Часть 26
19 мая 2022 г., 00:00
— Как же тяжело с этими женщинами! — плюхается на стул рядом с Игорем Цветков, кривляясь и показывая язык уходящей из управления Зайцевой. Та только издалека грозит кулаком и удобнее застёгивает воротник куртки. Из-за болеющего Дубина на дежурство с Громом остаётся Цветков, волей случая разделённый с вечной напарницей. И, похоже, невероятно этим довольный. Они давно уже стали друг другу почти родными, а после того как испугался за неё во время беспорядков последователей Чумного Доктора, Костя всё больше пытался задвинуть подругу подальше от опасностей их работы. Теперь она была за рулем, пока Константин ходил разбираться с нарушителями правопорядка.
Игорь на слова коллеги только усмехается, прижимает ладонью звякнувший пришедшей СМС телефон к столу, пытаясь скрыть улыбку. Это Серёжа пишет. Наверняка желает спокойного дежурства, уже зная, что сейчас свободные от ночного бдения полицейские медленно покидают свои рабочие места и в отделении остаётся только небольшой отряд.
— Нет, ну скажи, чё дуться-то? — не успокаивается Цветков, найдя единственного собеседника на эту длинную ночь. — Ну запер в машине на задержании, ну что теперь… Преступники вообще-то вооружены были.
Игорь слушает парня вполуха и пожимает плечами. Крики Зайцевой, жалующейся на безобразное, неуважительное поведение Цветкова слышал весь отдел. Девушка не стеснялась в выражениях и обзывала напарника шовинистом и женоненавистником. На последнее оскорбление Костя вспомнил дурацкий мем и не преминул вставить коронное «женщин я как раз-таки люблю». Ксюша задохнулась от негодования, а Фёдору Ивановичу пришлось вмешаться, пока ещё драку не устроили. Игорь только про себя обрадовался, что вместе парочка дежурить не остаётся.
— Я ведь её защитить хочу, — тихо говорит Костя, чем неожиданно привлекает внимание Игоря. Вот желание защитить одну неугомонную особу было ему весьма понятно, как и обреченное понимание, что хрен такое получится если эта особа сама не захочет.
— Ты это… Извини, — всё же берёт в руки Нокию Игорь, когда телефон звякнул второй раз. Что сказать Цветкову он всё равно не знает, а вот написать Серёже что всё у него хорошо и завтра как договаривались очень надо.
Костя тяжело выдыхает надувая щёки и идёт к кофе-машине. Ночь будет долгой хоть и без происшествий.
***
Серёжа смеётся, когда Игорь ловит его на выходе с кухни. Гром чуть качает его в своих объятиях и они тянутся друг другу навстречу, соприкасаясь улыбающимися губами. Серёжа, кажется, уже совсем освоился в Игоревой квартире, знает куда ставить помытые чашки и где лежит едва не забытый купленный сахар. Уходить совсем не хочется, но Игорь и так всю ночь не спал, а теперь ещё целый вечер посвятил ему, наспех пожарив обалденное мясо на ужин. — Мне уже пора, — ненавидя собственные слова, хриплым голосом шепчет Серёжа. На завтра у них тоже уже есть планы и лучше уж уйти сейчас, чем совсем растерять голову. — Останься, — предлагает Игорь тихо, прижимаясь лбом ко лбу Серёжи, но не смотрит в глаза. — Приставать не буду, обещаю. Руки Грома как-то совсем вопреки словам ложатся на рёбра, чуть сдавливают, а Серёжа задыхается от такой ласки. — Но если всё же хочешь уйти, я поеду тебя провожать. Хватит мне одного раза. Украдут ещё. Они не поднимали эту тему с гопотой по дороге к башне, оба как-то оставили это для самих себя, когда Гром на следующий день наведался к знакомому пахану на районе, а Серёжа решил, что с Игорем совсем-совсем ничего не страшно. Уж после казино-то… Но на самом деле Игорь не смог так просто выбросить произошедшее из головы и теперь, когда Серёжа снова был в его руках, отпустить его одного в ночь кажется совсем невозможным. Даже личный автомобиль Разумовского больше не кажется Игорю достаточно надёжным. — Боишься что кого-нибудь убью? — спрашивает Серёжа, понимая что возможно, если бы не Игорь, то просто вырубленными на тротуаре гопниками той ночью бы не обошлось. Серёжа понимает, что Птица бы от этих горе-пацанчиков и искры бы не оставил. — Не хочу переживать, что не доедешь. Серёжа принимает этот ответ, пару секунд мешкает принимая решение и конечно же сдаётся давно рвущейся наружу радости от предложения Игоря. Конечно, конечно он останется, ведь на самом деле так давно этого ждал. Ночевать с Игорем давно уже одна из тайных фантазий Разумовского, и хотя он представлял их у себя в башне, с красивыми простынями и шёлковой пижамой на собственном теле, предложение Грома уж слишком заманчивое, чтобы ломаться из-за каких-то простыней. Второго предложения может и не последовать. Серёжа пугается этой мысли и быстрее начинает целовать Игоря, чтобы сгладить заминку. — Я останусь, — произносит Серёжа, силясь скрыть радость, сжимающую грудь, чтобы Игорь не понял как давно он этого ждал. — Хорошо, — крепче прижимает его к себе Гром, решая, что никогда не будет жалеть о собственных словах. — Только мы не решили с приставаниями. — Можешь попробовать, — соглашается Серёжа, заливаясь краской с ног до головы. Игорь смотрит на него довольным прищуренным взглядом и в его глазах пляшут радостные дьяволята. Пока Серёжа переодевается в выданную ему Игорем футболку, Гром раскладывает диван. В голове мелькают вспышками воспоминания о последней их ночи с Птицей здесь, и Игорь неосознанно бросает взгляд на оставшиеся висеть на лампе жемчужные бусы. Волна возбуждения заставляет передёрнуть голыми плечами. Игорь уже переоделся в привычные треники и теперь раздумывал необходимо ли напялить футболку чтобы не смущать и без того пунцового Серёжу. В итоге решил пока отложить этот элемент гардероба и остаться по привычке полуобнажённым. Серёжа быстро строчит Олегу сообщение чтобы не волновался, всё с ним в порядке и появляется в комнате как раз когда Гром кинул на место последнюю подушку. Достаточно длинная футболка Грома закрывает его по бёдра, из-под подола торчит кромка боксеров в дурацкий рисунок, сам Серёжа нервно потирает ступней одной ноги о голень другой, смущаясь своей наготы и крепко сжимая в руках свою снятую одежду. Игорь тяжело сглатывает любуясь увиденным. Простая футболка ему очень даже идёт, белый оттеняет рыжие волосы, и Серёжа так мило смущается и краснеет. У Грома самого вдруг резко включается доселе неведомое чувство смущения и может быть даже страха, боязнь спугнуть или навредить этой растерянной фарфоровой статуэтке, застывшей в проёме двери. — Можешь повесить куда-нибудь туда, — указывает на пустую сушилку и рядом стоящий стул Игорь, наблюдая как Серёжа медленно ступает босиком по старым половицам. Игорь ловит себя на завороженном взгляде на эти тонкие щиколотки с выступающими косточками и узкие ступни, ступающие едва ли не на носочках по давно облупившемуся полу. Серёжа развешивает вещи, аккуратно складывая и пытается скрыть лицо за волосами. Его щёки горят от бесстыдных мыслей, от желаний, вспыхивающих в крови едва он думает и уж тем более смотрит на обнаженного Игоря. Он и раньше знал, что тело майора тренировано и совершенно, но чтобы наконец-то увидеть это вживую. Более того, он сможет его даже потрогать. От мысли что и спать они будут в одной постели, у Серёжи резко кровь приливает к щекам и шее, становится безумно жарко и от страха и от порочного желания. Но страха всё ещё больше и Разумовский делает всё очень медленно, мысленно разрываясь между безумным страхом близости и страхом потерять чувства Игоря если сейчас откажет. Гром наблюдает за ним и пытается осознать наличие другого человека, допущенного в его пространство. Птица пока не считался, потому что растворялся как и подобает кошмару — с рассветом. Юля тоже почти здесь не жила, поэтому Игорю всё ещё странно видеть здесь кого-то ещё, особенно остающегося на ночь. Гром решает что так пялиться хотя бы неприлично и пытается удобнее усадить жопу на ставший большим диван, без спинки теперь не так удобно, но и сидеть они вроде как больше не планируют. — Всё нормально? — спрашивает Игорь, когда Серёжа всё-таки закончил со своей одеждой и, наконец, медленно направился к нему, выверяя каждый шаг. — Да, — соглашается Разумовский, попадая в объятия Игоря, совершенно бесстыдно залезает к нему на колени, садится, взяв в руки щёки майора, продолжая целовать. Игорь обнимает его, скользит жадно руками по телу, сжимает тонкую ткань в кулаки, оглаживая бока и спину. Разумовский чуть выгибается от прикосновений, запрокидывает голову в попытке вдохнуть, а Игорь спускается губами на его шею. Футболка Серёже велика, похожа на платье, и Игорю не удаётся задрать подол, чтобы пробраться руками к голой коже. Коленками Серёжа упирается в мягкую ткань постельного белья, которое приятно холодит разгоряченную от ласк кожу. И пусть это не нафантазированный шёлк, Серёже сейчас это место дороже всех на земле. Они целуются с влажным звуком, прижимаются друг к другу изо всей силы, Игорь даже больно стискивает талию Разумовского, но останавливаться они не собираются. Гром не выдерживает первым, удобно перехватывает Серёжу под спину, и одним резким движением заваливает на диван, оказывается сверху, нависая на руках, тут же склоняется к шее. И получает судорожный вздох, крупную дрожь по вмиг сжавшемуся телу и уперевшиеся в плечи ладони, напряжённо замершие в попытке то ли оттолкнуть то ли схватиться покрепче. Игорь тут же замирает, выпрямляется сильнее, продолжая нависать, пытается заглянуть в бегающие голубые глаза. — Я никогда ещё этого не делал, — заливаясь краской с головы до ног, тихо произносит Серёжа отводя глаза. Ему стыдно и страшно, о чём свидетельствует закушенная губа и так и не убранные с плеч Игоря напряжённые ладони. Разумовский готов уже к чему угодно, даже если Игорь сейчас попросит его всё-таки уйти, может быть даже обосновав это его же, Серёжи, безопасностью. И сердце готово разорваться от боли если только он сейчас увидит в глазах Игоря хоть намёк на отвращение или жалость. Такой взрослый, а всё ещё девственник. Сам же в постель лёг. Серёже перед Игорем стыдно. — И это всё? — уточняет Игорь, потому что напридумывал себе уже кучу возможных вариантов. Может быть где-то больно сделал, неприятно, слишком спешит. В голове, конечно, кавардак от таких слов Разумовского, ведь Птица как раз-таки очень даже в этом деле мастер, берёт всё и именно так, как он этого хочет. — Мг, — нечленораздельно подтверждает свои слова Серёжа, боясь думать, как на это отреагирует Игорь. Не перестанет же с ним встречаться, правда? У них же всё не для этого. — Но ты хочешь? Когда-нибудь, — пространственно уточняет Игорь, скорее убеждаясь в том, что ничего плохого парню не сделал, а от поцелуев тот вроде никогда не отказывался. Просто сегодня они у них немного в другой плоскости. — Да, — подаётся чуть вперёд Серёжа, привставая на локтях, приходится убрать руки с плеч Грома, зато между их губами снова сантиметр. — Тогда, — Игорь на удачу быстро чмокает приоткрытые губы, — мы сделаем это когда ты сам этого захочешь. Серёжа замирает в удивлении, неверящем испуге, потому что ожидал услышать что-нибудь совсем другое. Только вот его Игорь такой хороший, что готов ждать пока Разумовский сам разберётся со всеми своими страхами. Серёжа резко хватает Игоря за щёки ладонями, утянув к себе в поцелуй, от чего снова падает на спину, потеряв точку опоры. Игорь жадно следует за ним, подсовывает руки ему под спину, чтобы лечь и перекатить его на себя. Разумовский медленно от него отрывается, устраивает голову прямо на сильной обнаженной груди, слыша быстрый стук сердца. Игорь больше не пытается его развратно ласкать, а просто прижимает к себе, мысленно пытаясь справиться с собственным возбуждением. Член в мягкой ткани треников ощутимо стоит, но Игорь никак не собирается это показывать. — Спасибо, что понимаешь, — тихо говорит Серёжа, удобней прижавшись к боку Игоря, найдя самое удобное положение в крепких объятиях. — В следующий раз можешь просто сразу мне сказать, — поглаживая расслабившуюся спину с выступающими позвонками и острыми лопатками, отвечает Игорь. И сейчас всё остальное правда не важно, потому что они наконец-то ночуют вместе, будут засыпать в объятиях друг друга, и проведут так всю ночь, и наутро, Игорь уверен, Серёжа тоже окажется рядом. Утром Гром оказывается в кровати один и слепо моргает, пытаясь рассмотреть маленькие стрелки на древних часах, стоящих на столе. Серёжи рядом не оказалось и Игорь мысленно спрашивал себя, могло ли всё вчерашнее оказаться слишком реалистичным сном? На собственную фантазию Гром никогда не жаловался, но за подобное хотелось отвесить себе самому звездюлей. Ну не мог же он полночи фантазировать как обнимает и целует разомлевшего полусонного Серёжу, свернувшегося под его рукой? Не так же давно у Грома не было секса. А ответ находится сам собой на кухне. Красиво порхает в измятой ночной футболке вокруг небольшого стола, раскладывает найденные в ящиках столовые приборы, красиво сервирует тарелки и с прищуром оценивает собственный натюрморт из огромного количества еды. Микроволновка тихо жужжит что-то разогревая, а на плите закипает старенький чайник. Неожиданно ясное утро будто создано для этой идеалистической, словно киношной картины, как будто они не в старой квартире Питера, а где-нибудь в центре Парижа с окнами от пола до потолка. Сначала Игорь любуется этой картиной, а потом мысленно спокойно выдыхает: «нашлась пропажа». Серёжа всё ещё его не замечает, озабоченный сервировкой. Снова стоит на одной ноге босой на голом полу, подпирает кулаком подборок и хмурится на графин с ярко-оранжевым соком. И где только откопать успел? — Не хмурься, всё и так прекрасно, — подаёт голос Гром, полностью появляясь в кухне. На столе расставлены тарелки с сырами, несколькими видами колбасы, круассаны на большой тарелке и необычно оставшееся в своей привычной русской упаковке сливочное масло. В графине уже определенный Игорем сок, а чайник наконец вскипел, что Серёжа заливает кипяток в стоящие рядом на столе чашки. — Доброе утро, — отзывается Серёжа, вернув чайник на плиту. По кухне разносится божественный аромат кофе. Хорошего кофе, не то что льётся из кофемашины на работе и уж совсем не то что продают в этих модных ларьках на каждом шагу. Раф, латте, добавки по типу мяты или жвачки, всё это кажется Игорю извращением. — Доброе, — подтверждает Игорь и быстро чмокает его в щеку, пока Серёжа ставит чашки с кофе на живописно сервированный стол. Микроволновка тоже с писком выключается и Серёжа тянется достать из неё разогревшуюся яичницу. — Откуда яства? — спрашивает Игорь, занимая одну из табуреток. В его голове странная ассоциация со сказочной царевной-лебедь, которая то правым рукавом махнёт, то левым… Зная Разумовских, Игорь и этому не удивится. — Доставка, — садясь рядом, берётся за вилку Серёжа. Они соприкасаются коленями, сидят очень близко, что Игорь не удерживается и проводит свободной ладонью по ноге Серёжи. Тот крупно вздрагивает замирая, потому что по ещё не до конца проснувшемуся телу проходит волна мягкого возбуждения. Они полночи пролежали в обнимку и просто болтали обо всём, успокоившись лишь тогда, когда глаза сами начали слипаться. А ведь еще были поцелуи… — И как ты открыл дверь? — понимая, что выглянувший в футболке, шапке и шарфе на пол-лица Разумовский выглядел бы в глазах доставщика как минимум странно, спрашивает Игорь. Не то чтобы ему не нравилась такая забота или его часто баловали завтраками и уж тем более не такими шикарными, но рисковать Серёжей ради подобного не хотелось. — Написал в комментариях чтобы оставили у порога и прислали уведомление. Стоял у домофона и ждал пока курьер уйдёт. Игорь ещё раз поражается, какой он маленький гений и с удовольствием намазывает бутерброд. Крошащийся круассан не слишком похож на привычный для него батон, но по итогу все равно получается вкусно. Серёжа вяло ковыряет вилкой глазунью, и Игорь это замечает. Делает ещё один бутерброд, щедро смазывает маслом половинку круассана, добавляет побольше колбасы, сыр и сверху кладёт на это все Серёжину несчастную яичницу. Получается не хилый такой бутерброд и Серёжа смотрит на этого гиганта круглыми глазами, очень желая, но стесняясь сказать, что в его рот это просто не поместится. — Ешь, — приказывает ему Игорь, ещё и добавляя в кофе лишнюю ложку сахара для верности. Серёжа смотрит на это всё бешеными глазами и правда пытается укусить. Круассан дебильно крошится, что приходится согнуться над столом, но само сочетание на удивление вкусно и Серёжа хомячит за обе щеки. Игорь повторяет манипуляции с яичницей уже для себя и старается не коситься на смущённо уминающего завтрак Серёжу. Кофе и на вкус оказывается просто прекрасным, и Игорь даже наливает себе вторую чашку. — Как спалось? — спрашивает Игорь стоя у плиты, заливая кофейный порошок кипятком. — Отлично, — прячась за своей кружкой, отвечает Серёжа, почти с ногами забравшись на узкий табурет. — Я ведь не пинал тебя ночью? — Кошмары? — заинтересованно спрашивает Игорь. Его самого посещали разные бредовые сны, а что может твориться в общей голове Серёжи и Птицы вообще страшно представить. — Бывают иногда, — кивает Серёжа, — но сегодня я спал просто отлично. Разумовский закусывает губу после такой странный фразы, звучит уж слишком двояко и он не знает насколько Игорь посчитает это за наглый намёк. — Я тоже, — пропускает мимо ушей нервную интонацию Гром и возвращается за стол. Он в общем-то уже наелся, но посидеть рядом с Серёжей ещё немного хочется. Они пьют каждый свой кофе и просто наслаждаются тихим спокойным утром в компании друг друга. Домой Серёжа уезжает только после обеда. Игорь порывался проводить, но оба знали, что тогда это растянется ещё до вечера. Серёжа хотел чтобы Игорь все-таки отдохнул как следует перед новым выходом на работу, а самому Разумовскому уже писал Олег с беспокойными вопросами где его носит. Разумовский с Громом снова долго целуются в прихожей, не в силах отпуститься, но очередной звонок на телефон Разумовского всё-таки отвлекает их друг от друга. Серёжа быстро сбегает вниз по старой лестнице подъезда шепча сквозь шарф, что он уже едет домой.***
Игорь возвращался домой с магазина, таща огромные пакеты продуктов. Голова сама поднимается, чтобы взглянуть на собственные окна когда он подошёл к дому, и увидеть так непривычно льющийся из стёкол тёплый свет. Гром быстро взбегает по ступеням и дёргает подъездную дверь, желая как можно быстрее оказаться в квартире. Там его ждёт Серёжа, которому Игорь отдал ключи, пока сам ходил в магазин. Начало февраля выдалось морозным, зима никак не хотела сдавать позиций и вместо чувства приближающейся весны людей сковали льды никогда не почищенных и не посыпанных тротуаров. Зато днём иногда уже начинало светить солнышко. Оно даже пробивалось в огромные окна нового управления и падало прямо Игорю на стол. Ещё совсем слабое и робкое, но уже достаточно яркое, чтобы где-то глубоко в душе начинать верить в весну. Игорь открывает дверь, поставив на пол пакеты, быстро закрывает все замки, а к нему уже выходит Разумовский, словно ребёнок сразу суёт нос в пакеты, где-то из недр пластика спрашивая что же Игорь для него купил. Игорь мягко заключает его в свои объятия, целует быстро в нос, а потом и в губы, наконец-то Серёжа открытый, без своих вечных шарфа и шапки, не прячется в тень дворов и плохо освещённых улиц, стоит перед ним спокойный, руками Грома обвил и целует в ответ, словно соскучился за эти полчаса что Игоря рядом не было. И ведь правда соскучился. Отрываются друг от друга только когда из задетого ими пакета что-то с шуршанием вываливается. Оба смотрят на рвущийся от покупок пакет и решают, что поужинать всё же будет неплохой идеей, не зря же Гром в магазин гонял. Они тащат пакеты на кухню, где у Серёжи давно уже вскипел чайник, и он предлагает Грому горячего чтобы согреться, но Игорь думает, что у него есть кое-что получше чая. Серёжа быстро раскладывает покупки по нужным местам, пока Игорь выкладывает всё из пакетов на стол, и Грому нравится как легко и органично Разумовский смотрится на его кухне, в его старых трениках и футболке, Игорь и пытался дать новое, только Серёжа сразу же отказался, таская понравившиеся вещи с сушилки, с яркими прядями пушистых волос, словно живой огонёк перемещается по маленькому пространству кухни. — Игорь, ты купил корицу? — спрашивает Серёжа, оглядывая стол в поисках приправы, когда Гром вытащил последние продукты из пакета. Игорь на секунду подвисает вспоминая, должен же был, помнил про эти приправы заморские. Вот лучше бы с Серёжей опять пошёл, честное слово. Правда, в прошлый раз они привлекли, кажется, всё внимание магазина. Теперь, оставшись ночевать, Серёже оказались необходимы зубная щётка и бритва, так как всё остальное необходимое он таскал у Игоря, что обоим в глубине души самим нравилось. Поэтому после очередной вечерней прогулки они совершенно не стесняясь и не думая ни одной светлой головой пошли в ближайший к дому круглосуточный магазин, заодно и всем необходимым затариться. Поход за зубной щеткой и чём-нибудь на ужин растянулся для них на добрый час, потому что похоже они совсем мозгами отъехали и страх потеряли, бесясь в магазине как малолетки. Игорь предлагал Серёже детскую зубную щетку с розовым дракончиком, на что Разумовский подсунул им девчачий гель для душа, о чëм Гром узнал только на кассе. В еде оба, казалось, были неприхотливы, хотя Серёжа и скривился когда Игорь выбирал горчицу да поострее. — Попробуешь — поймёшь, — отвечал на его фырканье Игорь, собирая в тележку и другие ингредиенты для маринада. То что Гром божественно готовил мясо, Серёжа уже знал, поэтому только сильнее прижался к своему мужчине, когда тот закинул руку ему на плечи, продолжая путь по магазину. Прикалываться друг с другом было легко и зайдя в какой-то маленький, почти со всех сторон закрытый уголок с напитками, они не выдерживают и страстно целуются, наплевав на камеры за спиной и весь мир. Собственная наглость и бесстрашие кипят в крови адреналином, в голове странные мысли, что так неправильно и тут же оба решают, что так плевать, пока смотрят друг другу в глаза. Игорь закрывает Разумовского собой, пока тот снова прячет горящие от поцелуев губы в свой мягкий шарф, а потом они идут дальше как ни в чëм не бывало. Серёжа старался вести себя как можно естественнее, не смотреть на каждую камеру в зале, быть ближе к Игорю и пытаться не засунуть руки под короткий громовский пуховик, когда они шли в обнимку по лабиринту узких проходов. Этот поход в магазин был для них весёлым приключением, яркой вспышкой собственного безумия, и только когда на следующий день Игорь остался один, он понял, насколько эта беспечность могла стать для них фатальной. Поэтому сегодня Игорь ходил в магазин один, отправив Серёжу дожидаться его дома. — Нашёл, — ещё раз проверив валяющиеся на полу под столом пакеты, достаёт из одного маленький пакетик Игорь. Серёжа захотел сделать какой-то неведомый соус к мясу и кто Игорь такой, чтобы его останавливать. На узкой кухне не так много места, но им достаточно. Стоят плечом к плечу, иногда специально в шутку задевая друг друга бёдрами. Игорь режет мясо на стейки, пока Серёжа с помощью подсказок Марго смешивает своё неведомое зелье, из-за чего Игорь мысленно зовёт его ведьмой. Уж слишком похож, с этими рыжими волосами и заговорщически стреляющим взглядом из-под ресниц. Серёжа специально, но мягко пролезает под руками Игоря, когда ему нужно дотянуться до дальнего шкафа, а Гром на такое только крепче зажимает его между собой и столом. По кухне разносится запах всевозможных специй, Серёжа даёт Игорю попробовать своё творение, а тот говорит добавить больше соли или иного ингредиента. У самого Игоря хорошо посоленные и поперчëнные куски мяса быстро отправляются на сковородку, поэтому он принимается за нарезку салата. Очередная задумка Серёжи, но разве Игорю сложно порезать помидоры черри, особенно когда красными дольками можно кормить Разумовского с рук. Серёжа берёт кусочек помидорки губами аккуратно, и тут же подставляет голову, чтобы разделить дольку с Игорем, запечатлев лёгкий поцелуй. Оба не могут сдержать улыбок, и хотя по большей части молчат, занятый каждый своим делом, эта приятная тишина дарит покой и единение, пока они без лишнего шума понимают друг друга. Серёжа накрывает на стол, то и дело касается Игоря, кружа по кухне, лазая то за тарелками, то за чашками, пытается получше сервировать маленький стол только для них двоих. Игорь жарит мясо, то и дело ловит порхающего рядом Разумовского, быстро целует куда попадётся, даёт попробовать маленький кусочек, прежде аккуратно подув. Серёжа закрывает глаза и растягивает губы в улыбке, выражая как любит готовку Игоря. И пусть кроме этого и яичницы у Грома мало что получается, Серёже достаточно. — Очень вкусно, Игорь, — оценивает Серёжа, помогая перевернуть поджаривающиеся на сковородке куски. — Даже не хочется портить никаким дополнением. Гром только усмехается, пытаясь скрыть насколько польщён такой похвалой. Серёжа медленно его обходит, мягко скользит руками по спине, а Игорь пытается сдержать мурашки. Серёжа моет купленные Игорем фрукты и не удерживается чтобы не стряхнуть мокрые руки прямо на Грома. — Эй… — со смешком тянет Игорь и грозно надвигается на Серёжу, как раз оставив приготовившееся мясо чуть-чуть остыть. Разумовский смеётся, пытается отгородиться от Игоря мокрыми руками, ещё несколько раз побрызгать на него, но Гром неумолимо надвигается прямо на него. — Ну Игорь, — когда Гром поймал его за талию, пытается увернуться Серёжа, — ну у меня руки мокрые. — И что? — склоняется к нему Гром, совершенно не обращая внимания как Серёжа пытается развести руки в стороны, чтобы ещё больше не запачкать. Только всё равно сдаётся, когда Игорь начинает его целовать, и закидывает руки Грому на шею, стараясь держать мокрые ладони навесу, при этом крепко обнимая. Игорю кружить и прижимать со всех сил его хочется. Кажется, что всë происходящее просто нереально, что всё ему снится. Слишком хорошо и спокойно рядом друг с другом, слишком неожиданно приятно оказалось. — Мне ещё надо салат твоим очередным варевом заправить, — отпускает Серёжу Игорь, бросая взгляд на миску с настаивающимся соусом уже для салата. Разумовский решил начать с малого, хотя Игорь был уверен, что талантливый Разумовский талантлив во всем. — Ну какое варево, Игорь, — фыркает Разумовский, тряхнув головой, что рыжие пряди снова упали на пол-лица, скрывая его смущение. — Уверен, что приворотное, — пальцами убирает пряди с его лица Игорь, глядя совершенно серьёзно. Даже если и приворожил — плевать. Игорь согласен. Только пусть больше не прячется за этой своей чёлкой скрывая глаза, не пытается закрыться и спрятаться в высокой башне. Ничего хорошего из этого уже не вышло и Игорь бы не хотел повторения. Не когда узнал его лучше. Узнал их. — А если яд? — С твоих рук и яд готов принять, — приходит на ум давно где-то прочитанная фраза, и Игорь не удерживается от её произношения. — Ну, Игорь… — Серёжа тут же становится пунцовым, опускает голову, пряча лицо на груди Грома, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Этого слишком много для него одного, слишком ярко и сильно, чтобы справиться. Серёжа влюблён, влюблён без памяти, до ужаса, до дрожащих от предвкушения каждой встречи коленок, до мурашек от прикосновений, до звёзд перед глазами от поцелуев. Микроволновка звонко щёлкает, оповещая о готовности разогреваемых в ней продуктов. Приходится отпустить друг друга, чтобы вновь заняться готовкой. Игорь достаёт чуть подтаявший кусочек сливочного масла и аккуратно вмешивает в странный чёрный соус, над которым полвечера колдовал Серёжа. Жижа приобретает ещё более странный цвет и Игорь радуется, что в огромной чаше салата этого не будет видно. Серёжа заканчивает с фруктами, оставляет тарелку с ними на столе и продолжает кружение по кухне, то и дело снова и снова невзначай касаясь Игоря. В какой-то момент Гром не выдерживает, плюет на так и не перемешанный салат и ловит Разумовского в охапку. Крепко прижимает к себе глядя в голубые глаза, от чего Серёже приходится задирать голову. — Ну вот что творишь, а? — обнимая сильней, псевдострого спрашивает Игорь. Прикосновения Разумовского распаляют и он сам порой не знает откуда берутся силы сдержаться. Давно бы уже Серёжку на этом столе разложил вместо ужина. — А что? — невинно хлопает глазами Разумовский, хотя всё прекрасно знает. Ему просто безумно нравится каждый раз его касаться, чувствовать, трогать, запоминать. А потом вот так попадаться в крепкие объятия и безвольно стоять, глядя на самого шикарного мужчину на свете. — Ужинать давай, говорю, — собирая последние силы чтобы не сказать что-то пошлое, выговаривает Игорь. Он бы ему сказал «что», так бы сказал, а ещё лучше показал. Раз этак пять, а лучше шесть. Сколько сил на долгую ночь хватит. Но Гром обещал и обещание своё держит. Сережа только широко улыбается, довольно чмокает Грома в щëку и выпутывается из объятий. Самому бы не хотелось, но ведь на столе всё стынет. Игорь пробует Серëжин соус первый. Разумовский смотрит во все глаза и ждёт приговора. Он ведь и правда старался и если бы только мог, приготовил бы и приворотное зелье, только бы на Грома подействовало. А Игорю и правда нравится, что-то необычное и действительно приятное, пусть он и считал некоторые ингредиенты несовместимыми. Похоже, он и правда яд готов попробовать если тот будет сделан Разумовским. Серёжа готовкой Игоря восхищается уже привычно, правда запивает всё газировкой, что Игоря бесит, но тот молчит, раз Серёжа любит. Они едят перебрасываясь восторженными комментариями об умениях друг друга и каждый понимает насколько другой преувеличивает. Еда и правда вкусная, но время проведённое вместе за этим занятием ещё ценннее и лучше.***
Серёжа ловко лавирует между полуразрушенных перегородок, стоящей по комнатам мебели и раскиданных вещей. Разумовский громко смеётся и даже взвизгивает, когда на пороге квартиры Гром всё же ловит его за талию и отрывает от земли, прижав крепко к себе. Серёжа всё ещё сопротивляется, пытается вырваться, но Игорь держит достаточно крепко, при этом сохраняя шутливость их борьбы. Целое утро Разумовский делает всё чтобы Гром опоздал или вовсе не пошёл на работу. Сначала пропали ключи от дома, и Игорь перерыл уже всё, когда заметил хитрую мордашку Разумовского, особо и не помогающего в поисках, он сразу понимает, что это создание ключи куда-то заныкало, но на допрос уходит добрых полчаса, за которые Разумовский всеми возможными способами уговаривает Игоря остаться. Гром в последнее мгновение берёт себя в руки и всё же быстро чмокает в щëки, обещая вернуться поскорее, но следующим в кармане не оказывается удостоверения, а стоящий посреди комнаты рыжий только невинно отводит глаза. Гром потребовал отдать, за что был награждён новой гонкой с препятствиями, только Разумовский всё равно оказался в его руках. — Где? Отдавай… — требует Игорь, разглядывая радужку светящихся синих глаз. — Останься, Игорь… — просит зажатый в его руках Серёжа, нервно дёргая завязки на Игоревом пуховике. В глаза не смотрит, только прижимается ближе, как котёнок льнëт, играется нервно. — Прости Серёж, дело правда важное есть, — бодая лбом висок Серёжи, прижимает его к себе Гром. — Что на тебя нашло? У Игоря в груди что-то щемит при взгляде на Серёжу: такой милый, такой маленький, такой беззащитный, совсем не то огнеглазое создание, готовое спалить всё вокруг себя. Гром бы и сам хотел остаться, но баловать слишком тоже нельзя, чересчур опасно. — Я хочу сделать это сегодня, — едва не заикаясь, тихо произносит Сергей, продолжая крутить завязки на куртке Грома, только голову опускает ещё ниже, пряча глаза за чёлкой. Он смущается смотреть на реакцию Игоря, но самому интересно. Серёже уже хочется попробовать по-настоящему. Любить Игоря не только душой, но и телом. Принадлежать ему. — Сделаем если хочешь, — ладонью поднимает его лицо Гром, быстро целуя в щëку. Игорь подчиняет себе голос и заставляет себя говорить спокойно, а так же не поддаться на провокацию и не плюнуть абсолютно на всё, оставшись с Разумовским прямо сейчас. Уж слишком милый и домашний он в этих огромных футболке и трениках Игоря, спросонья, босой и такой красивый. Гром взгляд оторвать не может. — Останься… — снова просит Серёжа, подставляясь под чужие губы, выпрашивая ещё прикосновений. Он загораживает собой выход из квартиры и не собирается отступать. В груди смесь из самых разных чувств и Серёжа сам не понимает откуда они взялись. Нетерпение, страх и решимость. Коктейль дополняли странные отголоски второго сознания, но Серёжа старался не обращать на них внимания, скидывая всю нервозность на страх перед первым разом. — Я приду как только смогу, — убирая упавшие на лицо рыжие пряди Серёжи, обещает Гром. — А ты лучше отдохни. Ночью я не дам тебе спать. Игорь спускается губами Серёже на шею, целует жадно, хоть и не оставляет следов, у него крышу от близости Разумовского сносит, а потом с невероятным усилием воли всë-таки отрывается, собираясь уйти. Но Разумовский раскидывает руки, загораживает собой дверь, припадая к полотну спиной и хитро улыбается, сверкнув лазурью глаз: — Цена прохода — один поцелуй, — снова начинает играться он, а Игорь только усмехается. Медленно склоняется к глубоко дышащему от собственной дерзости Серёжи и мягко касается губами щеки, запечатлев целомудренный поцелуй. — Нет, так не пойдёт! — крутит головой Разумовский. — Настоящий поцелуй. — Настоящий? — переспрашивает Игорь с недоброй усмешкой, что Серёжа ещё сильнее откидывается на дверь, но смотрит с вызовом. — Да. — Ладно, — тут же соглашается Гром и резко притягивает его к себе за затылок. Губы жёстко сминают чужие, язык лезет в чужой рот и хозяйничает там, похищая дыхание, Серёжа замер от такого напора Грома и едва стоял на ногах, пока Игорь практически его вылизывал, жадно впиваясь в губы и чуть прикусывая в секундной передышке. Игорь думает, что так целовал только другого Разумовского. У Серёжи коленки подкашиваются и ноги дрожат, если Гром его сейчас отпустит, он просто рухнет ко всем чертям от переизбытка чувств. Игорь целует Серёжу, жадно сжимает пальцы на его теле и уже представляет как будет им сегодня обладать. Целиком и полностью. Наконец-то всем целиком. И плевать что так и не нашёл в себе сил признаться Серёже в связи с Птицей. Игорь не задумывается, как на многое ему стало плевать рядом с Разумовским. По телу проходит волна жара скручиваясь узлом в животе и Игорь всё же отрывается от ошалевшего от такого напора Серёжи, хлопающего осоловевшими глазами. — До вечера, — непривычно и пошло сжав Разумовского за задницу, прощается Игорь, уловив момент и юркнув за дверь пока в голове осталась хотя бы крупица здравого смысла. Серёжа вздрагивает от хлопка входной двери и приходит в себя. Нервозное возбуждение вкупе с нетерпением неожиданно выливаются в легких страх. Понравится ли Игорю его обнажённое тело? А его пол… Сможет ли Игорь спать с мужчиной? И его анус… Серёжа сжимает ягодицы, представив размеры Грома и собственную дырку. — Ты думаешь совершенно не о том, — фыркает появившийся за плечом Птица, поджимая губы. — У нас вообще-то куча дел. Серёжа пятится от второй личности, которая с жестоким оскалом надвигается на него. Птица сверкает янтарным взглядом, чёрные перья распушены и всё его лицо выражает недовольство. Серёжа тупит взгляд, понимая в чëм Чумной Доктор его обвиняет, но поделать с собой ничего не может. Серёжа рассказывал Олегу, что на «Вместе» снова покушаются конкуренты, просил совета и сам же сбегал к Игорю, прятаться от своих проблем. Серёже разом стало плевать на всё кроме Грома. А с остальным они как-нибудь потом разберутся, когда всё утихнет. Серёже слишком хорошо было жить так, за спиной Игоря. А появление Птицы сейчас снова всё испортит. Нет, он не может позволить ему снова всего их лишить, только не сейчас… — Мы и так лишимся всего если и дальше позволим себе медлить! — Птица злится на давно брошенные дела «Вместе», о которых Серёжа совсем не думал пока жил все эти дни у Грома. Кажется, он не появлялся в башне несколько дней. Волков писал и звонил, но Серёжа дрожащими пальцами скидывал звонки, а потом писал нервные СМС, что с ним всё хорошо и он обязательно скоро вернётся. — Я не позволю тебе разрушить всё из-за какого-то тупого мента! Серёжа пытается сбежать от собственной половины, но Птица в одно мгновение оказывается рядом. Он хватает Серёжу за руки, но тот вырывается, тянется опасно к горлу, как обычно привык перехватывать власть, а Серёжа пытается увернуться. Только в небольшой квартире сам от себя не убежишь, Серёжа пытается спрятаться в углах разных комнат, но Птица неустанно следует за ним, приговаривая что их игры уже и так зашли слишком далеко. В язвительных интонациях Серёже чудится ревность, но он не верит в искренность его слов. — Ты ведь сам знаешь, что так будет лучше, — усевшись на диван и пару раз подпрыгнув на нём задницей, говорит забившемуся в угол Серёже Птица. — Идём. Нас ждут великие дела. Разумовский жестоко усмехается глядя на самого себя. Игорь возвращается домой на пару часов раньше и сразу настораживается, поняв, что не заперта входная дверь. Он зовёт Серёжу, прохаживаясь по квартире, заглядывает в комнаты и на кухню, быстро вытаскивает телефон и набирает номер. «Телефон абонента выключен…» —стандартно раздаётся в трубке, а Игорь сильнее сжимает в кулаке аппарат, слыша мерзкое пиликанье и повторение записанной фразы. Он сбрасывает звонок и пытается ещё раз, но результат тот же. Игорь не понимает что произошло, в душе зарождаются отголоски мерзкого страха, совсем не так он собирался провести эту ночь. Весь день Игорь едва мог справиться с мыслями о Серёже, который вот сегодня наконец-то станет уже его. А теперь. Игорь с силой бьёт кулаком с зажатым в нём телефоном по столу и пытается подумать. Почему-то желания соваться в башню у него совсем нет, искать Разумовского по городу слишком долго, да и уже привлёк бы к себе слишком много внимания если бы ушёл сам. Игорь вспоминает что не видел его машины по дороге и пытается решить, мог ли Серёжа уехать к себе по делам. Поддаваться панике совершенно не хочется, Игорь пытается найти рациональное объяснение происходящему. Хотя утром Серёжа вообще слишком странно себя вёл. Игорь цепляется взглядом за стол со стоящей на нём лампой и замечает отсутсвие жемчужных бус, привычно висящих на ней. «Птица» — разом появляется в мозгу единственная мысль, и Игорь понимает, что искать ускользнувшего Разумовского бесполезно. Пернатый сам придёт. Бусы находятся валяющимися у двери, когда Игорь ещё раз обходил квартиру, видимо соскользнули с ручки, когда Игорь открывал дверь. Гром поднимает украшение и возвращает на привычное для них место, чуть усмехаясь на столь явно продемонстрированную ревность.
