкетиры с битами наперевес разбрелись по помещению, пытаясь окружить. — Мне некогда с тобой играть, там люди, — отвечает Гром, резко делая выпад, подсекая приблизившегося к нему бандита. Тот издаёт вскрик, и на возглас уже сбегаются его подельники. Игорь бросает взгляд на место, где стоял Разумовский, но птеродактиля уже нигде нет. Гром материт его сквозь зубы. Игорь снова уклоняется от грубых замахов, получает жёсткий удар кастетом в спину, отлетает на одного из парней, тот валится вместе с ним, но успевает вцепиться, дать дружкам те пары секунд, чтобы стоящий рядом уже схватил Игоря за руку, дёрнул на себя, заламывая. Гром пытается отбиться, но другой подоспевший уже перехватывает и вторую руку, бьёт под дых, отцепляя от поваленного. К ним присоединяются остальные и уже просто бесцельно бьют, пока Игорь бесполезно дёргается, пытаясь достать хоть кого-то из них ногами. Только воздуха в лёгких уже не хватает, нос разбит, и кровь затекает в рот, дыхание сбивается от новых ударов, пока чёткие пацанчики держат крепко и что-то говорят о крутости тех, с кем он связался. Игорь поднимает глаза и встречается с заинтересованным взглядом прищуренных глаз, в этом освещении они бы могли показаться карими. Птица наблюдает склонив голову, за спинами бьющих Грома ребят и только поджимает губы, вертя в пальцах какие-то идиотские бусы на шее, стыренные с одного из столов. Снаружи доносится гул и резкий звук выстрела, а Игорь вспоминает об Андрюхе и людях там наверху. — Помоги, — едва разлепляя спёкшиеся от крови губы, всё-таки выдавливает из себя Гром. Сопротивляться сил уже нет, попытку вырваться тут же блокируют, а его трепыхание вызывает у пацанчиков только новый приступ агрессии. Гром давно так тупо не встревал. — Я запомню, что ты меня не захотел, — обиженно поджимает губы Птица, глядя как Игорь ещё раз пытается скинуть чужие руки, с силой дёргается, но его несостоявшийся удар не находит своей цели. Пламя из огнемётов вырывается не слишком сильное, Птица стоял достаточно далеко, чтобы не спалить Игоря заживо, хотя, разве не об этом были все его мысли? Да даже если и так, он сделает это явно не при посторонних. Огонь опаляет кожу Игоря жаром, парни, по чьим спинам прошлись языки пламени, начинают истошно орать, все сразу отпускают Грома, а Игорь просто падает на колени, пытается сделать вдох. Лёгкие не слушаются, от гари начинается кашель, кровь во рту булькает и отдаёт мерзким железным привкусом. Ноги не слушаются чтобы встать, а Птица уже испарился в этом пламени. Сквозь крики рэкетиров, катающихся по полу в попытке потушить друг друга, Гром слышит как начался штурм. Капитан громко орет в мегафон своим парням и медикам, слышит приказ прикрывать бегущих из здания людей. Игорь кое-как поднимается на ноги и, опираясь на любую возможную поверхность, доходит до лифта. В холле его встречают ОМОНовцы с автоматами, Игорь просто поднимает руки и даёт себя скрутить, прося у пацанов воды и проверить документы в куртке, а так же говорит о восьмерых ребятах, отдыхающих на третьем этаже. Вокруг здания невероятная суматоха. Штук десять скорых по несколько бригад, журналисты едва ли не по стенам скачут, пытаясь урвать свой эксклюзив, люди плачут и кричат покидая здание, ОМОН выводит скрученных рэкетиров в свои пазики. — Игорь, ну вы нормальные вообще?! — орёт на него Сонька, подталкивая к медикам. У Игоря нет сил отбиваться, хочется только на минуту присесть. — Где Андрюха? — спрашивает Гром, принимая бутылку воды и на автомате взяв таблетку обезболивающего. Он высматривает белобрысую голову полицейского, но нигде не замечает. — На скорой уехал, этот козел ему в плечо выстрелил, когда заметил, что тот людей вокруг себя собирает. — Живой? — давится водой Игорь. Он не простит себе если подставил парня. — Жить будет. Ещё и к награде представят как героя, — успокаивает его Соня, пытаясь заставить проглотить таблетку, которую Игорь сжал в кулаке. — Напиши за меня отчёт за сегодня, пожалуйста, — просит Гром девушку, отдавая ей таблетку из руки. Встаёт не пошатнувшись, хотя на теле живого места нет, — и заявление на пару выходных, ладно? Я с Прокопенко потом договорюсь. Игорь тяжело обхватывает руками собственные рёбра и делает пару шагов. Тупая боль отдаётся во всём теле и это злит только больше при воспоминаниях о том, кто был там рядом с ним. Игорь всё ещё твердит себе, что между ними только война. Наверняка птеродактиль и вовсе явился услышав новости. Гром уверен, что если спросит, то в ответ получит речь о благом желании спасти людей, а не его жалкую задницу, которую Разумовский вообще-то намерен убить. Просто своими руками. От мыслей, что ещё он может делать своими руками, Игорь отмахивается. — Игорь, может, тебе лучше в больницу? — не хочет отпускать его Соня, но прекрасно знает об упрямстве Грома. — Не, не, всё хорошо, — уверяет её Игорь, и даже опускает руки, хотя и сразу чувствует, как прошило болью грудную клетку. Игорь не глядя машет рукой и начинает медленно брести в сторону метро. То, что он хромает замечает только подходя к турникетам, увидев как странно косятся на него прохожие и работники метрополитена. Дома Игорь смывает с себя кровь и грязь, и заваливается спать, просто так, чтобы забытие дало телу хоть немного отдохнуть, а мозгу не думать.***
Игорь проспал почти два дня, провалявшись на диване, пока сходили болезненные ушибы. Ему так безумно захотелось есть, что он даже сходил в магазин, правда, ничего лучше яичницы и стейка за все эти дни так и не придумал. От Прокопенко, которому конечно же всё подробно доложили, пришло лаконичное СМС: «Появишься — убью», выражая всю свою отеческую заботу и переживание. Боль уходила медленно, и Игорь даже секундно пожалел, что не взял ту таблетку обезболивающего, пойдя на поводу собственной гордости. Обычно он так не подставлялся. Даже в тот раз в казино его так не отпиздили, впрочем, там были глупые подростки да озлобленные мужики, здесь же работали профессионалы. Игорю ничуть не жаль, что всех их закроют лет на пять, а лучше больше. А вот пацанов с казино жалко. Они просто хотели перемен, только добиться их решили самым дебильным образом. Игорь вспоминает скатившегося с лестницы Серёжу и сжимает зубы. Если бы мародёры тогда знали кого сталкивают с лестницы… Игорь снова заставляет себя подумать о чем угодно другом, прервать поток воспоминаний, забыть эту подрагивающую ладонь в своей руке. И это дрожащее тело в своих руках. Нет, нет и нет. Игорь отмахивается от мыслей как от заевшей песни. Это ничего не значило. Просто секс. Который больше у них не повторится. Они враги. Игорь просто не может спать с убийцей.
